«Мишка на севере»

Оля застыла, её дыхание сбилось. Они резко отпрянули друг от друга, едва успев прийти в себя, когда в прихожей раздался голос Антона: — Ну, вы где там? Поможете? Оля нервно соскользнула со столешницы, поправляя одежду и волосы. Пальцы дрожали, пока она разглаживала подол футболки, пытаясь прийти в себя. Ощущение его рук на своём теле всё ещё горело на коже, заставляя сердце стучать быстрее. Она чувствовала, как её щеки пылают, а внутри нарастало странное чувство — смесь смущения, волнения и чего-то ещё, чего она сама боялась осознать. Всё произошло так быстро, но почему тогда ей казалось, что этого момента она ждала давно? Сердце бешено стучало, а внутри поднималась тревога. Она не могла поверить, что только что произошло, и ещё больше — что их застали в этот момент, а в голове билась паническая мысль: «Что, если он теперь будет меня избегать?» Она бросила быстрый взгляд на Рому, но его лицо было непроницаемым. Этот момент мог всё изменить, но как — она ещё не знала. Сердце бешено стучало в груди. Рома провёл рукой по лицу, выравнивая дыхание, затем быстро отошёл к окну, делая вид, что просто смотрит на улицу. Антон зашёл на кухню и поставил пакеты на стол. Оля поспешно схватила телефон и, не глядя на Рому, пробормотала: — Я… пойду собирать сумку. Рома молча кивнул ей вслед, а затем, сглотнув, повернулся к другу. —Это… Сеструха твоя с нами поедет…— сказал он, стараясь говорить ровно. Антон поднял брови: —Напросилась, что-ли? Вот уже… Ладно, пусть едет. Он взглянул на Рому с лёгкой ухмылкой. — Чего у тебя вид такой? Как будто марафон пробежал. — Жарко просто, — коротко ответил Рома, отворачиваясь. Антон прищурился, глядя на пустые банки из-под пива на столе, и ухмыльнулся: — Ага, значит, без меня тут уже отметились? Красавцы, чё. Рома пожал плечами: — Да там всего пара банок… — Конечно, пара всего, — шутливо проворчал Антон. — Знаю я вас. Щас скажете, что просто «пробовали», а потом окажется, что весь запас оприходовали. Оля фыркнула, усмехаясь: — Тош, ты как бабка старая, честное слово. Антон закатил глаза и махнул рукой: — Ладно-ладно, только чтоб потом не пришлось кого-то откачивать. А то знаю я вас, два приключения ходячих. Он усмехнулся и хлопнул друга по плечу. Рома подошёл ближе, разглядывая покупки. — Маринад готовый взял или самому делать? — пробормотал Рома, вытаскивая упаковку с мясом. — Готовый, ты ж меня знаешь, не люблю с этим возиться, — усмехнулся Антон, вытаскивая бутылку с соусом. — Оля, глянь, я овощи для гриля взял, салат будешь делать? — громко спросил белобрысый ожидая ответа сестры. — Конечно! — Ну, круто тогда, чтоб не на одном мясе сидеть, — Антон поставил бутылку с коньяком на стол. — А вот это нам с Ромой. Рома ухмыльнулся, качая головой. — Всё предусмотрел, молодец. Значит, маринуем мясо, пакуем всё в тарантайку и погнали… Через несколько минут Оля вернулась с сумкой, заметив что парни разбирались с мясом, Оля решила помочь им. Она ловко нарезала мясо, укладывая куски в контейнер, следя, чтобы всё распределилось равномерно. Рома краем глаза наблюдал за её движениями, пока Антон проверял список, сверяя, всё ли они взяли. Наконец, когда всё было упаковано, они вместе уложили вещи в багажник. — Я за руль, — коротко сказал Рома, захлопывая крышку. Антон пожал плечами: — Вот и хоршо, а то у меня глаза болят. Лучше уж ты поведёшь. — Ответил Тоша, потирая глаза. — Только аккуратно, по пути хоть твоих напарников и не будет, но банка пива — это банка пива… В машине было душно, воздух стоял тяжёлый, пропитываясь запахами нагретого пластика и бензина. Слегка приоткрытые окна не спасали — лишь доносили горячие волны летнего зноя с дороги. Оля села на заднее сиденье, устремив взгляд в окно. Её пальцы медленно скользили по ткани юбки, будто она пыталась найти точку опоры в этом хаосе