Нечего терять, не о чем просить

                    Ворота до сих пор были распахнуты, но их вот-вот закроют на ночь. Закат полыхал всеми оттенками багрового, три длинных тени лежали на пыльной дороге. Молчание затягивалось, в нём было слишком много сдвоенной вины и чужой боли, от которой Сакура задыхалась. Смотрела на успевшие запылиться сандалии Саске и машинально думала, что надо будет отдать их в ремонт, когда вернётся. Тут же одёрнула себя: это больше не её забота. И Саске едва ли позволит её проявить. Он и сейчас не смотрел в её сторону — только на Итачи. Могло показаться, что они ведут разговор в гендзюцу, но Сакура видела: глаза, не застывшие, живые, отражаются друг в друге. Видела, как Итачи сжимает кулак, чтобы не поднять руку и не коснуться лба Саске прощальным жестом. Видела, как Саске стискивает руку на рукояти катаны, борясь с собой и понимая, что убийство брата ничего не изменит.       Они прощались, скорее всего, навсегда. Либо на годы, за которые боль притупится, а обиды припорошит временем.       — Итачи, — наконец холодно, без намёка на интонацию произнёс Саске. — Прощай. И… — он всё же скользнул взглядом по застывшей Сакуре. Коротко кивнул и вдруг ткнул пальцами в лоб. Сакура несдержанно всхлипнула, прижав ладони к груди. Открыла было рот, но Саске уже развернулся и зашагал по дороге, растворяясь в багровом солнечном свете.       Итачи шумно вздохнул, низко опустил голову и горько усмехнулся. Потянулся к Сакуре, переплёл их пальцы, крепко сжал в своих.       — Пойдём домой, — сказал, глядя, как медленно закрываются огромные створки ворот.                     Несколько месяцев назад              Ино выбрала не самое лучшее место для важного объявления — об этом Сакура заявила, едва переступила порог забитого шиноби идзакая. Циновки под ногами жалобно хрустели, спина Сакуры после многочасовой операции — тоже. Неужели нельзя было собраться дома?       — Ничего ты не понимаешь! Для торжественных случаев нужны торжественные места!       — Место, где впервые блевала, перебрав пива? — ехидно спросила Сакура, делая заказ.       — Иди в задницу, Лобастая, нет в тебе ни капли романтики! — Ино обиженно скрестила руки на груди, но моментально просияла, не в силах держать новость в себе слишком долго. — Здесь мы с Шикамару впервые поцеловались, помнишь?       — Я понятия не имею, где вы впервые поцеловались. Зато отлично помню, где переспали: на моём дне рождения! — Сакура склонилась над столом и зловеще протянула: — Ты, кстати, мне до сих пор должна постельное бельё!       — Я оплатила химчистку.       — Но не штопку! Не знаю, что вы там делали, но порвать простыню и наволочку… Мне его, между прочим, мама подарила!       — Ладно, не ворчи, я куплю тебе новый комплект в следующем году. — Ино глубоко вздохнула, набрала полную грудь воздуха и протянула вперёд руку. — Шикамару сделал мне предложение!       Одновременно с этим перед Сакурой опустилась бутылка пива. Посмотрев на кольцо, потом на бутылку, Сакура увеличила заказ до четырёх и только тогда выдохнула:       — Ого! Это что за камень?       — Топаз. — Ино вертела ладонь в стороны, и голубой камень ловил свет гранями, рассыпая крохотные пятнышки на лице Сакуры. — Он сам выбирал, представляешь?       — С трудом, — призналась Сакура. И вдруг потянулась через стол, порывисто обняв. — Поздравляю! Вы оба заслужили счастье!       