От любви до ненависти один ПА

      -Танцевальный зал «Алая лиса». 11:00–              Утро понедельника впервые за месяц было спокойным и почти что безмятежным. Спустя весь месяц, что следовательница провела в тревоге и бесконечном стрессе из-за мыслей о миссии, сидеть сейчас на паркете возле просторного окна в пол и глядеть на пролетающих где-то вдалеке птиц, казалось таким правильным и обыденным, будто Люмин всю жизнь ходит сюда по понедельникам к одиннадцати утра.       Девушка, разогревая мышцы, сидела в шпагате на полу и всё гадала, что будет после того, что случилось на выходных. Что думал наёмник после её ухода? Может, он вообще был рад тому, что девушка просто ушла и не стала, как в прошлый раз, будить его с утра пораньше? Или же, напротив, она самостоятельно лишила себя возможности получить порцию утренней ни к чему не обязывающей близости? Ну или же… в незапертую дверь квартиры Предвестника могли пробраться недоброжелатели и вовсе отправить душу рыжеволосого туда, где ей самое место — прямиком в ад?       «Мда… Было бы презабавно убедиться в том, что этот мерзавец жив, чтобы потом его же и убили из-за чёртовой незапертой двери…» — от абсурдности своих идиотских переживаний, блондинка резко поднялась, намереваясь поактивнее разогреться перед репетицией, начиная выполнять махи ногами.       «Он же придёт, да?! Просто не может быть, чтобы после всего, он спокойненько продолжал себе делать вид, что ничего никому не должен! Вообще… я не припомню, чтобы мы успели обсудить, когда… угрх… Чёрт бы тебя, Тарталья! Только попробуй не прийти, засранец!» — злясь на то, что не потребовала от партнёра как минимум обещания продолжать ходить на репетиции, девушка делает сильнее взмах ногой, представляя, как бы хорошенько сейчас бы пнула по одной наглой заднице с такого же размаху, как вдруг услышала голос.       — Ого! Да к тебе сегодня опасно подходить, да? — наёмник вдруг нарисовался сам собой, заходя в тренировочный зал настолько расслабленно, будто эти полтора месяца не он наглым образом игнорировал все сообщения, звонки и, естественно, расписание. — Твой боевой настрой настораживает, ха-ха.       — Тц, что? Испугался? — стараясь не показывать своего облегчения от появления партнёра, Люмин приподнимает бровь, выдавая как можно больше яда, что, с точки зрения рыжеволосого, смотрелось довольно мило. Ибо парень каким-то неясным ему самому образом научился видеть что-то особенное в блеске золотых глаз, которые сейчас, в свете утреннего весеннего солнца, сияли особенно ярко.       — Отнюдь, милая. — наёмник развёл руками, присаживаясь на скамейку неподалёку от разминающейся следовательницы, что снова села на шпагат, растягивая связки. — Если бы меня пугали опасности, я бы сейчас не был столь откровенен в том, что именно с этого ракурса твои бёдра выглядят особенно сочно в отражении зеркала. — не успел Чайлд сказать что-то ещё, как в него, ожидаемо, полетела бутылка воды. — Вот видишь? То, о чём я и говорил~. — поймав бутылку в нескольких миллиметрах от собственного лба, он ухмыльнулся, смотря на уходящую подальше легавую с неким озорством.       Вообще, после того, как он проснулся в субботу и не обнаружил подле себя блондинку, то был несколько озадачен. Нет, в том, что ей уж точно понравился их вечер, Предвестник не сомневался ни на секунду. Ибо то, какой безобразно довольной и неописуемо развратной выглядела ублажённая девушка в его постели, даже хмельной разум не смог забыть. Но, так или иначе, она от него ушла. Первая и единственная, кому он позволил засыпать в своей постели и точно также первая и единственная, кто сама же отказалась от этого. А потому, собравшись с некоторыми мыслями на сей счёт, Чайлд намеревался со свойственной ему нахальной беспринципностью, как следует поизводить блондиночку за столь необдуманный выбор не в пользу партнёра.              — Надо же… Господин Предвестник вспомнил о своих обязанностях… То-то в зале так и чувствуется наэлектризованность. — ехидно проговорила Мико, выйдя из рабочего кабинета, понимая, что впервые за эти полтора месяца будет вынуждена снова работать.       — Как насчёт того, чтобы все заготовленные для меня речи пусть единым блоком, дабы не задерживать тренировку? Уверен, что за время моего небольшого перерыва, вы с любителем белых костюмчиков уже составили мне целую оду с нескромными комментариями, так ведь? — переобувшись в сменную обувь, Тарталья подошёл к розоволосой, скучающе глядя на неё сверху вниз. — А где наш ворчун, кстати? Я ведь так надеялся, что он будет первым, кто расскажет мне о том, как соскучился.       — И правда… — Люмин тоже подошла ближе к тренерше, понимая, что не видела голубоволосого сегодня.       — Господин Камисато… Пока не сможет присутствовать на репетициях. Так что теперь вы оба полностью в моём распоряжении. — Яэ прикрыла лицо бумагами, что держала в руках, точно веером.       К большому сожалению, Мико не была способна сейчас помочь своему партнёру больше, чем избавить его от любых дел, которые могли бы отвлечь главу клана от поисков столь внезапно пропавшей младшей сестры. По какому-то чудовищному стечению обстоятельств, девушка бесследно исчезла около двух недель назад, отчего в мафии Восточного округа творился абсолютный хаос и раздрай. Архонт строго настрого запретила любые открытые поиски пропавшей наследницы клана, чтобы не поднимать шум и не привлекать внимание «Отца», дабы поддерживать неумолимый принцип стабильности вверенного ей АО. Аято же напротив, используя все силы созданной им же группировки Самоцюбан, понимал, что дело гораздо более серьёзное, чем разборки внутри клана. С его позиции Баал проявила трусость и неблагодарность, отказав верному ей подчинённому в помощи. От того отношения внутри семьи востока с каждым днём становились всё более и более наэлектризованными, а затишье в тёмных кругах предрекало по меньшей мере кровавую бурю.       — Ха, вот так новости! А ещё на меня наговаривали, мол, безответственный. — развёл руками Чайлд, не видя того, каким взглядом на него взглянула тренерша.       — Будьте уверены, я предоставлю вам достаточно времени, чтобы доказать это, господин Предвестник. — наигранно вежливо произнесла Яэ, вынимая из кармана юбки пультик от музыкального центра. — Не будем терять время.       От одного па к другому. Шаг за шагом. Прогон за прогоном. Отведённая на заключительные репетиции неделя пролетела настолько стремительно, что Люмин казалось, будто тренировки не заканчивались вовсе. Им повезло, что чемпионат по каким-то необъяснимым причинам перенесли аж на самое воскресенье, отчего у них в запасе был как минимум ещё один день репетиций, который, на фоне пропущенного месяца тренировок был действительно подарком судьбы, не иначе.       И вот, самым жарким весенним днём в конце мая, наступил тот самый момент, которого следовательница опасалась больше всего и, одновременно с этим, жаждала всем сердцем — день второго тура отборочных соревнований.       Люмин, учитывая опыт предыдущих отборов, когда собирала сумку на конкурс, решила на сей раз взять с собой табельное, чтобы, в случае непредвиденных обстоятельств, не пришлось экстренно поднимать оружие с трупов. Однако, следовательница не учла, что как раз-таки после произошедшего на предыдущем турнире убийства, в этот раз охрана спортивного комплекса, в котором решили провести второй этап танцевального турнира, была усилена в разы. Появились рамки, металлоискатели и даже кинологи. Блондинка стояла у входа в павильон, постоянно поправляя спадающую лямку летнего голубого платья делая вид, что кого-то ждёт, пока обдумывала, как пронести табельное, чтобы никому не приходилось объяснять его наличие.       «Чёрт!!! Я так много думала о том, как помешать Тарталье, что даже не приняла во внимание банальные меры безопасности! Так ещё и иду по поддельному удостоверению…!» — Люмин снова обернулась на участников, что один за другим раскрывали свои спортивные сумки и проходили через рамки, закусывая губу. — «Нет… Я ни в коем случае не могу светить здесь полицейским значком. Всё моё прикрытие полетит к чертям, стоит только привлечь ненужное внимание… Чёртов Тарталья! Чёртовы Фатуи! Мне бы не пришлось стоять здесь, если б этот ублюдок соблюдал договорённости!».       Девушка настолько ушла в себя и свои раздумья, что не заметила женщину, которая подошла к ней.       — Добрый день. Вы участница, так? Прошу вас пройти досмотр. — Люмин вздрогнула, когда услышала рядом с собой голос. Почувствовав странный аромат трав, она посмотрела на собеседницу, отмечая, насколько её потрясающая элегантная внешность не соответствовала представителю службы безопасности, что было написано у неё на бейджике.       — Я… Я ещё подожду… Мне… Нужно дождаться партнёра, хах… — следовательница опытным взглядом продолжала рассматривать отличительные особенности притягательной красоты женщины: красные глаза, белые волосы, убранные в пучок с ниспадающими прядями по бокам и… Нефритовая заколка. Именно эта маленькая деталь бросилась в глаза больше всего, когда блондинка пыталась вспомнить, когда в последний раз вообще видела или слышала что-то о столь роскошной и редкой вещи. И у неё было чувство, что сравнительно недавно.       — Мероприятие скоро начнётся. Возможно, что ваш партнёр уже ждёт вас внутри. Оргкомитет просил меня поторопить участников, не прошедших регистрацию. — мягко сказала женщина, аккуратно положив свою ладонь на плечо следовательнице, подталкивая её к рамкам на входе.       — В-возможно вы… правы… — понимая, что будет слишком подозрительным прямо сейчас отказываться от прохождения досмотра, девушка идёт к одной из стоек службы охраны, куда её вежливо направляла сотрудница спорткомплекса.       — Положите сумку на ленту. Телефон, ключи и другие мелкие предметы вот в эту корзиночку. И проходите через рамку. — женщина опытными движениями помогла Люмин положить на ленту досмотра вещи, уходя в сторону монитора для просмотра содержимого сумок.       Следовательница заволновалась так, как ещё никогда в жизни. Казалось, что она уже слышала оглушительный писк серен, крики охраны и смех своего партнёра, как только на мониторе просветится пистолет Макарова с полным магазином боевых патронов девяти миллиметров, однако… Ничего из этого не произошло.       — Мисс, пройдите через рамку, пожалуйста. — скучающе обратился к девушке охранник.       — К-конечно… — Люмин настороженно прошла досмотр, стараясь как можно естественнее выглядеть, когда к ней снова обратилась красноглазая женщина.       — Спасибо за ваше терпение. Успешного вам выступления. — сказала та и продолжила дальше обращаться к другим участникам, пока следовательница забирала свои вещи с ленты.       Люмин была уверена на все двести пятьдесят процентов, что и эта женщина, и тот охранник, что сидел за монитором ленты досмотра, видели пистолет в её спортивной сумке. Видели и ничего не сказали. И этот факт настораживал настолько сильно, что девушка невольно обратилась мыслями к тому дню, когда на первом этапе отборочных соревнований встретила самого Архонта Северо-западного округа.       «Могут ли эти люди быть из полиции? Или же снова мафия…?» — не успела девушка развить эту мысль, как по громкоговорителю объявили о том, что регистрация участников заканчивается.       Решая разобраться с этим позже, следовательница хватает свои вещи и быстрым шагом направляется к зоне аккредитации участников, не услышав, как та самая светловолосая женщина тихонько проговорила, приложив пальчик к служебному наушнику.       — Птичка в клетке, господин.       — Чудесная работа, Нин Гуан. Будь любезна, не задерживайся. — спокойным голосом ответил ей начальник, по голосу которого женщина поняла, что он в хорошем расположении духа.       — Разумеется.