мыслей. Рома, сидя за рулём, время от времени бросал на неё взгляды через зеркало заднего вида. В его глазах было что-то хищное, оценивающее, но он молчал, погружённый в свои мысли. — Кстати, Ром, как там Тихонов? Продолжает подкалывать тебя? Рома слегка вздрогнул, выныривая из мыслей. Тихонов работал с ним в отделе и относился к нему почти по-отечески, Антон, не замечая напряжения, начал разговор, а Рома в этот момент сжал руль чуть крепче. Услышав знакомое имя, он почувствовал, как внутри что-то неприятно дрогнуло. Тихонов был не просто коллегой — он видел в нём человека, вечно напоминал ему о прошлом, о том, кем он был раньше. Порой Роме казалось, что тот даже испытывает странное удовольствие, подкалывая его. Но Тихонов и помогал — пусть грубо, пусть жёстко, но в нужный момент всегда оказывался рядом. От этих мыслей у Ромы сжалось горло, но он заставил себя сделать вид, что ничего не произошло. — А что с ним? Работает, время от времени строгает, — его голос был усталым, но ровным. — Сейчас вот, чего-то снова запил… Приходиться мне его прикрывать на работе. — Да уж… Печально немного… Надеюсь, хоть отчитывает по делу. Рома усмехнулся, вспоминая, как Тихонов всегда придерживался принципа: «Ругаю — значит, уважаю». Вспомнился случай, когда он, ещё молодой и горячий, полез в драку с задержанным, который слишком нагло с ним общался. Тогда Тихонов резко его одёрнул, чуть ли не за шкирку оттащил в сторону, а потом наорал так, что стены дрожали. «Ты мне тут не бандюган, а сотрудник, веди себя, как положено!» — гремел его голос, а потом, вечером того же дня, тише, добавил: «Ромка, ну не майся ты хернёй… Чай не пацан уже, в драки с каждым быдлом вваливатся за просто так. Начинай головой думать, я же тебя не всегда прикрить смогу. Пора тебе из «братков» выходить, пока не довело это тебя до реального срока…». С того дня Рома понял, что за всей этой грубостью скрывалось настоящее уважение и забота. — Ну, Тихонов всегда был таким. Эт я дуб дубом. Антон рассмеялся. — Ну все ведь детьмы были. Оля вон, совы боялась… Да… Совы. — слегка замялся блондин, устремляя взгляд куда-то вдаль. Он в момент откашлялся и перевёл глаза обратно на друга. Рома кивнул, но взгляд его снова вернулся к зеркалу. Оля всё так же смотрела в окно, но он видел, как дрожали её пальцы. Шатен слишком хорошо знал это состояние — когда мысли мешают дышать, а сердце стучит громче, чем должен работать мотор. Спустя полчаса дороги они, наконец, добрались до озера. Антон выскочил из машины, потянувшись, а Рома задержался, похлопывая себя по карманам джинсовых шорт в поисках пачки сигарет. Они вышли из машины, разминая затёкшие ноги. Усталость после дороги смешивалась с лёгким предвкушением отдыха. Воздух был свежим, пропитанным запахами леса и реки, но в нём всё ещё витало едва уловимое напряжение, которое никто не решался нарушить первым. Антон вдохнул полной грудью, вглядываясь в чащобу леса. В этот момент он вспомнил детство — как они с Ромой и Бяшей лазили по этим самым деревьям, устраивали «засады» и собирали хворост для костра. Всё тогда казалось таким простым. Сейчас же мысли были другими — о работе, о том, как быстро идёт время, о том, что впереди ждёт неизвестность. Он слегка нахмурился, но тут же встряхнул головой, прогоняя навязчивые размышления, и повернулся к Роме. — Давай мангал ставить, а то шашлыки сами себя не приготовят, — усмехнулся он, доставая из багажника складную конструкцию. Рома кивнул, помогая разложить решётку и угли. Оля тем временем расстелила плед, разложила тарелки, периодически подавая ребятам нужные вещи. Её движения были размеренными, но в них чувствовалась лёгкая напряжённость. Она старалась выглядеть непринуждённой, но её пальцы иногда задерживались на предметах дольше, чем нужно, а взгляд избегал встречаться с Роминым. Впрочем, каждый