Рыба вне воды/Fish Out Of Water

Полет на самолете закончился быстрее, чем хотелось бы Изуку. Небо было широким и пустым, почти как океан. Если не обращать внимания на присутствие Хисаши, он мог представить себя плывущим сквозь облака, необремененный и бесстрашный. Но не успел он опомниться, как самолет снова опустился на Землю. Выглянув в иллюминатор, он увидел, что яркий зеленый остров становится все больше и больше. Вскоре он смог различить даже отдельные машины и людей на улицах. Изуку вздрогнул, когда самолет ударился о землю, но Хисаши только рассмеялся. – Не о чем беспокоиться. Как я уже сказал, Таками - первоклассный пилот. В будущем мы можем совершать гораздо более длительные путешествия, но это хорошее место для начала. Он поднялся на ноги и пересадил Изуку обратно в инвалидное кресло. Пока Хисаши пристегивал его, Таками вышел из кабины и с улыбкой посмотрел на них. — Все в порядке, малыш? Изуку кивнул, не обращая внимания на боль в шее. Улыбка мужчины стала ярче. – Рад это слышать. Никому не говори, но господина Шигараки вырвало, когда я впервые взял его в полет. Хисаши посмотрел на Таками и скрестил руки. – Я думал, ты подписал соглашение о неразглашении информации об этом... инциденте. – Члены семьи не считаются, верно? – засмеялся он. Изуку улыбнулся при мысли о зелёном лице Хисаши. Хисаши надулся, но не подал виду. – Мы останемся здесь на две ночи и улетим домой утром 16-го. Томура должен был забронировать номер в гостинице, так что наслаждайся пребыванием на Окинаве. Таками отдал ему честь, продолжая нагло улыбаясь. – Надо любить рабочие поездки! Я постараюсь не улететь без вас. Блондин вышел из самолета, открыв дверь для Хисаши и Изуку. Странный щелкающий звук наполнил воздух, и Хисаши глубоко вздохнул. – Репортеры уже здесь? Таками пожал плечами, натягивая объемную коричневую куртку.  – Вы практически знаменитость, господин. Все хотят получить кусочек славы! Хисаши откинул волосы назад и наклонился, чтобы обратиться к Изуку. – Там будет много людей. Тебе не нужно ничего делать, кроме как быть самим собой! Все разговоры буду вести я. Изуку тяжело вздохнул, сжимая пальцами подлокотники инвалидного кресла. Он все равно не смог бы говорить, но мысль о том, что его окружают люди, все равно вызывала у него мурашки по коже. Таками отошел в сторону и пропустил их вперед. – Увидимся позже, Изуку! Повеселись с отцом! Изуку прикусил губу при этих словах. Он ненавидел, что люди верят, что Хисаши - его отец, но он даже не мог их поправить. Они вышли на солнце, и Изуку замер от увиденного. Вокруг основания самолета сгрудился большой рой людей. Все они фотографировали, и при появлении Хисаши и Изуку их возбуждение усилилось. Они все разом начали кричать, их голоса перекрывали друг друга. – Кто сопровождает вас... – ...Не был доступен для комментариев... – ...отсутствовал уже несколько месяцев. Где- – ...инвалидное кресло? Он парализован? Хисаши поднял руки, призывая к тишине. Репортеры наклонились вперед, держа камеры и микрофоны, чтобы уловить его следующие слова. – Спасибо всем, что пришли. Для меня большая честь присутствовать на конференции по сохранению океана на Окинаве. Последние несколько месяцев я был занят личными делами и прошу вас проявить терпение, пока я возвращаюсь к своей профессиональной деятельности. Его руки опустились на плечи Изуку, и он собственнически сжал их. – Для тех, кому интересно, это мой сын, Изуку! Он до сих пор не мог сопровождать меня из-за состояния здоровья. Но его самочувствие постоянно улучшается, и я хотел показать ему работу, которой занимается All For One Industries. В настоящее время я не буду отвечать на ваши вопросы. Люди разразились какофонией возгласов и