От любви до ненависти один ПА

      -День турнира. Вечер воскресенья. Апартаменты Чайлда.-              Он лежит в тёмной комнате, но в его душе так светло, словно он всё ещё стоит на том самом паркете спортивного комплекса в окружении слепящих глаза прожекторов. Аякс аж закрыл лицо рукой, чувствуя, будто по неосторожности подхватил какую-то крайне опасную и неизлечимую лихорадку. Щёки горят так, словно незащищённая кожа получила ожог на слишком жестоком полуденном летнем солнце. В груди неугомонно бьётся сердце, оглушая и пугая столь неестественным ритмом. Пальцы то и дело сжимаются, словно всё ещё пытаясь ухватиться за тот самый сползающий с тонких плеч рукав лёгкого платья, что девушка напрасно старалась поправить, пока неизвестный автомобиль не увёз её прочь с синих глаз. Мужчина думал о том, чтобы поехать следом, но, выкурив ещё сигарету, принял решение подождать до утра и разобраться в себе, надеясь, что легавая бы просто так не доверилась бы сомнительным людям.       Сейчас, лёжа вот так на прохладных простынях и с жадностью глотая воздух, пытаясь успокоить сердце, Аякс понимал, что чутьё в очередной раз не подвело его. Ибо показаться в столь уязвимом состоянии перед чёртовой полицейской, что так ловко лишила его сердце покоя, Предвестник не был готов. Стоило лишь на мгновение представить себе наощупь её бархатную белоснежную кожу, звук её сладкого протяжного стона или взгляд полуприкрытых в наслаждении глаз, как мужчина лишь сильнее стискивал зубы, сдерживая рык от пронизывающего тело желания. Это была самая настоящая жажда, что сводила с ума, обнажая столь эгоистичные и вместе с тем наивные порывы забрать, присвоить, подчинить. Ибо Аякс, вечно смеющийся над идиотскими сопливыми закромами романтической брехни следовательницы, впервые чувствовал себя наказанным самым бесчеловечным проклятием — влюблённостью.       — Сука… — слышится в тёмной комнате хриплый не то стон, не то рык, прерывающийся тяжёлым дыханием.       Осознание собственного бессилия перед настолько злым роком било по гордости и, вместе с тем, будто доказывало, что Аякс, вопреки собственным же заблуждениям, живой человек, способный любить. И было вовсе не важно, хотел он этого или нет. Потому что всё это с ним случилось не сегодня. Это было в тот самый день, когда он впервые услышал её голос в полицейском участке. Это было в тот момент, когда их руки впервые соприкоснулись в танцевальном зале «Алой лисы». Это было между ними тогда, когда он увидел её сосредоточенный на мишенях взгляд «Текила-баре». И всё это было между ними в ту ночь, когда они впервые разделили постель, утопая в необъяснимой тяге друг к другу на грани взаимного презрения и восхищения друг другом.       — Грёбанные пляски… — на выдохе произнёс наёмник, словно выплёвывая эти слова.       И речь была не только об идиотском турнире и ещё более идиотской затее Царицы. Вся эта сложившаяся между ними история больше походила на бесконечные танцы мотыльков вокруг пламени свечи, где кто-то обязательно сгорит заживо, а кто-то обессилено потухнет.       И Аякс прекрасно помнил, как шаг за шагом узнавал эту неукротимую бестию, подбираясь всё ближе, будто та самая наивная букашка к притягательному и, в то же время, недосягаемому источнику света.       Чёртова легавая была безрассудной! Иначе мужчина не мог объяснить её безудержную тягу к бесконечным спорам и вызовам, без которых ни он, ни она уже будто не могли дышать, когда дело касалось взаимодействия. Каждая перепалка, спор, вызов друг другу подпитывал силы обоих, позволяя им вместе совершать просто невообразимые вещи.       Заносчивая девчонка была наивной. Наёмник прекрасно помнил, каким удивительно приятным глазам оттенком заливались её щёчки и ушки, стоило Предвестнику подобрать для неё какую-нибудь смущающую фразочку или якобы случайно коснуться той части тела, которая не была задействована в танце. Он всегда специально делал это, прекрасно понимая, как влияет на девчонку, но ничего не мог, да и не хотел делать с этим, сознательно загоняя себя всё глубже в пучину собственных заблуждений, что это лишь игра. Лишь развлечение на время, чтобы не было скучно выполнять миссию. Лишь миссия…       Упрямая… блондинка была бойкой. Она не только могла противостоять ему, самому Предвестнику, но и оказалась вполне способной его превзойти. Она всегда делала это, а он будто жаждал снова и снова её возвышения. Она не могла его ударить, когда он дразнил её после первого турнира — он вызвал её на спарринг, с удовольствием проиграв в нём. Она не могла преодолеть свой страх и довериться ему — он с радостью предоставил ей шанс испытать его намерения на прочность. Она не желала отдать ему свой первый поцелуй, и он с жадностью подстроился, получая в награду её тело и тот самый бесконечно поглощающий своею жизнью взгляд золотых глаз.       