раз, когда она случайно касалась его руки, её дыхание сбивалось на долю секунды, и она поспешно отворачивалась, скрывая лёгкий румянец. Она старалась выглядеть непринуждённой, но каждый раз, когда её пальцы случайно касались руки Ромы, она чувствовала, как напряжение возвращается. Когда огонь в мангале разгорелся, Рома вытер ладони о джинсы и вдруг предложил: — Пока мясо маринуется, можно искупаться. Вода, наверное, тёплая. Антон хмыкнул: — Давай, только не утопни мне Олю. Оля улыбнулась, быстро сняла босоножки и первой побежала к реке. Рома последовал за ней, стараясь держать в голове только прохладную воду, но его мысли упорно возвращались к белобрысой. Парень пытался напомнить себе, что всё это неправильно, но разум и тело говорили разное. Его взгляд снова и снова скользил по изгибам её тела, а внутри нарастало напряжение. Он чувствовал, как поднимается жар, но не от воды, а от ощущения её близости. Рома сжал челюсть, заставляя себя переключиться, но с каждой секундой бороться с этим становилось труднее. Они резво плескались, вспоминая детство, смеясь и подшучивая друг над другом. Когда они вернулись к мангалу, Оля подошла к Роме и, слегка дрожа от прохлады, положила голову ему на плечо. Он замер, почувствовав её тепло, и мышцы его невольно напряглись. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее. Рома не знал, стоит ли ему отстраниться или позволить себе этот момент. Её волосы щекотали его плечо, дыхание касалось кожи. Шатен сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, но разум уже начал сдавать позиции перед простым, почти инстинктивным желанием остаться рядом. — Чем тут занимаетесь? — спросила она, тихо вздохнув. Рома напрягся, но не отстранился. Напряжение никуда не делось, и теперь оно казалось ещё сильнее. — Долго ещё возиться будете? — Оля чуть повернула голову, не убирая её с его плеча. Рома коротко выдохнул, глядя в огонь мангала. Ему надо было что-то сказать, но мозг будто завис. Он ощущал её тепло, лёгкий запах духов, щекочущий нос. Мысли путались. Парень старался держать себя в руках, но чем дольше Оля оставалась так близко, тем больше внутри него разрасталось сомнение: а стоит ли вообще сопротивляться? Антон что-то рассказывал, жестикулируя и смеясь, но Рома его почти не слышал. Его внимание было сосредоточено только на девушке рядом. Она чуть сильнее прижалась к нему, будто проверяя границы дозволенного. Вот только границы у него, кажется, уже начали стираться. — Слышь, а чё ты ко мне липнешь? — Рома шутливо бросил, чуть склонив голову к ней. Оля замерла, но потом медленно улыбнулась, не спеша отстраняться. Её пальцы лениво скользнули по его предплечью, словно невзначай. — А тебе мешает? — её голос звучал спокойно, но в глазах плясал вызов. Рома усмехнулся, качнул головой, но прежде чем успел что-то ответить, Антон хмыкнул и покачал головой: — Оль, хорош липнуть, дай спокойно мясо пожарить, — с лёгким смехом проговорил он, но в голосе слышалась строгая нотка. Оля только пожала плечами, не убирая руки, а Рома отвёл взгляд в сторону, продолжая раздувать угли. Внутри него всё сжалось. Он думал, что если примет «правильное» решение и прекратит это всё, то, возможно, сделает Оле больно. А если не прекратит — может сделать ещё больнее. Эта мысль причиняла ему почти физическую боль. Он хотел видеть её счастливой, хотел защитить её от всего, что могло её ранить. Вспомнилось, как когда-то давно он оттаскал за шкирку местного забияку, который обидел Олю во дворе. Как однажды зимой она провалилась в сугроб и расплакалась, а он нёс её домой, пока она цеплялась за него холодными пальцами. Тогда он не задумывался об этом — просто делал то, что казалось правильным. А теперь правильные поступки казались чертовски сложными. И если бы кто-то посмел её обидеть, он бы убил этого урода. Если надо — даже себя.