***

      — Дамы и господа! Уважаемые зрители и гости второго этапа танцевального турнира! — гулкий голос ведущего, усиленный мощными динамиками, раскатывался по огромному залу спортивного комплекса, ударяясь о стены и возвращаясь многократным эхом.       Пока мужчина объявлял каждое имя представителя судейского состава, девушка чувствовала мандраж и волнение, что не ощущала в тот день, когда они с Чайлдом выступали впервые. То ли в тот раз она больше доверяла партнёру, то ли сыграло роль то, что они гораздо лучше знали танец… Так ещё и мысли о непонятной службе досмотра то и дело проскальзывали сквозь порядок движений и поддержек, что про себя повторяла следовательница на счёт «раз-два-три».       — Ха, ты только посмотри на них. — раздался над ухом самоуверенный голос партнёра.       — А? — Люмин отвлеклась от роя взбалмошных доводов касаемо происходящего, следя за тем, куда рыжеволосый направил её голову, слегка надавливая пальцами на шею с тыльной стороны.       — Гляди, какие напыщенные. — а Чайлд, казалось, лишь пуще веселился, когда видел стоящих неподалёку от них конкурентов, с лицами, полными необъяснимого превосходства и тщеславия, будто бы весь этот конкурс сплошная фикция для истинных победителей в стразах и зализанных причёсках.       — Пф… Они всего лишь уверены себе. — вид не сомневающихся в своей победе соперников лишь сильнее давил на следовательницу. — Может, если бы кое-кто больше репетировал, то и мы бы сейчас выглядели не хуже, а? — пыталась подначить партнёра Люмин, но сама же напоролась на ту самую мину, под названием «мы».       — Не хуже, чем эти-то? — приподняв бровь, Чайлд не мог упустить возможности «взбодрить» партнёршу. Он, как бы продолжая обнимать блондиночку, переместил свою ладонь с шеи девушки на подбородок, направляя теперь её взволнованное личико на себя. — Поверь мне, милая, мы гораздо лучше этой ряженной массовки в перьях и блёстках. Потому что для нас этот день всего лишь этап, а для них — цель жизни.       Люмин пристально смотрела в синие глаза партнёра, обдумывая его слова и, что было самым неожиданным, находя в них тот самый подтекст, который действительно успокаивал встревоженное нутро. Предвестник был прав. Этот танцевальный этап всего лишь ступень к их истинным целям. Он — наёмник. Она — легавая. Для них этот танец лишь прелюдия, после которой они вновь окунутся с головой в ведомый только им фарс череды событий, что неминуемо приведёт их обоих к Селестии.       — А теперь, поприветствуйте наших участников…! — гул зрителей, смешанный с эхом слов ведущего, нарастал, как прибой, что вот-вот накроет не замечающих ничего вокруг партнёров. — Пара номер один!       — И… Что же нас ждёт после этого «этапа»? — вдруг спросила девушка, продолжая смотреть в глаза наёмника.       — Хм… Дай-ка подумать… — сделал наигранное задумчивое лицо рыжеволосый. — Если идти по классике наших с тобой отношений, то мне непременно светит оказаться сегодня меж твоих потрясающих ножек и… Точно! Только сначала ты захочешь меня пристрелить. Верно?       — С чего ты вообще взял, что это желание хоть на секунду покидало меня с момента, как ты перестал сдерживать свой язык за зубами? — более не чувствуя волнения, Люмин снова входит в своё привычное состояния абсолютного презрения к партнёру, делая безразличное выражение лица.       — Хах, как и моё желание снова и снова показывать тебе на что он способен~.       Та самая, подвластная только им, химия их взрывоопасного союза снова настроила партнёров на выступление. Услышав номер своей пары, они отвернулись друг от друга, выходя на паркет, как на битву, что предрекала абсолютно неожиданный финал для каждого из них.       В зале становится тихо. Партнёры замирают друг напротив друга. Свет гаснет, потрёскивая наэлектризованными лампами прожекторов, а первые пятнадцать из тридцати пар готовы всего за один проигрыш музыкальной композиции выбить себе место в пятёрке финалистов чего бы им это не стоило.       Чайлд и Люмин стояли в самом центре спортивной арены, ещё не освещённые прожекторами, но уже чувствуя на себе вес сотен взглядов. Их руки, соединённые в танцевальной позиции, были той самой точкой соприкосновения, в которой оба партнёра будто заземлились между напряжённой атмосферой на паркете и собственным беспокойством внутри. В этот момент, когда музыка ещё не заиграла, а время будто замерло, они оба смотрели друг другу в глаза, думая о том, что же будет дальше.       Люмин видела в синеве глаз напротив всё то же озорство и предвкушение, что и в самый первый раз, как их руки соприкоснулись на паркете в зале «Алой лисы». Она вспоминала, что ещё тогда, когда девушка дрожала и краснела от любого неосторожного взгляда или комментария в свою сторону, именно этот человек, стоящий напротив, стал центром её собственной каждодневной драмы, в которой всё сводилось к борьбе легавой с наёмником, где девушка никак не могла победить. И когда-то, в точно такой же волнительный день, он очаровал её своей харизмой отпетого паршивца и самоуверенного воина, а затем он же растоптал её, приводя в чувство отрезвляющей наглой ухмылкой и этой свой фразочкой «Мы всего лишь пару раз переспали, а ты навыдумывала себе невесть что».       