истинный притворщик

200* год, май. записки из воспоминаний часть первая. школа приветливо улыбалась воротами, из которых роем саранчи шли старшеклассники. май надвигался жарой откуда-то из-за горизонта. двое юношей сидели на бордюре, скрываясь в тени раскидистой кроны дерева. пятнадцать минут назад у них закончился экзамен, вернее проверочное время. Хан жадно жевал бутерброд обернутый клочком газеты, запивая апельсиновым (украденным из столовой) соком, пока Феликс палочками ковырял рис с овощами в маленьком ланч боксе. духота от асфальта поднималась к их лицам, это разбавляли порывы прохладного ветра, которые заставляли челку падать на глаза. назойливо убирая пальцами волосы с лица дабы нормально поесть, они с гробовыми лицами осматривали бланки ответов и оценку за промежуточный экзамен. — м-да, могло быть и лучше…— Хан совсем с похоронным видом косился на ярко красную оценку: «45/100; С» — определенно. — соглашается Ликс потирая пальцем свои «54/100; С». — по крайней мере мы набрали проходной балл. на второй год не останемся! — верно. и это был последний экзамен. Ликс, не хочешь сходить куда-нибудь вечером? отметим это дело по-нашему. убитые дорогами конверсы с длинными шнурками пнули камешек. они закончили предпоследний класс старшей школы. обоим по семнадцать с хвостиком, оба полны решимости, надежд и амбиций. два светлых сердца бились в такт музыке, издававшейся из наушников. левый у Хана, правый у Феликса. школьные будни были самым лучшим воспоминанием. но, не всегда. 200* год, июнь. Феликс бежал по бетонным ступенькам считая каждую секунду. времени было чертовски мало. за каких-то десять минут от другого конца города он добрался до дома Джисона, догадавшись по содержанию СМСки о том, что собирается сделать его друг. лестничный пролет, за ним ещё один, и вот он вламывается в квартиру под номером 0325. судорожно ищет глазами нужную дверь, с кучей наклеек и царапин. она была открыта. юноша тут же рванул внутрь. — очнись, я прошу тебя! Хан! — звонкий голос раздавался на всю комнату. он застал его уже без сознания. будто сама судьба заставила его прибежать во время. — я убью этого придурка который толкает тебе эту дрянь! Хан, приди в себя! — по его глазам катились слезы, он стоял на коленях перед другом. Хан упал почти замертво посередине комнаты, изо рта текла жёлтая пена, местами красноватая. повсюду валялись журналы, записные книжки, тетради и учебники. скейтборд гордо стоял у двери на входе в Джисоновкую комнату, синтезатор ловил солнечные лучи у окна. хотя то всегда было зашторено. плакаты украшали синие стены, кровать никогда не была заправлена. все лежало на своих местах, кроме самого музыканта. сердце Феликса готово было протаранить ребра и выскочить на пол. так страшно ему ещё никогда не было. он тряс его за воротник толстовки, совершенно не понимая что ему делать. он уже почти смирился с его уходом. почти обвинил себя в его смерти за бездействие. почти вызвал скорую для установления причины смерти. но в последний момент спохватился спасти ему жизнь. догадался не сразу, но все же притащил с ванной тазик, и сунув два пальца в рот друга, кое как откачал почти бездыханное тело, от упаковки снотворного, которую все ещё сжимала бледная рука. 200* год, июль. — смотри что у меня для тебя есть. — юноша достал из заднего кармана джинс небольшой подарок в обёрточной бумаге, и ярко зелёной ленточкой. — Что там? Ханни, показывай скорее! — Ликс закрыл глаза ладошками, ожидая. — открывай. это тот самый альбом Аврил Лавин который ты очень хотел. я даже упаковку сам сделал. из маминых бумажек каких-то. и ленточку сам повязал. это подарок в честь нашей дружбы, и твоего нового плеера! — Я люблю тебя, Джи-Джи, я так сильно его хотел ты не представляешь! это лучший подарок который я получал. честно-честно! — нравится? — он довольно улыбнулся. — только, ты ведь не украл его для меня, да? — обеспокоенно спрашивает Ли разворачивая упаковку. — дурак! я целый месяц пахал в том проклятом кафе! и все ради твоей улыбки! — смеётся Джисон ударяя кулачком плечо друга, который в свою очередь сияет звёздным счастьем. 200* год, август. после дождя парк становился ещё красивее. от него веяло мистикой и запахом сырости. смех Феликса под радостные вопли Хана, не давали птицам спокойно готовится к перелету. совсем скоро похолодает. за углом с ножом ждёт осень. парные плееры с наклейками, джинсовки в нашивках и истоптанные кеды. они прыгали по лужам, не боясь замочить обувь. ложились на траву, не боясь что зелень не отстирается. курили сигареты, не боясь умереть. «колодец» Хана давно зажил, оставив неприятный рубец. Феликс знатно подлатал его руку, попутно читая нотации. они остановились у грузовика который разгружал товар в маленький магазинчик за углом. — здравствуйте! а можно нам взять немного? — Хан не устояв перед ящиками шоколадного молока, словно завилял хвостиком как щенок. — ну берите молодые люди. пока хозяин не видит.— добрый дяденька вручил им две упаковки заветной ценности, и в ответ Феликс протянул помятую купюру с медными монетками. они сидели на качелях. те неприятно поскрипывали цепями у петель, да и ноги у них были чересчур длинные. закатное солнце горело пожаром на щеках обоих ребят. — Хан, обещай что больше так не будешь, хорошо? — Даю слово. Клянусь. А если приму ещё хоть разок, можешь разбить мою гитару! И я злиться на тебя не буду. Честное-пионерское! они пожали друг-другу руки. тогда Джисон в первый и последний раз соскочил с иглы, поклявшись самому дорогому человеку. но спустя столько лет, нарушил обещание.