***

Антон вдруг хлопнул его по плечу, вырывая из мыслей: — Ты чего такой мрачный? Мы ж отдыхать приехали! — он рассмеялся. — Или ты уже так устал? Рома хмыкнул, заставив себя расслабиться. — Да не, задумался просто, — пробормотал он. Они вернулись к приготовлению шашлыков, Оля подала тарелку, а Антон продолжал болтать, вспоминая смешные моменты из детства. — Помните, как зимой решили на лыжах кататься, а в итоге я в реку угодил? — рассмеялся Антон, раздувая угли. — Ром, ты же тогда первым с горки рванул, а я за тобой полетел, только лыжи у меня по бокам разъехались! Оля улыбнулась, покачав головой. — А вы меня тогда не взяли! — притворно надулась девушка. — Да уж, что-бы ты там ревела из-за меня? — ухмыльнулся Антон. — Рома потом два часа меня отогревал, заливая в меня чай из термоса, пока я трясся, как осиновый лист. Рома только хмыкнул, но внутри вдруг что-то потеплело. Тогда он не думал, что этот момент запомнится. А сейчас понимал: такие моменты связывают людей прочнее любых слов. Он потянулся за пачкой сигарет, закурил, вглядываясь в огонь мангала, а мысли продолжали возвращать его в прошлое. Вспомнились и другие истории — драки, приключения, тайные побеги с уроков, летние вечера, когда они сидели на крышах гаражей и строили планы на будущее. Антон внезапно прервал его размышления: — Кстати, ты с Бяшей созванивался? Чего он не приехал? Рома кивнул, затягиваясь. — Да, говорил с ним. Не сможет, у него мать в больнице, плохо ей. Сказал, чтоб мы без него гуляли. Антон кивнул, посерьёзнев. — Плохо… Надо будет ему потом позвонить. Они на минуту замолчали. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей. Оля отвела взгляд в сторону, словно изучая траву у своих ног, но на самом деле избегала встречаться с Ромой глазами. Её пальцы медленно водили по краю тарелки, выдавая внутреннее волнение. Рома, напротив, не сводил взгляда с огня, сжимая сигарету в пальцах. В его голове всё ещё звучали слова о Бяше, о том, как быстро и непредсказуемо может всё измениться. Антон, уловив это молчаливое напряжение, шумно выдохнул.

***

Наконец, шашлыки были готовы, и компания уселась за импровизированный стол, который они соорудили из раскладных стульев и небольшого складного столика. Аромат жареного мяса смешивался с прохладным лесным воздухом, пропитанным лёгким дымом. Угли потрескивали, выбрасывая искры, которые таяли в воздухе, оставляя еле заметный жар. Вкус сочного, пропитанного специями мяса растекался по языку, вызывая приятное ощущение сытости. Вдалеке поскрипывали деревья, раскачиваемые лёгким ветерком, а костёр время от времени выбрасывал вверх алые языки пламени. — Ну, за встречу, что ли? — Рома поднял пластиковый стаканчик с коньяком, ухмыляясь. — Да давай, — кивнул Антон, наполняя свой. Оля, потягивая лимонад из бутылки, наблюдала за ними с лёгкой улыбкой. Ей было приятно видеть их такими — расслабленными, погружёнными в воспоминания. Но в глубине души она чувствовала себя немного посторонней. Их дружба, закалённая годами, была особенной, а она, хоть и знала обо всех их проделках, не была частью этих историй. Однако сегодня что-то изменилось. Она уже не просто сестра Антона — её присутствие ощущалось иначе. Это было странно, ново, но совсем не неприятно. Антон первым сделал глоток, поморщился и фыркнул: — Ну, зараза, крепкий… Рома только ухмыльнулся: — А ты что хотел? Чтоб как компотик пошло? — Да я-то чего… Они смеялись, ели, подшучивали друг над другом, вспоминая смешные моменты из детства. Оля рассказывала истории из своей студенческой жизни, как однажды чуть не проспала экзамен, потому что уснула в библиотеке, а Рома и Антон делились байками со службы и работы. После еды Антон предложил немного размяться и пройтись к берегу. Пока мужчины обсуждали что-то о машинах и рыбалке, Оля расстелила полотенце и устроилась ближе к воде. — Вы тут занимайтесь, а я пока позагораю, — бросила она через плечо. — Правильно, Оль, отдыхай, — Антон махнул рукой, а Рома лишь кивнул, доставая сигареты. Солнце приятно грело, лёгкий ветерок шевелил листву, создавая уютную