Но вот, сегодня, она же стояла перед ним, смело глядя во всё те же бесстыжие глаза, но ни капли не робея перед их взором. Между первым и вторым отборочным прошло всего два месяца, но какими насыщенными они для были для девушки! Она смогла через столько всего пройти, становясь на голову выше себя, опираясь на ту самую «ступень» — на своего заклятого партнёра. Как для них обоих этот конкурс был всего лишь этапом, так и Чайлд для Люмин стал будто фундаментом её уверенности в себе, с высоты которого тот пугающий своей необъятностью и мощью океан синих глаз, сейчас ощущался уже не столь угрожающе. Будто эта беспокойная бушующая стихия наконец стала подвластна ей.       Как только свет озарил площадку, а первые аккорды оглушили танцпол, девушка, как по команде, переключилась, мгновенно отбрасывая сомнения прочь из своего сердца. Сегодня, следуя по уже осточертевшей за эти два месяца траектории проходки, Люмин ни в чём не собиралась уступать наёмнику. Ни в танцах. Ни в работе. Ни в отношениях.              — А они не так плохи. — выполняя первую лёгкую поддержку, Чайлд оглянулся на соперников, понимая, что все, кто до этого выглядели излишне самоуверенно, действительно держались достойно. Опытные танцоры плавно и гибко демонстрировали свои умения, попадая в ритм музыки амплитудными движениями бёдер и изящными взмахами рук, задавая настроение выступления. Видимо, наглядный пример одиннадцатой пары из первого танцевального тура, доходчиво показал конкурентам, что именно будет оценено выше, чем простое заучивание танцевальных па. Каждая пара на танцполе отдавалась танцу с такой мощной и живой энергетикой, что Чайлд и Люмин на их фоне, будучи не настолько увлечёнными друг другом, как в их предыдущее выступление, смотрелись инородно и пугающе скучно.       Мужчина бы и не воспринимал их всерьёз, если бы не одно неудобное чувство, что заставляло немного переживать за результат их идиотского выступления (Чайлд по-прежнему в гробу видал все эти бесполезные танцульки). Внезапно обострившаяся ответственность перед партнёршей, от чего-то вдруг появившаяся на последней неделе репетиций, не покидала груди рыжеволосого, заставляя его сердце качать кровь быстрее, выделяя адреналин.       — Вижу. — подметила Люмин, когда, следуя выученному порядку движений, партнёр закружил её вокруг себя. — Чёртовы подражатели…       Из-за внепланового отпуска Предвестника и всё той же фобии следовательницы, они так и не смогли отработать ту самую поддержку, что им не единожды показывали Аято и Мико. Безусловно, элемент такой высокой сложности позволил бы получить неплохие баллы, но тренерша, видя отсутствие какого-либо прогресса в решимости блондинки, предложила иную вариацию поддержки, в которой девушке не нужно было так рисковать своей жизнью.       Однако сейчас, наблюдая высокий профессионализм и вовлечённость участников, Люмин понимала, что едва ли они с Тартальей смогут сравняться в итоговом счёте, даже если предположить, что они идеально выполнят самый сложный элемент танца. Это осознание начинало нервировать, из-за чего девушка теряла былой боевой настрой стремительнее, чем набирала темп музыкальная композиция конкурса.       — Тц, им до нас не добраться. — ухмыляясь, рыжеволосый, в свойственной ему самовлюблённой манере, сжимает руку партнёрши крепче, намереваясь не сдаваться так просто. Он тоже понимал, что без определённых стараний им не пройти дальше. А это значило, что нужно было рискнуть и выполнить ту чёртову поддержку, которую они так ни разу и не отрепетировали. Первый куплет уже подходил к концу. — Будем пробовать запасной план.       — Ты с ума сошёл! Я не смогу…! — шикнула на него Люмин, надеясь на то, что даже у такого человека, как Чайлд, должен быть предел его безумным выходкам.       — Спорим, я заставлю тебя сделать это? — он наклонился к её уху, специально касаясь губами так, чтобы снова распалить в ней тот самый жар борьбы, что всегда помогал им до этого. Он снова вызывал её. Снова взывал к ней.       — Нашёл время…! — выполняя ещё один элемент танца, следовательница отворачивается от партнёра, вышагивая рядом с ним проходку. Она была рада, что благодаря танцу, смогла избежать сейчас излишнего контакта с наёмником, пытаясь остудить свой пыл. Да только, стоило ей перевести взгляд на ряды зрителей, Люмин вновь зацепилась глазами за слишком уж контрастные тьме трибун белые волосы женщины из службы безопасности. Девушка не могла понять, почему перед её взором снова возник образ этой загадочной сотрудницы охранного предприятия, пытаясь снова и снова разглядеть место, где увидела её.       Видя, что девчонка не только не включалась в их извечные вызовы друг другу, так ещё и начала отвлекаться прямо посреди выступления, Чайлд сильнее сжимает руки на талии партнёрши, привлекая к себе внимание. Вопреки изученной партии, он приподнимает Люмин, переставляя её с одного места на другое, прижимая к своему телу.       Наблюдающая из зрительного зала за всем этим безобразием Яэ Мико сжимала свою сумочку так крепко, что послышался треск кожаного изделия, когда в него впились острые длинные ногти алого цвета.       — Ты не могла бы не отвлекаться, крошка? — вместо руки на лопатках, Чайлд ведёт ладонь выше, на её шею, сжимая пальцы. — Когда это ты успела так поджать хвост, легавая? Суетишься из-за каких-то пижонов в колготках? — рыжеволосый специально провоцировал девушку, пытаясь добавить в свою речь и действия как можно больше триггеров, чтобы взбодрить партнёршу.       — В отличие от тебя, я хотя-бы делаю вид, что выполняю работу. — злясь на то, что Тарталья не давал ей возможности разглядывать зрительный зал, Люмин снова пытается следовать заученным движениям танца, как мужчина, сильнее надавив пальцами ей на шею, заставил посмотреть на своё лицо.       — Оу, правда? От того-то ты находишь всё новые причины избежать той самой поддержки, да? — видя расширившиеся глаза партнёрши, Чайлд понимает, что попал в её уязвимое место. Легавая была не только растеряна непонятными причинами, что, судя по её интересу, были более значимыми, чем итоговое выступление на танцевальном турнире, но всё ещё, по прошествии стольких месяцев, так и не смогла довериться своему партнёру настолько, чтобы сделать какую-то там жалкую поддержку. Она танцевала с ним. Дралась с ним! Спала с ним! А вот один раз доверить ему поймать её на выступлении не решалась. Это раздражало и задевало гордость мужчины. — Должен заметить, милая, припев подходит к концу.       — Знаю…! — Чайлд ведёт её по паркету так, будто даже не собирается приступать к укороченной версии опасной поддержки. Это ещё больше пугало следовательницу, вынужденную сосредоточиться на нахальном партнёре. — Тормози здесь! Стой!       — Знаешь, в постели ты была куда смелее. Мне так больше нравилось. — он закрутил её снова, не давая и шанса поменять положение их пары на паркете. Беря ситуацию полностью под свой контроль, он прижимает следовательницу к себе так сильно, что следящими за этим действом зрителям и судьям отчётливо видно, как сжалась мужская ладонь на упругой ягодице партнёрши, нарушая к чертям этику выступления партнёров.       — Неужто мне стоит прямо сейчас «случайно» сорвать с тебя эту чёртову юбку, чтобы ты, блять, уже наконец, сделала это?! — в подтверждении своих слов, он опускает ладонь ниже и с силой дёргает за оборку её комплекта для выступления, отрывая ту с таким треском, что Люмин показалось, что это трещали по швам её нервы.       Мужчина, не давая блондинке прийти в себя, резко толкает девушку от себя, чтобы у неё была возможность сделать небольшой разбег, как было когда-то, когда они только пробовали отрабатывать поддержку. Он, как и все остальные мужчины на паркете, встаёт на одно колено, готовясь к поддержке, только вот выделяло наёмника из всей этой пёстрой и блестящей толпы не только раздражающе нахальное выражение лица, но и та самая оторванная часть платья, что рыжеволосый повязал себе на шею, аки шарфик.       Розоволосая тренерша нервно улыбнулась, понимая, что сегодня, пожалуй, та самая обожаемая ей химия между полицейской и мафиози, дала совершенно непредвиденную реакцию, из-за чего в зоне поражения теперь оказалась и сама Мико, которой придётся за это отвечать. А Ведь Аято когда-то её предупреждал.       — Да чтоб тебя…!       Видя, что другие участницы приготовились выполнять элемент, а этот кретин напротив снова легонько похлопывал ладонью по своему бедру, будто подзывая её как собаку, как однажды делал на репетиции, Люмин, решая поставить ублюдка на место, разбегается и… И, становясь на колено партнёру, выполняет поддержку, думая лишь об одном — как следует врезать носком туфли по подбородку наёмника, чтобы одним ударом вырубить его к чёртовой матери! Видимо, они с Чайлдом и правда неплохо сработались вместе, ибо, увидев решимость девушки, наёмник с лёгкостью, отклоняет голову, наслаждаясь замешательством легавой. Он спокойно ловит её, подхватывая за талию, не позволяя отвести от себя взгляд, продолжая вести в танце.       — Ха-ха-ха-ха! Вот видишь! Ты справилась. — несмотря на то, что поддержка была выполнена криво и совершенно не по общепринятой концепции, Люмин всё равно чувствовала благодарность к партнёру, граничащую всё с тем же желанием врезать ему как следует. Она понимала, что смогла преодолеть свой страх. Смогла довериться и, хоть и на «слабо», но сделать то, что до этого напрочь отказывалось предположить скованное страхом падения спиной на пол сознание.       Только вот, оба партнёра прекрасно понимали, что их маленькая победа нисколько не приблизила их шансы сравнять баллы с другими участниками.       — Да, но… — продолжая танец, Люмин начала думать о том, как выправить ситуацию, послушно следуя за наёмником по паркету.       Девушка мельком оглядела судей, видя их неодобрительные взгляды на висящую на шее Чайлда оборку платья Люмин, как вдруг, снова, смотря сквозь недовольное жюри, заметила ту самую светловолосую женщину в зрительном зале. Более того, следовательница, наконец, смогла сориентироваться и понять, что это за место, где сейчас, привлекая внимание своими белыми волосами, восседала сотрудница службы безопасности, у которой из рук шёл лёгкий, еле заметный дымок, словно женщина прямо сейчас курила, нарочно приковывая её взгляд к себе. Это была VIP-ложа, в которой находился ещё один человек, до боли знакомый следовательнице спец отдела.       «Это же…! Не может быть… Чжун Ли?!» — от увиденного, Люмин нечаянно запнулась о ноги партнёра, который, подхватив девушку вовремя, снова был недоволен.       — Эй! Может придумаешь более изящный способ завалить нашу миссию?! — Чайлд всё никак не мог понять, отчего это легавая башкой по сторонам вертит, когда у них выступление горит синим пламенем. — Зная, что ты решишься на саботаж, я бы хотя-бы так не старался, знаешь ли. Одни эти идиотские облегающие брюки чего стоят…       — Нет, я… — посмотрев в глаза партнёра, девушка поняла, что Чайлд не заметил консультанта. Более того, его вообще не волновало ничего, кроме подходящего к своему завершению выступления, которое они, судя по всему, вот-вот проиграют.       