I
21 января 2024 г., 06:03
Дождь лил не переставая. Мелкая, но частая капель немного гасила яркие вспышки проблескового маячка скорой.
По мокрой брусчатке шелестели ботинки медработников. Ни суеты, ни спешки, только голый профессионализм светился на безразличных их лицах. Чуть поодаль от них, на грани вежливости, кучковались любопытные соседи. Жиденькая толпа, человек десять, сгрудилась под тройкой зонтиков и с заметным интересом обсуждала происшествие, охотно делясь подробностями со вновь подошедшими.
А я сидел задницей в луже и одуревшими глазами смотрел за всей этой фантасмагорией. Мысли, медленные и печальные, скользили в безвоздушном пространстве сознания как опавшие листья по глади пруда. Взбодриться не получалось. Даже прохлада внизу не помогала.
Да ещё и эта резко-контрастная, смазанная картинка. Какой же бред.
***
Начались проблемы резко, как удар молнии. Вот вроде бы всё хорошо. Отличная зарплата, любящая и хозяйственная жена, свой дом в неплохом районе — жизнь удалась. Так я думал. В этой формуле не было разве что детей, но, право слово, разве без них не легче? Нет, не легче. Наоборот — тяжесть бытия без них оказалась невыносима. Так думала жена. Мне оставалось лишь согласиться и напрочь забыть о ритуале надевания презерватива. Однако… Завести детей нам было не суждено. Так думал врач-репродуктолог и примерно это же, но куда более мягко, он нам и сообщил. А потом р-раз, и как-то очень быстро у меня появился собственный диван. Ну как собственный, просто я на нём проводил все ночи. Ибо отправляться спать в заранее подготовленную детскую мне не позволяла жена, а ночевать в комнате для гостей не позволяло чувство собственного достоинства. Я же не гость. Лили соглашалась с таким аргументом, но почему-то в нашу спальню пускать меня перестала. Ночёвка в гостиной на диване казалась менее унизительной. И там имелся нормальный телек. Ах да, в промежутке между плохой новостью и моим переездом в гостинную было ещё кое-что. Жена попросила у меня собаку. Нет, не так. СОБАКУ! У кинофоба и по-совместительству аллергика. Да, на собак. Нет, не случайное совпадение, одно следовало из другого. И да — мы поругались очень крепко. А после всего этого нашу семейную жизнь уничтожило ещё одно событие. И вот там действительно присутствовала молния. Настоящая.***
Домик наш располагался на северо-западе от флёв Сен-Лоран, или, как её называют проклятые англоканадцы — реки Святого Лаврентия. В пригороде Квебека, в небольшом квартале с круговой застройкой. Этакий цветок из аккуратных однотипных таунхаусов с дорогой-стеблем. Неудивительно, что Лили называла дом лепестком, notre pétale. На карте весьма похоже. Кстати, интересно, с каких пор я стал так же сильно, как и она, презирать англоязычных канадцев? Похоже, что прямо сейчас. Даже сквозь туман в голове пробивалось это чувство. — Возьмите, мадам, не стоит мокнуть, — произнёс один из медиков, высокий и подтянутый парень с лицом актёра лакшери-порно и слабым акцентом жителя Верхней Канады. Лили кивнула и приняла прозрачный плащ-дождевик. — Судя по всему, в вашего мужа ударила молния. Он жив, правда пока что без сознания. К тому же, жизненные показатели очень слабы, есть подозрение на… кому… Она всхлипнула и выронила пластиковый ком. — Давайте я… — блондинчик бросился на помощь. Поймал у самой брусчатки выроненное, встряхнул, раскрыл и помог моей Лили одеться. — Помогу. А потом я услышал странный звук. Один из тех, от которых меня всегда бросало в липкую панику. Всегда, но не сейчас. Собачье рычание. Потому что Лили, едва закутавшись, тут же уткнулась в грудь молодому медику. Её не остановил ни возраст, добрый десяток лет разницы, ни толстый пластик дождевика, ни даже его англоканадская принадлежность. А уж эту