вопросов, но Хисаши проигнорировал их все. Он катил Изуку по трапу самолета, улыбаясь и кивая, но не более того. Изуку пригнул голову, когда репортеры обратили на него свое внимание. Они наседали со всех сторон, донимая его вопросами и комментариями. Вспышки их камер выжигали пятна в его зрении. Он зажмурил глаза, сгорбившись в кресле-каталке. Хисаши ускорил шаг, заметив реакцию Изуку. Он услышал, как открылась дверь, почувствовал, как инвалидное кресло скользит по короткому пандусу, а затем удивленно поднял голову, когда голоса репортеров оборвались. Они стояли одни в прохладном, хорошо освещенном коридоре. Хисаши наклонился и взял руки Изуку, грустно улыбнувшись, когда заметил, пробежавшую по ним дрожь. – Прости за это, малыш. Я не хотел, чтобы это был твой первый опыт на публике. Но здесь они тебя не побеспокоят! И как только я закончу говорить, я покажу тебе аквариум. Он встал и вернулся на свое место за инвалидным креслом Изуку, проводя рукой по его волосам. Изуку никогда бы не признался в этом, но его прикосновение успокаивало. Женский голос привлек их внимание, когда за угол вышла строго одетая женщина. – Добро пожаловать, Шигараки-сан! А это, должно быть, Изуку. – Так и есть. Рад снова видеть вас, госпожа директор. Она отвесила небольшой поклон, её глаза блестели. – Пожалуйста, пройдите сюда. Мы получили информацию от вашего секретаря, так что все готово для вашей речи. Вы хотите, чтобы Изуку присоединился к вам на сцене или наблюдал из зала? — Он останется со мной, — подтвердил Хисаши. – Великолепно. Сейчас собираются гости. Я уверен, что все захотят поприветствовать вас и маленького Изуку здесь! Пожалуйста, следуйте за мной. Они последовали за женщиной по длинному коридору и вошли в большую дверь. Когда они проходили через нее, Изуку услышал журчание и звон бокалов. Он заглянул за угол и почувствовал, как у него свело живот. Комната была заполнена людьми. Они радостно болтали и смеялись, их изысканные одежды сияли в золотом свете. Когда их небольшая группа вошла в зал, все взгляды обратились на них. Сразу же раздались приветствия, и несколько человек протиснулись вперед, чтобы поприветствовать Хисаши. Изуку опустил глаза, пока люди приближались. Он чувствовал, как Хисаши раздувается от гордости, представляя Изуку снова и снова. – Это мой сын. – Да, до недавнего времени мой сын был слишком болен, чтобы посещать мероприятия. – Мой сын не мог дождаться, когда присоединиться ко мне в моих командировках. Хисаши протискивался сквозь толпу. Это постоянное повторение одного и того же действовало ему на нервы. Ему хотелось кричать от каждого восхищенного взгляда и ласкового воркования. Одно дело, когда Хисаши обращался с ним как с беспомощным ребенком, другое, когда вся комната делала то же самое. Но ничего не оставалось делать, кроме как сидеть и смириться с этим. Это было небезопасное место, чтобы вести себя агрессивно, а его испорченный голос не позволял ему высказать свои мысли. Спустя, казалось, целую вечность, Хисаши привел его в затемненную комнату, заставленную стульями. Толпа людей рассеялась, и все они стали искать себе места. Хисаши и небольшая группа направились к освещенной сцене. Изуку расположился в глубине сцены, между Хисаши и режиссером. Свет был некомфортно теплым и ярким, но он быстро померк, и на возвышающемся подиуме зажегся единственный прожектор. Когда все расселись, директор поднялась на ноги и подошла к микрофону. – Спасибо всем, что пришли. Для нас большая честь - присутствие Шигараки Хисаши, который сегодня выступит с основным докладом. За свою карьеру он пожертвовал более 2 миллиардов долларов на дело сохранения океана. Он также является одним из ведущих защитников спасения русалок. Вполне вероятно, что эта конференция не состоялась бы без его вклада, поэтому, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и тепло поприветствуйте его! Аплодисменты наполнили комнату, когда Хисаши поднялся на ноги. Изуку в шоке уставился на него, когда женщина поклонилась и села на свое место. Хисаши занимался спасением русалок? Конечно, он без проблем запер Изуку в резервуаре, но, возможно, он скрывал это от общественности. Он уставился на широкую спину Хисаши, когда тот поднял руки призывая к тишине.  – Спасибо, что пригласили меня сегодня. Всегда приятно посещать Окинаву, особенно для таких встреч, как эта. Сохранение океана - это дело, которое близко и дорого моему сердцу, и я знаю, что все вы чувствуете то же самое. Я рад сообщить, что этот год был успешным для All For One Industries. Мы успешно приняли законодательство, обеспечивающее соблюдение правил безопасного рыболовства, отследили и защитили пути миграции русалок, а также реализовали программу "Mer ambassador" в нескольких точках земного шара. Он сделал паузу, когда крики и аплодисменты наполнили комнату. Тон Хисаши стал торжественным, когда он продолжил: – Но работа еще далека от завершения. Океан по-прежнему эксплуатируется на каждом шагу, и мы все обязаны делать больше. Недавно во время погружения я испытал унизительный опыт. Мне напомнили о хрупкости жизни и о том вреде, который все еще причиняется по всему миру. Вокруг стен вспыхнули телевизионные экраны. Изуку издал придушенный вздох, узнав проецируемые изображения. Это был его дом – Этот лес ламинарии когда-то был жемчужиной Хоккайдо. Тысячи видов обитали в этих водах, в том числе и несколько стад русалок. Это одно из моих любимых мест для посещения, потому что жизнь здесь есть за каждым углом. Но когда я посетил это место несколько месяцев назад, я был в ужасе от того, что увидел. Пораженный ропот наполнил толпу, когда появились обновленные изображения леса. Водоросли были тошнотворными, большая их часть была полностью уничтожена. Воды были мутными и почти лишенными жизни. – Этот лес ламинарии был уничтожен в результате работы нефтяной компании PLF. Они получили законное разрешение на проведение этих работ, и у нас не было сил остановить их. Многие компании рассматривают океан как место для эксплуатации, но они не думают о том, какой след боли они оставляют после себя. Широко распахнутые глаза Изуку скользили по сценам смерти и разрушения. Сердце замерло в его груди, когда появилось новое изображение. Мама – Самое душераздирающее, что в это разрушение попала семья русалок. Эта молодая мать погибла в результате бессмысленных действий компании, которая не удосужилась задуматься о последствиях. Позже мы нашли ее детеныша, попавшего в брошенную рыболовную сеть. Никто из них не выжил, и этого не должно было случиться. Праведный гнев наполнял голос Хисаши, когда он продолжал болтать о законах, бизнесе и сборе средств. Изуку не уловил ни слова. Его глаза были прикованы к экранам, руки зажали рот.  Хромое тело его матери лежало на дне океана. Темно-зеленые волосы закрывали ее лицо, но он знал, что это она. Синяки и открытые раны покрывали ее руки, а хвост был согнут под неестественным углом. Она была мертва. Тихие рыдания сотрясали его тело, когда он наклонялся вперед в инвалидном кресле. Хисаши сказал ему об этом несколько месяцев назад... но он не мог до конца поверить, что это правда. Его мать была постоянной, присутствующей поддержкой в его жизни. Она не могла вот так просто исчезнуть! В глубине души он всегда знал, что когда он сбежит, дома его будет ждать мама. Но теперь у него никого не было. Его грудь горела при каждом вздохе, все тело болело от горя. Он попытался закричать, но