атмосферу. Антон сел на бревно, потягивая оставшийся коньяк, и заговорил о том, как давно они не выбирались вот так, без спешки и суеты. Они обсуждали друзей, вспоминали школьные времена, спорили, кто лучше гонял на велосипедах по деревне. Антон рассмеялся: — А помните, как мы решили устроить «гонки без тормозов» с горки? Я тогда чуть в кусты не улетел, а Бяша вообще завалился в канаву! Рома ухмыльнулся: — Да, и потом ещё всем троим пришлось колесо его велика чинить, потому что он так грохнулся, что восьмёрка вышла. Оля, смеясь, покачала головой: — Вы с детства без башни. — Помнишь, как вы с Бяшей украли черешни с чьего-то двора, пока я на стороже стоял? — рассмеялся Антон. Рома усмехнулся: — Да, а потом нас чуть не прибил дядя Вася. Я неделю после этого и дома выйти боялся, чтоб опять не попасться. Они смеялись, наслаждаясь тёплым днём и непринуждённой беседой. Оля время от времени приподнималась на локтях, чтобы послушать их разговор, но в целом отдыхала, наслаждаясь солнцем. День клонился к вечеру. Солнце медленно сползало к горизонту, воздух стал прохладнее. Блондинка вернулась с берега, встряхнула волосы и улыбнулась, присаживаясь рядом с ними. — Хороший денёк, — протянула она, потягиваясь. — Спокойно как-то, даже не верится. Антон зевнул, потянулся за остатками коньяка и протёр глаза. — Ну что, по последней и будем собираться? Рома кивнул, вдыхая свежий воздух. Впереди был вечер, и пока всё казалось простым и лёгким. Антон и Рома решили, что будут спать в палатке, а Оля — в машине, так будет безопаснее. Они развернули палатку ближе к мангалу, подкинули дров, чтобы огонь освещал лагерь, пока они не уснут. Пока костёр разгорался, Антон и Рома продолжили разговоры. Антон шутил, Рома больше слушал, время от времени ухмыляясь. Однако вскоре Антон, зевая, завалился в палатку, пожелав Роме спокойной ночи. Рома остался у костра, задумчиво глядя на пламя. Весь день прокручивался в голове, но особенно — моменты с Олей. То, как она положила голову ему на плечо, как улыбалась, как смотрела на него — не так, как раньше, не как мелкая сестра друга. Всё будто встало с ног на голову. Он потёр лицо ладонями, пытаясь понять, что теперь делать с этими мыслями. Костёр потрескивал, тепло от углей приятно грело кожу, но внутри у него всё было не так просто. Шатен вспоминал её голос, её вопросы. «Потому что ты не хочешь?» — отголоски её слов не отпускали. Может, и правда неправильно. Может, стоило держаться от неё подальше. Но когда он закрыл глаза, перед ним снова возник её взгляд, полный надежды и ожидания. В груди что-то сжалось. Рома тяжело выдохнул, стряхнул пепел в костёр и бросил взгляд на темнеющий лес. Может, это коньяк, может, лёгкая усталость, а может, мысли, которые он давно откладывал в сторону. Спать пока не хотелось. Через пару минут он поднялся, взял сигарету и, сунув руки в карманы, направился к реке. Воздух здесь был прохладнее, вода мерцала в свете луны. Шаги за спиной заставили его обернуться. Оля подошла ближе, обхватив себя руками. — Не спишь? — тихо спросил он, затягиваясь. — Хотела поговорить, — ответила она, глядя на него внимательно. Рома посмотрел на палатку, где спал Антон, затем перевёл взгляд на Олю. Зажав сигарету между зубов, он слегка прищурил один глаз, кивнул на машину и лениво проговорил: — Давай так, как докурю — подойду. А ты давай, не мёрзни, жди меня там. Рома докурил, затушил сигарету кроссовком и медленно направился к машине. Тихо открыв дверь, он сел на переднее пассажирское сиденье, бросив быстрый взгляд на Олю. Она немного ёрзала, словно не знала, с чего начать. Несколько секунд молчания растянулись, прежде чем она глубоко вдохнула: — Ты думаешь, что это… неправильно? — её голос звучал тихо, но твёрдо. Рома лениво откинулся назад, скрестив руки на груди. — Что именно? — спросил он, глядя на неё боковым зрением. Оля опустила голову, закусив губу. — Это… То что произошло сегодня… Просто… я хочу понять, что ты обо всём этом думаешь. Рома помедлил с ответом, прокручивая в голове события дня, которые, казалось, разом изменили привычный