Нечего терять, не о чем просить

                    Итачи уже забыл, когда в последний раз был на свадьбе. В детстве в клане Учиха их играли часто, но сложно было назвать этот день праздником. Всё традиционно, в меру чопорно и сдержанно. Он с трудом понимал, почему вокруг свадьбы Шикамару и Ино такой ажиотаж, ведь собраться у храма, а после — выпить традиционное саке из рук жениха и невесты едва ли можно считать весельем. Но, видимо, времена изменились. С традициями уж точно давно никто не считался, иначе Саске никогда не стал бы жить с Сакурой до брака. Родители бы этого не позволили. Несмотря на относительно вольную жизнь шиноби, даже встречи будущих жениха и невесты всегда проходили в присутствии кого-то третьего. Возможно, в том был свой смысл: не позволь Сакура подобной вольности Саске, кто знает, как быстро она стала бы Учихой?..       Иногда Итачи чувствовал себя дряхлым стариком, порицающим молодёжь. Но быстро приходил в себя: у самого голова была забита совершенно не праведными мыслями. Будто стрелка компаса, что глядит на север, он поворачивался к Сакуре, стоило ей оказаться поблизости. Сдерживать эти порывы становилось всё сложнее, а тут ещё и Саске начал постоянно за ним следить. Внешняя невозмутимость давалась нелегко, трепет внутри было практически невозможно унять. Он тянулся к Сакуре. Но самое страшное — начал замечать, что она тоже на него смотрит. Не часто, но достаточно, чтобы непрестанно дёргало под рёбрами.       Служба отвлекала, это так, но Итачи постоянно ловил себя на мысли, что хочет погрузить себя в Цукуёми и остаться там навсегда. Рядом с Сакурой, в искажённой реальности. Это мало походило на привычную жертвенность, когда чужие желания всегда стоят выше твоих собственных. Стоило Саске посмотреть на Сакуру или просто скупо поцеловать в лоб на прощание, изнутри поднимался протест. Ночами из их спальни всё чаще не доносилось ни звука, но когда Итачи что-то слышал, поднимался и уходил из дома — слишком невыносимо теперь было знать, чем Сакура занимается с Саске. Чувства темнели, сгущались, приобретали вес. Каждое слово Сакуры к Саске, каждая её попытка вывести его на эмоции отзывались желанием схватить её и унести как можно дальше отсюда. Показать, что может быть иначе. И что она может быть совсем другой рядом с другим человеком. С ним.       Правильное и логичное желание держаться от неё подальше потерпело крах — Итачи не мог больше заставить себя сделать шаг в сторону. Всё, чем жил прежде, во что верил и ради чего куда-то стремился, стало неважно. И если рядом с братом стыд за свои чувства к Сакуре обжигал, то, оставаясь наедине с собой, Итачи не мог отказать себе в мечтах о будущем, которые навсегда останутся мечтами.       — Ну как, Итачи-сан, вам нравится?       Сакура появилась из спальни в кремовом кимоно и оби на несколько тонов темнее. Покружилась, давая рассмотреть себя во всей красе.       — Вам идёт, — сдержанно ответил Итачи, внутри замирая от восторга. Подумалось: очень не хватает мона Учиха на вороте и спине. Чтобы никто даже подумать не посмел, что она свободна. Чтобы знал, кому принадлежит. Собственничество, как оказалось, у Итачи в крови. Теперь, как никогда, он понимал отца, слишком трепетно относившегося к отличительным знакам на одежде.       — … Итачи-сан?       Сакура что-то сказала, а он пропустил, задумался. Виновато улыбнулся. Не успел уточнить, что именно она хотела спросить — в гостиную вышел Саске.       — Как вам обоим всё же идёт традиционная одежда, — заметила Сакура, перебегая взглядом от одного Учихи к другому. Приложила палец ко рту, задумчиво протянула: — Вы очень сильно похожи.        — Как братья-близнецы? — усмехнулся Саске.       — Нет, — мягко поправила она. — Просто как братья. Итачи-сан… совсем другой.       Спросить бы: какой? Заставить говорить о себе, смотреть на себя. Итачи промолчал. Обулся и первым вышел из дома.       