публику Лили просто ненавидела. Я всё понимал. Шок, ужас и прочие эмоции. И ревность свою подавил. У моей жены трагедия и это всё должно было объяснять. Однако, нет, не всё. Это не объясняло почему моя верхняя губа выставила напоказ длинные клыки, холка встала дыбом, а горло издало этот ужасный звук. Вопрос, почему я вообще в теле собаки оказался, сразу же отошёл на третий план. Со второго. Почему-то он меня не особенно волновал и раньше, а уж сейчас и подавно. — Мадам, простите, но кажется ваш пёс сейчас на меня бросится, — парень аккуратно поднял руки со спины Лили и попытался отступить в сторону. Тщетно. Р-р-р! — Прошу вас, мадам! — теперь медик пытался отлепить от себя рыдающую жену мою, поглядывая на меня с опаской. И правильно. Я поднял зад из лужи, сделал пару шагов и чуть пригнул голову, продолжая буравить его исподлобья. — Мадам! Легонько встряхнув её за плечи, парень всё же добился желаемого. Не того, что было в голове похотливого засранца раньше, а приведения моей жены в чувство. — Н-но… У нас… нет собаки… хлюп… не разрешал… му-у-уж… Медик успел пресечь попытку Лили вновь приникнуть к его груди. Кажется он понял меня правильно. Сообразительный засранец. — А как же тогда вот он?! — парень развернул жену в мою сторону и указал для надёжности пальцем. Оказывается, перейти из режима «я сейчас тебя сожру» в режим «приютите меня, пожалуйста» можно очень и очень быстро. — Это не мой… пёсик… — Кхм… пёсик, — задумчиво протянул медик, пялясь на мой хвостатый пропеллер. Слишком уж наклонять голову ему не требовалось. Спустя пару десятков секунд воскликнул. — Позвольте, но ведь именно он сидел рядом с вашим мужем. Очевидцы сказали, что собака не отходила ни на шаг, не позволяя приблизиться никому. Ну естественно, я ведь защищал своё тело. — Да и едва вы вышли, как он бросился к вам. — Правда?.. А я даже не заметила… — лицо Лили немного разгладилось. Ну вот, кажется одной угрозой нашему семейному счастью стало меньше. Паренёк поспешил отодвинуться подальше. — Клянусь вам, мадам. Я медленно подошёл ближе. И уткнулся носом в прохладную и влажную ладошку своей жены. Замер. Подставил под её ласку шею. Жаль не надолго. Наше милое единение прервали. На сей раз я присел не в лужу. На газон. Такой же мокрый, но куда более мягкий, и если зад не слишком возражал против брусчатки, то вот кое-что другое очень даже. Воспрянувшая духом Лили общалась с медиками уже без истерики. И не в формате тет-а-тет. Моё тело они вполне успешно погрузили в карету скорой помощи. Жена изобразила поцелуй и выскочила из недр. А после осталась стоять рядом со мной, провожая взглядом канареечный фургон. Да, собачье зрение не чёрно-белое.***
Следующие три дня прошли… суматошно. В благословенной Канаде не так-то просто, между прочим, стать владельцем собаки. Да и любого другого животного. И уж точно не дёшево. Причём, если в первый день именно я был любимой подопытной крысой кучи ветеринаров и им подобных, то на второй и третий всю прелесть бюрократии познавала моя любимая жена. Сначала я был проверен на всё, что только можно. От глистов, до застарелых травм. Просканирован на наличие специального чипа. Долго. Дорого. Потом привит. Аналогично. И вишенкой на торте — едва не схватил инфаркт, когда один г… гражданин предложил Лили провести кастрацию. Её отказ меня исцелил, но нанёс ещё больший урон кошельку, лицензия подорожала. После моих мук великое испытание за право стать владельцем принялась проходить Лили. Попутно решая все проблемы с содержанием своего впавшего в кому мужа. Хорошо, что семейный бюджет у нас не хромал, Лили получила наследство от своих родителей, а я просто весьма неплохо зарабатывал. И лишь потом, в самом конце, мне вручили специальный жетон с кодом, а жене — лицензию на владение собакой. Оставалось лишь одно. Посетить кучу магазинов для питомцев. Ужас.***