ход вещей. Всё происходило слишком быстро, но при этом было неизбежным. Он облизнул пересохшие губы, глубоко выдохнул и, наконец, заговорил, голос слегка дрожал от эмоций: — Слушай, давай попробуем. Не хочу больше думать, правильно это или нет. Просто хочу быть с тобой. Оля на секунду замерла, а потом её лицо озарилось радостью. Она кинулась ему на шею, с силой сжимая в объятиях, а затем её губы снова нашли его, поцелуй стал глубоким, требовательным. Её пальцы скользнули по его плечам, груди, будто проверяя, насколько он реален. Она прижималась к нему, её руки сжимали его плечи, будто искали в нём опору. В этом движении было больше, чем просто желание — это было стремление сохранить момент, закрепить то, что только начинало формироваться между ними. Рома крепко обнял её, но через секунду осторожно остановил, удерживая за запястья. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя отверженной, но объяснить это словами оказалось труднее, чем он думал. Он посмотрел ей в глаза и, мягко, но твёрдо спросил: — Чё ты хочешь, Оль? Секса или отношений? Оля чуть нахмурилась, но, не раздумывая, ответила: — Отношений. Рома кивнул, проводя пальцем по её щеке. Оля прикрыла глаза на секунду, словно запоминая это прикосновение, а затем робко улыбнулась, склонив голову набок. — Тогда с первым мы подождём. Я не хочу, чтобы ты думала, будто мне это нужно больше, чем всё остальное. Я хочу любить тебя не только телом, но и душой. Секс будет, но не сейчас. Сейчас важнее другое. Он видел, как её взгляд смягчился, как в глазах засияло понимание. Оля прижалась лбом к его плечу, глубоко вздохнув. — Ты правда так думаешь? — прошептала она. — Думаю, — кивнул он. — И хочу, чтоб ты знала: я не только ради удовольствия рядом, а чтоб быть для тебя опорой, поддержкой. Если уж мы начали, значит, я буду с тобой не наполовину, а полностью. Оля обняла его, уткнувшись носом в его грудь, а он бережно обнял её в ответ. Так, не размыкая рук, они и уснули прямо в машине. За окном было тихо, только ветер шелестел листвой, да вдалеке слышался плеск воды. Когда рассвет только начинал окрашивать небо в бледно-розовые оттенки, Рома резко открыл глаза, почувствовав, как ударился головой о потолок машины. Он поморщился, потирая ушибленное место, и замер, прислушиваясь. Где-то неподалёку раздавались шаги. Осторожно, чтобы не разбудить Олю, он скользнул взглядом в окно и заметил, как Антон, едва различимый в сером утреннем полумраке, уходил вглубь леса. Рома взглянул на часы — было всего пять утра. Он тихо выдохнул и аккуратно переложил Олю на сиденье, чтобы она не проснулась. Открывая дверь, он постарался не хлопать, а затем, выйдя на улицу, зябко поёжился. Утренний воздух был свежим и влажным. Дойдя до реки, он сел на корточки, потёр лицо ладонями, прогоняя сонливость, и глубоко вдохнул. Достав из кармана пачку, он обнаружил, что осталась последняя сигарета. Рома покрутил её в пальцах, усмехнулся своим мыслям и закурил. Через несколько минут из-за деревьев показался Антон. Он выглядел немного разбитым после сна, глаза были всё ещё затуманены. — О, Ромка! Доброе утро, ты где был? — хрипло пробормотал он, зевая. Рома ухмыльнулся, стряхивая пепел в траву. — С утра проссаться вышел. Антон фыркнул, усаживаясь рядом и поёживаясь от прохлады. — Ты хоть футболку накинь, дубак же. Как вообще себя чувствуешь? Рома мотнул головой, давая понять, что всё в порядке. Он докурил сигарету, затянулся в последний раз и небрежно откинул окурок в сторону, наблюдая, как тот, искрой исчезает в траве. Затем, не говоря ни слова, он потянулся к поясу, расстёгивая ремень. Антон хмыкнул, наблюдая за ним с интересом. — Ты чего, купаться надумал? — спросил он с ленивой улыбкой. Рома не ответил, лишь скинул джинсовые шорты и кроссовки, оставшись в одних боксерах. Холодный воздух пробежался мурашками по его разогретой коже, но он не обратил на это внимания. Медленно шагнув в воду, он втянул воздух сквозь зубы от ледяного прикосновения, но не остановился. Погружаясь всё глубже, он сделал последний шаг и, не раздумывая, занырнул.