ничего не вышло, кроме прерывистого хныканья. Неуверенная рука протянулась и погладила его по спине, когда он давился слезами. Голос директора был тихим и успокаивающим. – Все в порядке, милый. Ох,... ты чувствительный, не так ли? Не волнуйся, твой папа скоро закончит. Изуку сжался как можно сильнее, обхватив живот руками. Он не был чувствительным. Ему было больно! Сквозь дымку слез он услышал голос Хисаши. – Сегодня мы все собрались с одной целью. Мы все хотим сохранить дно океана и всех существ, которые называют его домом. Я верю, что если у нас есть возможность помочь хотя бы одной душе, то мы обязаны выполнить этот долг. Если мы соберемся все вместе и посвятим себя цели целиком и полностью, то нет ничего невозможно. Оглушительные аплодисменты наполнили зал. Нежная рука на его спине отстранилась, когда он услышал тяжелые шаги Хисаши. Голос мужчины раздался совсем близко от уха Изуку, и он пробормотал, – О, малыш, все в порядке...? Он отшатнулся от прикосновения Хисаши, икая и дрожа. Хисаши тихо обратился к кому-то другому, пока его рука перебирала кудри Изуку. – Бедняжка, наверное, переутомился. Пожалуйста, продолжайте программу без нас. Кресло начало двигаться, когда голос режиссера эхом разнесся по залу. Звуки аплодисментов стали глуше, когда Хисаши направил его прочь от сцены к боковой двери. Как только они достигли тихого места, Хисаши остановился. Он осторожно отстегнул Изуку от кресла и прижал его к груди. – Эй, эй, все в порядке, – прошептал он, доставая платок и вытирая заплаканное лицо Изуку. Изуку пытался вырваться, хныча и всхлипывая сквозь измученное горло. Он неуклюже отпихнул руку Хисаши, не обращая внимания на боль, пронзившую его мышцы. Красные глаза Хисаши были полны беспокойства, когда он прижал его к себе. – Что тебя так расстроило, малыш? Дерзость вопроса вывела Изуку из слез.  Этот монстр только что транслировал изображения мертвого тела его матери в комнате, полной людей. Он использовал ее смерть как инструмент для жалости, и у него хватило наглости спросить, почему Изуку расстроен? Он оскалил зубы и ударил мужчину по лицу. Хисаши вздрогнул от неожиданности и поймал руку Изуку, когда тот поднял её для нового удара. – Изуку! Что на тебя нашло? – ненавижу... тебя.... – прохрипел он, голос был прерывистым и сломанным. Он не мог говорить выше шепота, но шок в глазах Хисаши стоил боли в горле. – Малыш... ты болен и растерян. Может быть, мне следовало оставить тебя дома и отдохнуть после превращения. Это все слишком, не так ли? Он обхватил рукой шею Изуку и заставил его прижаться ближе. От прикосновения у него болели мышцы шеи, и он изо всех сил сопротивлялся. – Вам не нужно видеться с кем-то еще прямо сейчас. Они все будут на собрании еще час или около того. Как насчет того, чтобы прогуляться и немного успокоиться? Крик Изуку был приглушен белым костюмом Хисаши. Мужчина поднялся на ноги и начал идти, раскачивая Изуку на ходу. Он бился в его руках, игнорируя боль, которая разрывала его напряженные мышцы. Хисаши лишь тихо напевал, не обращая внимания на борьбу Изуку. Вскоре они вошли в комнату, залитую прохладным голубым светом. Это успокаивало залитое слезами лицо и заплаканные глаза Изуку. Когда они приблизились к стеклянным стенам, он увидел акул всех форм и размеров, скользящих по воде. Их движения были до жути похожи на движения Хисаши. – Это один из самых больших аквариумов в мире, – объяснил Хисаши.