Эта ненормальная… Была очаровательной. Каждая её реакция на его слова, действия, касания… Она всегда, абсолютно всегда реагировала на него. Смущалась, злилась, заводилась и снова злилась, но при этом, насколько помнил наёмник, лишь однажды хотела действительно причинить вред, будучи на эмоциях. Но то, как она парировала все его фразочки, как смело делала шаг навстречу, как снова и снова оказываясь в эпицентре событий, всё равно притягивала к себе его взгляд, заставляло невольно восхищаться ею.       И при всём при этом… Люмин… Да, Люмин… Была живой. У неё были чувства и привязанности, которые раз за разом открывал для себя Аякс, словно подлетая к свету всё ближе и ближе, фокусируясь на том, какое же пламя, на самом деле, чарующее своим жизненным светом. Люмин любила брата и хранила фотографии с ним на комоде, как и тот самый маленький портрет с подсолнухами, что был заставлен всеми возможными склянками и кремами на самом краю столешницы. Люмин любила романтику, а потому трепетно собирала все эти чёртовы книжки, расставив их аккуратно в кладовке по полочкам, краснея при каждом упоминании своей коллекции второсортных, но столь обожаемых ею романов. Люмин любила сладкое. Аякс не мог не запомнить то, с каким недовольным взглядом девушка покидала кафе в тот самый первый день их знакомства, когда он заказал для неё клубничную тарталетку, а доблестная, тогда ещё крайне принципиальная полицейская, не сумев пересилить гордость, так и не притронулась к десерту.       Всё это, каждый новый шаг навстречу ей, это будто те самые робкие кружения, едва заметные взмахи крыльев на грани света и тьмы, когда несмышлёный и захваченный чарующим свечением мотылёк слишком осторожен, будто боится обжечься, но не улетает. Пламя манит его, переливается причудливым золотом, отчего с каждым витком танец мотылька и пламени становится всё смелее. А дальше… Полёт без оглядки. Крылья трепещут в такт дрожащему огню, и кажется, будто они говорят на одном языке: мотылёк — немым восторгом, поспевая за каждым движением своего собственного раскалённого источника жизни, а пламя — горячими всплесками, всё притягивая своим теплом и светом глупую и наивную букашку. Они кружат в странном, прекрасном ритуале, где нет ни начала, ни конца, только этот миг — хрупкий, интимный, вечный.       Но свеча не может гореть вечно. Фитиль истает, огонь клонится, и мотылёк, ослеплённый, уже неспособный жить без этого света, бросается в последнем порыве, чтобы сгореть, раствориться, стать частью пламени хотя-бы только на одно это мгновение. Но разве это не прекрасно? Разве это не есть жизнь? Разве не в этом весь смысл — пылать так ярко, что даже гибель становится продолжением танца?       — Гори оно всё… — вновь произнесённое ругательство слетело слишком тихо с улыбающихся губ, где, в темноте одинокой квартиры, хотя-бы на этот сладостный миг Аякс мог быть собой. Мог быть честным. Мог впервые за столько лет заснуть с улыбкой на губах, чувствуя себя по-настоящему окрылённым, согретым живительным пламенем мотыльком.

***

— Вечер воскресенья. Резиденция Моракса-       Первое, что почувствовала девушка, как проснулась, это сильные и в то же время нежные прикосновения чьих-то рук на своих плечах. Разгорячённые ладони касались шеи и зоны плеч, разминая уставшие мышцы, скользя по гладкой коже. Люмин не могла в полной мере осознать происходящее, поддаваясь неожиданным, но настолько чувственным прикосновениям, находясь в приятной полудрёме. В её сознании нет беспокойства, тревоги или какого-либо волнения. Всё заволокло плотным слоем какой-то сизой дымки, что делала тело лёгким, а сознание тяжёлым, практически неподъёмным. Девушка лежала с закрытыми глазами, слушая чьи-то беседы на неизвестном ей языке на фоне какой-то фоновой спокойной музыки с восточными мотивами.       Следовательница чувствовала потрясающие ощущения ровно до момента, пока её ноги также не начали массировать чьи-то заботливые сильные руки. Выходя из какого-то транса, девушка понимала, что сейчас над её телом работают уже два человека: один массировал её плечи, уделяя особое внимание шейным позвонкам и мышцам, позволяя крови насыщать голову не только кислородом, но и всё той же травянной дымкой с нотками цветочного аромата, пока другой человек растирал уставшие связки ступней, перебирая в тёплых ладонях пальчики, приятно нажимая на особые точки в этих зонах. Судя по тихим переговорам мастеров, процедуру массажа делали женщины, хоть по некоторым их действиям с трудом верилось, что такая сила сжатия доступна хрупким и изящным ладоням представительниц прекрасного пола.       