После войны поменялось всё: чьи-то жизни разрушились, а чьи-то мечты сбылись. Сакура отлично помнила чувство стыда, когда Саске вернулся и сказал, что хочет быть с ней. Было стыдно за многое: друзья осуждали за то, что простила, Ино вообще смотрела сквозь, виня его, хоть и косвенно, в гибели отца. Сакуре было стыдно за счастье, которое не должна испытывать, глядя, как страдает подруга. Но делать вид, что грустит, она попросту не могла: Саске рядом, остальное, хоть и звучало эгоистично, неважно.       С Ино они не разговаривали год, пока она сама не объявилась на пороге их с Саске дома и не сказала, что больше не злится. А следом огорошила новостью, что они с Шикамару теперь вместе. С того дня прошло два года, жизнь наладилась, и вот теперь Ино на два шага впереди, а она, Сакура, плетётся позади, счастливая, но по-прежнему незамужняя.       Отношения с Саске… Никто не говорил, что будет легко, но к трудностям Сакура была готова едва ли не с раннего детства. Всё случилось внезапно: он пришёл одним дождливым вечером и остался до утра. Никаких лишних слов или признаний, но кому они нужны, когда в сердце так много счастья, что даже больно? Сакура была единственным человеком в Конохе, а может, во всём мире, который знал, как сильно может любить Учиха Саске.       Однако то, что он до сих пор не спешил узаконить их отношения, угнетало. Даже ленивый Шикамару разродился быстрее, а они с Ино встречались на год меньше! А Саске… Да, они поселились в его доме в пустынном квартале Учих практически сразу. Да, все знали, что они живут вместе. И поначалу Сакура тоже не хотела слишком быстро заводить семью.       Кольцо на пальце Ино всё изменило. Нет, семья необходима, иначе отношения со временем зайдут в тупик, и никакая, даже самая сильная любовь не сможет их оттуда вывести.       Сакура думала об этом, яростно шагая к дому прямо по лужам. Скоро он должен вернуться с очередной миссии, подробности которых, естественно, никогда не рассказывал, и вот тогда она поставит вопрос ребром. Или хотя бы намекнёт на то, что хочет замуж…       Счастливо улыбающаяся Ино вызывала кислую улыбку, всё острее напоминая о собственной неполноценности. Сакура занимала себя бесконечной работой, взяв на обучение группу талантливых ирьенинов, но те уже были не рады своему сенсею — она срывалась на них за каждый проступок, а потом винила себя за несдержанность.       В пятницу Ино позвала её к ним с Шикамару в гости, но это было выше Сакуриных сил. Она предпочла провести вечер в компании закусок и пива и отходить от плана не собиралась. Впереди два выходных, и никакое сияющее лицо лучшей подруги не испортит отличное настроение! Напевая под нос, Сакура стояла у плиты, прижав ступню правой ноги к левому колену, когда по кухне пронёсся лёгкий ветерок с запахом сухих луговых трав. Странное сочетание после затянувшихся коноховских дождей. Резко обернувшись, Сакура выронила лопатку и прижала ладони к груди. Губы задрожали, расползаясь в улыбке.       — Саске-кун, — выдохнула она, жадно окидывая взглядом запылённый плащ, спутанные волосы и разноцветные глаза. Отмерла, рванулась к нему, крепко-крепко обняла, утыкаясь носом в шею.       Пять секунд — ровно столько проходило, прежде чем он поднимал руки и обнимал в ответ. Ещё три — чтобы стиснуть в объятиях так крепко, что воздух закончится. Сакура до мелочей выучила каждый жест и с трепетом ждала, когда он зароется носом в волосы и шумно вдохнёт их запах — соскучился. А потом толкнёт к стене (столу, шкафу, кровати — где застал), закинет её ногу себе за спину и жадно поцелует. Эти мгновения после его возвращения с миссии Сакура любила больше всего. Порой ей казалось, что именно из них и состоят все счастливые воспоминания.       