Но, как назло, девушка не могла разделить беспокойства Тартальи лишь потому, что в голове следовательницы наконец-то начали сплетаться нити фактов, что так долго раздражали своим видом ни к чему не прикреплённых концов. Весь этот месяц, что девушка искала своего нерадивого партнёра, она посвятила чёткому анализу происходящего, пытаясь понять весь этот тёмный мир мафии и его игр хотя-бы немного.       И, что было самым непонятным, так это то, что всё, что так или иначе касалось консультанта ритуального бюро, ни к чему не приводило. Его потрясающая осведомлённость во всех процессах теневого мира, неприкасаемость и неуязвимость даже в ситуации облавы копов на «Обитель», его спокойствие и бесстрашие перед Предвестником и хладнокровие перед любой возможностью оказаться в поле зрения, чего обычно не допускает ни один здравомыслящий информатор.       Люмин снова и снова, насколько позволяли танцевальные проходки, обращала свой взор к VIP-трибунам, стараясь разглядеть лицо брюнета, что внимательно следил за их парой, сидя рядом с ухмыляющейся женщиной с нефритовой заколкой в волосах, курящей удлинённую трубку.       В голове следовательницы мгновенно, словно разряд тока, пронеслись самые запоминающиеся фразы информатора:       — «Философия жизни весьма занятна лишь до той поры, покуда чувствуешь вкус к ней. На Востоке есть те, кто считает, что остроту добавляют в пищу лишь для того, чтобы усилить вкус тем, кто потерял его»;       — «Попробуйте посмотреть на это с неким азартом, госпожа Люмин. Лично я с нетерпением жду от вечера самых ярких ощущений»;       — «Должен признать, вы довольно отважны. Это вызывает во мне чувство гордости за сторону «света», во благо которой вы так рискуете»;       — «Если сравнивать степень приближенности к высшему кругу преступных лиц меня с господином Предвестником, то уровень будет… несколько несопоставимым»;       — «Не доверяйте никому и тщательно вслушивайтесь в то, что вам советует интуиция. Уверен, в случае непредвиденной ситуации, она подскажет вам наиболее правильный ответ, даже если все собранные вами улики будут кричать об обратном».       На этой фразе девушка раскрыла глаза, делая самое смелое предположение из всех, основываясь на уже имеющемся опыте взаимодействия с Архонтом на предыдущем турнире. Тот тоже был в VIP-комнате, в окружении загадочных охранников, в числе которых был парень с красными волосами. Сейчас же, девушка вновь перед турниром встретила интригующую личность, которая, сидя по левую руку от консультанта, носила в волосах нефритовую заколку.       — «Признаться, вы озадачили меня. Но, думаю, что не заставлю вас ждать также долго, как с желанием. Я… Я бы отдал нефритовую трубку»;       — «Раз после стольких лет затворничества Архонт готов показаться, значит судьба почивших коллег его вовсе не пугает».       «Моракс…!» — Люмин чувствует небывалый прилив сил и… предвкушение. Она хочет проверить, узнать, докопаться до личности подозреваемого, чего бы ей этого не стоило! Она, вслушиваясь в ритм композиции, что подходила к своей кульминации, вспоминала то, о чём ей когда-то поведал Барбатос, пока ещё был жив: «Ты — участница конкурса. Я тот, слово которого для организаторов закон. Стоит тебе заинтересовать такого как я, и никто не посмеет тебя выгнать. Можно будет даже сразу сделать тебя и твоего партнёра чемпионами. Что скажешь?».       — Скажу, что попробую! — вслух произносит Люмин, озадачив партнёра.       — Чего? Милая, если ты не заметила, мы проигрываем по всем фронтам. — блондинка огляделась по сторонам, понимая, что пары заняли позиции, готовясь к финальному припеву, после которого их танцевальный турнир будет завершён.       — У меня… Есть идея. — дрожа от предвкушения и собственного превосходства, следовательница чувствовала себя так, будто ей в голову ударило шампанское. — Но сработает только если ты доверишься мне.       — Сказала та, что не хотела поддаваться на поддержку. — Чайлд тоже становится в позицию, как и все пары, понимая, что спасёт их от неизбежного провала только чудо.              — Меняемся! — жёстко сказала Люмин, смотря куда-то под ноги рыжеволосому.       — Ч-чего? В смысле? Ты…       — Я сказала… — она берёт его за ту самую оборванную часть своего платья, что висела на его шее, заставляя партнёра нагнуться к себе. — Меняемся. Сейчас же. — её голос, выражение лица, взгляд — всё это действовало на наёмника точно также, как и тогда в коридоре, когда она держала его волосы в своей ладони, приказывая отнести в спальню. Чайлд просто физически не мог сопротивляться такой ей.       От непонимания ситуации, чувствуя бесконечный абсурд, мужчина с азартом плюёт на всевозможные последствия, вплоть до пули в собственный висок этим же вечером, позволяя этой бестии вести их обоих туда, куда она хочет. Будь то бесконечное звёздное небо для возвышающегося над Тейватом победителя турнира, или самые жестокие глубины ожидающей проигравших бездны — всё равно. Аякс в эту самую секунду был готов на всё, лишь бы она снова и снова смотрела на него с тем самым вызовом и превосходством, от которого в сердце в груди стучало громче, чем музыка в ушах на танцевальном турнире.       — Ха! Что же…! К звёздам и безднам*! — тихо произносит Чайлд на языке Снежан давно забытый девиз из сказки про некоего «Принца», что читала ему и его младшим братьям и сестре мама когда-то. Именно эту фразу произносил юноша, бросаясь в опасное сражение во имя своей прекрасной принцессы. И именно это прямо сейчас рвалось из глубины души парня, готового на всё ради этой бескомпромиссной и строптивой принцессы с горящими уверенностью золотыми глазами.       И вот, когда сильная доля в музыке оглушает спортивный комплекс, все пары, стоящие по кругу танцпола, синхронно начинают движение в одну сторону, как было задумано танцевальной партией, кроме пары Чайлда и Люмин, что, неожиданно для всех, прямо на глазах тысячи зрителей и жюри, меняются местами, делая шаг в совершенно противоположную сторону, привлекая всеобщее внимание.       Яэ Мико дрожащими руками выронила сумочку, не веря в то, что творили её ученики прямо там, у всех на виду.       Отовсюду слышалось: «Что они делают?!», «Они танец-то знают?», «Это те самые новички с первого турнира?».       Поднялся шум и гам, среди которого не только зрители не могли отвести своих глаз от пары, но и конкуренты, едва не запинаясь друг об друга, наступая на туфли или платья соперников.       — Ты же понимаешь, что я не силён в женской партии? Я и свою-то не особо выучил, хах. — наслаждаясь тем, какой хаос воцарился вокруг них, Чайлд с головой погружался в этот неудержимый поток страстей, что было уже не остановить. Адреналин зашкаливал, а прямолинейный, будоражащий своей властью взгляд партнёрши только усиливал эффект, словно подчиняя каждую частичку его сознания своей воле. Мужчина сдавал одну за другой позиции, будучи ведомым, не жалея ни секунды о своём решении отдаться воле дерзкой девчонки.       — Тогда заткнись и следуй за мной. — ведя партнёра по совершенно другому маршруту, нежели двигались пары, Люмин ни на секунду не разрывала зрительного контакта, приручая Предвестника, как не так давно учил её Аято. Она двигалась плавно и в то же время уверенно, шепча подсказки того, что должен делать рыжеволосый, чтобы не мешать девушке продолжать властвовать над его сознанием, ведя их обоих по всему паркету.       И Аякс всё никак не мог напиться её силой и превосходством, с жадностью подчиняясь каждому слову, действию, шагу. Для него перестало существовать буквально всё: грёбанный турнир, идиоты танцоры, чуть ли не падающие в обморок жюри, миссия… Он видел перед собой лишь блеск глаз этой невероятной и захватывающей все его мысли звезды, что сжигала его своим ярким пламенем, озаряя этим бесконечно прекрасным сиянием темноту его безутешно мрачного мира. Сейчас вдруг становились настолько очевидными те самые отголоски света, что шаг за шагом, встреча за встречей, соприкосновение за соприкосновением, потихоньку проникали даже в самые потаённые участки души, неся собой лишь тепло, что стало абсолютно невозможным отрицать, что Аякс больше не сможет без этого света жить.       Люмин же, подчиняясь ритму собственных чувств и эмоций, то прижимала наёмника к себе, будто поощряя того за неведомое ранее послушание и участие, то грубо разворачивала от себя, притягивая вновь, упиваясь властью над покорившимся ей океаном. Она то позволяла ему коснуться себя, чем с трепетом и возбуждением пользовался партнёр, стараясь быть ближе к девушке, помогая ей выполнить поддержку или разворот, то сильнее стягивала обрывок оборки платья на шее мужчины, всё больше ощущая превосходство и силу, отдаваясь нарастающему внутри возбуждению.       Ещё тогда, после первого турнира, когда Люмин впервые увидела этот танец в исполнении тренеров «Алой лисы», она подумала о том, что вся это постанова была неким «тяни-толкай» между двумя возлюбленными, что никак не могут решить, быть им вместе или нет. Аято и Яэ на паркете сходились и расходились, пока один пытался совладать с неоднозначным характером другого, то прижимая партнёра, то отпуская, а под конец так вообще, понимая, что ему не подвластен вольный характер дорогого сердцу человека, бросает партнёра, оставляя у своих ног. Но сейчас девушка вкладывала в этот танец смысл их с Чайлдом истории отношений: они оба никак не могли решить чего хотят. Они всегда вместе и всегда врозь. Всегда рядом и всегда слишком далеко друг от друга, выстраивая бесконечные стены. Один жаждет управлять другим, пока другой хочет растоптать первого. В их бесконечной битве никогда не будет победителя, потому что они оба заведомо проиграли, став игрушками в чьём-то бездарно разыгранном спектакле с мафией, полицией и наёмниками «Принца». Но лишь сегодня, в этот маленький момент череды событий их утомительной в своём бесконечном фарсе миссии, девушка хотела «победить». Почувствовать себя выше, сильнее и лучше. В конце концов, пусть и мелочно, но всё-таки возвыситься над тем, кто всё это время раздражающе смотрел на неё свысока.       Звучат последние аккорды композиции, когда весь зал с предвкушением наблюдает за самой горячей парой турнира, не смея даже на секунду обратить свой взор на других участников.       Шаг. Поворот. Шаг. Поза и…       И девушка, находясь на пике своей эйфории, с нескрываемым желанием и чувством того самого «победителя», о котором говорил ей Аято, хватает наёмника за волосы, поднося к своим губам его лицо, ухмыляясь так сладко, что Аякс был готов зарычать от нетерпения, когда та вдруг бросает его к своим ногам, задирая голову и смотря на VIP-ложу, тяжело дыша.       