истинный притворщик

туманность вечера придавала ему особенный привкус тревожности. но с Ханом, ему и в аду было уютно. в голове всплывали образы из прошлого. школьный кабинет, бордюр у парковки, любимая лавочка в парке, скейт парк, любимый магазин где им всегда продавали журналы с порнографией. казалось будто это было очень давно. Феликсу было будто на иголках, но он сам не понимал почему. вчерашняя ночь казалась всеголишь страшным сном, который он не хотел вспоминать. он думал о Чане, который пока что так и не наведывался в гости. думал о Хёнджине, который въелся в самый корень мыслей не желая отпускать руки. юноша шел молча, его глаза плавали по пейзажу вечернего города, а уши слушали непрерывную болтовню Хана об очередной песне которая у него в процессе создания. все было таким смутным и непонятным, что в какой-то момент ему начало казаться будто он смотрит фильм о чьей-то жизни. о похождениях парня по имени Ли Феликс, у которого есть один единственный близкий сердцу друг, есть человек который пытается о нем заботиться, и куча воспоминаний об ушедшем. он слишком скорбил о том что было. каждый день просыпаясь и засыпая с мыслями о когда-то былом. тем, что уже не получится вернуть как не крути. ему страшно. отчасти потому что перестал понимать Чана. — Зайдём в магазин? Пить очень хочется.— тянет Джисон уставше. и Феликс безоговорочно следом за ним заваривает в супермаркет. что там, что на кассе, что при выходе, оба не проронили ни слова. Хан чувствовал напряжение Феликса. Феликс чувствовал печаль Хана. ребята сели на бордюр у пустой дороги. прямо на обочине. тут все равно никто не ездит. — Ликс, с тобой все нормально? — шипит газировкой музыкант смотря на друга глазами матери. — Что ты имеешь ввиду? — выдыхает в ответ спустя минуту молчания. — Я все понимаю. Такое очень непросто пережить. Но, прошло уже несколько лет. Тебе пора об этом забыть и жить дальше. Ты ведь и сам это понимаешь, да? Ликс, кончай дурить. — А сам то? С чего вдруг снова на наркоту подсел? Ты между прочим мне обещал. И нет, я не понимаю о чем ты. Я сам себя не понимаю. Откуда взялось все это дерьмо которое тянет меня все глубже. Почему в один момент все так резко изменилось? И ты тоже ведёшь себя странно. Как я могу быть хоть в чем-то уверен когда вы так поступаете? Резко меняетесь ничего мне не объясняя. Какая ещё у меня должна быть на это реакция? — Прости, друг, мне правда очень жаль. Я просто не знал как поступить иначе. Это спасает меня, понимаешь? Когда я под этим дерьмом у меня все получается. Я перестаю бояться людей, перестаю бояться выйти на сцену. Я написал лучшие свои песни под коксом, ты думаешь меня это очень радует? Я просто не знаю как поступить иначе. Я не менялся, правда. Я просто хотел как лучше. — Ты сам себя слышишь? Как лучше? Это шутка такая? Кому к черту станет лучше от употребления наркоты? Ты совсем дурак? — А ты то зачем лезешь за мной? На кой черт тебе понадобилось купить эту дрянь у этого шизика? Зачем ты меня отговариваешь, хотя сам видишь спасение только в этом? — Хан почти сорвался на крик. они оба сильно перенервничали. Феликс сжимал в руках не открытую банку газировки, уставившись куда-то в небо, еле сдерживая слезы. он так давно не смотрел на звёзды. Джисон шумно выдохнул и выбросил бычок в мусорку. — Прости меня. — по веснушчатым щекам потекли слезы. музыкант машинально приблизился к нему и обнял. они очень давно не обнимались. — Хэй все хорошо, тебе не за что извиняться. Ты тоже меня прости, я слишком погорячился. Кажется, нам нужно намного чаще говорить о своих чувствах. Я просто очень о тебе беспокоюсь, вот и все. Мне очень больно видеть тебя в таком состоянии. Эти пара последних лет для меня как в тумане. Толком ничего не понимаю, и все так стремительно движется. — Спасибо, Ханни. Я тоже за тебя так боюсь. Очень боюсь. Я не хочу тебя потерять. Я вспоминаю тот день когда нашел тебя на полу в твоей комнате. Мне было так страшно, понимаешь? Очень страшно. Я думал что никогда больше тебя не увижу. Пожалуйста, живи. — на этой ноте Феликс уже плакал на плече у Джисона. словно они снова дети, словно он опять плачет ему о плохой оценке за тест. — Обещаю. Я буду жить. Хорошо? И ты мне пообещай. — Я