Неразумно

Он чувствовал подавленность, тоску и раздражение почти на протяжении всех трех месяцев, что пробыл в больнице. Раздражение из-за своего вновь прикованного к постели положения. Подавленность из-за нелепого глупого проигрыша человеку, которого он сам же по своей самоуверенности нанял, думая, что имеет хоть какой-то контроль над ним. Тоску, потому что любимая женщина спасла ему в тот день фактически жизнь, а потом сбежала от него. Август скучал по ней. Он никогда не думал, что сможет так сильно к кому-то привязаться, и все же это случилось. Твердынская стала за те девять месяцев, что они провели вместе, ему очень близка. Любопытно, узнай бы он раньше полную поднаготную её старой деятельности, стал бы с ней связываться или не стал вовсе? Август понимал, что все равно бы пошёл с ней на близкий контакт, и ему от этого становилось еще более грустно. Её тёмная сторона сделала Настю в его глазах в сто крат интереснее, чем других женщин. Он и без того ощущал к ней искрящую проводом без предохранителя страсть на всех уровнях, а теперь желание вернуть её обратно закрепилось в нем корнем, который нужно было рвать с большим усилием. Он найдёт её. И вернёт обратно себе. Потому что она была его, его женщиной! Не женщиной Разумовского! Тот давно упустил её, и если она сбежала в необдуманном порыве сделать ситуацию лучше и спасти всех, это не значит, что Настя должна оставаться с Сергеем один на один на всю свою жизнь. От этих мыслей Август ещё сильнее злился и начинал искрить. Приходилось принимать успокоительное, чтобы не вредить своему и без того пострадавшему здоровью. Да и окружающему медперсоналу, прибывшему ради него из Японии, тоже. Да, он определённо по Насте скучал. По связывающим их безумствам, по той нежности, что она проявляла к нему, по той привязанности, что между ними протянулась. Ему её в стенах больницы не хватало. Это было отвратительно, нуждаться в ком-то так сильно. Утрачивая самодостаточность, человек становился жалок, но Август старался об этом не думать — ему было важно одно, чтобы наемник, которого он хотел нанять вместо Отто когда-то, нашёл её, вернул ему обратно и разобрался с Разумовским и Волковым. И большее ему было не нужно. Дни тянулись в ожидании ответа от Дракона и его возвращения. Переплетясь с монотонными часами восстанавливающих здоровье процедур, они для Августа стали практически удушающей веревкой висельника. Он ненавидел все проявления беспомощности, в особенности когда те касались его лично или различных событий, на которые он не был способен повлиять. Она сбежала, потому что узнала о том, что он был заказчиком терактов? Возможно. Возможно, Настя не смогла принять его грехи, как принял бы Август её собственные. Тем не менее, она знала про его бизнес достаточно, она никогда не обманывалась на его счёт…в чем же тогда было дело? Хольту не хотелось изводить себя подобными размышлениями, но в четырёх стенах, будучи прикованным к постели, он не мог от них отбиться. Эти мысли сами настойчиво лезли ему в голову. Когда она вернётся, он её больше никуда не отпустит. Они все обсудят и более не расстанутся. Но этому было не суждено случиться, поскольку, когда Дракон прилетел в Петербург, а Август более-менее пришёл в себя, наёмник оказался…один. Август едва за грудки его не поднял, когда увидел эту наглую улыбку и жадные блестящие алчностью глаза. Он и Вадим были примерно одного роста, поэтому полноценно при ослабленном здоровье Августа тот поднять Дракона не смог бы, даже если бы захотел. Но угрожающий жест был засчитан — Вадим вскинул руки вверх, словно сдавался полиции. Его довольство Августу было непонятно: он что, не понимал, что его за такую преступную халатность и непрофессионализм могли убить? Быть может, ему попросту было все равно. Другого бы это могло поразить или напугать, но только не Августа, каждодневно встречающимся со смертью лицом к лицу. Он видел её в отражении туалетного зеркала своего шкафа, в котором по утрам видел себя, распластанного на постели и слабого. Когда протез ещё не принес обратно движения в его мышцы. И в лицах своих партнёров, с которыми Август торговал смертью. Смерть могла быть как от их рук, подаренной другим, так и от его собственных, если договориться не получалось. Поэтому Вадим не удивил его. Только сильнее разозлил. Август помнил наставления врачей — ему, не прошедшему полный полугодовой курс реабилитации, нужно было держать себя в руках. Однако даже при всей его выдержке, которая ещё и оказалась подкошена последними событиями, он ощущал физически, как электричество накапливалось и трещало внутри протеза под тяжёлым синими рубашкой, пиджаком и плащом. — Воу-воу, начальник, тихо. — Вадим широко осклабился. Его улыбка была похожа на звериный чересчур весёлый оскал. — Я сделал то, что вы просили. По крайней мере, добрую половину. — Где она? — с нажимом спросил его Август, и пару молний едва не ударили в потолок. Вадим вырвал постепенно свою чёрную кожанку из мёртвой хватки пальцев Хольта, не переставая строить из себя бесящего его шута. — Настя-то? Честно, не знаю. Не нашёл я её к тому моменту, когда нашёл этих двоих подонков. Сбежала она, похоже, и от них. Этих двоих же я хлопнул по вашему приказу. Так что часть заказа я исполнил. Так вот почему его улыбка была такой довольной. Он пришёл за деньгами. Продажный жук. Август считал про себя до десяти на английском и медленно дышал. Тихо, Август, если убьёшь его сейчас и сорвешься, навредишь ещё больше себе, а тебе ещё встречаться с отцом и обсуждать ближайшие планы. Грандиозные планы, которым предстоит быть воплощенными тобой. Но Хольт все же не удержался от громкого и весьма грубого: — Это лишь половина работы. — Он говорил с Вадимом сквозь зубы. Вадим сощурил глаза. Его выражение лица особо не поменялось. Он деловито заметил. — Но и за неё должно быть «плочено». Он усмехнулся. Явно подтрунивал над ним. Август потянул с силой воздух через рот, запрокинув голову к потолку своего рабочего кабинета. Играл на нервах, значит, да? Думает, что ему ничего за это не будет? Август ненавидел, когда его выдержку проверяли на прочность. Хваленый самоконтроль вот-вот мог дать трещину, и Вадим, видимо, это наконец заметил. Поэтому перестал говорить и просто выжидательно на Августа смотрел. Хольт потер переносицу, поправил очки на перегородке орлиного носа и рыкнул, чтобы он забрал чек у Николь на её рабочем столе. Вадим сверкнул улыбкой-серпом, словно полумесяцем. — С вами приятно работать, ваше темнейшество! Если ещё буду нужен, дайте знать, я какое-то время буду в Петербурге. Могу, так сказать, услужить, раз ваш предыдущий глава охраны почил. — Вадим похлопал Августа по плечу, перекатив зубочистку меж передних резцов, на что Хольт только тихо шипяще выдал на грани срыва. — Вон. Вадим тут же убрал от него свои руки и ушёл к Николь в её рабочий уголок. На выходе Август с него строго спросил. — Где доказательства, что ты устранил Разумовского и Волкова? Вадим резко остановился. Выпрямился. Запихнув ладони в карманы и притопывая, словно в нетерпеливом ожидании этого вопроса, ногой, он ухмыльнулся по-звериному, и взгляд его стал опасным. Напоминающим, кто он на самом деле есть и кем работает. И что его не зря в кругу наемников боятся. — Тела я вам доставил «ускоренной почтой» в специальных