Музыка затихает, а на смену танцевальному ритму, слышен рёв обезумевшей от невероятного зрелища толпы, что аж встаёт с трибун, крича от восторга. Жюри всё ещё не могут прийти в себя, понимая, что никогда ранее не наблюдали такого, чтобы партнёры в прямом смысле менялись позициями, уступая партии друг другу. А конкуренты спешат как можно быстрее покинуть танцпол, не желая мириться с безобразием, что устроила пара новичков из-за заигравших по весне гормонов.       Люмин же искала горящими глазами того самого человека, чьё внимание сейчас так жаждала заполучить. Она чувствовала, интуитивно знала, что то, что показала сегодня их пара, должно было привлечь взор мужчины, что потерял вкус к жизни. Она надеялась, что та перчинка, которой следовательница сдобрила поданное Архонту блюдо, должно было, как минимум, заставить его вновь выйти на встречу с девушкой. И, видя не свойственную ранее ухмылку на бледном лице брюнета, что тоже встал со своего места, поддерживая аплодисментами выступающих, Люмин понимала, что добилась своего. Чжун Ли показал своё истинное лицо.       Аякс же, поднимаясь на ноги, ничего не слышит и не видит перед собой, оглушённый биением собственного сердца. Он немного хватается за голову, делая вид, что лишь приводит в порядок причёску, понимая, что ему срочно нужно привести в порядок кое-что ещё — свою голову.       — Видимо, хах… Мы прошли, да? — отвлечённо спрашивает наёмник, смотря куда-то в пол.       — Думаю… возможно. — всё ещё приходя в себя, Люмин опускает голову, пытаясь осознать произошедшее.       — Тогда… Встретимся у выхода, ладно? — как-то несвойственно, без издёвки, спросил Чайлд, пытаясь вести себя как обычно, хотя в его душе царил полный кавардак.       — Д-да… пожалуй… — находясь в точно таком же оглушительном состоянии, девушка покидает с партнёром паркет, даже не думая о том, чтобы выслушать результаты отбора. Свою самую главную победу на сегодня следовательница уже забрала, всё ещё чувствуя быстро-бьющееся сердце.

***

      Девушка стояла на улице, неподалёку от выхода, продолжая теребить спадающую лямку голубого платья, что никак не хотела держаться на плече из-за, судя по всему, неподходящего размера. Люмин всё ещё находилась под впечатлением от прошедшего выступления, не переставая думать то о загадке личности консультанта, то о волнующим своею покорностью партнёре, с которым сегодня ощутила нечто такое, что вполне себе, поди, ощущали когда-то Хелена и Габриэль.       Наблюдавший за блондинкой наёмник, что курил уже наверное четвёртую подряд сигарету возле противоположного входа, пытался для себя решить, как следует поступить с никак не успокаиваемся сердцем, стоило лишь на секунду снова закрыть глаза, представляя взгляд взбудораженной собственным превосходством партнёрши. Он думал над тем, чтобы пригласить девчонку отметить их успешное выступление обжигающими желудок напитками с последующими, не менее обжигающими душу объятиями в его постели, но к следовательнице неожиданно подошла какая-то женщина с белыми волосами, о чём-то мило беседуя.       — Госпожа Люмин. Я рада, что вы ещё не ушли. — следовательницу не удивило то, что светловолосая обратилась к ней по имени. Раз уж она правая рука если не Архонта, то, как минимум, информатора, не было никакого смысла разыгрывать комедию, притворяясь, что это не её имя.       — Вы… Вы ведь та самая… «Партнёрша», у которой была работа в день открытия «Обители». — Люмин припомнила, как отозвался о ней Чжун Ли, говоря о том, что «на её хрупких плечах держится довольно много ответственности». Теперь-то следовательница вполне осознавала, чем именно была занята женщина в тот день, раз уж не смогла составить компанию консультанту — послушно играла роль куколки за своего боса, пока тот развлекался в зале для гостей.       — Вы очаровательны в своей сообразительности, госпожа следовательница. Недаром мой Господин желает немедленной встречи с вами. Он просил передать, что должен отдать вам нечто ценное для вас. Вы позволите? — женщина мягко улыбнулась, показывая мундштуком на припаркованный неподалёку автомобиль.       Взвешивая все «за» и «против», блондинка понимала, что, возможно, это был её единственный шанс добраться до живого Архонта раньше, чем это удастся Предвестнику. Люмин всё ещё прекрасно помнила то, как именно в прошлый раз Чайлд отплатил за её наивное доверие к нему. Теперь же, когда у неё появилась столь замечательная возможность отыграться, девушка решила не сдерживать себя какими-либо принципами, по собственной воле садясь на пассажирское сиденье дорогого авто.       Рядом с ней на пассажирское сиденье села та самая женщина, продолжая курить непонятную смесь, от которой у следовательницы немного кружилась голова.       — Это ведь… нефрит, верно? — спросила блондинка, чувствуя, как с каждым вздохом, дышать становилось сложнее, а усталость будто сильнее окутывала тело незримым туманом. Она хотела посмотреть на водителя, но между пассажирским отсеком и водительским креслом была ширма.       — Верно. Подарок Господина. — женщина сделала ещё затяжку, проговаривая монотонным голосом. — Прошу вас не пугаться, но те, кто не привык к травам восточных провинций, не сразу могут контролировать своё тело, из-за чего у вдохнувших хотя-бы три раза этот дым наблюдается сонливость, замедленное сердцебиение и подавление волевых качеств. Иными словами, госпожа Виатор, отдохните как следует. Приятного путешествия.       Именно эти слова были последним, что Люмин услышала, отключаясь от реальности в автомобиле, уносящим её прочь в неизвестном направлении.