– Я регулярно делаю пожертвования, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии. Здесь самое большое в мире количество видов акул, содержащихся в неволе, включая большую белую! С ними, как известно, трудно справиться, но здешняя команда нашла способ. Изуку вздрогнул, когда мимо стекла проплыла молотоголовая акула, устремив на него холодный взгляд. – Но я полагаю, ты и так провел достаточно времени в окружении акул, – усмехнулся Хисаши. – Как насчет того, чтобы посмотреть что-нибудь более экзотическое? Он пробирался по пустым коридорам, указывая на различных морских обитателей со всего мира. Изуку смотрел с оцепенелой отстраненностью. Его не интересовали рыбы. Он не мог перестать думать об израненном теле своей матери.  Это сделали люди. Неужели она все еще лежит на дне океана? Осталось ли от неё хоть что-нибудь, что можно найти? Внезапный стук вырвал его из раздумий. – Похоже, у тебя появился друг! – Хисаши восторженно рассмеялся. Изуку поднял голову и оказался лицом к лицу со стеклянной стеной. Пара красных глаз смотрела на него и Хисаши с лютой ненавистью. Он моргнул, сбитый с толку увиденным. Он моргнул, сбитый с толку тем, что он видит. Там был мальчик... в воде. Короткие пепельно-русые волосы вихрились вокруг его головы. Когда глаза Изуку опустились ниже, он увидел длинные оранжево-белые плавники. Когда он осознал на что смотрит, крик застрял у него в горле.  В аквариуме был тритон. Хисаши наклонился ближе и постучал по стеклу. – Ты вел себя хорошо, Кацуки? – поддразнил он. Мальчик отступил назад и снова врезался в стекло, рыча и огрызаясь на него. — Все такой же дерзкий, как всегда, — рассмеялся Хисаши, обняв Изуку на руках. Он повернулся, чтобы обратиться к Изуку, полностью игнорируя разъяренного тритона в аквариуме. – Юный Кацуки является участником программы Mer ambassador! Он недавно проделал долгий путь из Австралии. Крылатых русалок трудно поймать из-за их ядовитых шипов, так что он - жемчужина нашей коллекции. Изуку в ужасе уставился на Кацуки, который яростно бил хвостом по стеклу. Вспышки движения привлекли внимание Изуку к задней части аквариума. Его желудок болезненно сжался, когда он заметил несколько пар глаз, выглядывающих из-за камней и растений. В аквариуме с Кацуки были и другие русалки. Увидев, куда он смотрит, Кацуки метнулся перед Изуку, перекрыв ему обзор. Он защитно взмахнул плавниками, привлекая внимание на себя. – Разве они не потрясающие? – Хисаши вздохнул, с нежностью глядя на пленного тритона. – Кацуки пока еще слишком дикий, но я уверен, что скоро он успокоится. Возможно, я даже смогу как-нибудь устроить вам встречу! – ...почему... ты это делаешь? – Вздохнул он, с ужасом глядя на Кацуки. Заглянув в лицо Кацуки, он видел страх, скрывающийся за яростью. – Люди очарованы русалками. Ты бы видел толпы людей, когда аквариум открыт для публики! Такие как Кацуки, учат людей тому, что русалки - красивые и увлекательные существа. Чем заметнее они будут, тем больше защиты они получат. Взгляд Хисаши стал тоскливым, когда он смотрел, как сердитый молодой тритон продолжал рыскать перед стеклом. – В наше время океан слишком опасен, чтобы они могли продолжать жить в дикой природе. На самом деле, я надеюсь, что в течение моей жизни все русалки будут в безопасности в неволе. Во всяком случае, такова цель. Изуку пронзила дрожь отвращения. Отлавливать отдельных особей и выставлять их на всеобщее обозрение уже было отвратительно... но сделать это с целым видом... это было чем-то немыслимым. Но мужчина говорил все это таким спокойным, ровным тоном. — ты… тоже тритон..., — прохрипел он. Хисаши только улыбнулся и прижал Изуку ближе. – Кто-то должен позаботиться об остальных членах нашего вида, – прошептал он ему на ухо. – Твоя мать... мой брат... они не должны были умирать. Если бы они находились в безопасности в аквариумах, они были бы живы. Он повернулся лицом к пленным русалкам, крепче прижимая Изуку к груди. – Я спасу их всех, даже если они возненавидят меня за это.