Несмотря на все переживания Ино, погода в конце сентября решила сделать подарок. На небе глубокого синего цвета не было ни облачка, в воздухе плыли тонкие паутинки, рыжие листья дрожали на лёгком ветру. Гостей, идущих на свадьбу, можно было с лёгкостью различить в толпе — они все были одеты в традиционные одежды: Ино настояла. Сакура шла между Саске и Итачи и поглядывала на второго. Как могла думать когда-то, что он раздражает своим внешним видом? Ведь невооружённым взглядом заметно — он создан для строгих линий и чётких складок, для шелеста плотного шёлка и небрежных взмахов рукавов. Даже его длинные волосы лежали плавной волной на спине, придавая образу недоступной торжественности. Рядом с таким любая бы оробела. А Сакуре было легко и просто.       Невозмутимый Саске смотрел прямо перед собой, как всегда не обращая внимания на чужие взгляды. На губах Итачи, напротив, играла лёгкая улыбка-обещание, и девушки провожали его восхищённым шепотком. Сакура хмурилась — слишком много восторгов, могли бы поумерить пыл! После того, как он улыбнулся очередной девушке, слегка склонив голову набок, она не выдержала:       — Вы будете пользоваться сегодня успехом, Итачи-сан.       — Онии-сан решил сегодня найти себе девушку, — холодно улыбнулся Саске.       Сакура удивилась — не думала даже, что он услышит: слишком отстранённым казался. Улыбка Итачи дрогнула, но не исчезла. Он легко кивнул, вызвав в груди Сакуры неприятное жжение.       — Возможно. Но я бы не сказал, что иду на чужую свадьбу за невестой.       — Не думаю, что Шикамару позволил бы вам увести Ино, — рассмеялась Сакура.       — Ему не о чем переживать, она не в моём вкусе.       — Вот как? Впервые слышу, что Ино может кому-то не нравиться.       — Мне она тоже не нравится, — заметил Саске. Глаза полыхнули из-под упавшей на них чёлки. Сакура попыталась найти в себе удовольствие от этих слов, но наткнулась лишь на раздражение. Копившееся в последнее время, оно отчаянно искало выход.       — Твой вкус вообще сложно угадать, Саске-кун, — сухо ответила она. Повернулась к Итачи, хитро улыбнулась: — А вот Итачи-сан явно предпочитает рыжих.       Итачи скривился, будто съел лимон. Но, заметив шутливые искры в её глазах, сказал:       — Да, я люблю ярких.       — Сакура яркая. — Саске остро взглянул на брата. Тот пожал плечами.       — Даже не буду спорить, отото.       Приоткрыв рот, Сакура смотрела то на одного, то на другого, чувствуя подтекст, но не в силах ухватить его за хвост и потянуть на себя. Впереди показались ворота в квартал Нара, Киба и Хината, заметив, помахали, подзывая ближе.       — Ненавижу эту одежду, — проворчал Киба, с завистью глядя на Учих. Вздохнул, мягко посмотрел на Хинату. — Правда, ты в ней выглядишь великолепно.       — И я не люблю тоже, — улыбнулась она. — Поверь, когда тебя заставляют надевать кимоно по поводу и без… В конце концов, хочется его сжечь.       — Что я слышу, Хината?! Ты учишься давать отпор традициям?       — Скорее, Киба-кун меня учит.       Новая мягкая улыбка Хинаты и схожая в ответ укололи Сакуру прямо в сердце. Это вокруг всё неправильно, или же её отношения давно свернули в никуда и завязли?..       Когда Ино и Шикамару вышли из храма, держась за руки, гости разразились приветственными криками. Сакура крепко обняла подругу, прошептав, как сильно за неё счастлива. И не сдержала слёзы, глядя на солнечную Ино, не сводившую сияющих глаз с Шикамару.       — Теперь я могу законно на тебя кричать.       — И так же законно ухаживать за мной на старости лет. — Шикамару переплёл их пальцы, поднёс к губам и поцеловал. — Поверь, ты получишь в своё распоряжение очень ленивого старика.       — Энергичная старушка рядом не даст тебе заскучать, — рассмеялась Сакура.       — Шикамару, ты так нас удивил, даттебайо! — Расталкивая всех, к ним подошёл Наруто. — Я даже не думал, что ты женишься первым. — Он хихикнул: — Если честно, то ставки были на другого человека.       — И на кого же? — невольно заинтересовалась Сакура.       — Ну, — Наруто покраснел, метнул быстрый взгляд на Саске. — На Кибу, даттебайо! Кто, если не Киба и Хината?       Конечно. Киба и Хината, которые пока даже не объявили, что официально встречаются… Сакура подозревала, что дело в Хиаши Хьюга и его нежелании видеть Кибу зятем, но ложь Наруто была шита такими белыми нитками, что в глазах потемнело. Извинившись, Сакура отошла к столу и взяла бокал с вином. Прохладное, сливовое, оно позволило ненадолго отвлечься от тяжёлых мыслей. Громкие поздравления, откровенно счастливые молодожёны и обилие цветов и подарков кружили голову. Сакура была искренне рада за обоих, но вот за себя радоваться не выходило совсем. Усталость наваливалась на неё тем сильнее, чем больше она пила.       