ящиках, отдал вашим медикам. Они уже все проверили, все пробы сняли. Ваши это хлопцы, подставы никакой нет. Вадим умолчал, что отдал половину внесенной предоплаты им же за молчание и чтобы Настя с её гавриками оставалась в относительной безопасности. А трупы…трупы он мог привезти, развороченные до трудной степени узнаваемости, чьи угодно. Август сощурил глаза за темным стеклом очков и кивнул на дверь, показывая, что Вадим мог идти. Как бы Дракон его не раздражал своей манерой поведения и фривольным общением с заказчиком, дело свое он знал. Кто бы мог предположить, что Настя сбежит от Сергея с Олегом и окажется в ещё большей неизвестности, чем была до этого… И в ещё большей недосягаемости для него. Сердце у Августа сжалось. Переживания за неё и из-за неё отняли у него уже пару лет жизни. И все равно понимание, что она мудро сбежала и могла однажды вернуться…отчаянно кололось теперь где-то за рёбрами, словно игла, забытая в недавно пошитом костюме. — Ступай. Оставь Николь свои контактные данные. Я свяжусь с тобой, когда мне понадобится временный глава охраны, — более спокойно и размеренно произнес Август. — Как скажете. Доброго вечерочка. Вадим ему отсалютовал и покинул его кабинет. Август все ещё думал, что, вопреки его нездоровому во всех смыслах интересу и привязанности к Твердынской, он нисколько ни о том, ни о другом не жалел. Но она не вернулась. А он не мог больше её ждать и искать. Унизительно было бегать и пытаться вернуть человека, который сам не хотел к тебе возвращаться. Наверно, в чужих глазах, кто знал о его потугах, Август выглядел, как потерянный ребёнок или щенок. Хватит. Ему надоело ударяться в саможалость и печалиться о том, что закончилось. Нужно было ее хотя бы мысленно отпустить, как бы сложно это ни было. Правда…он понимал, что если бы Настя оказалась найдена, случайно им замечена или вернулась бы сама, все осознав, он бы все равно её принял. Его чувства к ней были похожи на плохо забитый пожар, начавшийся на кухне. Если не засыпать песком или не залить содержимым огнетушителя, разгорится снова с двойной силой. Хорошо, что дела и последующие события отвлекли его от неё. Потому что Августу за время простоя появилось чем заняться. Причём много чем. Отец в тот же день, когда Хольт закончил свои неоплаченные дела с Вадимом, заявился к нему вне назначенного времени прямо в кабинет. Нагрянул, как стихийное бедствие. Хольт очень не любил, когда Фердинанд так делал. Вроде бы он уже почти полностью полноправный глава компании, но отец все ещё шпынял его за промахи, как мальчишку… Это смущало. Заставляло стыдиться своих ошибок. И злиться. Но проявлять свои негативные эмоции рядом с отцом Август не привык. Он был с ним крайне сдержан и собран, чтобы показать себя с лучшей стороны. Такое поведение тянулось с самого детства. Желание поразить, доказать, что он лучший. Отец взрастил в нем это и добротно поливал похвалой, отстегиваемой лишь за успехи. Когда Август ошибался, в Фердинанде родитель словно пропадал. Оставался только холодный строгий учитель, не ценящий жалости и не выбирающий выражений. — Какого черта это было??? Ты хоть понимаешь, что подверг себя огромной опасности??? Предстояло выслушать обильный поток обвинений в свою сторону. И, по большей части, очень даже обоснованных. Август, едва не поджав хвост, но оставаясь при том сидеть достаточно прямо в своём рабочем кресле, сжал едва заметно портативное устройство, выкачивающее электричество. Ну, Хольт, держись. Сейчас начнётся. Он включил в себе все свое терпение на максимум. Однако его щеки и уши все равно едва заметно краснели от стыда. — Залезть в экспериментальный костюм??? Который не был ещё даже проверен до тебя??? Чем ты думал, Август! — Фердинанд курил, параллельно тому, как расхаживал в кабинете сына. Дымил, как паровоз, сигарой, снова шумно затягивался, а потом, выдыхая дым через ноздри с видом настоящего вышедшего из ада черта, продолжал ещё на более повышенных тонах. — Ты попал в больницу, провел там аж три месяца, а дела стоят, работа без тебя не делается! Мы терпим убытки, и все по твоей вине! — Я способен это исправить! — Не перебивай меня! — Фердинанд указал на него сигарой, словно затыкая ею. У Августа от запаха дыма и от него самого защекотало неприятно в носу и заслезились глаза. Он терпеть не мог, когда отец в его присутствии курил, а курил Фердинанд много. Особенно когда злился. — Ты не просто способен, ты обязан будешь все это исправить! И смотри мне, чтобы без подобных выходок, когда ты в образе супермена летишь спасать город на потеху людям! Хольт и вправду со стороны сейчас выглядел, как щенок, на которого ругался хозяин или лаяла более большая собака. — Хорошо, отец, я тебя понял, — бесцветным голосом ответил Август, глядя куда-то сквозь свой рабочий стол. Руки его были сцеплены в плотный замок. Устройство было зажато между ладонями до боли во внутренних сторонах. Фердинанд выдохнул новое облако дыма и оценивающе прошелся по сыну взглядом сверху вниз. Хоть отец был чуть ниже, чем он, из-за того, что тот стоял, а Август сидел, Хольт чувствовал себя ниже во всех смыслах. Потом он встал. Более спокойно выдохнул через нос и отложил незаметно устройство в сторону. Он подошёл к окну и открыл его при помощи сенсорной панели. Чтобы отец курил в него, когда то было открыто. Фердинанд вроде бы как после его слов успокоился. Выплеснув весь свой гнев, он оказался не опаснее тигренка с не отросшими когтями. Отец заговорил более устало и менее строго. — Поступила информация, что по твою душу отправили после недавних событий с промашкой защиты «Воронов» представителя отдела по международной защите прав человека. Смотри мне, не опозорься. Говорят, она профессионал своего дела. Эта девица будет тебе в затылок дышать, Август, и ты не имеешь права налажать ещё и с ней. — Фердинанд вновь указал на него почти скуренной полностью сигарой. — Ты понял меня? Август смог скрыть свое удивление только благодаря тому, что не снял очки. Отец не любил, когда сын носил их в его присутствии. Тем не менее, лишать себя стильного атрибута, дополнявшего и усилявшего его образ, Август из-за чужого неудовольствия не собирался. Проверка? По его душу? Насколько же раструбили далеко о его промахе, раз специалист летит сюда…откуда, к слову? — Я тебя понял, отец, — повторился на автомате Хольт, переключившись на совсем другую интересующую его тему. — Откуда она? Есть информация? — Я тебе что, секретарша, чтобы все докладывать? — Фердинанд фыркнул, заговорил более грубо на голландском и потер острую фигурную растительность на лице, подстриженную на манер Сенеки Крэйна из «Голодных игр». — Прочти её дело, узнай все о ней сам после встречи. Знаю только, что она из Америки. А американки, как ты сам знаешь, не дают спуску ни себе, ни другим. Так что перед воплощением своего «грандиозного плана» по роботизации Питера и сбыта здесь нашей новой продукции, договорись сначала с ней. Либо аккуратно убери её. Иначе ещё одного промаха я тебе не прощу. Назидательно и чуть опасно заметил Фердинанд, после чего, затушив сигару в специально подставленную сыном ему под руку пепельницу, ушёл из его кабинета. Август проводил его взглядом и только тогда смог свободно выдохнуть. Ощущение было, словно по нему проехался асфальтоукладчик, не иначе.

