Неразумно

***

— План следующий — вы отвлекаете Хольта на вечере, мы залезаем в его дом, находим документ, полученный им от Каменного, а потом на презентации берём его с официальным заявлением, что Holt-In собирался нелегально на пару с мэром заниматься роботизацией Санкт-Петербурга. — Дельта проводил инструктаж не лично, а по видеосвязи. Быть подставной «куколкой» Габриэле ещё ни разу не доводилось раньше, и ей эта новизна в опыте не понравилась. Когда Дельта отключился, Мария закрыла компьютер и посмотрела на всю команду. Игорь с такой несколько ребяческой улыбочкой поглядывал на Габи. Юля закатила глаза. — У нас с вами прям все как в боевике. Мисс Нортон вон соблазнять мистера Хольта будет, а мы будем его грабить, как последние воры, но во благо закона и охраны порядка. Красота. — Все как ты любишь, да, Игорюш? — Юля с улыбкой его передразнила и отлепила от брови Грома пластырь. Как раз уже царапина успела зажить. Габриэла же посмотрела с мольбой на Марию. Та устало вздохнула. — Идемте. Я помогу вам подготовиться. Она, как добрая фея-крестная, раздобыла ей платье и даже помогла накраситься. Мария нашла впечатляющее короткое чёрное платье с лёгким кокетливым вырезом на бедре и тонкими бретельками на плечах, чёрные длинные шёлковые перчатки под него чуть выше сгиба локтя, жемчужные украшения в виде сережек и трехярусных бус, которые отлично легли на открытую шею Габриэлы, и даже поделилась частично своей косметикой. Пока она помогала ей одеваться, они то и дело переглядывались через зеркало. — Не слишком ли открыто? — Габриэла шумно сглотнула. Было что-то во всем этом…интимное, чего она не могла не заметить. Мария усмехнулась. Обошла её по кругу, осмотрела и усадила на близ стоящий стул, чтобы помочь накраситься. Она не спрашивала, нужна ли была Габриэле эта помощь — просто помогала и все. Габи, хоть и могла привести себя в порядок сама, была безмерно Архиповой благодарна. Она с ней так возилась. — В самый раз. Думаю, Август не сможет отвести от вас взгляда. А нам как раз это и нужно. Вы должны его сразить наповал, дорогая. — Мария достала темно-вишневую красную помаду и стала тщательно наносить ту на губы Габриэлы. Волосы она оставила ей распущенными. — Только не обманывайтесь на его счёт из-за своего молодого возраста, ладно? Габриэла не любила, когда её начинали оценивать в силу ещё юных лет, поэтому ответила весьма твёрдо, когда Мария закончила с её нижней губой. — Не переживайте, Мария, терять голову от мистера Хольта в силу своего, как вы выразились, возраста, я не собираюсь. Для своих лет я достаточно умею управлять собой и своими желаниями. Мария на её слова тонко улыбнулась. Даже мягко так…не сказать, что по-матерински, но что-то в её улыбке было гордое за неё. Словно одна сильная женщина гордилась другой. — Встаньте. Я должна посмотреть, как вы танцуете. Вы ведь умеете танцевать? Габриэла кивнула и поправила волосы. Последним штрихом оставались чёрные открытые туфельки с тонкими ремешками, обхватывающими внешнюю сторону стопы. Обув их, она чуть покачнулась, но потом смогла встать прямо. Каблук был меньше привычных ею, более устойчивый. С непривычки она чуть не свалилась из-за него. Мария поставила через портативную колонку музыку. Мелодия напоминала джазовую. Архипова заняла мужскую позицию, в то время как Габриэла, неловко прильнув к ней, женскую. Они задвигались в неторопливых покачивающихся движениях, и у Габи впервые так часто забилось сердце в присутствии Марии. Чтобы её сильно не смущать, Архипова аккуратно отвела голову в сторону. Теперь её лицо было ближе к плечу Габриэлы, и они не смотрели друг на друга. — Вы всех так учите танцевать?.. — Не от всех моих работников зависит судьба целой страны. Так что вы для меня во многих планах исключение. Мария издала мягкий приятный слуху смешок. Она отлично вела, и, более того, Габриэла могла это оценить, как лицо, занимавшееся в более молодые годы танцами профессионально. — Кхм…у вас хорошо получается. — Габриэла говорила негромко. — Вы где-то учились? — В молодые годы в училище мальчики не приглашали на дискотеках моих подруг