Нечего терять, не о чем просить

                    Итачи уже давно потерял покой. Все чувства обострились до предела, нервы звенели, отвлечься удавалось лишь на тренировках с АНБУ, и то ненадолго. Демонстративный поцелуй Саске сперва вызвал негодование: как можно так унижать Сакуру? А потом Итачи понял — это было представление для него, и только. И, пожалуй, впервые чувство вины перед братом отступило, а в груди полыхнул азарт. Сакура — не переходящий приз, но и Саске не её хозяин. Если она выберет свободу, Итачи смирится, если его — будет счастлив.       Он не хотел на неё давить, но понимал, что уже давит. Однако отчётливый отклик и заметный интерес заглушали голос совести. Итачи впервые терял над собой контроль и не выстраивал никаких стратегий, просто позволял бурному потоку нести себя вперёд, подстраиваясь под обстоятельства. После вчерашнего разговора хотел уйти раньше, но вместо этого с рассвета стоял за плитой, аккуратно переворачивая креветки в темпуре.       — Когда вы всё успеваете? — Зевая, Сакура зашла на кухню, вытянула шею и с любопытством заглянула через плечо.       — Хотите? — Итачи подцепил лежавшую на тарелке креветку, обмакнул в соус и протянул, подставив ладонь, чтобы не капнуло на пол. Не думая, Сакура обхватила её губами, втянула в рот и только тогда посмотрела в глаза. Замерла, кивнула и прошепелявила:       — Шпашибо, ошень вкушно.       — Горячо? — забеспокоился он. — Воды?       — Нет. — Она уже отдышалась. — Так когда вы встали?       — Встал? — он улыбнулся. — Я не ложился.       — Давно у вас проблемы со сном? — В Сакуре моментально включился ирьенин.       — А вы как думаете? — Итачи хотел отвернуться. Отчаянно кричал себе: молчи! Но язык ворочался без его на то дозволения. Сакура выглядела слишком сексуально в длинной растянутой майке и мешковатых штанах. Волосы причесала и собрала в хвост, лицо свежее, глаза горят — не оторваться. Откуда тут взяться столь необходимому спокойствию, когда сердце привычно уже заколотилось с бешеной силой?       — Вы опять за своё, — нахмурилась она.       — Я так просто не сдаюсь. — Он вдруг потянул носом воздух и с тихим проклятьем переставил сковородку. Креветки напрочь сгорели.       — Совсем не идеально, да? — Сакура хмыкнула. Осеклась под пламенным взглядом.       — Можете представить, как сгораю я рядом с вами?..       — Я надеялась, что все двусмысленные разговоры мы оставили во вчерашнем вечере, — пробормотала она.       — Нет, Сакура, вчера мы их как раз начали. — Он скрестил руки на груди, сказал без улыбки: — Я понимаю, что поступаю неправильно. Поверьте, понимаю это как никто другой. Если вас оскорбляет моё внимание, скажите уже, наконец, прямо. Потому что я чувствую, что это далеко не так.       Он ждал ответа, сохраняя внешнюю невозмутимость, хотя внутри всё кипело и плавилось. Сердце билось с такой силой, что каждый удар отдавался болью. Сакура отвернулась, прикусила губу, рассеянно провела кончиками пальцев по столешнице и вздохнула.       — Я не знаю, что вам сказать, — проговорила с явной досадой. Растерялась. Итачи улыбнулся про себя, склонил голову набок и с лёгкой хитринкой сказал:       — Что ж, вы сомневаетесь, а значит, у меня уже есть шанс.       — Нет у вас никаких шансов, — проворчала она и стащила креветку с тарелки. Демонстративно начала её жевать, подняла на него глаза. Они снова вспыхнули, когда заметила его улыбку. Тонкие брови сошлись на переносице.       — Не буду с вами спорить, — мягко сказал он, откровенно лаская взглядом. — Не хочу смущать вас сверх меры, поэтому, приятного завтрака.       — Вы уходите? — вырвалось у неё. Итачи проглотил новую улыбку, но она отразилась в непроницаемом взгляде.       — Меня ждут в АНБУ, вас — в госпитале. Увидимся вечером.       Вечером. Сакура переваривала его прощание, вертела его и так, и эдак, но не находила причин для крохотных бабочек, кружащих в животе. Она даже прижала к нему ладонь и просканировала, вдруг это колики? Когда-то у неё были схожие ощущения: когда Саске брал за руку и смотрел так, как только он может. Но его взгляд давно не вызывал того восторга. Может, просто приелся? Но разве это причина для расставания?       Запутываясь всё больше, Сакура задумчиво грызла ручку, глядя на амбулаторные выписки, на которых надо поставить свою подпись. Работа сегодня не клеилась. Мысли возвращались к Итачи, крутились вокруг него, и не было ни возможности их прогнать, ни желания. Он будоражил, а смотрел так, что внутри всё поджималось и трепетало. Глубоко вздохнув, Сакура взяла чистый лист, написала сверху «Саске» и «Итачи» и расчертила его пополам. Саске красивый, но и Итачи тоже. Одинаковые записи появились под именами. Итачи заботливый. Саске — нет. Итачи более открытый, Саске замкнутый. Итачи умеет слушать. Что ж, Саске тоже, но никогда не разберёшь, слушает он или просто молчит и думает о своём. Итачи надёжный. Сакура не могла себе объяснить, но была в этом уверена. Саске хорош в постели. Итачи… Сакура прикусила губу. Толку отрицать, что она постоянно думает об этом. Уныло посмотрев на список, Сакура вздохнула. Занесла было ручку, чтобы вписать, что любит Саске, но передумала. В этом она уже не была уверена. И что получается? По всем параметрам Итачи лучше. К его списку прибавилось «умеет готовить», «вышивает», «убирается по дому». Выбор был очевиден. Замычав, Сакура обхватила голову и обречённо закрыла глаза. Ками, почему так сложно?!       Итачи ждал у входа в больницу. Плавно отделился от дерева, которое подпирал, тепло улыбнулся.       — Вы устали?       — Не особо, — сказала Сакура, отводя взгляд. Его забота была приятна и уже стала привычной. — День был… странный.       — У меня тоже, — тихо сказал он. Она покосилась задумчиво, ища следы схожего волнения и постоянной тревоги на безмятежном лице. Они неторопливо шли домой, это было так естественно, словно делали это годами и будут продолжать ещё много-много лет. Сакура вдруг представила, что Итачи внезапно исчезнет из её жизни и отчётливо поняла, что не хочет этого. Даже если они будут просто друзьями, она хочет постоянно видеть его рядом.       — Вы когда-нибудь думали о семье? — спросила Сакура. С Саске они никогда не говорили о подобном.       — Да, — кивнул Итачи. — С недавних пор начал задумываться.       — С недавних? — недоверчиво переспросила она. — Значит ли это…       — Да, Сакура. — Он посмотрел в глаза. — Я хотел бы создать семью с вами. И завести детей. Хотя бы одного.       — О, — только и смогла сказать Сакура, потрясённо на него глядя. Они знают друг друга всего ничего, но сомневаться в серьёзности слов не приходилось.       — Конечно, это случилось бы не сразу, — хмыкнул он. — Сперва мне бы хотелось узнать вас ближе.       — Ближе? — Сакура заправила волосы за ухо, щёки полыхнули.       — Максимально близко, — низко проговорил Итачи.       — У вас удивительная способность поворачивать любой разговор в горизонтальную плоскость.       — А у вас — мило смущаться и делать вид, что не понимаете, о чём речь.       Они одновременно улыбнулись и некоторое время шли в комфортном молчании. Итачи нарушил его первым:       — Вы никогда не думали о том, чтобы сделать в доме ремонт?       — Что? — Сакура нахмурилась.       — Ремонт. Мне кажется, обстановка устарела. Я бы сменил мебель. И, может, цвет стен.       — Разве вам не по душе традиционный стиль?       — Приходит время, когда от традиций можно немного отступить.       — Это говорит человек, вышивающий мон на трусах. — Сакура фыркнула.       — Если хотите, я вышью его на ваших, — тонко улыбнулся Итачи. Сакура представила, как Саске смотрит на него, подумала, что, скорее всего, даже не заметит.       — Я не доверю вам своё бельё, — пробормотала она.       — Зря. — Итачи, не останавливаясь, склонился к уху. — Я был бы с ним очень осторожен. Ведь оно касается вашего тела.       Сакура шумно выдохнула носом, ничего не ответила и всю дорогу очень красноречиво молчала. Возвращаться в пустой дом, где, кроме них, никого не будет, вдруг стало волнительно и страшно. Она задержалась у порога, пропустила Итачи вперёд. Надо было что-то говорить, чем-то заняться, сделать вид, что увлечена, но всё, чем был занят мозг — широкая спина Итачи впереди и его запах. Ложиться спать слишком рано, аппетита нет, сердце бьётся громко и стремительно, а под коленями разливается слабость — что делать дальше, Сакура не представляла.       Зашла на кухню, надеясь, что он не пойдёт следом, схватила лежавшее на столе яблоко, впилась зубами, глядя на сад. Сёдзи были открыты, деревья окрашивались в розовый, тихо плескались карпы в пруду. Необходимо, просто жизненно необходимо найти спокойствие, но его как раз не было ни на грамм.       — Вкусно? — Итачи подошёл, посмотрел на яблоко, и, когда Сакура кивнула, вдруг нагнулся к её руке и откусил, мазнув губами по пальцам. Шумно всосал сок, выпустил яблоко и выпрямился.       — И правда вкусно, — сказал, прожевав. — Может, потому что оно из ваших рук?       — Скажите ещё, что из моих рук приняли бы и яд, — покачала головой Сакура. Невольно укусила там же, где кусал он. Итачи полыхнул взглядом, хлопнул ресницами. Возмутительно длинными и густыми для мужчины.       — Может быть, но при условии, что вы дадите противоядие и не позволите мне умереть.       — А если бы я хотела вас убить? — Она повернулась к нему, задрала голову, чтобы посмотреть в глаза. Солнце ослепило на миг, лицо Итачи размылось в дымке.       — Возможно, вы уже меня убиваете. — Голос Итачи звучал глубоко, от него мурашки гуляли по телу, низ живота в очередной раз поджался. Сакура чувствовала, как её несёт в совершенно невероятном и непредсказуемом направлении, и зацепиться, удержаться уже нет возможности.       — Нечестно, — прошептала она, не сводя глаз с его губ. — Нечестно, что вы появились сейчас. Нечестно, что это именно вы.       — Что «я»? — в тон ответил он, опуская глаза на её губы.       — Вы знаете. Может, мне было бы легче, не будь Саске вашим братом.       — Определённо мне было бы легче. — Итачи удержал её взгляд, тяжело вздохнул, сделал шаг в сторону. Не глядя на неё, заговорил: — Я всю жизнь ставил Саске превыше всего, Сакура. Ради его жизни собственноручно вырезал клан. Ради его силы почти позволил себя убить. Саске — моя семья, но, как оказалось… — он помолчал, продолжил тихо и твёрдо: — Вы моя душа, Сакура. Можете ненавидеть за это, презирать, но так и есть.       Сакура смотрела на его профиль, на гордый подбородок, прямой тонкий нос, скулы. Чёрные волосы мягкими прядями обрамляли лицо, лежали на спине. Было странно и немного страшно слышать от него подобные слова. Неужели это так, неужели она смогла покорить сердце такого мужчины? Восторг внутри был схож с полётом.       — Меня пугают ваши чувства, — наконец проговорила она смущённо.       — Я сам их пугаюсь, — горько усмехнулся Итачи, подняв глаза к небу. Сакура устало прислонилась к дверному косяку, посмотрела на темнеющее небо. Печально проговорила:       — Почему всё так… сложно?       