***

Американка, значит? Это была вся информация у Августа на руках, которая толком ему ничего не говорила. А пользоваться предубеждениями, летавшими вокруг американских женщин, ему не хотелось. Ему казалось, этой женщине это было бы неприятно. Нужно быть более чутким. И ориентироваться по ситуации. То есть после знакомства с ней, которое должна была устроить сегодня Архипова. Поскольку проверяющее лицо будет плотно работать ещё и с Марией, неудивительно, что та должна была их сегодня друг другу представить. Он надел свой лучший темно-синий деловой костюм. Привёл себя в порядок, сбрызнулся Calvin Klein «Euphoria» Men с нотами древесины, специй, дополненными пачули, шалфеем и плавно завершающимся кожаной нотой. И вышел в свет. Нужно было подходить к этому знакомству спокойно и с холодной головой. Как говорят русские, не так страшен черт, как его малюют. Проверяющая могла быть как стервой в последней инстанции, так и вполне себе приятным лицом. Может, будет совмещать в себе и то, и другое. Как повезёт. Он прибыл, оказывается, чуть позже, чем она. Буквально минут на пять. Мария уже успела тоже приехать на место — для встречи выбрали «Деловой центр». Архипова встретила первая их гостью и уже с ней успела пообщаться. Однако Август застал Марию почему-то одну. — Она отошла, сейчас придёт, — уточнила женщина, пожимая ему руку. — Здравствуйте, Август. Как ваше самочувствие? — Намного лучше, спасибо, что интересуетесь. — Август усмехнулся. Взгляд за очками сканировал пространство вокруг: многоэтажное устройство центра, отделанное в колониальном стиле, стеклянную крышу, рестораны, распологавшиеся на каждом этаже, и фонтан, который находился буквально за преградой в нескольких метрах от него с Марией. От воды Хольт старался держать подальше, тем более во время таких встреч. — Что-то случилось? — Мисс Нортон только пару дней как здесь, последствия джетлага и резкой смены климата. Там, где она работает, очень жарко. А у нас, как видите… — Мария и себе позволила усмешку. — Климат осенью не может похвастаться тем же. — Ей стало нехорошо? — Август еле смог подавить ухмылку. Неужели она так испугалась его прихода? Так кому из них двоих тогда опасаться: ему её или ей его при таком раскладе? Словно прочитав его мысли, Мария спокойно добавила. — Немного. Но не думаю, что дело в вас. Они помолчали. Несмотря на некоторые симпатии, испытываемые друг к другу во время заключения контракта на поставки «Воронов» и плодотворный устроенный совместный показ их боевой силы, реформа в полиции не была закончена. И Август понимал, что после вскрытия дронов у Архиповой из-за него добавилось очень много проблем. Удивительно, что реформу вовсе не свернули, а дали ей шанс, но…с новым проверяющим лицом, которое этот процесс будет более тщательно контролировать. Август понимал, что им с Марией теперь точно нечего было ловить «друг у друга» после такого — Архипова была холодна и отстранена ещё больше, чем в их первые встречи. Ну а он…только недавно оказался предан близкой женщиной. Не то чтобы побег Насти окончательно отбил у него тягу к другим женщинам, но…это самое «но» с этих самых пор будет присутствовать постоянно. Им с сегодняшнего дня стоило общаться только о рабочих вопросах, не более. Так будет проще и ему, и Марие. — Значит, она будет помогать вам заканчивать реформу в полиции? — И не только её, — заметила проницательно Мария, словно понимала, о чем Август думает. Ведь его мысли касались не только общения двух женщин, но и его будущих планов. — Она также будет отвечать за смотр ваших действий вообще в правовом поле как таковом. Соответственно, если вы и вправду захотите провести роботизацию Петербурга, как вы выразились когда-то, вам придётся на каждом этапе это согласовывать с ней. Август сощурился. Меж бровей пролегла складка. Такое стопорящее процесс препятствие ему было ни к чему. Но он скрыл часть своего недовольства за тонкой полуулыбкой. — Вам кажется это безумной идеей, я прав? — После того, как вы разнесли половину Питера…точнее, не вы, а Разумовский и Волков при помощи ваших «игрушек», боюсь, что да. — Мария была открыта и перестала быть столь избирательной в словах, какой была раньше. Ещё один признак пропавших окончательно симпатий. — Но это решать буду не я, а ваши договорённости с мэром города. Август все-таки не удержался от ухмылки. Архипова знала свое место и показательно дальше него не лезла. Марие это самодовольное выражение лица не понравилось. И вот наконец в их разговор вклинилась та, о ком он частично шёл. Стук каблуков по мраморному полу заставил и Хольта, и Архипову повернуть головы в сторону источника звука. Если у Августа ещё была призрачная надежда, что и с ней он сможет держаться подальше от каких-либо нерабочих отношений, то все его планы рухнули в одночасье, стоило мисс Нортон появиться в его поле зрения. Он невольно затаил дыхание. Мария это заметила, сместив взгляд на Августа. Она была ниже, чем он, в два раза. Даже чёрные туфли на тонких острых шпильках не смогли компенсировать эту катастрофическую разницу в росте. Темно-каштановые волосы были собраны в длинный высокий конский хвост, кожа смуглая, глаза большие оленьи…карие. Она была красивая, но не такой красотой, какой обычно отличались американские женщины — было в ней что-то экзотическое и карибское, словно созданное не жарким солнцем, а генетикой самой по себе. Сама мисс Нортон была одета в стильный чёрный брючный костюм, под ним можно было заметить белый топ с небольшим вырезом. Украшения уместно разбавляли официальный образ: маленькие блестящие белые гвоздики в ушах и