танцевать. А я взяла и выучилась танцевать мужские позиции сама. Так и умею по сей день и, честно, они выходят у меня получше женских. Мария рассмеялась. Габриэла подхватила её негромкий редкий смех. На секунду Архипова прижалась виском к её макушке, прикрыв глаза, и они обе растворились в этом процессе, перестав замечать время, место…однако когда в дверь кабинета Марии постучался Дима, пришлось остановиться и отпрянуть друг от друга. Войдя, Дима неловко поправил очки и сказал. — Пора. Вечер уже начинается, у нас ещё много работы. Я, надеюсь, не сильно вас отвлек?.. Мария и Габриэла переглянулись. Архипова осторожно отстранилась и выключила колонку. Габриэла шумно сглотнула. — Никак нет, Дмитрий. Собирайтесь. Мисс Нортон, вам же придётся добираться до места проведения вечера самостоятельно. Габриэла медленно кивнула и постаралась скрыть румянец, проступивший на смуглых щеках, перчаткой. Только потом она заметила оценивающий смущенный взгляд Дубина, проходящийся по ней. — Ох, извините! — Он спохватился, ему стало неловко. — Просто вы…такая красивая. Просто настоящая femme fatal. Из его уст французский звучал не так мелодично, как из уст Августа, но все равно слова Дубина вызвали улыбку на лице Габриэлы и благодарность. — Спасибо, Дима. Вы очень милый. Её появление на вечере привлекло сразу много к себе внимания. Возможно, потому что Август, одетый полностью в белое, абсолютно контрастировал с нарочито выбранной для неё Марией чернотой. Её образ должен был символизировать собой скрытую страсть, способную разгореться, и это поняли все, в особенности сам Август. Хольт медленно снял чёрные очки, когда Габриэла неторопливой походкой вплыла в зал большого Петергофского дворца. Вечер сегодня проходил в Танцевальном и Чесменском залах. Мисс Нортон явно выискивала взглядом его и единственное, что он смог тихо тогда сам себе выдохнуть, это: «Mon Dieu, que t’es belle» Найдя его, Габриэла осторожно к нему подошла. Распущенные длинные тёмно-каштановые волосы так и колыхались при каждом шаге. — Здравствуйте, Август. Надеюсь, я не опоздала? — Даже если бы это и случилось, это бы не имело значения. Вы все-таки пришли. В тот момент все переменилось. На неё никто никогда так не смотрел, как смотрел он в ту минуту. И у неё ещё ни с кем так заполошно ни билось сердце в груди от одного лишь нахождения рядом. Август шумно выдохнул через нос. Габриэла тоже. — Вы выглядите ошеломительно, Габриэла. — Спасибо. — Ее голос все-таки сел. — Вы тоже. Она осторожно взяла его за локоть. Пока фонд «Вера» проводил большую часть вечера презентацию, а потом объявил сбор средств, Габриэла так и не отошла от Августа ни на шаг — они переговаривались о самых разных вещах негромко, вполголоса, словно два глубоко женатых супруга, которым нравились или не нравились одни и те же вещи. Представительница фонда, Ольга, объявила, что сейчас гости могут потанцевать, хорошо провести время, а потом занести свои суммы пожертвований. Август сразу же пригласил Габриэлу на танец. На танцполе их будто закоротило. Несмотря на то, что среди людей в публичном поле нужно было держать лицо и вести себя прилично, между Августом и Габриэлой во время танца начали разгораться и плавиться, казалось, все их выставленные напоказ ограничения друг от друга. Они больше не работали. Язык тела не слушался так хорошо, как обычный язык — он не скрывал симпатии, он открывал её на все сто процентов. — Вы хорошо танцуете…где-то учились?.. — Его слова пенились, словно разлитая смола на разогретом жаром асфальте. Габриэла ощущала их липкое влияние на своём теле и на своём ухе, когда Август в него выдохнул. Он круто развернул её к себе спиной, прижавшись к той грудью. Его ладони теперь вместе с её собственными скользили по телу поверх ткани платья, — сверху вниз, — и оно совершенно не спасало. То ощущалось из-за близости с ним столь тонким, будто его не было на Габриэле вовсе. Откинув голову на плечо Августа, она ответила с шумным глотком. Кожа в любых местах соприкосновения горела. — Занималась в танцевальной школе когда-то. А вы?.. — Бальные танцы и не только они. Отец