Девушка постепенно приходила в себя, хватаясь за мысли о происходящем, будто за спасительную нить из лабиринта дымовой завесы странных, путающих её мысли, благовоний. Она никак не могла вспомнить, в какой момент решилась сходить на массаж. Почему выбрала услугу мастера «в четыре руки»? Почему пошла именно в салон восточной культуры? Следуя опыту офицера полиции, Люмин, даже находясь с закрытыми глазами, впитывала всё больше информации, шаг за шагом приближаясь к осознанию, что не планировала подобных визитов вообще никогда в своей жизни.       «Где… я…?» — открывая глаза, первое что видит девушка, это дорогой паркет слабо освещённого помещения, а также ноги женщины, что делала массаж её плечам, по костюму которой можно было понять принадлежность женщины к восточной культуре. Девушка была права, когда, услышав переговоры мастериц, пришла к мнению именно о востоке. Следовательница всё ещё слабо контролировала эмоции, словно находясь под эффектом какого-то дурмана, отчего сосредоточиться было непросто.       «Я… кажется была на турнире… Чайлд… Он… мы… танцевали… танцевали и…» — из-за музыки и благовоний, события в голове были окутаны туманом. Но, продолжая цепляться за каждую деталь воспоминаний, Люмин смогла чётче всего припоминать именно самые яркие обрывки. Она видела много яркого синего — это был их с партнёром танец: такой живой, страстный и затягивающий в пучину невероятного возбуждения, что по кончикам пальцев следовательницы прошёл приятный холодок, отчего она слегка сжала ладонь. Она вспоминала интригующий красный — это была загадочная женщина из службы охраны, от которой веяло тем же странным запахом дурманящих сознание благовоний, от которых голова до сих пор была слишком неподъёмной. А затем… девушка припоминала горящий жёлтый — это были глаза консультанта, что Люмин видела лишь мельком, но даже того самого мгновения хватило, чтобы увидеть пылкий огонь предвкушения, от которого шли мурашки по коже в области всё той же шеи, что так беспощадно-приятно продолжали проминать крепкие ладони.       Вдруг, раздался спокойный, но при этом властный голос, обратившийся куда-то в сторону места, где лежала девушка, отчего мастерицы застыли, а следовательница снова вздрогнула, услышав голос Чжун Ли. Люмин была уверена, что команда, которую дал мужчина, звучала на языке Юго-восточного округа, что редко использовался даже в границах этой зоны столичного мегаполиса. Однако же, прикосновения к коже прекратились, а на оголённые плечи натянули мягкий шёлковый халат, что был уже на девушке, просто какую-то его часть специально отодвигали для массажа, позволяя разгорячённой коже сохранить своё тепло после процедуры.              — Мне весьма неловко прерывать ваш медитативный транс, госпожа Люмин, но… Я же могу рассчитывать, что это исключительно от наслаждения происходящим, а не избранный вами способ избежать диалога? — на сей раз Чжун Ли обратился к следовательнице на общем языке Тейвата, чем застал её врасплох. Девушка не знала, что ей ответить, так как голова соображала туго, а тело было слишком расслабленным для хоть какой-нибудь адекватной реакции. Однако же то, что ей однозначно пора было вставать, стало резко очевидным.       Люмин предприняла попытку подняться с кушетки, на которой почему-то лежала, как вдруг услышала ещё один комментарий:       — Ох, прошу вас так не спешить и позволить вашему телу привыкнуть к нашим несколько специфичным методам гостеприимства. — в голосе как будто бы была слышна насмешка, но Люмин понимала, что не чувствовала ни опасности, ни злобы от консультанта.       Практически не открывая глаз, будто только проснулась по будильнику ранним утром, девушка очень лениво села на кушетке, свешивая ноги, всё ещё смотря в пол. Она с каким-то слишком уж не похожим на неё спокойствием глядела на свои оголённые бёдра, что едва прикрывал тот самый шёлковый халатик, небрежно задравшийся на талии. Люмин постаралась прищуриться, чтобы было удобнее сфокусироваться, но опьянённая благовониями голова лишь больше закружилась, отчего следовательница безвольно опустила голову, вновь поднимая её, будто пытаясь не спать.       — Хах… Вижу, что для вас это слишком. — голос брюнета раздался прямо над ухом, когда Люмин заметила мужчину, подошедшего к кушетке по его такого же цвета шёлковым брюкам, расшитым золотыми узорами дракона, и босым ногам. — Выпейте.       Он не стал спрашивать её или что-то объяснять, а лишь осторожно взял своею рукой блондинку за подбородок, направив вверх, поднося к губам небольшую чашечку с тёплым травяным напитком. Следовательница смотрела в глаза консультанта, послушно глотая отвар, не оказывая какого-либо сопротивления.       — Умница. Посидите так пару минут. — информатор отстранился также осторожно, как и приблизился, унося пустую чашку на столик в восточном стиле, что был приспособлен для трапезы на полу. Собственно, туда мужчина и сел, беря в руки длинную нефритовую трубку, закуривая ту же дурманящую смесь.       