золотистая многослоная тонкая цепочка, прикрывающая остро выпирающие ключицы. Когда розовые губы приоткрылись в приветствии на английском, Август наконец отмер и перестал пожирать глазами каждую открывшуюся ему деталь. Голос у неё был приятный. Не визгливый, но и не очень низкий. — Мистер Хольт, здравствуйте. Она протянула ему ладонь для рукопожатия. Август протянул ту в ответ. Они пожали друг другу руки чуть выше запястий, словно промахнулись и не смогли зацепиться пальцами. Он невольно улыбнулся шире. Габриэла внимательно рассматривала его снизу вверх, но без какого-либо холодного сканирования. Она не разбирала его по деталям, анализируя. Казалось, что и она сама…была поражена не меньше, когда увидела его, чем он, когда увидел её. — Август, это Габриэла Нортон. Наша… — Мария исправилась. Она стояла чуть поодаль между ними. — Ваша новая проверяющая. Мисс Нортон, Август ван дер Хольт. Лицо, нуждающееся с сегодняшнего дня в своей деятельности в вашей проверке. — Спасибо, Мария, что устроили нам встречу, — вдруг Габриэла заговорила с акцентом по-русски, — полагаю, будущие дела будут касаться нас троих, так что нам нужно будет обменяться данными. Рукопожатие прекратилось. Ого. Такой деловой подход и прямо с ходу. Потрясающий профессионализм, но все ещё без этой официозной натянутости, которую Август нередко встречал среди собственных работников и будущих деловых партнеров. — Да, всё верно. Но большая часть ваших обязанностей будет протекать все же не со мной, а с мистером Хольтом напрямую. Со мной вам лишь нужно будет обсуждать договорённости относительно реформы полиции. Они все ещё друг на друга смотрели. То украдкой, то прямо. Габриэла шумно сглотнула. Август заметил, как тяжело она это сделала, по движению её горла. Хорошо, что он был в очках, и она не видела направление его взгляда. Хотя…может, лучше бы и увидела. Августу бы этого хотелось. — Хорошо, Мария, спасибо. Полагаю, нам троим нужно…познакомиться. — Я предоставила вас друг другу, но мне самой нужно бежать по делам. — Мария склонила голову чуть к плечу, словно исполнила подобие книксена. — Так что дальнейшее знакомство будет протекать без меня. Запишите мои данные, Габриэла, будем с вами на связи. Пока Мария диктовала ей свой номер и почту, Август следил за тем, как Габриэла быстро их заносила во взятые с собой бумаги и смартфон. Её движения были отточенные, никакого тремора или излишнего трепета её не сковывали, как бывало у людей, его только узнавших. Когда Архипова с ней и с ним самим распрощалась, они остались одни. В «Деловом центре» сегодня было немноголюдно, поэтому Август и Габриэла и вправду будто…почти остались наедине. — Мистер Хольт, к сожалению, я тоже вынуждена уже уйти, — враз предупредила его Габриэла. — Не примите за побег или за неуважение, но Каменный устроил мне встречу буквально после вас. Можем мы с вами…отложить наше общение на другой раз, если вы не против? Все документы относительно нашего будущего ближайшего сотрудничества я принесла, вы сможете их изучить и без меня. Августу отдали не сильно толстую, но достаточно наполненную папку. Пролистав её, он издал хмыкающий звук. Уголок губ приподнялся в усмешке. — Так скоро бежите? — Расписание оказалось сегодня очень забито. Мне жаль. — Кажется, ей и вправду было жаль, судя по её реакции и искренности приносимых извинений. — Я не могла отослать вам эти данные, конфиденциальность превыше всего. Просмотрите план, отпишите мне ваши вопросы или давайте обсудим их во время следующей встречи. — А вы профессионал, мисс Нортон. — Оценивающая интонация Августа заставила что-то внутри Габриэлы завязаться и тяжело приятно осесть в самом низу живота. — Отец оказался на ваш счёт прав. Август приспустил очки. Наконец она смогла увидеть его глаза. Карие, большие…озаренные странной маслянистой искрой. Она вновь на него засмотрелась. У Августа было очень красивое молодое лицо, не лишенное легкого мальчишеского озорства и…явного интереса. Хоть и недостаточно отчетливого, словно на первой встрече он решил попридержать его при себе. Габриэла прочистила горло. Она медленно моргнула. Главное не начать тормозить, иначе он будет плохо думать либо об её умственных способностях, либо об умении поддерживать беседу. — Благодарю за комплимент, но это всего лишь моя работа. Если берешься, её либо делаешь хорошо, либо никак. И… — Позиция Габриэлы по поводу работы ему была очень близка. Мисс Нортон сделала неловкую паузу. Заминка позволила её лицу вновь более живо задвигаться. На нем проступила неуверенность. Бровь приподнялась, уголки губ в намёке на улыбку тоже…и, то ли ему показалось, но её тон стал шутливым? — Вы говорили обо мне со своим отцом? В контексте рабочих отношений и не только их это звучало двояко. Август не выдержал и все-таки негромко рассмеялся. — Не беспокойтесь, не очень много. Он мало о вас знает. — Хорошо. — Она кивнула. — Но я бы сам хотел узнать побольше, — тут же вдогонку к предыдущим словам добавил Хольт, после чего они с Габриэлой направились в сторону стеклянного лифта. — Думаю, как только вы расквитаетесь с Каменным, а я изучу документацию, нам стоит увидеться. — Да, определённо, так. Нужно знать, с кем работаешь. — Его слова её не смутили, поскольку Габриэла не отыскала в них подвоха. Он пропустил её вперёд в лифт. Внутри они чуть неловко молчали, как два человека, которые только друг к другу присматриваются и не находят, что им ещё сказать. Они изучали один другого. И даже не скрывали этого — Август так на неё и смотрел с приспущенными очками, Габриэла смотрела на него в ответ. В её лице было что-то такое