нанял мне учителя, чтобы я не ударил в грязь лицом на мероприятии, подобно этому. — Август тихо усмехнулся с оттенком горечи. Иначе о своём отце при ней он ещё не говорил. Габриэла поняла в один момент, что многое он делал, чтобы не подвести Фердинанда и ради получения его признания. Как ребёнок. Неужели у них такие сложные взаимоотношения?.. Но все мысли из неё буквально вытащили насильно его руки, которые ушли от лёгких поглаживаний в плотные. Август с силой повёл ладонями вверх, уже по её груди, приподнял её в танце позади бедром, разведя ноги, и Габриэла… Черт, она сначала смогла сдержать стон, а потом нет, когда Август проскользил губами по её уху. Внезапно она отстранилась от него с краснющим лицом и убежала, сказав, что ей надо отойти в туалет. Габриэла бежала столь быстро, будто убегала от разъяренного оленя. Она чувствовала себя засланной на задание проституткой, не меньше. На такое она не подписывалась! В шикарно отделанной туалетной комнате она стояла и держала лицо в охлажденных водой ладонях. Господи. Дело ведь было не только в задании. А в том, что она его обманывала, что она удерживала его внимание специально здесь, пока его дом грабили. Габриэла не была похожа на Августа в этом плане, она не могла врать долго человеку, если он ей становился дорог. А ещё она боялась подпустить его достаточно близко и обмануться. Он уже показал свое рабочее лицо, так кто знает, каков он в личном плане? Ей уже разбивали сердце, она больше не хочет этого переживать. И все же…одновременно ей хочется перестать быть замужем за дырой в своём сердце и за работой. Габриэла ощутила, что от переизбытка чувств её затрясло, и она была готова расплакаться. Вдруг позади послышались чьи-то решительные, хоть и не очень громкие шаги. И звук притворившейся двери. Она обернулась. Август стоял позади неё уже без очков — его глаза, озаренные похожей искрой, что и у неё, смотрели вовсю жадно на неё, в то время как Габриэла, ощутив ещё более сильный спазм внутри себя, произнесла сдавленным голосом комичное. — Это женский туалет, вы ведь знаете об этом? Август ей ничего не ответил. Два широких шага — с его длинными ногами преодолеть имевшееся между ними расстояние стоило ровным счётом ничего — и вот он снова здесь, рядом с ней. Вплотную кожа к коже, одежда к одежде. И он захватывает наконец её лицо в свои ладони, жадно впиваясь в губы Габриэлы своими. Это было то, что нужно им обоим. Наконец дать друг другу взорваться. Наконец пересечь проведенную работой черту, и Габриэла только при поцелуе с ним поняла, насколько это было желанно. И она, и Август через него застонали, словно им обоим было больно и неудобно. Языки жадно затыкали друг друга в попытке взять главенство, но Габриэла заметно уступала под таким напором. Он подхватил её маленькое тело и легко поднял его за бедра. Вжал в ближайшую стену и продолжил напористо целовать. Она обвила его шею руками, провела пальцами по коротко бритому затылку с нажимом. Он застонал ещё громче. Интуитивно отыскав его слабую точку возле начинающегося протеза и грубой «вздувшейся» кожи, Габриэла провела и по ней. Август едва не сравнял её со стеной, вжав всем своим телом. Они ещё даже не соприкоснулись «причинными местами», но даже через одежду она ощущала его стояк, а он — её влажность. Голова отключилась. Единственное, чего она хотела, чего по-настоящему сейчас страстно желала, чтобы он трахнул её прямо возле этой стенки, несмотря на то, что они на мероприятии и сюда могла в любой момент войти какая-нибудь женщина. Габриэле до одури хотелось ощутить его руки не только у себя на спине, на груди, которую он жадно с упоением сжимал через чёрную ткань платья, но и ниже, намного ниже. Август словно прочёл её мысли — он смазал сильнее в поцелуе её помаду, заткнув Габриэлу, и его ладонь нырнула решительно под её юбку. Блять. Просто блять. Решительно, жёстко, не думая о последствиях. Они оба действовали сейчас так, словно растеряли остатки здравого смысла, которого между ними и так прослеживалось при тесном взаимодействи не очень много. Габриэла громко застонала в рот Августа, ощущая, как