Прошло не так много времени, и Люмин, будто просыпаясь ото сна, начала более сфокусировано смотреть по сторонам. Она видела, что оказалась в просторном пентхаусе с восточным интерьером, где все шторы были закрыты, а по комнате витал тот самый дым от благовоний и табака, что курил Чжун Ли. Теперь же стало объяснимым и то, почему чувствовался цветочный запах. В центре комнаты стояла грациозная ваза с букетом белых лилий, что истощали тот самый завораживающий сладкий аромат, приятно дополняя травы благовоний.       Девушка предельно чётко видела взгляд янтарных глаз, что ни на мгновение не упускал её из виду, с интересом наблюдая за действиями блондинки.       — Почему… массаж? — Люмин многое хотела спросить, но настолько очевидный вопрос вырвался из её рта раньше, чем та успела обдумать стратегию разговора с потенциальным лидером преступной группировки Юго-восточного округа. Видимо, грёбанные благовония всё ещё слишком сильно влияли на её разум.       Не ожидая настолько простого вопроса, мужчина выдохнул дым и засмеялся, не в силах перестать наслаждаться происходящим.       — Вы слишком долго не приходили в себя, заставляя меня со скукой ожидать пробуждения. Я взял на себя смелость предположить, что мой заместитель переборщила с дозой концентрации дыма в автомобиле, решив компенсировать время вашего сна заботой об уставшем теле. Как-никак, сегодня вы показали на турнире по-настоящему будоражащий воображение танец, отчего я не мог не испытать удовольствие, поскольку…       — Поскольку любите поострее. — перебила его девушка, смотря прямо в глаза.       — Именно, госпожа следователь спецотдела. — Чжун Ли вновь ухмыльнулся, чего раньше не позволял себе в присутствии легавой. Сейчас он был перед ней настоящим, самим собой, нисколько не опасаясь того факта, что полицейская разгадала его. Тут даже можно было бы сказать «наконец-то» разгадала.       — Что вы намерены делать дальше? Убьёте меня, господин Чжун Ли? Или мне стоит обращаться к вам «Моракс»? — с каким-то даже сарказмом спросила Люмин, сама себе не веря, что этот человек действительно сегодня избавится от копа, что раскрыла его личность.       — Не стоит придавать слишком большого значения столь непримечательному на фоне других моих достижений факту. В конце концов, как я говорил ранее, Архонт Моракс слишком устал от жизни, чтобы цепляться за неё. — рассуждал брюнет, вновь делая затяжку. — Однако же, вы здесь не для того, чтобы слушать заунылые речи уставшего человека. Я пригласил вас, чтобы вернуть вашу ценность вам в руки, как и обещал.       Выдыхая дым, консультант более не двигался, снова с интересом смотря на девушку, выжидая дальнейших действий от неё, отчего та, слезая с мягкой кушетки, встала босыми ногами на тёплый пол. Лишь сейчас она задумалась о том, как выглядела: с неё сняли практическим всю одежду, оставив лишь нижнюю часть белья, когда как поверх накинули тот самый шёлковый халатик, что, из-за того, что не был завязан, едва ли прикрывал её грудь. Следовательница должна была чувствовать злость, ярость, хотя-бы смущение или растерянность, но, на удивление, не испытывала по этому поводу абсолютно ничего.       «Прошу вас не пугаться, но те, кто не привык к травам восточных провинций, не сразу удаётся контролировать своё тело, из-за чего у вдохнувших хотя-бы три раза этот дым наблюдается сонливость, замедленное сердцебиение и подавление волевых качеств. Иными словами, госпожа Виатор, отдохните как следует.» — вспоминала девушка слова красноглазой женщины, осознавая, насколько идиотский дым подавлял любые эмоции. Это как… если бы человек вообще не чувствовал боли.       Боль — это система оповещения, без которой человек может умереть от любой травмы, если просто не заметит её. Эмоции же, в свою очередь, — это навигация. Если человек чувствует страх — он будет избегать опасности. Если человек чувствует гнев — он будет защищать себя. Если же будет ощущать радость или спокойствие, то будет стремиться сделать всё, чтобы оказаться в защищённом и комфортном месте.       Но без эмоций… человек слаб и уязвим. Многие ошибочно думают о том, что проявление эмоций делает человека слабым, но на деле, именно за счёт эмоций каждый находит в себе силы справляться с жизненными трудностями.       Когда-то в полицейском колледже, на парах по психологии, где описывался психологический портрет преступника, преподаватель рассказывал о таком феномене, как «паралич души». И самым страшным было даже не то, что человеку не стыдно за совершённое деяние или злые помыслы. Самым ужасающим в этом случае является то, что такой человек автоматически становится жертвой, которая даже не хочет это исправить — ведь ей уже всё равно.       