Его сухие обветренные губы прижались к её мягким, и Сакура поплыла. Зарылась в его волосы, с силой притягивая к себе, потёрлась, слабо застонав, когда его член упёрся в лобковую кость. Саске выдохнул, подхватил под ягодицы и понёс в спальню, спотыкаясь на каждом шагу. Они сшибли вазу с цветами и едва не уронили картину с журавлями, прежде чем переступить порог и прижаться к стене. Задрав юбку к талии, Саске сдвинул трусы в сторону и погладил клитор.       — Саске-кун, — задыхаясь, простонала Сакура, когда его пальцы вонзились в неё и задвигались в идеальном ритме, размазывая смазку по влагалищу, — Саске-кун, у тебя кровь на шее.       — Это не моя, — низко пробормотал он, прихватывая губами кожу над ключицей. Широким языком прошёлся по её длине, ткнулся носом в ямку, прихватывая зубами молнию на ципао.       — Может, сначала в душ? — Сакура откинула голову назад, подставляясь под жадные поцелуи и расстёгивая плащ. Он упал вниз, пяткой Саске отбросил его в сторону и, оторвав Сакуру от стены, понёс к кровати.       — Потом примем, — шумно выдохнул он, роняя её на кровать и рывком стягивая чёрную водолазку. Упал сверху, оттянул нижнюю губу, провёл по ней языком. — Вдвоём.       Сакура торопливо стянула трусы, пока Саске расстёгивал штаны и снимал их, путаясь в штанинах. Сладко застонала, почувствовав его внутри, обхватила ногами. Подалась навстречу, принимая до конца. И растворилась в его сдавленных, тщательно контролируемых выдохах. Он редко себя отпускал, но когда это случалось, её душа отлетала на небеса от несдержанных стонов. Сакура смотрела на то, как он кривит рот и хмурит тонкие брови, как трепещут ресницы и кадык прокатывается под кожей. Смотрела, стараясь не упустить ни одной мелочи долгожданной близости. Запрокинув руки за голову, подставляла грудь под жадные поцелуи, пока он напористо двигался, крепко удерживая за ягодицы. Ещё немного, и по телу начнёт разливаться слабость, а мышцы станут лихорадочно сокращаться…       — Саске-кун, — застонала Сакура, скрещивая лодыжки за его спиной, — я почти… сейчас… ками…       Он уткнулся лбом в подушку у её виска, ускоряясь, слабо постанывая. Расслышав эти звуки сквозь тяжёлое дыхание, Сакура коротко вскрикнула, часто задышала и замерла. Саске не останавливался, вбиваясь сильнее, заставляя давиться дыханием. Губами вобрал мочку уха и на грани слышимости прошептал её имя. Перекатился на спину, накрыл глаза рукой. Грудь часто вздымалась, темные полосы на шее смешались с потом.       — А теперь в душ, — отдышавшись, сказала Сакура. Села, но Саске потянул обратно, уложил на себя.       — Подожди. Просто полежи ещё.       Сакура послушно улеглась на его плечо, но внезапно нахмурилась: Саске редко звал просто полежать после секса. Только если… Привстав на локте, она нахмурилась.       — Что случилось?       Саске обречённо вздохнул, открывая глаза.       — Не хочешь просто полежать? Тебе же это нравится.       — А ещё нравится, когда ты говоришь правду, а не пытаешься что-то скрыть. — Сакура села, требовательно и угрожающе добавила: — Ну?       — Я вернулся с миссии не один, — нехотя проговорил Саске. — Я нашёл онии-сана, Сакура.       — Итачи? — поражённо выдохнула она. Взвизгнула: — Саске-кун, это же прекрасно! Где он? Ты нас познакомишь?       — Сейчас его допрашивают — таково условие. Какаши пообещал, что после необходимых процедур его полностью оправдают. — Саске привстал на локтях, слабо улыбнулся — Сакура давно не видела его таким счастливым. — Он больше не нукенин и может вернуться.       — Я так за тебя рада! — Сакура улыбнулась ещё шире, в глазах защипало. Саске искал Итачи на каждой миссии, как только расползлись слухи, что тот не погиб после их сражения. Правда, которую Итачи открыл перед смертью, оказалась слишком тяжёлым грузом, чтобы просто отпустить и забыть. Всё, во что Саске верил, всё, что толкало его и вело вперёд, — оказалось ложью. И лишь Итачи всю жизнь был на его стороне.       Сакуре не удалось встретиться с ним во время войны, но зловещие слухи бежали впереди, заставляя трепетать от ужаса. С таким шиноби могли справиться только Саске, Наруто и, возможно, Какаши-сенсей. Его историю Саске рассказал спустя год после того, как они стали жить вместе, и тогда ужас сменился жалостью. Невозможно было представить, что пришлось пережить Итачи сперва на Третьей войне шиноби, после — получив приказ вырезать клан, а потом — шпионя в Акацуки для Конохи. И вот Саске его нашёл…       — Это не всё, — тихо сказал Саске, пристально глядя в глаза. — Он будет жить с нами.       — Что? — Сакура распахнула глаза. — Ты шутишь, да?       — Нет. — Саске спокойно смотрел на неё. — Это его дом. Дом наших родителей. И Итачи будет жить здесь.       — С нами? — всё ещё не веря, уточнила Сакура.       — Да.       — И когда ты собирался мне об этом сказать? — опасно низким голосом протянула Сакура. — Когда он появится на пороге? Мы будем жить с нукенином?       — Бывшим нукенином, Сакура, — огрызнулся Саске, тоже садясь. — Теперь он герой Конохи.       — Отлично, — едко бросила Сакура, вскакивая, начиная раздеваться и швырять одежду на пол. — Просто отлично, Саске-кун! Ты приходишь спустя два месяца и говоришь, что теперь мы будем жить втроём! Даже не подумал, что скажут люди?       — Мне всё равно, что они скажут, — холодно отчеканил Саске. — Итачи-онии-сан будет жить здесь.       — А я? Я! Обо мне ты не подумал? — Сакура распалялась всё больше. Она сверкнула глазами и вскинула подбородок. Стиснула зубы, чтобы тот не дрожал так явно. — Я совсем для тебя ничего не значу, да, Саске-кун?       Она вылетела из спальни, хлопнула дверью в ванную и с силой дёрнула кран. Рыкнула, когда полилась ледяная вода, настроила температуру и шагнула под душ. И слова бы не сказала Саске, если бы была его невестой. Но так… Прежде всего это отразится на её репутации! Неужели придётся переехать? Как представила — слёзы на глаза навернулись. Сакура яростно начала тереть себя мочалкой — не дождётся, чтобы она рыдала, пряча отчаянье в звуках льющейся воды. Она давно прошла эту стадию.       Потянуло холодом. Саске вошёл, и она отвернулась, упрямо сжав губы. Когда его грудь прижалась к её спине, а ладони легли на плечи, скрипнула зубами и покачала головой.        — Прости, — сказал он на ухо, прижимаясь к виску щекой. — Надо было предупредить.       Он погладил её по рёбрам, осторожно поднялся выше, обводя соски кончиками пальцев.       — Это важно для меня, Сакура. — Поцеловав в шею, добавил: — Пойми.       Сакура научилась быть сильной. Встала на один уровень с ним и Наруто, стала героиней войны, но избавиться от единственной слабости не смогла. Саске знал: когда говорит так — честно и открыто — она простит всё. Всегда. Выдохнув, она откинула голову на его плечо и пробормотала:       — Ненавижу, когда ты так делаешь.       — Так? — Он провёл пальцами между ног, развёл складки и, помогая себе, плавно вошёл, выбивая тонкий стон из глубины груди. — Или так? — приподнял её ногу, входя глубже, неторопливо двигаясь, раскачивая её. Вода стекала по плечам, ванная заполнялась паром. — А может так? — хмыкнул, складывая печать. Сакура застонала громче, когда его клон опустился перед ней на колени и облизал клитор.       — Т-ты правда считаешь себя виноватым, Саске-кун?.. — пробормотала Сакура, начиная безостановочно стонать. Саске поднял её над полом, легко удерживая на весу. Его клон гладил внутреннюю сторону бёдер, непрерывно облизывая, пока Саске неторопливо двигался, скользя губами по шее. Забросив руки ему на шею, Сакура закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, растворяясь в них. Кусала губы, дрожа от наслаждения, готового перелиться через край в любой момент.       — Саске-ку-ун… — протянула Сакура, крепче стискивая его руками.       — Быстрее? — выдохнул он и, не дожидаясь ответа, начал с силой натягивать на себя. Клон тоже ускорился, вылизывая каждый миллиметр, всасывая клитор. Сакуру тряхнуло, напряглась каждая мышца. С тихим хлопком клон развеялся, Саске отпустил её, толкнул, заставляя упереться в кран, и в несколько ритмичных рывков кончил.       — Ты же понимаешь, что если с нами будет жить Итачи, такого секса больше не будет? — проворчала Сакура, со стоном выпрямляясь. Ноги дрожали и держали с трудом. Саске обхватил её за талию, прижал к себе.       — Почему?       — Я не буду заниматься сексом, пока в доме незнакомый мужчина. — Она повернулась в его руках, обняла, заглядывая в глаза. — Я серьёзно.       — Конечно, — хмыкнул он, глубоко целуя.                     Итачи вышел из кабинета Хокаге в обед следующего дня. Теперь он мог свободно перемещаться по родной деревне, но радости от этого найти в себе не мог. Если бы не Саске, ни за что не вернулся бы в Коноху: она отняла слишком много, почти ничего не дав взамен, кроме одиннадцати лет, проведённых в аду. Итачи не тешил себя иллюзиями: тут ему не было места. Удобный для деревни, пока находится далеко, ненужный и опасный здесь.       — На тебя не будет наложено никаких ограничений, — сказал Какаши на прощание. — Но ты сам понимаешь: людям надо привыкнуть.       — Понимаю, Какаши-семпай. Постараюсь не попадаться лишний раз на глаза. — Итачи ожидал подобного. Ничего даже не дрогнуло внутри.       — Это не приказ, Итачи, — вздохнул Какаши, облокотившись о стол и сцепив пальцы. Он изменился, — подумал Итачи. Стал мягче. В АНБУ не стал бы церемониться, запер в клетку и посадил на несколько месяцев, чтобы успокоить жителей.       — Если бы не Саске, я бы не вернулся.       Итачи слишком уважал Какаши, чтобы начинать всё со лжи.       — Саске живёт не один.       — Это я тоже знаю.       — Сакура — моя ученица. — Какаши пристально смотрел на него. — Стоит ли Конохе надеяться, что ты тоже решишь продолжить клан Учиха?       Итачи позволил себе тонко улыбнуться. Таких планов у него не было. Несколько лет в Конохе — и можно будет уйти, чтобы больше никогда не возвращаться. Лишь бы у Саске всё наладилось — война может долго держать в тисках.       Этот разговор звучал в голове, пока Итачи шёл по знакомым улицам, ровно глядя перед собой. Катана за плечами почти не привлекала внимание, люди оборачивались не из-за этого: на спине красовался герб Учиха. Шепотки за спиной отскакивали от него, не задевая. Но, когда Итачи остановился перед входом в квартал Учиха, сердце сбилось с ритма. Ноги сами повели к родному дому: в последний раз Итачи покидал его с пустотой внутри и кровью родителей, запятнавшей одежду. Он остановился перед дверью, глубоко вздохнул и хотел было открыть, но, вспомнив, что Саске не один, постучал.       Дверь открыла заспанная и растрёпанная розоволосая девушка. Она прищурилась, потом беззвучно ахнула и отступила на шаг.       — Учиха Итачи. — Итачи слегка поклонился. — Харуно Сакура, верно?