Честно говоря, я так и не сумел полностью свыкнуться с жизнью в теле собаки. Но и настроиться на поиск ответов на многочисленные вопросы не удавалось. Происходящее ощущалось чуть ли не как сон. Лёгкая ирреальность окружающего, подкреплённая постоянно сбоящим зрением, когда видимый мир периодически расплывался акварелью и словно бы замирал, полным отсутствием запахов и приглушёнными звуками, не давала воспринимать весь этот бред всерьёз. А думать о чём-то дольше минуты было сложнее, чем удержать рвущиеся наружу инстинкты. Те полтора часа, проведённые у первого из ветеринаров, были мучительны в первую очередь тем, что я изо всех сил пытался не загавкать на кучу котов в приёмной. А уж сколь сильно было желание задрать ногу… Впрочем, были и приятные моменты. Например — мощь. Она дремала в каждой мышце и связке. Особенно в тех мышцах, которые челюстные. Дробить кость классно. Безвкусно, но классно. Зубные нервы буквально вибрировали от удовольствия. Отсутствие вкуса тоже, кстати, стало весомым плюсом. Ожидание в очереди. Лили у соцработника. Короткая юбочка у изящной девушки напротив. Полное отсутствие трусиков. Замеченный мой интерес, похотливая улыбочка, раздвигающиеся ещё шире ножки. Извращенка. От злости я тогда аж задышал чаще. Чуть позже она ушла, тяжесть и жар внизу поблекли и постепенно развеялись. Но на смену им пришёл зуд. В себя я пришёл не раньше, чем успел полностью вылизать всё своё хозяйство. Чёртовы инстинкты.***
Теперь я — Сэм. Кобель, породы тоса-ину. Выгляжу как дикая смесь немецкого дога, разных мастифов, бритого сенбернара и немного шарпея. Вес 64 килограмма, рост в холке — 76,5 сантиметров. Я большой мальчик. Очень. Так гласил мой паспорт и многочисленные справки. О том же сообщала надпись на ошейнике и жетоне, вышивка на здоровенной чаше-лежанке. И это же повторяли мягкие алые губы моей любимой жены. Очень часто. Хотя не так… буднично. Из её уст это звучало примерно: «Ути-пути, а кто это тут у нас такой слон, а? Кто у нас тут такой здоровый? Сэмми у нас такой здоровый. Как дог немецкий высокий, как сент добродушненький, и складочки со шкурочкой — ну вылитый шарпей! Какой-же ты красивый, милый мой» Кстати, вопрос, откуда в Канаде взялась эта редчайшая порода, отправился в доверху набитую копилку неразгаданных тайн. И тайн мало меня волнующих. Она была в полном восторге. Все круги бюрократического ада были пройдены, и моя канадская красавица вознеслась на седьмое небо. Свои эмоции Лили демонстрировала всеми доступными способами. Чаще всего тактильными, перемежая их вокально-сюсюкающими. Ну и да, поцелуями. Кажется, мы столько не целовались даже будучи молодожёнами. Её любовь прибывала по нарастающей. И если первые дни мне доставалась лишь целомудренная ласка головы, то третий день мы уже проводили в обнимку, смотря какое-то женское телешоу. Различал мелькание на экране я так себе, слышал через раз, так что просто наслаждался удобством и снисходительно позволял жене различные вольности. Лежала она, кстати, на мне, в основном. Да и ленивая нега, что преследовала меня все три дня, как-то не очень способствовала активности. В первую очередь, активности мыслительной. Чувствовал себя так, словно плотно сел на седативы. А когда Лили наконец устала и отправилась спать, я выдохнул почти с облегчением. Жену я любил, даже спустя одиннадцать лет брака, но такое внимание это перебор. Заполночь вновь, как и три дня назад, разыгралась гроза. И мне стало как-то жутковато. Тут и флешбеки, почти вьетнамские. И раздражающая яркость вспышек молний, пробивающаяся даже через сомкнутые веки. И просто дискомфорт — у меня опять начались какие-то