его пальцы уже ласкали ее клитор сквозь намокшее белье, как вдруг… им пришлось друг от друга оторваться — диким растрепанным измазанным в её помаде, потому что объявили тревогу и срочную эвакуацию. Поступило заявление, что дворец был заминирован. Они растерянно друг на друга смотрели. Габриэла представляла, как у него уже в протезе накапливался заряд — от нереализованного желания, от разочарования, от того, что ему нужно было вновь приструнить себя, когда этого меньше всего хотелось. Он смотрел голодно на неё, и его глаза пожирали её своей чернотой. Август протянул ладонь к её лицу и провел большим пальцем по нижней губе. Помада смазалась ещё сильнее. Его палец теперь тоже был в ней. Они оба тяжело дышали. — Мы обязательно ещё закончим, — прошептал он ей, словно давал не обещание, а самую настоящую клятву. Такое разочарование на Габриэлу не нападало давно. На Августа, возможно, тоже. Когда они покинули туалет, его мгновенно выцепили набежавшие журналисты и охрана, выводившая его первым из здания. Через всю эту толпу Хольт успел кинуть на Габриэлу один лишь прощальный тоскливый взгляд. Он не мог к ней прорваться, а она не могла прорваться к нему. Кажется, чувство беспомощности в их странных взаимоотношениях проступало уже не в первый раз.

***

— Что будет дальше? Вы получили, что хотели. Но мы так ни разу и не обсудили, что будет с Августом дальше. Габриэла смотрела на стол перед собой. Она сейчас находилась в российском отделении МАК. Внутри она себя чувствовала пустой. Вроде бы она должна была радоваться, что план удался…но она не чувствовала ничего по отношению к успешному завершению внезапно свалившейся на неё работы. Дельта усмехнулся. — Бумаги у нас, значит, мы имеем доказательства, что дальнейшие действия мистера Хольта будут незаконными. Поймите правильно, Габриэла, он пытался в разных точках мира раскачивать общую лодку мирового спокойствия, чтобы устроить затяжную войну, куда смог бы сплавлять своих роботов, дронов, оружие… Россия и без войны оказалась отличной точкой сбыта, но вы только представьте, какой для него будет цветник, если здесь начнётся гражданская война или революция. Габриэла закусила нижнюю губу. Она знала Августа лучше, чем этот человек. Да, он мог быть поистине жесток, как бывают дети. Но ей казалось, что Дельта не совсем правильно истолковывал его действия, смотря на них со своей точки зрения — хранителя всеобщего спокойствия и порядка. Так ли уж его точка зрения была правдива и правильна?.. Август хотел оставить после себя хоть что-то. Разве в его планы входили голое пепелище и кости? Габриэла ощущала ответ внутри себя — нет. Возможно, она поторопилась с выводами. Возможно, она помогла тому, кому помогать не стоило. Она оторвала глаза от серого металлического стола и спросила снова прямо. — Что будет с Августом? Дельта остановился возле стола и посмотрел на неё сверху вниз. Он говорил без утаивания. — Он получит, что заслужил, мисс Нортон. Габриэлу его ответ привёл во внутреннюю тихую ярость. Дельта заметил её реакцию. Но ничего не сказал. — Вы нам очень помогли, спасибо вам. МАК этого никогда не забудет. Вы свободны. Дома она ощущала себя так, словно разваливается на части. Ночью ей не спалось. Разного рода мысли разрывали её голову, вплоть до самой бредовой, но в то же время очевидной — позвонить Августу и предупредить его, чтобы он не проводил завтра смотр роботов. Что там же Дельта с его людьми и полицией загребут его. Но если она совершит сейчас звонок со своего номера, то МАК точно что-то заподозрят. Или сразу же все узнают. Её наверняка раскроют, а что там будет за помощь врагу… Габриэле было страшно представить. Но ей сегодня катастрофически везло. Ведь Август сам ей позвонил. Габриэла, сию секунду покинув кровать, ответила на звонок. — Габриэла, здравствуй. От его голоса у неё снова что-то опало на дно желудка. Она взялась лучше за телефон. Щеки в темноте уже погруженной во мрак квартиры знакомо запекло. — Привет, Август… Боже, как же было неловко с ним говорить после того, как они чуть не потрахались в женском туалете, а потом так спешно