истинный притворщик

Они сидели на ступеньках пожарной лестницы. Феликс прислонился спиной к стене, Хан сидел рядом на корточках и судорожно доставал свою дозу из кармана. Нет больше смысла скрывать свое настоящее «Я». Они так долго лгали друг другу о том что они в порядке, что почти сами в это поверили. Нет, все очень плохо. Высыпав порошок на ложку которую держал Ли, тот достал зажигалку и начал наблюдать за тем как его доза становится пригодной для употребления. Качественный Герыч — залог шикарного кайфа. Хотя сексуальная кульминация по началу представлялась иначе. Достав стерильный шприц он залил в него наркотик, и найдя вену ввел иглу. Шприц тут же вспыхнул кровью, но все содержимое уже оказалось у музыканта под кожей. Феликс вынул острие из руки друга и выбросил его куда-то в угол. Хан откинул голову назад, на его лице сразу появилась довольная улыбка. Зрачки-точечки остро посмотрели куда-то в потолок. В прошлый раз все было точно так же, только им было по семнадцать и Феликс был трезв. Их лодка отчалила в никуда. Хан украдкой глянул на Феликса. Сейчас они оба были спокойнее водной озёрной глади в безветренный день. Тепло и эйфория разливались по телу желанным наркотиком. Искусственный эндорфин захватил мозг, парализовав эмоции. Ближайшие пять часов обещали быть наполненными кайфом. Они сидели и молчали в полумраке и еле доносившийся до ушей музыки. Сейчас играла «The lost soul down» — NBSPLV. С зала доносился шум бокалов, разговоров, грязных танцев и смеха. — Хёнджин часто употребляет? — Нарушает тишину Феликс вяло поправляя прическу. Если бы Хан не был под кайфом он бы удивлённо на него посмотрел. — Вообще-то он не юзает. Ты подумал он под кайфом? — Серьезно? — Ли приподнял бровь и сел ещё вальяжнее. — Ага. Он всегда такой. Тот ещё чудак. Никогда не знаешь что он выкинет. — Так может он всегда под кайфом? — Это вряд-ли. Дилер не играет. Чем больше ты подозрительный, тем меньше это кажется правдой. Понимаешь? — Джисон как-то очень странно посмотрел своими глазами-стекляшками. — А зрачки? — Охотно спрашивает юноша. — А ты заметил что у него в принципе взгляд странный? Он как-то в детстве сильно повредил шею, это зажало нерв или типо того. Он танцами занимается. Будь твоя воля правдой, если бы он всегда ходил под кайфом сколько я его знаю — от него бы уже ничего не осталось. — Танцы? Это объясняет его необычную манеру двигаться. Давно вы знакомы? — Мы раньше в школе вместе учились. Я его ещё со старших классов помню. — Хан сидит неподвижно и бесконечно рассматривает потолок. — Как раз с того времени когда ты впервые начал юзать? — Свою первую дозу я у него и взял. Потом я как-то завязал на пару лет. Теперь вот снова начал. Ну это ведь хорошо. Я знаю что могу остановиться. Просто сейчас я не хочу. — Боже…— Выдохнул юноша. — А сам то? Нахрена ты полез в это дерьмо? Знаешь же что можешь не выкарабкаться. — В его тоне звучало беспокойство. Вернее оно трещит по швам. Хан действительно не понимал природу такого поступка. Потому что Ликс тщательнейшим образом скрывал свое настоящее состояние. Вот он — Истинный притворщик. Ни слова правды во благо окружающих. — Мне жаль что все так вышло. Я не помню с чего все началось. Это было слишком давно. Мой мозг будто стёр воспоминания о начале этого конца. Прости что скрывал и ничего не рассказывал. Я просто не хотел чтобы ты беспокоился. — Он прозвучал так будто ему действительно очень жаль. Хотя внешне на это не было ни намека. — А мне кажется тебе пора заканчивать так убиваться. Ты ведь знаешь о чем я. Отпусти уже. Это пережиток прошлого. Тебе давно пора смириться и искать новый источник радости. Хуйня из белого порошка это не то что тебе нужно, бро. — Феликс после этих слов будто оцепенел. Слова о Чане пробуждали в нем тонны мыслей. Сейчас он не в состоянии чувствовать что-то кроме кайфа, но это не помешало ему снова начать размышления. — Хочешь сказать мне нужно с ним расстаться? — Хан одобрительно кивает в ответ. — Именно. Отпусти и забудь. Чувак так много времени прошло, давно пора. И тут Феликс понял что в нем действительно давным-давно умерло то чем называлась любовь. Ему было жаль так поступать с Чаном, но другого выхода как-будто не было. Ему очень сильно не хотелось чтобы он страдал. Не хотел чтобы тот видел его мучения. Хотел как раньше, радовать своим присутствием. Чан беспокоится о нем, так сильно что становится больно. «Так почему мы не расстанемся?» — сам себя спрашивал который раз Феликс. Но он знал ответ. «Это последнее что удерживает меня на этом свете». Эгоистично получается, не так ли? Все это сложно. Сложнее чем кажется на первый взгляд. Он потерялся в собственных желаниях и непонимании что делать дальше. Наверное он просто ждёт пока это сделает Чан. Но он ведь знает что тот этого никогда не сделает. Здравый рассудок давно покинул это бренное тело. Кажется он просто предпочтет ничего с этим не делать. По крайней мере не сейчас. Слишком трудно принимать такие решения. Всё-таки нужно будет устроить об этом беседу. Все таки они не дети. Прошло около двух часов, прежде чем Хану стало очень плохо. Микс из алкоголя и наркоты так себе сочетание. Чан все ещё молчал о своем местоположении, хотя обещал заехать. Трубку все равно не берет. Приходилось ждать. Феликс набрал первый из «важных» номеров Хана. На том конце линии раздался уставший голос молодого парня. Ликс не вдаваясь в подробности попросил его заехать и забрать полуживого музыканта. Тот сразу спохватился хотя на часах уже под ночь. Приехал тот минут через двадцать после звонка, прямо в том в чем по всей видимости был в тот момент. Хан уже ничего не разбирая, уткнулся лицом в плечо повторяя что-то про «Мужа» и «Единственную любовь». Высокий парень по имени Минхо поблагодарил парнишку и они вдвоем еле как затолкали его на заднее сиденье машины. Они уехали, оставив Ли наедине со своими мыслями. И Хёнджином. Тот будто змея — выжидал нужный момент и решил напасть. Парнишка в этот момент сидел на диванчике у стенки, наблюдая за весельем на танцполе.