обещаю, Джи-Джи. — Боже, никогда не зови меня так. — смеётся Хан вытирая слезы друга. Феликс смеётся вместе с ним. остаток блужданий по туманному парку они провели за весёлыми разговорами о жизни и планах. Ли почувствовал себя немного лучше после этого диалога. ему очень хотелось верить в искренность слов друга. собственно, это он и делал. гора упала с плеч, рассыпав острые осколки под ногами. будет больно. у него завязаны глаза. намного больше чем за себя он боялся только за Джисона. он хоть и всегда с улыбкой, его терзают вещи о которых он молчит. — Кстати, как у вас с Минхо? — улыбается хитро Ликс. — Мне неловко об этом говорить! — Что ты как не родной. Выкладывай давай. Джисон очень глубоко и смущённо вздохнул, уставившись куда-то под ноги. — Мы как родственные души. Знаешь этот термин? Я даже не могу объяснить что я к нему чувствую. Это не похоже на любовь, это что-то намного сильнее. Я как будто нашел в нем все то что искал вокруг. Он очень обо мне заботится. А я стараюсь заботиться о нем, но у меня плохо получается. Своей зависимостью я сильно его ранил. И это ранит меня. Но, я обещаю что никогда не повторю с ним тот же горький опыт что был когда-то с тобой. Я ни за что больше так не поступлю. Вообще ни с кем и никогда! — Ха-ха, я тебя понял. Очень надеюсь вы и дальше будете счастливы вместе. — Кстати, нужно ему позвонить и спросить как называется лекарство которое он просил взять для ингалятора. — У него астма? — Феликс почувствовал на миг как мурашки побежали по его спине. — Да, к сожалению. Но в последнее время ему намного лучше. Хан набирает номер Минхо, и замер в ожидании ответа. проходит несколько секунд, но парень не берет трубку. на часах около половины девятого, он ещё не должен спать. — Странно. — слегка встревожился Хан. — Может занят чем-нибудь? — Может но он обычно всегда берет трубку. Даже если занят. Он никогда не сбрасывал. Всегда отвечает. — Ты думаешь это повод для беспокойства? — тут насторожился и Феликс. — Да. — Тогда, идём. весь путь до дома они проделали минут за десять. шли так быстро как могли. по пути Джисон все же взял лекарство посоветовавшись с аптекарем. очень надеялся что взял нужное. — Лино? — зовёт музыкант стуча в дверь. им никто не открыл. Хан дёрнул за ручку. не заперто. — Лино-а ты почему дверь не запер? — музыкант прошел в квартиру не разувшись. — О Господи. — он оборвал себя на полуслове. его мир ушел под ноги, когда глянув в конец коридора на кухню, он увидел Минхо лежащим на полу. — Твою мать. — Феликс бежит за ним следом. — Минхо! Минхо! — Хан бросился к парню и перевернул его на спину. его губы уже были синие. Феликс положил ему голову на грудь, пульс был но очень слабый, он не знал что делать. растерянность давила тиканьем настенных часов. — Дай мне телефон. Я вызову скорую. — Говорит Ликс выудив его телефон из кармана джинс попутно набирая 911. Хан трясущимися руками открыл ингалятор, вставил в него лекарство, и держа голову Лино одной рукой пытался дать ему глоток свежего воздуха. — Феликс, он не дышит. Не дышит! — парень в приступа дикого страха совсем потерял контроль. его трясло, он не понимал что происходит. — Держи телефон! И уйти к черту с комнаты! — Феликс быстро всучил ему телефон, на другом конце уже послышался голос оператора. Хан что-то неразборчиво крича в трубку вышел в коридор принимая тщетные попытки успокоиться. Феликс ещё раз проверил пульс. Минхо перестал дышать. одним движением руки, тот просто порвал на нем рубашку. пуговицы рассыпались по всему полу. сделав три нажатия на сердце, он набрал полные лёгкие воздуха и начал делать искусственное дыхание. Джисон в панике объяснял как добраться до их адреса, к ним в срочном порядке выехала скорая помощь. они уже были в пути. — Давай же…— Ликс продолжал пытаться вернуть парню возможность дышать. Хан сбросил трубку и упал на колени перед Лино, держа его за руку и пытаясь привести его в чувства. — Держись, пожалуйста, я прошу тебя! Они скоро приедут! Пожалуйста, дыши. Только дыши. следующая минута казалась вечностью. Феликс сквозь страх не останавливался, у него уже кружилась голова, болели лёгкие. Хан плача стервятником, держал Лино за руку закрыв глаза. эту ночь они никогда не забудут.