разбежались. Что вообще после такого можно было говорить??? Хольт вновь взял ситуацию под свой контроль. — Я хотел пригласить тебя на свой завтрашний показ. Давай же, Габриэла, это твой шанс! Скажи ему, скажи! — Хорошо, Август… Я приду. — Ее внутренняя рациональная часть отбила себе от испанского стыда весь лоб. Она услышала тихий ласковый смешок по ту сторону линии. Он явно звонил не только за этим. — Ты в тот вечер так быстро убежала от меня…я даже не успел тебя найти потом среди гостей. Габриэла стала ходить, как заведенная, внутри квартиры. Она запустила пальцы в распущенные густые каштановые волосы. — Я…не хотела, чтобы у тебя были проблемы с прессой. Если ты сам понимаешь, о чем я. Ты весь выбежал в моей помаде, даже толком её оттереть не успел, а тут они кинулись на тебя…в общем, я… Август ласково рассмеялся. — Я бы был не против обзавестись парочкой «таких проблем», знаешь ли. Она надулась, прижимая ладонь к горящему от смущения лбу. — Буду иметь в виду. — Он слышал приглушенный смех в её голосе. — Я бы очень хотел продолжить тот вечер в похожем ключе…если ты, конечно, сама не будешь против. Она остановилась. Выросшее перед ней окно и вид из многоэтажки на никогда до конца не спящий Санкт-Петербург ни капли не успокаивали. И не могли выместить из мыслей картинку улыбающегося Августа. О, Габриэла была уверена, что он сейчас лежал в постели и специально дразнил её этим разговором перед сном. Хотя…едва ли такую откровенность можно было назвать поддразниванием. Это было доверие. Которое она с его стороны не заслужила. Габриэла, выдохнув длинно через нос, добавила. — Я приду на твою презентацию, Август. И уверена, что мы ещё сможем поговорить об этом…после неё. Он счёл это за положительный ответ. По ту сторону слышалось оживление. — Тогда до завтра. Bonne nuit. — До завтра, Август. Она очень хотела все ему рассказать, но не смогла. Когда звонок заканчивается, Габриэла прижимает с видом бьющегося об пол челом холопа телефон ко лбу. — Дура. Шипит она на себя. Из-за своей нерешительности. И из-за того, что по уши влюбилась в него. События следующего дня были похожи на кем-то плохо прожеванную кашу. Это месиво у Габриэлы так и не удалось до конца в голове уложить и разобрать — она прибыла специально на презентацию до её начала, чтобы найти Августа и предупредить его лично. Но не смогла его найти. А когда смотр начался, Дельта заявился с подчиненными ему лицами и полицией. Он объявил на глазах у всех инвесторов и специально приглашенных гостей, — покупателей в том числе, — о нелегальности будущей деятельности Хольта, связанной с реформой о роботизации, а также о его преступной сделке с Николаем Каменным, который явно не будет после этого переизбран на новый срок. Габриэла в тот момент была на втором этаже информационного центра, где все это происходило. Она видела все издалека, но отлично слышала каждое слово благодаря акустике места. Август, не потеряв лица и усмехнувшись, потребовал доказательств, а потом и вовсе перевел диалог в плоскость: «вы можете обсудить это с моим адвокатом». Тем не менее, Дельта отдал приказ взять его под стражу, а здание оцепить. Тогда-то и началась самая главная заваруха. Август, не желая идти с кем-либо «под замок», сначала просто отдал приказ своим людям во главе с Вадимом навести оружие на неприятелей. Когда его разговор с Дельтой, проходящий на повышенных тонах, окончился ничем…началась перестрелка. Из-за попадания в главного робота, стоявшего на сцене, следом произошел взрыв. Половина здания обвалилось. Габриэла чудом избежала попадания под завалы. Её сместило со второго этажа, когда лестница сложилась, выкинув ближе к четвёртому выходу. Она, отдышавшись и еле-еле встав на ноги после падения, убрала распущенные волосы от лица. Тело вело, спина болела, кажется, она нехило так приземлилась неудачно на ногу. Тем не менее, Габриэла, взяв себя в руки и приведя ногу кое-как в порядок, насколько могла, отправилась искать Августа. Она нашла его и Дельту недалеко от места взрыва. Похоже, была драка, но Август едва ли в ней выигрывал — его задело больше, чем агента, и