Нечего терять, не о чем просить

                    У неё такие мягкие губы… Это была первая мысль, и Итачи позволил ей задержаться, а себе — нырнуть с головой в поцелуй. Обнять обеими руками, чтобы ни малейшего зазора между. Гладить, гладить, гладить спину, перебирать волосы на затылке, целовать остро, глубоко, не давая продохнуть ни себе, ни Сакуре. Он наклонял её голову, меняя угол поцелуя, торопливо, жадно хватал губами губы, сходя с ума под оглушительный аккомпанемент грохочущего сердца. Пусть только сейчас, только здесь и только так, но Итачи полыхал, зная, что вот-вот осыплется под её ноги горсткой пепла. В последний раз, ещё прихватить верхнюю губу, за ней нижнюю. Провести кончиком языка по ним, задрожать, и…       Мгновение, и Итачи задохнулся, сам не понял, что произошло, с удивлением сползая на землю. Спина, кажется, хрустнула от удара о ствол, дыхание перехватило, перед глазами до сих пор плясали яркие звёзды, и непонятно, от поцелуя или мощного хука справа, которым угостила его Сакура. Послышалось приглушённое ругательство, обеспокоенное лицо склонилось к нему.       — Шаннаро, — снова пробормотала сквозь зубы Сакура. Итачи попытался сказать, что всё в порядке, но острая боль прошила насквозь и вновь заискрилась звёздами. — Молчите. Кажется, я сломала вам челюсть.       К его удивлению, Сакура протянула руку и помогла подняться. Итачи пошатнулся, тяжело опёрся о неё.       — Пойдём, — вновь заговорила она и повела к дому. Гости были в саду, свет на кухне ярко вспыхнул, заставив невольно зажмуриться. Сакура вытащила стул на середину, усадила Итачи, тяжело вздохнула и потёрла ладони друг о друга. Мягкими, нежными движениями прошлась по челюсти, проверяя кости, слабо улыбнулась: — Нет, это просто вывих. Терпите.       Итачи не мог отвести от неё взгляд. Сосредоточенное лицо слишком близко, в глазах упрямство, брови нахмурены. И губы, ками, самые сладкие на свете губы снова приковывают внимание.       — Даже не думайте, — строго одёрнула Сакура и резко надавила. Итачи приглушённо охнул, повёл челюстью и приподнял бровь. Несмотря на всю катастрофичность произошедшего, ему не было стыдно. И если бы представился шанс, Итачи всё бы повторил, не задумываясь. Изнутри поднималось и дрожало пузырящееся возбуждение, схожее с азартом перед битвой с серьёзным противником. Но что бы он ни чувствовал на самом деле, извиниться всё же стоило.       — Простите. Я не должен был так поступать, — сказал тихо. Но предатель-взгляд вновь соскользнул на губы, и Итачи против воли улыбнулся.       — Да, — проворчала Сакура, поднимая его подбородок и стирая большим пальцем кровь с рассечённой губы. — Надо зашить.       — Не стоит. Само заживёт. — Кожу, где касались её пальцы, пекло. Сердце до сих пор грохотало, выдавая с головой то, что уже не скрыть.       — Жаль будет испортить такое красивое личико, — иронично заметила Сакура. — Этого девушки Конохи мне не простят.       — Выходит, вы считаете меня красивым? — мягко спросил он. Приподнял бровь, с интересом ожидая ответа.       — Вы похожи на Саске, а я считаю его красивым. — Сакура вдруг вспыхнула, прикусила губу. Итачи беззвучно вздохнул.       — Сегодня днём вы сказали, что я другой. Хуже или лучше?       — Зачем вы говорите об этом? — вспылила Сакура. — Зачем вы вообще меня поцеловали?       — Разве не понятно? Вы мне нравитесь, Сакура-сан. Возможно, гораздо больше, чем нравитесь.       Сакура моргнула, покраснела ещё сильнее, распахнула глаза и поражённо протянула:       — Выходит… та девушка, о которой вы рассказывали… Всё это время это была я?       Итачи молчал. Только смотрел на неё, а в голове несвязными картинками вспыхивали все их встречи и все разговоры о его чувствах. Что же она теперь о нём подумает? Будет считать извращенцем?       — Теперь я считаю себя круглой идиоткой, — наконец пробормотала она. Внезапно закрыла лицо ладонями и простонала: — Ками, я же так часто о ней спрашивала… Давала советы… Идиотка.       — Сакура-сан, — Итачи потянулся к ней, но в последний момент опустил руку. — Разве в этом есть ваша вина? Или моя? Как можно держать под контролем чувства?       — Не знаю. Не понимаю, как вы… Как это вышло, когда? — Она посмотрела на него, скрестила руки на груди. Итачи подумал, что это будет самый тяжёлый допрос в его жизни. Лучше бы пытали.       — Это случилось не сразу. И поначалу я сам не понял, что чувствую. Я, — он неловко потёр шею, смущённо улыбнулся, — я никогда так не влюблялся, Сакура-сан.       — Теперь вы уже говорите о любви, а ведь совсем недавно сказали, что я вам нравлюсь, — укорила Сакура. — Хотите окончательно меня запутать? Или заставить чувствовать себя виноватой за то, что не могу вам ответить?       — Не можете или не хотите? — почти прошептал Итачи. Пытливо посмотрел на неё, с удовольствием замечая смятение, промелькнувшее в глазах.       — У меня есть Саске. И он ваш брат.       — Поверьте, об этом я не забываю ни на мгновение. — Итачи горько усмехнулся.       — Когда целовали меня, тоже помнили?       — Нет. — Он ответил на её требовательный взгляд своим — прямым и предельно честным. — В тот момент я не думал ни о чём, кроме того, что целую вас. Наконец.       — Наконец?! Ещё скажите, что представляли это!       — Я не святой, Сакура-сан. И не монах. — В голосе Итачи прорезалась сталь. Он встал, сделал к ней шаг. Сакура вскинула подборок, глядя снизу вверх, разом потеряв преимущество в росте и возможность давить взглядом. — Я взрослый мужчина, — низко проговорил он. — Естественно, вы для меня желанны. Но, — Итачи отступил и прислонился к столу, — вы правы, у вас есть Саске. И дело не в том, что он мой брат. Просто я хочу, чтобы вы были счастливы. Если это так, я отступлю. Обещаю.       — Отступите? А сейчас, выходит, наступаете?       — Ещё не начинал. — Он тонко улыбнулся. — А вы позволите?       — Я… — Взгляд Сакуры заметался по кухне. Она тщетно пыталась подобрать достойный ответ, и каждая секунда молчания наполняла Итачи надеждой. Она распирала рёбра, наполняя лёгкостью. — Я… — Сакура жалобно вздохнула и вдруг посмотрела куда-то за его спину. — Саске-кун?       — Надо же, — холодно проговорил Саске. — В последнее время я слишком часто застаю вас вдвоём.       — Сакура-сан откликнулась на мою просьбу и проводила на кухню. Ходить в одиночестве по чужому дому было бы невежливо.       Итачи повернулся, спокойно посмотрел на Саске. Но тот лишь нахмурился сильнее, уставился на его губы. Протянул:       — У тебя кровь.       Машинально коснувшись уголка рта, Итачи некстати вспомнил, как совсем недавно Сакура стирала её.       — Ничего особенного. Наверное, прикусил губу.       — Я знаю, как выглядит след от удара. Ты с кем-то подрался, а потом попросил Сакуру вылечить? Мне начинать волноваться и ждать АНБУ, что сопроводят тебя в камеру?       — В саду Нара никто не найдёт трупов, отото. — Итачи хлопнул Саске по плечу, обогнул его, но перед сёдзи проговорил, не оборачиваясь: — Подумайте над моими словами, Сакура-сан.       — Над какими? — тут же вскинулся Саске. Но Итачи, не ответив, вышел на энгаву. Сакуре ничего не оставалось, кроме как пожать плечами:       — Не знаю. Итачи-сан сегодня особенно разговорчив.       Обида от его слов вернулась, стоило вновь увидеть прекрасное в своей непроницаемой холодности лицо. Но теперь смысл звучал иначе. Ледяной озноб прошёл по телу — неужели Саске догадался, что чувствует к ней Итачи? И все его ревнивые фразы на самом деле имеют под собой гораздо больше веса?.. Как давно Саске тут стоял, как много успел услышать? Гадать Сакура не собиралась. К тому же, она ни в чём не виновата, и если он вновь начнёт обвинять…       — Извини, — вместо этого сказал Саске. — Я говорил не то, что думаю. И, конечно, не считаю, что тебе на самом деле нравится Итачи. Или может понравиться кто-то другой.       — Пока ты рядом, ты это хочешь сказать? — неожиданно для самой себя возмутилась Сакура. Разговор с Итачи, его внезапное признание, страх и растерянность — слишком много эмоций для каких-то получаса. У неё голова шла кругом, и появление Саске всё только усугубило, хотя сперва она готова была броситься ему на шею и благодарить за то, что спас от необходимости отвечать Итачи.       — По-твоему, я не могу влюбиться в кого-нибудь другого, ведь Саске-кун мой единственный и неповторимый на всю жизнь?       