странные перебои с органами чувств. Сквозь глухоту пробивались тонкие разнородные писки, источник которых обнаружить не получалось. По атласной шкуре пробегали сонмы мурашек, не от страха, а от приступов странного волнообразного зуда. А уж обонятельные галлюцинации и вовсе бесили. То вдруг появится резкий запах жареной курицы. То тут же, кхм, мерзковатый запашок из туалета. Моего, я выследил источник. То вообще что-то непредставимое и необнаружимое. Последнего было больше всего. В общем, не уснуть. Вместо этого я решил погрузиться в приключения. Ночью дом превращался в какой-то волшебный замок гигантов. Особенно сегодняшней. До сих пор непривычные ракурсы, яркие вспышки, отсвет которых ещё долго висел в глазах. Чудно. Пробравшись сквозь бастионы накупленных игрушек, я медленно ступал по королевству зазеркалья. Обошёл весь первый этаж. Заодно потренировался открывать двери, благо все ручки были не круглыми, а классическими, рычажными. Подъём на лапы, упор в стену и нажатие. Готово. Сложнее было их запирать, хотя тут всё зависело от стороны, в которую дверь открывалась. Из одного любопытства открыл холодильник. Через несколько минут загнал в угол кухни, поближе к мойке, опустошённую тару из-под трехдневной давности пирога. Того самого, который я попросил Лили испечь для особенного ужина. Вкусный. Поднимать в раковину не стал. Слишком странно. И так наследил. Интересно. Почти как наркотический трип. Друзья рассказывали. Впрочем, всё моё пребывание в шкуре пса так и ощущалось, не только ночное путешествие. Из кухни я отправился в прихожую. Попробовал на зуб сапожки Лили, из чистого хулиганства. А потом уставился в зеркало, завороженный. Я дёрнул ухом — тот пёс повторил. Раскрыл пасть во всю ширь — аналогично. Мазнул лапой, повернулся вокруг своей оси, рухнул вниз и перекувыркнулся, замотал хвостом, облизался… Глубоко внутри протестующе дёрнулось то, что я считал самим собой. Эхо того, старого Джеймса. Человека с кинофобией. Дёрнулось и затихло. Отражение шевельнуло хвостом и морок рассеялся. Не исчез, просто завис на грани бессознательного. А спустя пару мгновений я уже перестал понимать, зачем пялюсь на себя в зеркало. Помотав головой, отвернулся. И следом явились недостающие ощущения. В нос ударило пряным многоголосием окружения. Вспышка окрасила всё белым. До ушей донеслось сверхтонкое вибрато, спустя пару десятков секунд переросшее в оглушающий раскат грома. Отражение испуганно поджавшего уши пса зависло на сетчатке. Вдруг, в наступившей мёртвой тишине, через толщу потолка вдруг пробился странный звук. Вскрик. Наверху. Лили! Иноходью взлетая вверх по ступеням лестницы, я подумал, что похоже напряжение последних дней всё же догнало мою жену. Ведь действительно — муж в коме валяется, его жизнь на волоске. И только давно желаемый пёс немного смягчал её печаль. Бедняжка моя, ей, видимо, снился кошмар. Последняя ступень. Прыжок. Поворот направо, мимо комнаты для гостей, ванной, детской, выхода на лоджию, ещё одной комнаты, пока пустой. И вот, наконец дверь нашей спальни. Я привычно поднялся по стене, махнул лапой. Когти процарапали воздух. А почему мы поставили именно на эту дверь шарообразную ручку? Чёрт, не помню. Я опустился на четыре лапы. Потянулся вверх, стараясь носом прокрутить рукоять. Тщетно. Внутри тугая пружина. За дверью очередной вскрик. Мысли заметались в собачьей голове. Что делать. Двумя лапами попробовать. Начать скулить и скрестись? Таран? Всё удалось куда проще. Я опёрся о стену лапами, так, чтобы морда была выше ручки. Крепко сжал солёный и кисловатый металлический шар, до скрежета клыков, и с хорошим таким усилием провернул. Язык замка тихо щёлкнул, и высунулся обратно, но уже не в паз. Двери у нас не скрипят. — А-а! Ну, у неё