потому Дельта держал его на мушке, наведя на Хольта пистолет. Габриэла застыла позади него. Дельта её не видел, да и Август тоже. Что ей было делать? Краем уха она зацепила их разговор. — Забавно, да? О твоей шкуре пекся больше даже твой враг, чем твоя гребаная семья. Неприятное, наверное, ощущение. Но ничего, может, из тюрьмы хоть тебя вытащат, если ты им все ещё будешь нужен. Брови Августа в непонимании изогнулись. О каком враге шла речь, он не знал и не понимал, но слова Дельты задели его. Стоило Дельте произнести последнее слово, как его огрели по голове частью одной из обвалившихся балок, и он упал без сознания. Габриэла стояла позади него, тяжело дыша. Август, выпучив удивленно глаза, заметил, что до него она буквально хромала. — Идём…нам надо уходить отсюда. Она помогла ему встать и взвалила часть веса Августа на себя, перекинув его руку через свои плечи. Август не мог сначала ничего сказать, но его глаза говорили громче любых слов — они влюбленно уставились на Габриэлу, потащившую его к ближайшему выходу. — Габриэла, ты пришла за мной… — Он говорил с придыханием и из-за восхищения ею, и из-за того, что пострадал. Она зажмурилась от боли в ноге. Возле входа их нашёл как раз Вадим. Дракон выглядел куда лучше, чем они, но это и не мудрено — он знал, где стоять, чтобы, если вдруг что, не задело. — О, его темнейшество, мисс Нортон! — Вадим помог Габриэле подхватить Августа с другой стороны и вывести к машине. — Хорошо, что вы остались живы. Крыша обвалилась, половину народа начисто придавило. — Избавь меня, пожалуйста, сейчас от лишних подробностей, Вадим, — устало попросил его Август, и его положили на заднее сидение. Габриэла села рядом с ним, забрав на большую часть к себе на колени. Вадим тут же вдарил в педаль газа, как только все в машине разместились. Они залегли на какое-то время на дно. Приводили Августа в порядок и сами зализывали раны. Вадим патрулировал местечко, в котором они поселились. И хотя у них даже при заселении не попросили документов, осторожность никому ещё не вредила. Он сам привёз сюда Габриэлу и Августа, поскольку отсиживался пару раз в этой гостинице для «своих». Но времена идут, они меняются, люди на месте тоже. Могли за круглую сумму и сдать. Спокойнее стало, когда Август заплатил двойную плату за проживание. Тогда Вадим патрулированием почти не занимался, а отсиживался в соседнем номере. Ему отдых тоже бы не помешал. Габриэла наблюдала за Августом по рекомендациям врача. Меняла ему повязки, следила за его рационом и за температурой его тела. Хуже ему, Слава Богу, не становилось. Через три дня ему стало лучше. Сейчас они сидели вместе на одной большой двуспальной кровати и смотрели новости. В России он был объявлен вне закона. Его любая продукция — тоже. Каменного будут судить, Габриэла же и вовсе считалась погибшей. Жизнь сделала крутой поворот по колесу судьбы и решила напрочь их выставить из этой холодной страны. Возможно, даже и к лучшему. — Ничего, начнём жизнь сначала в другом месте. — Август, похоже, уже смирился. Черт с ним, с проектом. И не только с ним. Россия не единственный рынок, где он мог заниматься своим делом. Его ладонь ненавязчиво поглаживала ладонь Габриэлы, напряжённо смотревшей в небольшой экран. — Вместе. Она посмотрела на Августа внезапно со слезами. Пригладив пластырь на его брови, она взялась после утирать порывисто глаза. — Что с тобой?.. — Он искренне переживал за неё. После его осмотра врач буквально у него на глазах вправлял ей ногу, и это было очень неприятное зрелище. — Август, я не смогу с тобой остаться. Хольт был растерян. Где-то он уже слышал эти слова. И вот опять. Снова он этого не вынесет. Он приподнялся на подушках и схватил её чуть ниже плеч, крепко, но мягко удерживая. — Почему? Габриэла решалась. Её взгляд стал открытым ранимым…отчаянным и очень виноватым. Слезы градом лились из темных от горя глаз. — Потому что это я сливала информацию Дельте о тебе и твоих делах. Прости меня. После такого я не могу с тобой рядом остаться. Я должна уйти. Первые несколько секунду его словно заклинило. Габриэла предала его?.. Она