Новичок

Кофе ужасен. Он горький и при этом водянистый. От него сводит челюсти, а на глаза наворачиваются слёзы. Улыбающееся лицо госпожи Химеко рядом расценивается как ещё один вид издевательства. Келус с трудом проглатывает эту дрянь, после которой во рту поселился немного тошнотворный привкус. — С вторым днём на экспрессе! — улыбается навигатор. Келус не знает, что на это ответить. На его лице просто написано, что он растерян и не знает как быть. — Что это за чувство, когда ты знаешь, что должен что-то сказать, но при этом боишься это делать и не из-за боязни расправы… хотя это тоже есть, но… — парень замялся и отвёл взгляд. — А говори прямо. Келус, тебе не нужно бояться говорить правду нам. Мы на Экспрессе большая дружная семья… на сладкую газировку, запей, а то выглядишь так, будто глаза сейчас вылезут… Парень благодарно принимает из ее рук разноцветную бутылочку и, судорожно открутив пробку, с наслаждением припадает к горлышку. Его облегчение почти осязаемо. — Было настолько плохо? — с пониманием спрашивает Химеко, и парень вздрагивает, хватаясь за грудную клетку. Сейчас речь уже не о кофе. Келус оказался здесь в то время, когда по внутренним часам было положено спать. Здесь, в общем вагоне экспресса и… он не знал, что сказать. Он оказался здесь, и когда Химеко предложила свой фирменный кофе, он лишь согласно кивнул, стараясь выдавить улыбку в жалкой попытке подражать Март7. Сейчас же он осознает, что сидит на удобном диване в общем вагоне, смотрит на свои коленки, держа в руках бутылку с уполовиненным содержимым и не знает, что сказать. Потому что в голове пусто. Потому что три дня назад он очнулся в незнакомом ему месте без памяти и даже осознания, где он, кто он и что происходит. И вот так сходу ему пришлось общаться с незнакомыми людьми, сражаться, хотя это, по сути, были попытки не сдохнуть и… Его пальцы судорожно впились в футболку на груди. И тогда, когда он увидел, что эта смешная девчонка в опасности, его тело двигалось само. Тогда, оказавшись наперерез лучу колоссальной мощи, он страха не испытывал, но… запоздало, потом, опосля, когда он понял, что… — Во мне стелларон. Я не знаю, что это, не знаю кто я и кем был. Но я знаю, что стелларон ужасно опасная штука, и подобные мне сеют за собой беды везде, где появятся. Да, это плохо, — парень, сдержавшись, обхватывает себя за плечи, не сводя взгляда с коленей, и когда диван рядом чуть прогибается, а сбоку вплотную к нему оказывается Химеко и ласково гладит по плечу, он не выдерживает. Как тогда с Дань Хэном, он порывисто разворачивается к ней, сгребая в объятия, прячет лицо у нее в плече. Это… очень странное чувство. Химеко гладит его по волосам и шепчет что-то успокаивающее. И чувств становится много. Очень много. И облечь их в названия Келус тоже не может. — Келус, то, что ты боишься — это нормально. Ты не понимаешь и растерян… Но мы, безымянные, экипаж звёздного экспресса — семья. Если тебе или когда тебе нужна помощь, ты не обязан страдать. Пойми, зла никто тебе не желает. И когда ты захочешь поговорить или что спросить — говори. Так и надо, — она говорит что-то ещё, но Келус не сильно вслушивается. Ему хватает интонации. Такой теплой и необходимой. А Химеко гладит встрепанные пепельные волосы этого большого ребенка и думает о том, что… сделает все, чтобы помочь этому несчастному на самом деле ребенку стать одним из них. Ведь экипаж первопроходцев — это семья, и кого попало в нее не берут. И дело не только в стеллароне, а в том, как он проявил себя. Он пытался спасти Март7, девушку, с которой почти не был знаком и… что это как не задатки героя? — А теперь иди спать. Если будет страшно — обращайся. Где и чья каюта ты знаешь… Так и появился в команде новый элемент. Химеко от всей души надеется, что он приживется.