Саске сидел рядом, порой отвлекался на разговор с Наруто. Итачи где-то пропадал, а Ино, что естественно, не отлипала от мужа. Давно уже Сакура не чувствовала себя настолько заброшенной и ненужной.       — Саске-кун, — потянула она за рукав, чувствуя, что ещё немного, и попросту взвоет от тоски, — пойдём потанцуем?        Несмотря на традиционный стиль, музыка ко второй половине дня давно поменялась. Хитрая Ино сменила кимоно на короткое красное платье, чем вызвала замечание Шикамару — он что-то прошептал на ухо, сопроводив слова выразительным недовольным взглядом, скользнувшим по фигуре. Ино звонко рассмеялась, чмокнула его в нос и, мотнув хвостом, пошла танцевать.       — Что? — Саске отвернулся от Наруто, свёл брови вместе. На бледных щеках разгорался слабый румянец — единственный показатель того, что Саске пьёт.       — Потанцевать, Саске-кун. — Сакура начала закипать. Медленно, как котелок, подвешенный над костром. Склонившись к уху, она прошипела: — Мы ведь вместе пришли. Не хочешь пригласить меня на танец?        Саске смотрел на неё, словно не понимал, о чём вообще говорит. Чистое, незамутнённое недоумение сменилось недовольством.       — Я не танцую, — напомнил он таким тоном, будто обижается, что она забыла такую элементарную вещь.                     Сакура прищурила глаза. Владела бы техникой огня — испепелила бы на месте. Саске ответил ледяным взглядом. Отлично чувствовал её злость, она вихрилась и переплеталась с его — нелогичной, но ядовитой. Последнее время Саске присматривался к Итачи. Сперва решил — показалось, даже посмеялся над собой и нелепыми подозрениями. Но чем больше проходило времени, тем больше он укреплялся в уверенности, что Итачи… влюбился в Сакуру. Это звучало нелепо и глупо, но, кажется, было правдой. Саске допускал мысль, что это неправда. Он даже больше был склонен не верить своим глазам, а верить сердцу, ведь то говорило, что Итачи никогда бы не поступил с ним так. Но разум хладнокровно напоминал, что за спиной Итачи проступки более серьёзные, чем чувства к его девушке.       Нет, он не пытался стать к ней ближе осознанно. Но неизменно оказывался рядом, когда его, Саске, рядом не было. Саске хотел получить от брата совет, как поступать дальше, а вместо этого бессильно наблюдал за тем, как Сакура поворачивается к Итачи лицом, а к нему — спиной. День за грёбаным днём. Можно было спросить прямо, и — Саске был в этом уверен — брат скажет правду. Но отчего-то слышать правду оказалось страшно. Неуверенность в себе точила изнутри. Что, если Сакура выберет Итачи? Скажет, что устала, и уйдёт? Саске не хотел её терять. Понимал, что она — то немногое, что связывает с Конохой. И с возможностью стать нормальным.       Саске сознавал — он слишком далёк от обычной жизни, от тех, кого когда-то мог назвать друзьями. Получив силу, сравнимую с силой бога, не представлял, как можно спокойно сидеть на месте, каждый день ходить на работу, по вечерам смотреть фильмы и обсуждать, как прошёл день. Ему было необходимо постоянное движение. Действие.       Чувства вины не было. За каждый свой поступок Саске готов был не ответить — объяснить причины. И знал, что никто не найдёт, что возразить, потому что сам был уверен, что прав. Но всё это касалось проступков перед Конохой, а Сакура… Она никогда не вспоминала, как он два раза едва её не убил. Не упрекала, принимала таким, какой есть, и в этом Саске находил точку опоры. Отогревался в её любви, был счастлив, что Сакура не просто близкий человек, а любит, именно несмотря на прошлое. В этом крылось доказательство силы её чувств. Саске привык, что она всегда рядом и всегда простит. Примет, улыбнётся ласково, пропустит его волосы сквозь пальцы и прошепчет в темноте: Люблю тебя, Саске-кун. Этого было достаточно, чтобы чувствовать себя… хорошо. Спокойно.       