работала на того человека, что отнял у него все?.. Она врала ему и специально втиралась к нему в доверие, чтобы сбросить с пьедестала? Это не билось с её поведением. С их разговорами. С тем, что она его спасла. Какой смысл спасать того, к кому на самом деле ничего не чувствуешь? Значит, она не была изначально с Дельтой связана. Наверное…он раскрыл ей, что Август решил работать у неё за спиной. Наверняка эта информация стала спусковым крючком к её дальнейшим действиям. Август отвел взгляд в сторону. Понуро молчал, что-то обдумывал…а потом взял лицо Габриэлы решительно в свои ладони и стал утирать дорожки слез большими пальцами. — Мне все равно, что ты делала раньше. Главное, что ты сейчас здесь. Со мной. Ты спасла меня, Габриэла, и для меня это многое значит. Я прошу тебя остаться со мной. Она задержала дыхание. Последние две слезы оказались обронены прямо на одеяло. — Ты правда этого хочешь? Даже после всего…этого? После того, как ты обманул меня, а я — тебя?.. – В её взгляд прокралось неверие. — Хочу. — Он притянул её к себе и крепко поцеловал. А потом выдохнул в её же губы. — Я прошу тебя…останься со мной. Она слышала, сколько уязвимости было в этой даже не просьбе, а мольбе. Габриэла утерла слезы…а потом взяла его лицо и заключила ответно в свои ладони. Август задохнулся от того, как она его поцеловала — крепко, горячо, с чувствующейся привязанностью и огромной любовью. От сладости её губ и той соли, что на них присутствовала, он вспомнил о шоколаде с бататом, которым его угощала Мико. Август скользнул ответно в её густые каштановые волосы ладонью. Прижал к себе сначала нежно, запуская язык в её приоткрывшийся в выдохе рот, а потом более грубо. Габриэла буквально залезла на него, когда вторая ладонь заскользила по её боку, затем по бедру и сжала ягодицу через тонкий спальный чёрный халат. Сам Август был только в спальных чёрных штанах, без верха, и потому ему не составило труда, резко поменяв их позиции, избавиться и от низа. Они голодно с Габриэлой целовались, наконец-то дорвавшись друг до друга и более-менее восстановившись, чтобы заняться сексом. Август буквально выгибался сначала дугой над её маленьким телом, а потом вжал его полностью в кровать. Габриэла громко застонала. Для Августа сейчас это был лучший звук на свете. Он наслаждался им с мальчишеской улыбкой, он наслаждался ею и каждым их общим подаренным друг другу поцелуем. Она голодно терзала его губы в ответ, кусала, оттягивала их, и его это заводило не на шутку. Брэндон такой был идиот. Теперь уже мёртвый, но все же. Август вздернул полы её халата, стянул с неё короткие спальные шорты, а она помогла ему откинуть его спальные штаны. Поскольку разница в категориях была на лицо, ему пришлось сначала её хорошенько разработать пальцами — Габриэла под ним металась, вцеплялась в его руки, царапала его и напоминала ему в такие моменты дикую неприрученную кошку. Поистине в кубинских девушках было очень много страсти. — Август… Она задыхалась под ним, она молила его продолжать и не останавливаться. Когда Хольт вновь накрыл её губы своими и толкнулся в первый раз на пробу уже членом, Габриэла гортанно по-животному застонала и вцепилась сильнее в мышцы его спины. Он усмехнулся сквозь поцелуй. Каждое его движение словно говорило — давай, не щади меня, оставляй на мне как можно больше своих следов. И Габриэла оставляла. Пока он втрахивал её нещадно в кровать, она целовала его в шею, голодно целовала его в губы и даже прокусила случайно нижнюю до крови, за что хотела извиниться, но Август ей попросту не дал — он заткнул её ответным грубым поцелуем, заставившим кровь между их языками смешаться, как острую специю. Её маленькое тело отлично гармонировало и смотрелось с его большим (особенно под ним). От того, какой Габриэла казалась сейчас беззащитной и полностью раскрытой перед ним, ему хотелось её терзать и трахать ещё и ещё. Он покрыл, казалось, поцелуями и укусами всю её шею, с упоением распробовал тёмные вишенки сосков на её груди, — поочерёдно, — нашёл её самые уязвимые места, и оргазм при таком ускоренном темпе прогремел, как