Саске явно был ошарашен. И уж точно не ожидал подобного напора. Сжав кулаки, Сакура подошла к нему и отчеканила:       — Не будь так уверен в своей неотразимости, Саске-кун. И если хочешь, чтобы мы прожили долгую и счастливую жизнь вместе, начни уже делать хоть что-то в ответ на мою любовь!       Он молчал, смотрел на неё долго-долго, и Сакуре начало казаться, что прямо сейчас он развернётся, уйдёт и больше никогда не вернётся. Где-то в глубине души она с ужасом поняла, что даже ждёт этого. Однако Саске не двигался. Но вот вздохнул, провёл костяшками пальцев по её щеке и прошептал:       — Я буду стараться, Сакура. Я не хочу тебя потерять.       Прежняя Сакура растаяла бы от одного лишь прикосновения. Нынешняя только устало улыбнулась: «стараться» для Саске могло значить что угодно. Она ответила на его осторожный поцелуй, понимая, что перемирие заключено только внешне, а внутри по-прежнему обидно, горько и больно от его слов.       После поцелуев Итачи губы полыхали, а сейчас, идя с Саске по энгаве в сад, где собрались гости, чтобы проводить Ино и Шикамару, Сакуре казалось, что губы заледенели. Когда они оказались среди гостей, Сакура первым делом отыскала глазами Итачи. Он будто почувствовал, что она смотрит — обернулся. Перевёл взгляд на Саске, которого в очередной раз отвлёк Наруто, и слабо улыбнулся.                     Неужели он на самом деле в неё влюблён? У Сакуры не было времени обдумать и принять открывшуюся правду. Она одновременно горчила и будоражила. И, как бы ни стыдно было в этом признаваться, Сакуре льстило внимание Итачи. Странно было сознавать, что смогла впечатлить сразу двух Учих. При этой мысли Сакура истерично хихикнула. Саске, успевший задремать, недовольно что-то проворчал и перевернулся на другой бок. Интересно, что бы он подумал, узнав её мысли? Узнав, что Итачи её целовал?.. Понимая, что в ближайшее время не уснёт, Сакура завернулась в тёплую шаль и вышла в сад. Даже не удивилась, заметив фигуру Итачи в беседке. Подсвеченная андоном, она выделялась чётким абрисом. Он так и не переоделся после свадьбы. Сразу пришёл сюда? Но прошёл уже час, не меньше.       — Теперь вы решили замёрзнуть всем назло?       Она зашла в беседку. От тёплой улыбки Итачи внутри тоже всё потеплело.       — Я шиноби, Сакура-сан, вы забыли? Осенней прохлады недостаточно, чтобы меня заморозить.       — Интересно, какого же холода для вас достаточно?       Итачи метнул в неё хитрый взгляд из-под ресниц. Ответил:       — Я должен сказать, что ваш холод по отношению ко мне, но, думаю, это будет слишком навязчиво. И высокопарно.       — И всё-таки вы это сказали, — невольно усмехнулась она. Итачи пожал плечами, признавая поражение.       — Простите. У меня ужасный характер, во многом гораздо тяжелее, чем у отото. А ещё я жуткий собственник и, как оказалось, ревнив сверх меры.       — Так вы меня отговариваете? Или уговариваете себя? — Сакура прислонилась к балке опоры, глядя на Итачи, что сидел на дзабутоне.       — Я уговариваю себя снова и снова, Сакура-сан. Но это сложно — перестать чувствовать.       — Вы меня совсем не знаете.       — Знаю достаточно, чтобы влюбиться.       — Перестаньте. — Она нервно обвила себя руками — под его горячим взглядом вдруг стало жарко.       — Вы пришли, чтобы испытать моё терпение на прочность? — внезапно перевёл он тему. — Мы одни, ночью, в саду. Не боитесь, что снова попробую вас поцеловать?       — Не боитесь, что я снова ударю и на этот раз сломаю челюсть?       После его слов Сакуре стало весело. Страха не было, Итачи дразнил её, и весь их странный разговор выходил слишком лёгким и непринуждённым, невзирая на его тему.       — Если только челюсть, я переживу.       — И всё ради поцелуя? Что ж, если хотите, целуйте.       — Нет. Больше я не буду воровать ваши поцелуи. Это нечестно по отношению к вам. — Он обольстительно улыбнулся, у Сакуры перехватило дыхание от этой улыбки. А от низкого, глубокого голоса кожа покрылась мурашками: — Но я буду ждать, и может, настанет момент, и вы сами меня попросите.       — Вы самоуверенны сверх меры. Видимо, это семейное, — пробормотала Сакура, отворачиваясь.       — Я не хочу отбивать вас у Саске. Хотя поверьте мне, мог бы это сделать, вы бы даже не заметили, считая, что это ваше решение.       — Вот как? Почему же с такими талантами вы до сих пор один? — Сакура пыталась найти в себе злость на его слова. Не находила. Только любопытство, какое бывает, когда засовываешь руку в клетку с тигром. Бесшабашное, сумасшедшее любопытство: откусит, или успею убрать?       — Потому что вы не одна.       — Но, — она склонила голову набок, хитро прищурилась, — в таком случае как я пойму, что выбор бросить Саске — мой, а не ваш?       — Вы уже задумываетесь об этом. И я знаю, что прав. — Он вновь переменился, стал отстранённым, всю лёгкость сдуло прохладным ночным ветром.       — Даже если до этого дойдёт, не факт, что я предпочту вас. — Сакуре вдруг захотелось осадить его. Стереть высокомерное выражение с лица. Вспомнилось, каким раздражающим он был в самом начале. Как тогда было просто! Гораздо проще было злиться, а не стоять в растерянности, подбирая слова.       — Конечно, не факт, — покладисто ответил он. — Только, — и снова этот низкий, бархатный тон! — вы считаете меня красивым. И приятным собеседником. Мой торс привлекает вас, а случайные интрижки раздражают. — Итачи подался вперёд, заглядывая в её глаза снизу вверх. — Может, вы уже обратили на меня внимание, просто тщательно это скрываете, м?       Сакура фыркнула. Потом, не выдержав, расхохоталась.       — Надо же. Вы так проницательны, мне даже нечего добавить, Итачи-сан. Конечно, только о вас я и думаю, мне же больше нечем заняться!       Итачи потёр подбородок, одарил горячим взглядом и задумчиво протянул:       — Пожалуй, надо было воспользоваться предложением и поцеловать вас снова. Жаль, что я никогда не нарушаю обещаний, данных самому себе.       — В таком случае я могу быть спокойна за свою честь. Ведь я никогда не попрошу вас, даже не надейтесь.       — Не буду. Но если что, терпения у меня достаточно.       — А что будет, если я обо всём расскажу Саске?       — Вы не рассказали до сих пор, значит, будете молчать и дальше. — Итачи плавно встал. Тени за его спиной разбежались в стороны. — Отото может подумать, что вы специально скрыли поцелуй, потому что хотели на него ответить. А ещё подумает, что мы давно вместе.       — Я бы никогда не поступила так подло. — У Сакуры сел голос. Подобный удар в спину… Неужели Саске мог бы так посчитать?       — Знаю. Но, ослеплённый ревностью, он мог бы сказать то, о чём после будет жалеть. Только слова, Сакура-сан… Произнесённые, они навсегда остаются с нами.       Она долго смотрела на него, потом сухо кивнула и ушла в дом. Нет, Итачи не мог слышать их ссору, слишком далеко был в тот момент. Мог лишь строить догадки, но легче от этого не становилось, ведь каждое слово било точно в цель с ювелирной точностью искусного шиноби.       Итачи пребывал в том странном состоянии, когда тебя несёт вперёд без возможности остановиться. Никогда прежде не замечал за собой подобного безрассудства, но, раз скрываться уже поздно, даже если Сакура не ответит взаимностью, он хотя бы попытался.       Наутро она сияла, озаряя всё лучистой улыбкой, пока накрывала на стол. Итачи уснуть так и не смог, поэтому успел приготовить завтрак и не отказывал себе в удовольствии открыто любоваться ею, пока Саске не вышел из спальни.       — Почему у вас всё время такая красивая еда? — Сакура со вздохом смотрела на идеально нарезанный тамагояки.       — Мама учила, что сперва мы едим глазами, и лишь потом ртом.       — Она бы не пришла в восторг от моих блюд, да?       — Вы очень вкусно готовите. — Итачи улыбнулся.       — Только?       — Только на вид отвратительно. Если честно, когда я впервые увидел ваш омлет, первым желанием было выбросить его в мусорку и продезинфицировать дом. Честное слово, худшего тамагояки я в жизни не видел, а поверьте, я многое повидал. Было ощущение, что его взорвали, а потом ошмётки раскидали по тарелке. Он…       — Хватит! — со смехом перебила Сакура. — Я поняла, большего унижения уже не переживу! Саске-кун, тебе тоже не нравится вид моих блюд?       — М? — Саске недоуменно нахмурился. Посмотрел на улыбающегося Итачи. Хмыкнул: — Ролл с лососем напоминает чьи-то кишки. Но всё очень вкусно.       В дверь постучали, Саске пошёл открывать, и Итачи, пользуясь моментом, перегнулся через стол и протянул:       — Если хотите, я научу вас делать пищу не только вкусной, но и красивой.