доброе, что совершенно не вязалось с её волевой должностью и с её работой. И, тем не менее, её любезность и интерес к нему были сдержанными. Словно она не хотела, как и сам Август, дать последнему излишне прорваться. Но её официоз…он не был сухим. Он был приятным. — Вы ведь не чисто американка, верно? — Он первый прервал молчание. Габриэла закивала головой. — У меня очень отчётливая кубинская часть со стороны отца. Он заинтересованно чуть обнажил зубы в улыбке, округлив после театрально губы. — Тогда понятно, почему вы такая рабочая лошадка. Все кубинцы очень трудолюбивы и изворотливы. Думаю, это касается и вас. Габриэла сощурилась. Она пока не понимала, как к его словам относиться: как к комплиментам или как к насмешке. — А какие у вас корни? — спросила она в ответ. — Японо-голландские. Габриэла удивленно приоткрыла губы в лёгком пораженном выдохе. Глаза её живо широко распахнулись. — Какая дикая помесь. Вы точно не менее изворотливы и трудолюбивы, чем я. Августу польстили её слова, ведь они били прямо в точку. — Сколько вам, если не секрет? — Теперь они оба смотрели прямо на то, как перед ними пролетали мимо преодолеваемые этажи. — 26. А вам? Август снова издал смешок. Разница в возрасте у них была небольшая. — 30. Вы давно на своей должности находетесь? — Уже три года как. Быть главой отдела очень непросто. — Да-а, особенно учитывая, что вам надо досконально изучать правовую базу на конкретном месте. И так каждый раз. — Он опустил с едва заметной ухмылкой глаза на неё, сцепив руки с документами перед собой. — Не утомляет? Габриэла выдержала этот пристальный взгляд, одарив Августа похожим. Он словно проверял её. Ей так казалось. Разговор был похож больше на деловую ознакомительную беседу, чем допрос с пристрастием, но все же…учитывая генетику и все слухи, что витали вокруг фигуры младшего Хольта, волей-неволей без близкого знакомства она не понимала, что стоит за теми или иными словами или действиями. Говорят, не стоит искать зла там, где его может и не быть. Август не казался Габриэле «злом», но и рассматривать его без налета опасений у неё пока не получалось. Но всему, как говорится, свое время. Может, ещё получится. — Я отлично изучаю любую правовую базу, куда бы меня ни заносило. Это тяжело, согласна. В особенности из-за того, что везде есть свои нюансы. Но…тем интереснее. Узнавая законы того или иного народа, лучше понимаешь их менталитет. И проникаешь в его суть. Её слова были словно музыка для его ушей. Настоящий гимн любознательности и рациональности. — И в скольких же странах вы уже успели это сделать? — 36, — ответила без запинки и немного не без гордости Габриэла. Багаж оказался солидным. Хольт ощущал все более осязаемое желание узнать больше подробностей о её жизни. Это нетерпение, жужжащее в его теле…оно было ему знакомо. — И везде все успешно? — Почти везде. А вы сомневаетесь? Это был вопрос с вызовом? О, а девчонка ведь неплоха. Август одарил её невольно кокаиново-белой острой улыбкой. — Никак нет, мисс Нортон. Только интересуюсь. Когда двери открылись, Габриэла наконец первая вышла. Почему-то в лифте ей стало невыносимо душно и жарко. — Удачного вам рабочего дня, мистер Хольт. Буду ждать вашего письма на почту или звонка. До свидания. Он сказал ей вслед. — До свидания, Габриэла. Было что-то такое в его интонации и голосе загадочное в этот момент, что заставило мурашки побежать у неё по спине даже под плотной тканью теплого пиджака.

***

Август изучал несколько вечеров план её работы, по большей степени, представленный в качестве совместной — дотошно, с деловым подходом, серьёзно. Он прекрасно осознавал, что от их дальнейшего сотрудничества многое будет зависеть. Нельзя было проколоться. Нависшая позади тень отца, напоминавшая, что прощать ему каждый его промах не собираются, подхлестывала к ускоренным действиям. Габриэла будет проверять соблюдение правил на рабочих местах, на которых происходят сокращения, по закону ли проводятся реформы и не потирает ли одна рука другую, как уже бывало в случае мистера Хольта, который мог ускорять процесс своим пособничеством и прямым влиянием в виде угроз или взяток. Она не стала таиться или лукавить, а выдала все кристально чисто, как есть. Августа это поразило. Такая честность и прямолинейность. Габриэла, похоже, сама была из тех, кого подкупить не получится, а если получится, то с большим трудом. Соответственно, придётся выискивать способ договориться и друг под друга подстроиться. Компромисс. Да, определённо, им нужен был компромисс. Чтобы его найти, Августу нужно было её лучше узнать. Но не из дела, которое ему все-таки предоставила Николь на второй вечер, а из опыта личных встреч. Профессиональные заслуги у мисс Нортон были велики, это факт — она была карьеристкой, в этом американский штамп в ней оказался правдивым. Но не шла по головам ради повышения, а получила его упорным трудом. Трудоголизм даже для такого молоденького кадра был на лицо. Она была умна, находчива, но не всегда бывала дипломатична. В этом была её «Ахиллесова пята». Пока он читал её дело, он невольно то и дело закусывал нижнюю губу, покачивая перекинутой ногой через другую. Существует расхожее мнение, что так делают только женщины, когда испытывают повышенную степень увлеченности кем-то. Так вот, это было не точным представлением. У Августа был довольно богатый открытый язык тела, и если появлялась возможность его подловить наедине с «самим собой», можно было много нового для себя узнать. Пришло время пригласить её на чашечку отборнейшего кофе. Да, кофе был в таких ситуациях определенно всему голова.