хотя бы закрыты глаза. Моей маской для сна. Вообще, Лили у меня красотка. Без преувеличения. Истинная дочь Франции, всё же её предки из Лиона. Небольшой рост, тонкая талия. Длинное каре почти чёрных волос. Крутой изгиб бровей. Чуть вздёрнутый носик с острым кончиком. Подчёркнутые самой природой высокие скулы. Чувственные мягкие губы. Ямочки на щёчках. Её не портила небольшая полнота. Вся дополнительная мягкость уложилась ровно там, где мой взгляд останавливался чаще всего. И не только он. Но сейчас там замер именно взгляд. Взгляд собаки. Сэма. — М-м-м… Лили валялась на нашей огромной кровати, освещённая бордовым ночником. Бледные ножки раздвинуты широко и бесстыдно, колени смотрят в потолок. Крупную пышную грудь поддерживает и обнимает левая рука. А вот правая… Бз-з-з-з Я не покупал это ей. И вообще не знал, что он у неё есть. Вибромассажёр. Огромный. Громкий. Влажный. — У-у-у-у-у-у… Лили тихонько дрожала в едва ли не в ритм его вибраций. Мягкий, почти музыкальный стон вторил гулу. Словно эхо, долго бродившее по металлическому тоннелю. — Ах. А-а-а-ах… Она дёрнулась. Потом снова. Гул её наслаждения сменился резким задохнувшимся вздохом. Пальчики щёлкнули кнопкой на основании массажёра. Вибрации стали чуть тише. Лили была близка к оргазму, но не спешила. Я понимал, что значит «на деревянных ногах». Знакомо. Оказалось, деревянные лапы тоже бывают. Подошёл ближе. В происходящем присутствовал какой-то очаровательно порочный флёр. Обнажённая женщина, предающаяся разврату на постели. Влажные растрёпанные чёрные волосы, что прилипли к её красному личику. Тихая вибрация и нежные стоны. Незамеченный наблюдатель, подглядывающий за ней. Прелестно. Я подошёл ещё ближе. Медленно и осторожно. Глаза Лили закрывала маска для сна, однако больше всего меня страшил риск спугнуть этот чудный момент. Громкие, чересчур резкие стоны, едва жужжание почти замолкло, обратились тонкой дрожащей мелодией её тела. Она дурманила мой разум… песнь ундины. А запах… сладкий, пробирающий до самой души, забивающий все диапазоны, запах готовой течной самки… И ни одного конкурента… Вот это повезло… Я тянулся к ней. К её влажной киске, что пахла так притягательно. Вытягиваясь в струнку. Почти у самых задних лап набухло нечто. Пожелало выйти наружу. Раздвинуло кожу и наконец освободилось. Большое. Напряжённое. Горячее. Как же жарко! — А-а-а-а! А! Не в силах сдержаться, я раскрыл пасть и, высунув язык, жадно задышал. Лили дёрнулась, задрожала всем телом. — АААА! АА! А! А! Её мягкие ножки сомкнулись так резко, что я едва успел отдёрнуть нос. Задняя поверхность бёдер поблёскивала её соками в мягком свете ночника. Запах стал ещё ярче и слаще. Желание взять её прямо сейчас я обуздал с трудом. Даже отодвинулся, от греха подальше. И замер на месте неподвижно, пока внутри боролись две сущности. Волны дрожи пробегали по прекрасному телу моей жены. Она не могла даже стонать, лишь задушенно пищала, когда хватало воздуха. Тихо гудело оголовье массажёра, то и дело выглядывающего из плена её кожи. А влаги становилось всё больше. Я давно уже дышал тяжело, напряжённо. Жар охватил всё тело. Набухший член постукивал по животу при каждом движении туловищем. Облизнув горячий нос, я вновь приблизился к желанным ножкам. Попробовать. Любой ценой. Кажется, человек во мне проиграл. Я полностью забыл обо всём. И о своём новом теле. И о коме старого. Передо мной лежала на постели самка, страстно желающая случки. А сам я желал этого даже больше. — Да-а… трахни меня… трахни свою с-сучку… — едва успокоившись, Лили тут же пошла на второй заход. Ещё немного. Лапы скользят. Проклятая тумба! — Возьми меня, малыш… Отдери как следует… Кончи… внутрь… Ещё. — …Хочу… ощутить… твою горячую сперму… внутри… Сэмми… Что?..