Итачи не лез. Не пытался вклиниться между ними. Но с упорством воды, подтачивающей камень, он начал менять их с Сакурой отношения. У Саске не было доказательств, кроме собственных подозрений. Однако их было достаточно. Слишком много внимания Сакура уделяла Итачи, воруя внимание у него, Саске. Слишком много улыбок ему дарила. И говорила часто, обо всём. Саске порой завидовал брату — сам не мог с такой лёгкостью поддержать разговор. Не потому что ему было не интересно, что происходит у Сакуры. А потому… Причин Саске не находил. Ведь никто не мешал интересоваться её жизнью или рассказывать о своей, но Саске казалось, что ей это не нужно. Не хотелось лишний раз тревожить, а после, когда миссия подходила к концу, зачем рассказывать? Оказалось, что отношения — это тоже миссия, к которой надо подходить ответственно.       Чем больше Саске об этом думал, тем больше запутывался. Просыпался порой посреди ночи с тяжело колотящимся сердцем и искал её в темноте, обнимал, зарывался носом в волосы, постепенно успокаиваясь.       А сейчас она позвала танцевать, забыв, что он не танцует. И выглядела при этом так, будто он нанёс ей тяжелейшее оскорбление. Подумалось: своим стремлением показать всем, что они пара, она начинает бесить. Людям и так давно это известно. Она хочет, чтобы он, как Шикамару, тискал её на глазах у всех? Этого точно никогда не будет — Саске не собирался выставлять свои чувства напоказ, и дело было не в Сакуре, а в том, что это слишком личное и должно принадлежать только двоим. Но, может, пора уже сделать ей предложение и точно знать, что теперь она никуда от него не уйдёт. Ни к Итачи, ни к кому-либо другому.       Итачи… Опять все мысли свелись к нему. Саске невольно нашёл его взглядом и вздрогнул: стоя под деревом в нескольких метрах, он смотрел на Сакуру. Саске даже оглянулся — рядом никого нет, все стулья были пусты. Она вдруг подняла на него глаза и улыбнулась, помахала рукой. В горле запершило, и Саске, кашлянув, ядовито выплюнул:       — Можешь попросить онии-сана, он явно будет не против. Итачи-онии-сан, иди к нам!       Саске прекрасно понимал, что поступает глупо, но не мог остановиться. Подозрения должны быть подкреплены чем-то весомым, а значит, нужно больше сведений. Что может сказать лучше о чувствах, чем танец? Саске досадливо цокнул про себя: ведь именно этого Сакура от него и ждёт. Только отступать от намеченного плана было поздно.       — Онии-сан, прошу, потанцуй с Сакурой.       — Зачем? — Итачи склонил голову набок, нахмурился. Сакура побледнела.       — Она просит меня, но из тебя получится замена не хуже.       Итачи ответил пристальным взглядом, от которого у Саске застыли внутренности. Раскусил его план? Глупо надеяться, что сейчас он на глазах у всех покажет, что чувствует на самом деле. Да и план, честно говоря, был так себе. Паршивый план, как ни посмотри. Секунда, другая, сейчас Итачи откажется, и…       — Вы позволите, Сакура-сан? — Он протянул ей руку, и сердце оборвалось. Саске смотрел, как решительно Сакура вкладывает свою руку в его ладонь, как, не удостоив даже взглядом, встаёт, поправляет подол кимоно и позволяет увести себя к танцующим. Рука Итачи легла на её талию — почти невесомо, едва обозначая прикосновение. И пальцы Сакуры легли на его плечо слишком робко. С друзьями она никогда так не смущалась. Наруто вообще позволяла кружить себя по залу и весело смеялась. Но по поводу её чувств к Наруто Саске никогда не испытывал сомнений, подобных тем, что обрушились сейчас. Итачи не смотрел на Сакуру, плавно огибая танцующие пары. Они даже не разговаривали, просто танцевали. Бледное, напряжённое лицо брата походило на застывшую маску. Разве так танцуют с девушкой? Разве не надо развлекать её, заставляя улыбаться? Чем больше Саске смотрел, тем больше крепли подозрения. Родной брат. Итачи. И Сакура.       Танец завершился. Итачи вернул её на место, на мгновение сжав её пальцы, низко и тихо сказал:       — Большое спасибо за танец, Сакура-сан.       Не дождался ответа — ушёл, что вообще было на него не похоже. Все его слова, все взгляды, все намёки наконец сложились в единую картинку. Возможно, всему виной было выпитое саке, на которое Саске налегал под давлением Наруто. И может, завтра он пожалеет и раскается в нелепости сделанных выводов, но сейчас он был уверен.       — Сейчас будет фейерверк! — громко объявила Ино. Гости разбрелись по саду, занимая удобные места. Саске подошёл к Сакуре, коснулся локтя и отвёл в сторону, к тёмным кустам, за которыми виднелись клумбы хризантем. Относительная тишина и горьковатый осенний запах окутали, вызывая головокружение.       — Тебе понравилось? — спросил резко, разворачивая к себе.       — Что? — Сакура моргнула. Тоже выпила достаточно: Саске заметил по слегка расфокусированному взгляду.       — Танцевать с Итачи.       — Если бы меня пригласил ты — понравилось бы больше. — Она сбросила его руки, лежавшие на плечах. — Но, видимо, ты предпочитаешь, чтобы брат тебя во всём заменял!       — А ты и рада! — прошипел Саске, склоняясь к её лицу. — Может, Итачи больше тебе подходит?       — Ты несёшь бред! — выплюнула Сакура. — Готов прикрываться чем угодно, лишь бы не сделать уже новый шаг в отношениях! Теперь и Итачи приплёл! А что, удобно. Всегда можно сказать, что это он виноват в том, что ты до сих пор не сделал мне предложение!       — Ты только об этом и думаешь, да? — Саске зло улыбнулся. — Как бы выйти замуж, непременно закатив большую свадьбу! И чтобы каждый в Конохе её обсуждал!       — Я не хочу пышную свадьбу, я хочу тебя! — Сакура тяжело дышала, наступая и заставляя пятиться. — Тебя, Саске. Хочу знать, кто я для тебя! Любовница? Подружка с детства? Кто? Тебе просто удобно, что я рядом! Только так не будет вечно!       — Вот! — он прищурил глаза. — Вот, о чём я говорю! Так не будет вечно, и ты уже ищешь мне замену!       — Может, и ищу! Ищу, потому что всё чаще начинаю понимать, что нас почти ничего не связывает!       Над головой полыхнул первый фейерверк. Восторженные крики и грохот поглотили его громкие, ядовитые слова:       — О какой свадьбе может идти речь, если ты так быстро и просто переключаешься на другого?!       Сакура отступила. От её взгляда ему стало нехорошо — будто она увидела его впервые. Покачала головой, отступая дальше, пока глаза стремительно наполнялись слезами.       — Ты… — Сакура сглотнула, вновь качнула головой, словно сама себе не верит. — Ты…       — Сакура, это не то, что я хотел сказать. — Саске потянулся к ней, но она вырвала локоть, прошипела:       — Не трогай меня!       И стремительно бросилась в сад.       Бежала, не понимая куда, игнорируя дорожки, ничего не видя из-за слёз. Замена. Какая может быть замена, как он вообще мог так подумать? Неужели годы, проведённые вместе, так и не открыли глаза на то, как сильно она его любит? Неужели всё это время она обманывала себя, продолжая тащить на плечах отношения, которые нужны лишь ей одной?       Сад неравномерно освещался непрерывно взрывающимися фейерверками. Полосы тьмы и разноцветного света сливались, в ушах грохотало. Сакура задыхалась и никак не могла сделать вдох. Грудь сдавило, сжалось горло, рыдания рвались наружу. Громко всхлипнув, она побежала в темноту, где её никто не найдёт и не увидит слёз, и с размаху налетела на кого-то.       — Сакура-сан?       Меньше всего сейчас Сакура хотела слышать этот голос. Особенно после уродливых слов Саске. Но Итачи был тут, а ей было так горько, что, не думая, Сакура обняла его и наконец дала волю слезам.       Он не спрашивал. Молча гладил по спине, отчего становилось ещё горше.       — Это С-саске, — задыхаясь, попыталась объяснить она. — Ничего не п-понимает. Никогда не понимал.       Итачи не спорил, не пытался выспросить, просто держал в кольце рук, не шевелясь. Постепенно слёзы иссякли. Сакура прижалась щекой к его груди, судорожно вздыхая. Это просто глупая ссора, и к утру они помирятся, но трещина уже пролегла. И Сакура не знала, как её латать и стоит ли…       Фейерверк до сих пор гремел. Подумалось, что Ино и Шикамару очень много потратили на праздник. Не сразу Сакура поняла — это не он, это сердце Итачи грохочет так, что закладывает уши. Она застыла. Слова Саске были бредом, но откуда он вообще это взял? Каждый взгляд Итачи, каждое его слово, его рассказ о девушке, в которую влюбился, его предупредительность и нежность… Не веря, Сакура слегка отстранилась, глядя на него.       Итачи задыхался. Рваные, короткие и почти беззвучные выдохи были слишком громкими в наступившей тишине. Глаза давно привыкли к лунному свету, пробивавшемуся сквозь листву: выражение его лица было диким. Хищным.       — Итачи-сан?.. — прошептала Сакура. Руки, лежавшие на его груди, дрогнули. Он издал что-то среднее между обречённым выдохом и стоном и прижался к её губам.