***

На следующий день её вырывает из затянувшейся рабочей суеты звонок прямо на её телефон. Не рабочий. — Мисс Нортон, добрый день. — Когда Габриэла слышит ободренный голос Августа, её сердце против воли подскакивает в груди и начинает учащенно биться. Она перестаёт просматривать открытое дело очередного сокращаемого кадра и закрывает правовую базу данных на компьютере. Медицинские предписания также уходят в закрывшуюся папку. — Я просмотрел все те бумаги, которые вы мне отдали, и готов с вами обсудить подробнее детали дальнейшей совместной работы. Какую кухню вы предпочитаете? Габриэла несколько раз моргает. Вот так сразу и в дамки? Хочется пошутить, но Август ведь звонит ей по делу, не иначе. Не стоило удивляться, что ему было привычнее обсуждать работу в ресторанах, все-таки Хольт поддерживал определённый имидж. Знала бы тогда Габриэла, что обычно он вызывал людей к себе и не водил их ни по кафе, ни по ресторанам во избежание нервной перегрузки и возможного случайного убийства целого зала людей, была бы поражена больше. Но Габриэла про Августа все ещё много не знала — она не успела просто узнать. Каменный поставил её перед фактом, как и она Августа, что реформа полиции не завершена и приступать к проверке проводимой переаттестации и сокращениям нужно незамедлительно. Поэтому скаченное дело Хольта так и осталось на её рабочем столе в отдельной папке, но сама Габи заглянула в него лишь одним глазом бегло по диагонали. Теперь появилась возможность это исправить и шанс восполнить недостающие данные личной встречей. Она была и не против. Учитывая, что Габриэла уже как два дня была похоронена под бумажной волокитой, ей было просто катастрофически необходимо сменить обстановку и «побыть на воздухе». — Французскую, — отозвалась спустя паузу Габриэла, пока перекладывала бумаги и уже покидала свое рабочее место. — Да и русскую тоже. Все что угодно, главное не американское. В Америке ужасная еда, поверьте мне на слово. — Верю-верю. — Август по ту сторону «линии» рассмеялся. — Я бывал в Америке по одному очень амбициозному проекту. Еда там, не в обиду вам будет сказано, и вправду ужасная. Габриэла не смогла удержаться от улыбки. И хоть Август её не видел, он ту…будто прочувствовал даже через телефон. — Мне не на что обижаться, тем более, когда вы говорите правду. — Рад слышать. Тогда я пришлю вам геолокацию, куда подъехать. Доберетесь сами? — Да, я возьму машину. — Габриэла уже закрывала кабинет. Август слышал это по звуку бряцаюших ключей. — Не беспокойтесь. — Чудно. — Кажется, он несколько был раздосадован отклонением неозвученного предложения её подвезти. Но ничего, может, в следующий раз согласится. — Тогда до встречи. Габриэле было любопытно, со всеми ли он находился в столь тесном контакте при работе. Обычно люди, занимающие главенствующие посты вроде него, пытаются руководить процессом и взаимодействовать с людьми вроде неё через третьи лица — то есть посредников по типу помощников, представителей компании или «переговорщиков», как их называла Габи, чья работа только и заключалась в том, чтобы ездить на встречи вместо боссов и передавать их слова из уст в уста. Август же везде изъявлял желание контактировать с ней лично. Откуда-то достал её личный номер телефона, сам позвонил, сам пригласил…это натакливало на определённого рода размышления, но уставшая голова Габриэлы плохо анализировала подобное без большого количества вводных данных. Нужно сначала все-таки изучить его, потом уже делать какие-то выводы. Она приезжает вовремя, взяв такси. Август пригласил её в кафе под названием «Bistrot Le Moujik» на набережной реки Фонтанки. Там была терраса, живая музыка, интересный интерьер и, что самое важное, не так и уж много народу, который мог бы к ним пристать. Август специально выбирал место и время, в которое активность журналистов ползла вниз, а не вверх. Плюс столь неожиданный выбор места сбил бы их с пути, ведь в чужом представлении Август появлялся лишь в помпезных дорогих местах. Пусть утрут себе носы в этот раз. Габриэла вошла и стала осматриваться. Август подозвал её к нужному столику сам. Сегодня он был в темно-фиолетовом, почти индиговом костюме. Она же была в электро-синем пиджаке, чёрном топе и впервые на его памяти в юбке. Волосы были собраны в чуть менее аккуратный хвост, лицо обрамляли специально чуть закрученные прядки выпущенной чёлки. Она выглядела прекрасно. Август не смог скрыть, что на секунду Габриэлой залюбовался. — Мисс Нортон, прошу сюда. — Он указал на стул, что находился буквально напротив его собственного места. Стол же сам был круглым и находился возле окна. Габриэла осмотрелась ещё раз, с большим любопытством рассматривая новое для себя заведение, а потом заняла свой стул. Официанты здесь оказались очень даже шустрые и любезные, в первые же пять минут они приняли у Габриэлы и Августа заказ. Они взяли свежие багетты, утиную грудку и луковые супы. От заведения им просто в качестве комплимента принесли круассаны с маслом и джемами на выбор. Габриэла была приятно поражена, это можно было заметить по тому, как голодно её тёмные глаза заблестели. — Вы, похоже, очень голодны, — проницательно заметил Август, когда уже второй круассан с маслом оказался украден с тарелки и благополучно съеден. Габриэла остановилась где-то на середине выпечки, ощущая себя последней обжоркой на свете, но, как говорится, она насчёт своего аппетита и не обманывалась. Вопреки своей худобе, Габриэла любила поесть. Особенно в хорошем месте. Когда Август увидел её лёгкую растерянность и то, как она застыла, он вдруг снова свободно рассмеялся, как при их первой встрече. В какие-то моменты он словно подлавливал её на вырывающейся исподволь непосредственности, и Габриэлу это смущало. Но ему же это в ней и нравилось. Невозмутимо дожевав, Габриэла ответила. — У меня хороший аппетит. Для вас это странно? — Что вы, напротив. Я бы сказал, по вам так не скажешь, но это очень даже милая и забавная особенность. Он подозвал официанта и заказал им ещё по бокалу «Cotes du Rhone», крем-брюле и фуа-гра для багеттов. Габриэла мгновенно спохватилась. — Ещё ведь рабочий день, Август, я во время него не пью. Тем более, посреди рабочей недели. — Расслабьтесь, уже почти шесть. — Он поглядел на неё не без улыбки и даже снял свои любимые очки. Теперь его лицо казалось ей более открытым, — в сто крат, — и более…красивым, чего уж скрывать. У Августа были потрясающе живые глаза цвета мускатного ореха, и пока Габриэла смотрела на него, она едва не подавилась третьим круассаном. Пришлось в срочном порядке запивать