Делая медленные шаги навстречу брюнету, Люмин, исключительно из соображения приличий, запахивает халат, проходя мимо центрального столика с букетом лилий, проводя пальцами по нежным бархатным лепесткам. Ей кажется, что вся эта фальшивая эйфория лишь способ Чжун Ли уйти от реальности, потащив с собой на дно всякого, кто окажется в радиусе взгляда всё также пристально следящих за её движениями глаз. Возможно поэтому Моракс так жаждал ярких впечатлений, интуитивно пытаясь выбраться из плена собственного душевного паралича, снова и снова желая почувствовать хоть что-то, кроме безразличия к собственной скоротечной жизни.       — Могу я спросить? — продолжая рассуждать в собственной голове о правильности и неправильности ситуации, в которой оказалась, девушка останавливается подле места, где сидел мужчина, глядя на него сверху вниз. Она не собиралась опускаться с ним на одну дистанцию, призывая его подняться к ней.       — Не уверен, что в силах вам отказать, покуда вы стоите в таком виде столь близко. — тихо ответил мужчина, выпуская струйку белого дыма к ногам следовательницы, отчего её кожу обдало тёплым воздухом.       — Почему… вы ещё живы? — она даже наклонила голову, будто искренне не понимая, отчего это Архонт расселся тут перед ней, как само себе разумеется.       — Хах… А это любопытно… — сам себе пробормотал Чжун Ли, поднимаясь со своего места, вставая рядом с девушкой. — Я хотел бы послушать мотивы вашего вопроса. Как никак… — он плавно коснулся золотистой пряди волос, убирая их за ухо девушке. — Вы же полицейская из особого отдела. Позабавьте меня ещё немного.       — Вы затеяли всю эту показуху с казино, но… по-прежнему… — Люмин смотрела на шею брюнета, где когда-то своими глазами наблюдала вырезанный крест на теле мёртвого Архонта Северо-западного округа, будто представляя себе, как эта же метка смотрелась бы на шее консультанта. — Живы. «Принц»… Ещё не добрался до вас или же… — она перевела свой взгляд на его глаза, продолжая цепочку логических выводов, лишённых эмоций. — Вы заключили очередной контракт?       — Вы неподражаемы… — ничего не отрицая, но и не подтверждая, мужчина усмехнулся, вновь чувствуя предвкушение от всей этой забавной игры с девушкой. Она оказалась действительно смышлёной. Действительно расчётливой. Стоило лишь дать бедняжке месяц на раздумья, да лишить её возможности отрицать очевидное, заглушив эмоции. — Что ещё скажите? — Чжун Ли приблизился к ней, шепча свой вопрос на ушко.       — Что вы знаете слишком много, чтобы такой гнусный преступник, как «Принц», побрезговал бы и не воспользовался вашими услугами. И… что вам самое место в цирке. — последнее предложение удивило мужчину.       — Отчего же? Думаете, мне подошёл бы фрак дрессировщика или фокусника? — усмехнулся консультант.       — Скорее красный нос. Ибо вы слишком глупы, если думаете, что после того, как ваша личность раскрылась, вы контролируете ситуацию. Теперь лишь вопрос времени, когда полиция арестует вас и выйдет на всю вашу группировку.              Повисло молчание, в котором слышались лишь тихие мотивы восточной музыки, что лилась из какого-то старого устройства.       — Госпожа следователь. Ход ваших мыслей не лишён смысла, но… Но вы ошибаетесь. Полиция ничего мне не сделает. Вы проиграли. — казалось, что Архонт говорил не столько о самой следовательнице, сколько о «светлой» стороне Тейвата в целом.       — От… чего же…? — если бы не благовония, возможно, Люмин испытала бы настоящий шок. Но лишённая «радости» потерять устойчивость под ногами, испытывая стресс, девушка перебирала цепочки ситуаций, не понимая уверенности консультанта.       — А вот это… уже не входит в повестку нашей встречи, госпожа следовательница. — брюнет ухмыльнулся, доставая из кармана своих штанов ту самую простреленную монетку, положив в карман халатика девушки, но не убирая ладонь, чувствуя тепло её бёдер под тканью шёлковых одежд.       — Сколько? — зная, что Чжун Ли много лет прожил в качестве именно информатора, а не Архонта, блондинка сразу же пошла ва-банк, требуя назвать цену.       — Мм? — всё ещё стоя вплотную, брюнет ухмыльнулся, всерьёз раздумывая, как поступить. С одной стороны, девчонка не представляла какого-либо интереса, ведь выжать из легавой больше, чем сейчас, было попросту невозможно. Она пришла к финальной точке их взаимодействия по плану «Принца» раньше, чем… — Хм… Хотите предложить мне сделку? — консультант вдруг почувствовал приятное покалывание в пальцах от мысли, что глупенький Тарталья отчего-то не последовал в ловушку и не стал следить за партнёршей. А значит, по своей воле пропустил представление, в кое так удачно попала милашка следовательница. И вот на этом можно было ещё немного получить ярких впечатлений, хоть… возможно «Принцу» и не понравится его затея. Но так даже интереснее. Вкуснее. Острее.       — Просто назовите её. — стоя так близко к мужчине, Люмин не испытывала ни страха, ни трепета. Её интересовала лишь информация, что, очевидно, была слишком недосягаема для каких-то там полицейских и, возможно, для других членов мафии «тёмного» мира. То, о чём могли знать только выживший каким-то невероятным чудом Архонт и непредсказуемый в своих замыслах «Принц».       — Вы. — кротко ответил мужчина, слегка отстраняясь. Он смотрел ей в глаза, зрачки в которых были чуть расширены, пытаясь понять, на что была готова эта легавая. Насколько она была готова дать острых ощущений ему, которому осталось так мало жить.              Люмин молчала, обдумывая ставку Архонта. Всё это могло бы быть поистине романтично, когда обворожительный зрелый мужчина, обладающий огромной властью и влиянием на «теневой» мир Тейвата, да, к тому же, владеющий практически всеми ресурсами экономики столицы, предлагает провести ночь с ним в обмен на информацию. Такого пикантного сюжета девушка не читала ни в одной книге из своей коллекции. Но сейчас следовательница не чувствовала ни трепета, ни романтики, ни влечения. Она знала, что в её сердце есть место только для одного человека, что так неосторожно раз за разом топчется по её нервам, но, тем самым, притягивая к себе всё ближе и ближе. К брюнету девушка не чувствовала подобного, хоть и признавала красоту его тела и волнующую душу харизму.       — И вы предоставите мне все данные, на основе которых сделали столь смелые выводы, касаемо ситуации между мафией и полицией? — спросила блондинка, не отрывая своих глаз от будто загорающихся янтарным пламенем глаз напротив.       — Всё, чем обладаю пока только я. И даже предоставлю доказательства. — интригующе говорил мужчина, приблизившись к лицу следовательницы, понимая, что она готова заключить контракт.       — Только… Могу я попросить, чтобы вы не целовали меня в губы? Я… не хочу. — жалея, что так и не смогла сделать это с наёмником, девушка была чётко настроена не допускать столь трепетного действа с брюнетом.       — Разумеется.       В следующее мгновение девушка почувствовала на своей шее касание его губ, будто информатор проверял, не передумает ли следовательница. Однако, та продолжала стоять, закрывая глаза. Люмин пыталась вспомнить свои ощущения, когда также её целовал Чайлд. Она знала, что её сердце должно биться быстрее. Что дыхание должно сбиться. Что из груди должен вырваться стон, но… но ничего этого не было. Как и эмоций.       «Так не должно быть!» — Люмин про себя пыталась заставить себя чувствовать хоть что-то.       Она, сама себя подставляя под смущение и стыд, сбросила шёлковый халатик, оставаясь перед мужчиной лишь в трусиках, рассчитывая тем самым привести себя в чувства, будто шоковой терапией. Но, ощущая оголённой кожей дыхание консультанта, девушка вновь не испытывала ничего. И вот теперь она начала понимать Архонта, потерявшего вкус. Следовательнице была просто невыносима сама мысль о том, что у неё нет никаких рычагов сдерживания или контроля. Ей было безразлично, как нежно мужчина уложил её на постель, оставляя без белья вовсе. Безразлично, как медленно он втягивал своими губами сосок её груди, улыбаясь каким-то своим мыслям. Безразлично, как перевернул её на четвереньки, ставя в поистине смущающую позицию.       «Мне должно быть стыдно! Должно быть плохо! Прошу… хоть что-то!» — она чувствует, как осторожно Чжун Ли поддерживал её, будто действительно заботясь о комфорте безэмоциональной куклы, на деле лишь наслаждаясь своей, известной только ему, прелюдией.       — Госпожа следовательница… — он провёл своим носом по её позвонкам, с жаждой вдыхая аромат масел, которыми ещё недавно мастерицы массировали ей спину и плечи. — Знаете, что сильнее всего опьяняет человека, не прекращающего пить годами? Что перманентно находится в запое, не чувствуя влияние никакого алкоголя?       — Как человек может опьянеть, если… всегда пьёт? — задала вопрос девушка, оборачиваясь на брюнета. Тот уже снял с себя верхнюю часть шёлковых одеяний, упираясь своим пахом через штаны между ягодиц девушки.       — Это как приход наркомана, который всю жизнь под дозой. Что же может помочь им всем снова почувствовать эффект первой попойки, первой дозы, первого секса, первого поцелуя? — он плавно приспустил свои штаны, намереваясь прямо так войти в девушку.       — Стойте… подождите, а как же защита? — Люмин хотела отпрянуть от него, но брюнет жёсткой хваткой вцепился в её талию, натягивая бёдра на себя.       — Не перебивайте, госпожа следовательница, это неприлично. — будто наказывая девушку, Чжун Ли впился ей в правую лопатку зубами, втянув нежную кожу, оставляя багровый засос.       — Шш… больно… Не делайте так… — испытывая облегчение от того, что боль ей всё ещё доступна, следовательница снова смотрит на мужчину, обернувшись. — Так как… как эти люди… Ощущают свой новый приход?       — Мм… Всё очень просто… Они чувствуют просто ни с чем несравнимые эмоции, когда пытаются выбраться. Иными словами… Когда их отпускает… Они получают экстаз. — он плавно вошёл в девушку, выдыхая на последнем слове вместе с ней.       — Ааах! Ммн! — Люмин не ожидала, что за отсутствием эмоций будет стоять присутствие физиологических чувств. Ощущая чувство заполненности, тепла и трения, девушка начала наслаждаться процессом, понимая, что к ней постепенно возвращались эмоции, стимулируемые физическими процессами, заставляя тело вспоминать, какого это — испытывать удовольствие.       — Ох, вы такая тесная, госпожа следовательница… Ммм… Думаю, что вам нужно больше расслабиться. Не стоит строить недотрогу в постели с мужчиной, который всё про вас знает. — ухмыльнулся брюнет, продолжая медленно брать девушку, сжимая её ягодицы в своих руках. — И не переживайте по поводу защиты. Вы ведь прямо из моих рук выпили противозачаточное.       — Ч-что?! — раскрывая глаза, блондинка пыталась понять, с какого момента этот мужчина планировал переспать с ней? Она повелась на какой-то очень умелый развод или азартный Архонт просто сделал ставку, которая сыграла? — Ах! Это, ммм, бесчестно…       — А чего вы, собственно, ожидали от мафии, госпожа полицейская? — она всё больше забавляла его, отчего Чжун Ли искренне наслаждался этой внезапной одноразовой связью. Ему откровенно хотелось больше и, судя по всему, ей тоже. — Мисс Люмин, вы готовы почувствовать то, о чём я, хах, говорил вам ранее?       — Ранее…? Когда, хах, ммм, говорили, ах, про экстаз? — не понимая, к чему клонил консультант, девушка почувствовала, как толчки стали более чувствительные и уверенные.       — Мммм, именно! — чуть ли не зарычал мужчина, доставая телефон из кармана брюк. Люмин услышала, как брюнет разблокировал смартфон, начиная набирать что-то.       — Что вы…?! Какого чёрта? — девушка начала чувствовать возмущение. Причём, настолько сильное, что пробивалось даже сквозь пелену расслабляющего дурмана, что могло бы обрадовать, если бы не сам факт того, что информатору внезапно понадобился телефон!       — Зайди ко мне. Да, нгм… — мужчина отвесил девушке шлепок по ягодице, требуя не мешать его разговору. — Да, сейчас. — не обращая внимания на возмущения со стороны гостьи, Чжун ли продолжал наслаждаться девушкой, когда в спальню вошёл зелёноволосый мужчина с планшетом.       — С-стойте! — теперь уже следовательница откровенно чувствовала стыд, когда незнакомец остановился у постели Архонта, будто бы вовсе не удивляясь происходящему, а даже скучающе смотря на то, как его босс развлекался с очередной куколкой.       — Вызывали? Только не говорите, что собираетесь прямо сейчас заняться работой. — жёлтые глаза смотрели с каким-то презрением на происходящее, но внешне мужчина оставался безразличным, даже услышав, что брюнет снова ударил девушку по попке, дабы заткнуть.       — О да… Мисс Люмин Виатор, младший лейтенант, мммм… спецотдела полиции Центрального округа, жаждет получить ту самую информацию, что ты, хах, передал мне утром. Верно, ах, госпожа следователь? — ухмыляясь, он почувствовал, как девушка лишь сильнее сжалась вокруг него, явно испытывая просто колоссальное количество эмоций. Он даже больше надавил ей на шею, сжимая её своей сильной рукой, заставляя выпятить зад сильнее.       — Ах! Нет! Я… не готова! Ах! — Чжун Ли был прав, когда говорил, что экстаз приходит, когда отпускает наркотик. Из-за столь резкого выброса адреналина под действием взбунтовавшихся чувств, действие дурмана прекратилось, а следовательница разом ощутила всю какофонию эмоций, начиная от стыда и злости, заканчивая невероятным возбуждением и каким-то даже восхищением, что участвует в подобном бесстыдстве, получая при этом ни с чем не сравнимое наслаждение.       — Что ж… позвольте повторить… — пытаясь говорить громко, чтобы стонущая девушка могла расслышать его, мужчина начал доклад. — Монетка, представленная на экспертизу, подтвердила первоначальные умозаключения о том, что отверстие в ней было проделано искусственно, а не вследствие попадания пули. Из чего можно сделать логичный вывод о том, что намеренно проделанное отверстие может служить неким ориентиром для особо сложного механизма, сделанного на заказ и открывающегося именно данным металлическим изделием.       Люмин едва ли понимала о чём говорил мужчина, пока к её уху не приблизился брюнет, набирая ритм.       — Занятную вещичку вам подогнал ваш многоуважаемый генерал-майор. Интересно, для каких целей столь… ммм, заслуженному доблестному полицейскому, иметь единственный во всём мире спроектированный именно под эту монету замок, если только… ах, ему нечего скрывать.       — Ах! Что вы… имеете ввиду?! Что Господин Варка… ах! Не может быть! — девушка не понимала, отчего приходит к своему финалу быстрее: от усиленных движений консультанта или от факта, что прямо сейчас перед ней раскрываются настолько невероятные секреты.       — Кто знает… Ах…! Но, что если хотя-бы на секунду предположить, что всё это, ммм, время полиция не может справиться с мафией, если мафия… хах, управляет полицией? Ха-ха-ха! Просто божественно! — Чжун Ли чувствовал, что скоро достигнет пика от настолько головокружительных событий и открытий. — Продолжай… Бай Чжу, продолжай, агрх!       — Бай…? Ах! — следовательница не смогла закончить фразу, пытаясь дышать, пока в её теле затягивался узел наслаждения, что вот-вот, вопреки всем нормам морали и здравому смыслу, был готов взорваться на тысячи искр удовольствия. Но она узнала это имя. Имя врача, что работал в морге, скрывая цвет своих волос за колпаком в тот день, когда они с капитаном Кэйей пришли взглянуть на тело Барбатоса. Теперь было понятным то, как Чжун Ли получил эту информацию.       — Также, следуя первичным предположениям, нашими агентами была проведена экспертиза, по результатам которой стало ясно, что в дни «Приёмов» девять, шесть и три года назад, Генерал-майор не появлялся на службе по разным поводам, что даёт основания полагать о возможной двойной игре на поприще Селестии или… возможно, самого «Отца», так как…       — Ааах! — не сумев сдержаться, девушка кончает от нахлынувших на неё эмоций, сильно сжимая мужчину внутри себя, дрожа всем телом. Перед её глазами всё плывёт, будто она снова оказалась под действием какого-то дыма, пока Чжун Ли, выходя из следовательницы, кончает ей на подрагивающую от оргазма попку, шлёпая звонко своей же рукой по ней, будто подписываясь под проделанной работой.       — Условия… ммм, выполнены, хах, госпожа следовательница. Контракт, хах, закрыт. — тяжело дышит мужчина, искренне наслаждаясь видом девчонки под ним. — Бай Чжу, будь любезен.       Всё ещё дрожа всем телом, следовательница пытается хоть на секунду собрать в кучу то, что только что узнала, но её тело находится в слишком расслабленном состоянии, не позволяя сосредоточиться на деталях. Вдруг, она чувствует какой-то укол в области плеча, после чего её веки стали тяжёлыми, а сознание поплыло ещё сильнее.       — С вами было приятно иметь дело, мисс Люмин. Мы пришлём все данные вместе с небольшим подарком от «Его высочества». Сладких снов.

***

      Девушка проснулась утром от того, что её разбудил стук в дверь. Сон был настолько сладкий, а постель необычайно мягкой, что следовательница даже не думала открывать незваным гостям дверь, пока вдруг визитёр сам не вошёл внутрь, приветствуя звонким девичьем голосом спящую девушку.       — Мисс Молли, доброе утро! Прошу прощения, что прерываю ваш сон, но мне передали инструкцию, по которой вас необходимо было разбудить в 10:00 и преподнести вам завтрак. Пожалуйста, просыпайтесь.       Следовательница резко села на постели, глядя на девушку в форме, читая название места, где она проснулась, на бейджике молодой брюнетки.       — Это… Отель? — Люмин шокировано смотрела по сторонам, отмечая, что находится в каком-то очень уж дорогом номере отеля, вид из панорамных окон которого был захватывающим дух.       — Именно. Рады приветствовать вас, дорогая гостья. Организация, оплатившая расходы, распорядилась подать вам завтрак в восточном стиле, а также отправили в чистку ваши вещи. Вот, мы их освежили и погладили. — девушка указала на вешалку, где висело бельё блондинки, а также то самое платье, в котором она вчера уезжала на встречу к Архонту Юго-восточного округа.       — Ох, точно…! — Люмин вдруг вспомнила, чем закончился для неё вечер в обители информатора, смотря на плечо, куда ей, судя по всему, вкололи снотворное. Девушку доставили в отель также, как и забрали в пентхаус брюнета — в бессознательном виде. Видимо, это было какой-то манерой грёбанной мафии, так поступать с людьми, пичкая их всякой дрянью, манипулируя состоянием тела. — Чёртов…       — Вижу, что… Вы уже проснулись? — видя озлобленное лицо гостьи, девушка постаралась поскорее покинуть номер. — Тогда я, пожалуй, не буду мешать вам. Прошу, наслаждайтесь завтраком и… Вот, те люди просили передать вам конверт.       Когда обслуживающая блондинку горничная покинула блондинку, оставляя ту наедине со своими мыслями, следовательница развернула конверт, увидев несколько крупных купюр, а также записку.       «В вашей спортивной сумке, в центральном кармане, вы найдёте вашу драгоценность и мою, как символ завершения сотрудничества. И да, пожалуйста, не отказывайте себе в удовольствии воспользоваться заказом такси. Вам нужно ещё успеть на репетицию. Поздравляю с успешным прохождением в финал танцевального турнира».       — Ч-чего…?       Люмин подбежала к сумке, что стояла возле выглаженной одежды, открывая её. В том самом кармане лежала уже известная девушке монета и… небольшая коробочка, которая показалась слишком уж знакомой следовательнице. Она с осторожностью открыла её, замирая, едва не выронив ту из рук.       — Это же…! — в руках девушки сиял в утренних лучах перстень из белого золота, на котором, вкраплённым в оправу янтарём, был выложен символ гео элемента.