предупредительный выстрел из пушки. Под конец он случайно больше привычного выпустил электричества, оставив на простыни…след, как будто ту прожгли утюгом, пока сжимал ткань и, выйдя из Габриэлы, кончал прямо на неё. Можно было бы и внутрь, но это было бы не так красиво. Передышки у них были относительно короткие. Вот уж у кого точно совпадали аппетиты, так это у него с ней. Когда они чуть перевели дыхание, и он «откачал» портативным устройством электричество, Август вновь нырнул в объятия к Габи, взяв её во второй раз на боку. Спектр её движений при таком положении был ограничен, зато его руки гуляли и касались её везде, чуть добавляя заряда: на груди, по коже живота вниз, на лобке и немного на клиторе. Его он тер особенно сильно круговыми движениями, когда его фрикции сделались сильными и быстрыми. Так громко его имя и с таким надрывом, кажется, никогда ещё не стонали. Они протрахались так почти всю ночь. Уже на рассвете в душном из-за их стараний номере Август и Габриэла лежали совершенно измотанные на развороченной спаленной во многих местах постели, вслушиваясь лениво в работу так и не выключенного телевизора. Хольт медленно сонно моргал. Даже с его повышенным либидо у него силы уже закончились. У Габи, похоже, тоже. Они смотрели оба в потолок на работающий кондиционер, потом наконец взглянули друг на друга. Обещание новой жизни было в обоих их взглядах, и это, пожалуй, именно то, чего им двоим так не хватало.

***

— Думаешь, твой отец не будет против наших отношений? — Даже если и так, я отстою свой выбор перед ним. — Они шли рука об руку на личный самолёт. Позади них ехал конвеер с оставшимися нераспроданными роботами и возвращенными дронами. Holt-In уходил полностью с российского рынка и в будущем обещал работать больше с Западной Европой и Азией. Август же лелеял и носил в себе желание с тех самых пор отомстить при первой же возможности Дельте. Габриэла прижалась к нему теснее. Из-за дождя было заметно зябко и холодно. Не самая лучшая погода для полёта, но им выбирать не приходилось. Из страны нужно было как можно скорее убираться. Август нежнее и крепче сжал её руку в своей. Он был одет во все чёрное, в то время как Габриэла, напротив, в белый брючный костюм со стильной изумрудной рубашкой. Волосы у неё были собраны в низкий хвост. — А твоя сестра… — О, Мико? Я ей уже про тебя рассказал. Она горит желанием с тобой познакомиться. Габриэла смутилась. — Так скоро?.. — Поверь мне, если её что-то заинтересовало, я никак не смог бы её остановить. И она все равно бы о тебе узнала. Так к чему тянуть, если все пути сошлись в одной точке? Габриэла тихо весело усмехнулась. Когда они сели с Августом в самолёте, стюардесса принесла им кофе и завтрак. — А Вадим? — Вадиму я щедро заплатил за его работу и помощь в трудную минуту. Но он сам пояснил, что не может долго работать на одном месте и на одного человека. Так что я его отпустил. — Август подпер кулаком подбородок и уставился в иллюминатор. — Подумываю поискать кого-нибудь из ирландцев. Он дал наводку, что у них есть неплохие ребята в кругах наемников. — Может, стоит попробовать что-нибудь необычное и нанять женщину? Август удивленно поморгал. — Женщину в качестве главы охраны? — Вот ты смеёшься, а она может быть получше твоих ирландцев. Вадим мне рассказывал про некую Джессику Родригез, с которой он работал вместе. — Габриэла сразу же взялась пояснять свой выбор. — Да, она, конечно, несколько эксцентричная…но тебе как раз нужен сейчас кто-то, кто сможет тебя точно защитить. Заметив её волнительный взгляд, Август протянул к её руке свою и взял ладонь Габриэлы в свои пальцы. — Может, это неплохая идея. — Улыбка. — А можно и вовсе нанять обоих. Вот уж будет тогда и вправду интересный дуэт. Габриэла аккуратно сплела их пальцы. Дождь все ещё не закончился. В её жизни в каком-то смысле…тоже. Пускай она теперь работала на Августа и обещала ему помогать всеми имеющимися у неё ресурсами и способностями, будущее казалось одной огромной страшной неизвестностью. Но они улетают в неё вместе. Возможно, это им и поможет преодолеть все трудности на общем пути.