капучино. — Да и неприлично будет мне отказывать. Я сам пью редко, а без компании тем более. Сегодня мне компанию составляете вы, мы с вами знакомимся. Так отбросим же формальности, Габриэла. Его ладонь скользнула коротко на пробу поверх её ладони. Габриэла едва не вскочила с места, но осталась на стуле. Ей показалось или на ладони стало…странно горячо? Как бывает, когда из неисправной розетки тебя чуть бьёт электричеством. Габриэла посмотрела на его ладонь поверх своей. Август не сводил с неё внимательного взгляда с улыбкой. Она потом взглянула прямо на него. Ей такая любезность и открытость были в новинку. Тем более, когда она со своей стороны ещё ничего подобного не предлагала сама. — …хорошо, но только в честь знакомства. И один бокал. Не больше. — Мисс Нортон попыталась сохранить прежний неприступный образ, но Хольт заметил, как чудесно покраснели кончики её ушей и смуглая кожа на шее…да, определённо, смущение и стыд Габриэле были к лицу. Как ни в чем не бывало, он проскользил указательным пальцем по тыльной стороне ее ладони, улавливая «биение» подергивающейся вены. Волновалась. Она волновалась, но хорошо это, даже умело прятала за маской спокойствия. Август заметил, что она обратила внимание на его изучающий её жест. Он убрал осторожно ладонь, когда их еду принесли, и они наконец приступили к позднему обеду, перетекавшему неторопливо в ужин. — Итак, вы вроде бы хотели обсудить со мной детали нашей будущей работы, — напомнила Габриэла, когда хотя бы немного их общий голод оказался утолен. Она продолжала проявлять профессиональную хватку даже сейчас, и Августу нравилось, что ему не удалось её сбить с толку и очаровать с ходу. Когда пускаешь мягкую розовую пыль в глаза и на тебя до сих пор смотрят ясным взглядом, это завораживает. — С работой ещё успеется, а вот я бы хотел узнать что-нибудь о вас. Вы говорили, что находетесь на этой должности уже три года. Как вы туда попали? — Он отправил с заметным наслаждением кусочек утки себе в рот. Габриэла увидела в этом жесте некоторую долю хищности. — У меня был выбор между юристом, биржевым брокером и этим местом. Я выбрала его. В отдел я пришла сразу же после учёбы, проработала там пару лет и выбилась на главный пост. — То есть всю сознательную взрослую жизнь вы так и работаете там, я правильно вас понимаю? — Август был приятно поражён. — Да, всё верно. Это непростой путь, но мне он по душе. Мне…нравится помогать людям отстаивать их права. Доказывать, что они заслуживают то или иное место, когда их ни за что хотят сократить. Многие компании, большие корпорации и различные костные структуры этим грешат. — Вы думаете, каждый достоин правовой помощи в этом вопросе? — Хольт не смог удержаться от иронии в своём голосе. Габриэла заметила, как он повёл краем рта в острой улыбке. — Если человек достаточно квалифицирован и подготовлен, то да. Вы и сами знаете, как оружейный гигант, как безжалостно капиталистическая система перемалывает людей. Без людей вроде меня справедливости от мира не добьёшься и вовсе. — Как это по-американски… — усмехнулся он невольно себе в ладонь, об которую оперся нижней губой и подбородком. — Верить в торжество справедливости и в то, что её возможно добиться в этом мире. Все-таки в чем-то вы стереотипная американка: перерабатываете ради достижения своих целей, являетесь карьеристкой, не умеете отдыхать, когда надо, а ещё не всегда бываете гибкой в вопросах того, что вас саму глубоко задевает. Неужто дело во влиянии страны, где вы выросли? — Дело не в самой Америке и не в её правительстве. Мне просто нравится помогать людям, мистер Хольт. — Габриэла вдруг его одернула, взгляд её стал на секунду тяжёлым. — Я не выступаю под лозунгами «мир — рабочим» и все в таком духе, но я сама из не самой богатой семьи. И я знаю по опыту своих родителей, как мир бывает несправедлив и пытается выдавить тебя из «обоймы», даже если ты еще мог принести пользу. Возможно, вам не довелось этого ни разу испытать, и я за вас в этом плане рада. Но не делайте вид, что вы меня знаете, когда это не так. Она замолчала и вновь взялась усиленно пилить свою утку. Кажется, их разговор её задел и взбесил. Август даже не знал, что ему нравилось больше: её горячее отстаивание того, во что она верит и о чем думает или то, что он смог вывести её из равновесия? Дурное влияние общения с Драконом было на лицо. — Мисс Нортон, вам нужно будет научиться быть в вашей работе гибче. Особенно здесь. Иначе вы же сами себе можете устроить проблемы, — назидательно порекомендовал Август, и в его словах, взгляде, во всем этом ужине Габриэла впервые увидела угрозу и первое предупреждение. Что если они не научатся договариваться, и у него не получится её под себя прогнуть, беда падёт на её голову. Габриэла показательно долго отпила из бокала воду, не сводя с Августа взгляда. — Я приехала не чтобы с вами бороться, мистер Хольт. А чтобы вы честно выполняли свою работу, пока я выполняю свою. Я ищу с вами точки соприкосновения, а не пытаюсь развязать войну на вашем поле, — спокойно пояснила Габриэла, после чего наконец взялась за суп. Удивительная крепкость нервов. Похоже, он был далеко не первым, кто с ней так общался. Август, поджав по-детски губы в притворной обиде, после вновь улыбнулся. В их словесной дуэли она вышла победительницей. — У нас с вами намного больше общего, чем может показаться на первый взгляд, — вдруг склонившись чуть ближе к ней, начал увещевать её Август. Он пытался выстроить с ней как можно более лояльные взаимоотношения. — Два иностранца в чужеродной для нас стране…было бы разумно работать именно вместе, а не против друг друга. Она внезапно улыбнулась. Август, сбитый с толку, застыл. — Взятки мне от вас не нужны, но, как я уже говорила, работать вместе, а не против друг друга, я сюда и прилетела. Если вы не будете давать мне поводов вас и ваши дела накрывать и приостанавливать, все у нас с вами будет спокойно и хорошо. Он отклонился. Сощурился. Её обольщение шло тяжело, более того, она плохо ему поддавалась, если он действовал специально. Нужно было менять тактику и наконец переходить к более…естественному общению. Август позволил себе при данной мысли расслабиться. Сомкнув ладони в замок и опустив тот на колено, Хольт спросил её о другом. — Ладно, раз так, то перестанем говорить о работе. Все вопросы я прислал вам по почте, вы сможете их потом рассмотреть позже. Сейчас же ответьте про другое — почему именно французская кухня? — Я люблю Францию. И все что с ней связано, — чуть смущённо ответила Габриэла. — Признаться, я мечтала там