Итачи не ответил. Жар его тела жёг сквозь одежду, несмотря на то, что Итачи стоял на расстоянии вытянутой руки. Сакура чувствовала его и ничего не могла с этим поделать. В этой интимной тишине всё казалось нарочитым и слишком сильным. Она могла поклясться, что слышит стук его сердца, хотя скорее это колотилось её собственное.       — Итачи, — позвала она тихо, повернув к нему голову.       — М? — он не повернулся к ней, просто скосил глаза.       — Вы правда хотите попробовать? — Сакура спросила, а у самой во рту пересохло. Она ждала ответа, точно его зная. Вот Итачи напрягся, будто тигр перед прыжком, жадно впился взглядом, смотрел, смотрел и мучительно молчал.       — Да, — сказал наконец. Мгновение, и он ушёл, оставил её одну. Только в глубине дома хлопнули сёзди — видимо, пошёл медитировать.       Сакура тяжело вздохнула. Выбросила недоеденное яблоко в мусор, машинально помыла пару чистых кружек. Она стояла на краю, но не могла заставить себя сделать шаг, даже зная, что взлетит. Отрываться от земли всегда страшно. Шагать в новые отношения — тоже. Но страшнее эти отношения просто отпустить. Сакура не могла взять и расстаться с Саске по щелчку пальцев. И не понимала, как можно расстаться.       Дом пугал молчанием. Где-то там, в глубине, прятался Итачи, и Сакуре отчаянно хотелось отыскать его. Зачем? Кто бы смог объяснить. Хотелось просто в глаза посмотреть, и только. Тревожить его уединение Сакура не собиралась, но и занять себя было нечем. Из необходимости отвлечься она взялась за стирку, вручную перестирала халаты и носки, развесила. Давно стало темно, Итачи не появлялся. Сакура приняла душ, заварила чай и устроилась с книгой в спальне. Иероглифы не складывались в фразы, плыли друг за другом, а в висках отчаянно пульсировало.       Желание отправиться на поиски Итачи подстёгивало, будоражило тёмным и вседозволенным. Сакура пялилась на страницы, не понимая смысл. Во рту было сухо — в который раз за этот день?.. Решительно отложив книгу, она отбросила одеяло, встала и направилась на кухню. Фусума распахнулись, Сакура вышла в коридор и оступилась: Итачи только что шагнул из ванной. На бёдрах низко висит полотенце, едва доходит до колен. На плечах и груди блестят капли воды.       — Спасибо, что не украли полотенца, — первым нарушил молчание Итачи.       — Может, стоило это сделать, — сипло проговорила Сакура, не в силах оторваться от его подтянутого живота и косточек над полотенцем. Она прижалась к стене, нащупала её гладкую поверхность, ища хоть толику уверенности в себе.       — Вы так хотите увидеть меня голым? — хрипло сказал Итачи.       Абсурд. Они стояли друг напротив друга, разделённые несколькими шагами, и дышали в унисон: тяжело и часто.       — Нет, — шепнула Сакура, мечтая вжаться в стену до конца, чтобы даже кончик носа не торчал. Итачи вдруг стало слишком много, а сердце стучало слишком громко, чтобы можно было расслышать что-то кроме него.       — А я — да, — сказал Итачи, сжигая чёрными глазами. Его волосы мокрыми тонкими полосами лежали на груди. Соски темнели маленькими точками. Рельефный живот так и манил провести по нему руками.       — Вы слишком откровенны. — Сакура нашла в себе силы усмехнуться.       — Разве? — Итачи приподнял уголок рта. Мгновение, и оказался рядом, слишком близко, и у Сакуры моментально перехватило дыхание. Лоб ко лбу, Итачи прижался к ней, прикрыл глаза и низко протянул:        — Останови это безумие, Сакура. Останови, потому что сам я уже не остановлюсь. Одно твоё слово, и я уйду. Прошу.       Сакура молчала. Дышала им, грелась в тепле его тела, плавилась, желая коснуться. Не могла. Итачи шумно выдохнул носом, отпрянул и стремительно исчез в своей спальне. Сакура перевела дыхание — всё это время не дышала. И молча пошла на кухню. Ей стоило о многом подумать…