побывать, но…говорят, французы ненавидят американцев. А ещё они жуткие снобы. — Ее нос забавно скорчился. — Меня бы там не приняли, но я все равно хочу хотя бы раз посетить Париж или Нормандию. Август воспрял духом. Он нашёл за что зацепиться. И, растянув пухлые чересчур мягкие по рамкам Габи для мужчины губы в улыбке, заговорил на французском. — Étonnamment, vous avez été dans tant de pays pour le travail, mais jamais dans celui qui vous intéresse. Sais-tu parler français ? Габриэла обомлела от того, как голос Хольта, и он сам преобразились, стоило ему перейти на другой язык. Она невольно стала слушать его более участливо и с большей жадностью, чем до этого. Габриэла ответила тоже на французском. — Dis. Mais je l'apprends toujours, donc mes connaissances et mon niveau ne seront certainement pas comparés à vous. Je connais aussi bien le russe, l'anglais, mais pas très bien le cubain natif. C'est une honte pour Rodney, si elle peut me voir de quelque part. — Габриэла подняла глаза к потолку, а потом усмехнулась. Её шутка вновь его повеселила. Но жаль, что, похоже, все старшее поколение её семьи уже отправилось к праотцам. — Vous étiez à Paris? — спросила его чуть смелее и более открыто она. — Oh, j'ai beaucoup visité. Paris est un bel endroit. Je voulais y aller.… Август резко замолчал. Воспоминания о Насте закрались в его ответ незаметно. На его прежде светлое лицо набежала тень. Габриэла, намазывающая фуа-гра на багетт, с…внезапно заметным проступившим участием заглянула Хольту в лицо. Они снова перешли на английский. — Кого, Август? Он решался. Говорить или нет? Это лишняя информация для неё, да и не нужна была ему ничья жалость в этом вопросе, что его недавно бросила любимая женщина. Но если Габриэла начала ему открываться, ему нужно было дать что-то ей в ответ. Иначе первые хлипкие подпорки мостов рухнут, и в итоге самым оптимальным будет применить метод «устранения». А Август… Август не хотел Габриэлу устранять, хоть они и были едва знакомы. — Мою бывшую женщину, Анастасию Твердынскую. К сожалению, мы не так давно расстались. — Голос Августа стал глух. Когда он говорил о по-настоящему важных для него и болезненных вещах, тот садился. Чтобы это было не так заметно, Хольт отпил из принесенного бокала вина. — И поездка… сорвалась. Габриэла поджала накрашенные светлой помадой губы. Её глаза были вновь такие…искренние. — Мне очень жаль, Август. — Она взяла паузу, потом добавила: — Не хотите про неё рассказать? Не каждая женщина бы стала про такое слушать и спрашивать. Но алкоголь явно расслабил их обоих достаточно, чтобы коснуться…более щепетильной темы. Он рассказал достаточно, деликатно обогнув то, что знать ей не стоило. Габриэла внимательно его слушала. За время его рассказа они как раз расправились уже с едой и оплатили счёт. Точнее, его полностью оплатил Август. Габриэле он даже не дал шанса это сделать самой. На выходе он неожиданно её спросил. — А вы? Вы сейчас одна? Габриэла незаметно и сама стушевалась от этого вопроса. Она отвела взгляд. — Давайте я вам лучше в машине расскажу. Там меньше ушей. Думаю, нам пора разъезжаться по домам. Август, как ни в чем не бывало, вызвал своего личного шофёра и все же вызвался её подвезти до дома. Габриэла в этот раз не стала возражать, хоть и подспудная мысль, что он точно теперь будет знать, где она живёт, не давала ей в некотором смысле покоя. Это было небезопасно. Однако инстинкт самосохранения в присутствии Хольта, тем более такого открытого…барахлил и выходил постепенно из строя. В машине они сели оба на пассажирские сидения сзади. Август закрыл заслонкой окно между водителем и им с Габриэлой. В его взгляде все ещё был жив заданный вопрос. Габриэла посмотрела в окно, чтобы не так смущаться. Ей, в отличие от него, было тяжелее подобным делиться, да и вообще откровенность была не совсем её коньком. Особенно на первой личной встрече. — Его звали Брэндон. Мы с ним…расстались тоже недавно. Всего месяц назад. — Что же случилось? — Он был тем ещё козлом, повесил на меня свой невыплаченный долг и сбежал из страны. Плюс не совпали в…сексуальном плане. Август не преминул уточнить. — Многого от вас хотел? — Он не удержался от заигрывающей улыбки. — Нет, как раз наоборот. Утверждал, что я слишком многого хочу от него в сексе. Как и самого секса слишком много от него требую. Знаете, нет ничего хуже, когда ваша динамика в этом плане не совпадает. Когда партнёр тебя третирует за то, что…он не такой, как ты, а ты — не такой, как он. Мне приходилось пренебрегать собственными желаниями ради него и это оставило на мне свой горький след. Она наконец посмотрела на Хольта. Август медленно моргал, глядя на неё. В его мозгу не хотела укладываться мысль, что женщину вроде неё можно не хотеть. Как вообще это было возможно? — Похоже, я вас смутила. Простите. — Она с неуверенным смешком вновь отвернула лицо к окну. — Вы просто…были так откровены в бистро, что мне захотелось ответить вам тем же. А я вас загрузила. — Вовсе нет. — Август отмер. — Я просто…не понимаю, как можно было не хотеть…вас. Ваш бывший, судя по всему, либо импотент, либо идиот. Думаю, все вместе. Габриэла развернула просиявшее лицо к нему и…черт возьми, она рассмеялась. Громко и на всю машину. Потом закрыла ладонью рот. — Простите. Он не смог и сам удержаться от улыбки. Смех этой молодой женщины — лучшее, что он слышал за последнее время. — Не извиняйтесь. Вам улыбка очень идёт. Куда больше, чем загруженный рабочий вид. Габриэла долго на него смотрела. Он на неё тоже. Это было непривычное приятное удушающее чувство, которое не было похоже на другие. Как тёплый воздух после дождя, когда тот только прошёл, а земля не остыла. Шофёр оповестил их, что они прибыли по адресу. Габриэла, кажется, хотела сказать что-то ещё, но её хватило лишь на: — Спасибо за поздний обед и беседу, Август. До свидания. — И вам. — Он шумно сглотнул. Откуда в нем вообще взялась эта непривычная робость? — Доброй ночи, Габриэла. Будем держать связь. Она хотела уже уйти к многоэтажному дому, но тут Хольт её все же спросил. — Фамилия вашего молодого человека. Не раскроете её мне? Габриэла чуть удивленно вскинула брови. Потом понимающе улыбнулась и покачала головой. — Это очень…мило с вашей стороны, но если вы решили ему устроить проблемы, то не тратьте на это ваше драгоценное время и ресурсы. Спокойной ночи, мистер Хольт. Когда она скрылась в парадной, Август закрыл окно и закусил задумчиво нижнюю губу. Ну ничего. Сама не рассказала, так он сам раскопает и найдёт. Будут считать первым взносом…в их благотворное сотрудничество.