Living on the Edge

Должно быть, его родители дома. Вернулись из Вашингтона или Нью-Йорка. Стив не помнит, где они остановились на этот раз. Отец встречается с деловыми партнерами по всей стране, а его маме скучно в Хокинсе. Слишком маленький город, в котором ничего не происходит. Много всего сверхъестественного, но ничего интересного. Его родителей все-таки нет дома. Стив замечает свитер Нэнси на кровати. Светло-фиолетовый (или лиловый, как поправила бы его Нэнси, если бы он спросил). Стив спускается вниз. В гостиной работает телевизор. На кухне Нэнси возится с большой кастрюлей, которой его мама никогда не пользовалась. Стив остается в дверях, наблюдая за тем, как Нэнси говорит дверце духовой печи оставаться на месте и пытается удержать кастрюлю огромными кулинарными рукавицами. Стив не знает, почему Нэнси у него и почему выглядит так, будто у них все в порядке. – Стив, ты обещал не мешать, у меня все под контролем, – мягко напоминает Нэнси и бросает строгий взгляд на духовку. Это осень 84-го года. Стив понимает это только потому, что это был не самый обычный вечер, который они провели вместе. В тот день они остались у него, Нэнси предложила приготовить ужин к приезду его родителей. В понедельник Стив сказал, что его мама была бы рада ее увидеть. Он не хотел, чтобы Нэнси чувствовала давление из-за этого, но вот она здесь проходит испытание на кухне Харрингтонов. И это было два года назад. Стив оглядывается в поисках календаря, который висел на холодильнике, а потом перебрался ближе к телефону. Нэнси ставит кастрюлю в духовку, Стив чувствует, что она следит за ним и явно не понимает, что он делает. Календарь прикреплен к дверце холодильника и раскрыт на августе 84-го, несколько дат подчеркнуты. Это неправильно. Уже сентябрь. Его родители прилетели вечером десятого и уехали двадцать первого, проведя с ним одиннадцать дней, которые показались им слишком долгими. – Стив, ты в порядке? – спрашивает Нэнси. Стив понимает, что здесь не хватает воздуха. Это бы объяснило, почему ему трудно дышать. На кухне слишком жарко из-за работающей духовки. Проницательный взгляд Нэнси давит. Он думает, что его может стошнить, и это будет ужасно. Мир как будто кренится в другую от него сторону. Нэнси подходит, берет его за руку, когда он пытается дышать и думать. Если это сон, то это не кошмар. Он видел вещи намного хуже. Это, вроде как, приятное воспоминание. Все было хорошо. Ужин прошел довольно гладко, отец задал всего один вопрос, поставивший его в тупик. Нэнси помогла выбраться из неловкой тишины, а его мама перехватила инициативу и рассказала о их поездке. Стив смотрит на руку Нэнси на своей руке, на ее аккуратные тонкие пальцы. Это должно успокаивать – ее рука теплая и маленькая. Нэнси смотрит на него с беспокойством, с желанием помочь. Нэнси – его девушка. Через двадцать один день она признается, что их отношения притворство, от которого она устала. Она его девушка, и она не любит его. Он смотрит на то, как она сжимает его пальцы, и не придумывает достойного способа выйти из этой ситуации. – Я сейчас вернусь, извини, – говорит он и убегает наверх, оставляя ее с вопросами, на которые он все равно не сможет ответить. Стив запирается в ванной. В ушах звенит. Он думает, что это не достаточно весомый повод для панической атаки. Вроде как, ему не стоит так нервничать. Это просто сон, который ощущается слишком реально. Такое, наверное, происходило не только с ним. Он проснется и прочитает что-нибудь об этом в какой-нибудь медицинской книге. Доедет и действительно зайдет в городскую библиотеку. Проведет исследования или что-то вроде того. Его кошмары вышли на новый уровень. Он больше никогда не будет спать. Неприятно, что последнее, что он помнит, – это как они добрались до Векны. Вероятно, он умер и это его загробная жизнь. Страх проворачивает плохую шутку с его памятью: он может вспомнить, как Робин бросила коктейль Молотова, а Нэнси стреляла. Помнит едкий запах и насколько оглушила его череда выстрелов. Все остальное смазывается, как череда картинок, в которых он не уверен. Кажется, он слышал, как треснуло стекло, а потом была вспышка. Возможно, он зажмурился. Возможно, он пропустил что-то важное. Ту часть, в которой мир взорвался. Раскололся на части и отбросил его в какую-то пропасть, которая пронесла его через время. Стоит ли уточнить у Дастина про это? Стив Харрингтон совершил прыжок в прошлое и ему даже не понадобилась машина времени для этого. Он смотрел Назад в будущее один раз. Тот самый, когда переживал не самый лучший день в городском моле, с трудом держась на ногах и едва сохраняя способность мыслить. Все, что он помнит о фильме, – это как парень (не) подкатывал к молодой версии своей матери. Ничего, что могло бы оказаться полезным. В Семейном видео наверняка есть кассета. Нет, наверное, это плохая идея. Он не фанат фильма. Почти уверен, что испытает еще один рывок во времени, только теперь не физический, и застрянет в вещах, к которым не хотел бы возвращаться даже мысленно. 84-ый год. Боже, Билли Харгроув – жив, а он встречается с Нэнси Уилер. Всего несколько минут назад Стив стоял у окна в своей комнате. Он не может вспомнить, о чем думал. Нэнси готовила внизу, он поднялся, чтобы взять что-то? Заметил какое-то движение за окном? Что-то заставило его остановиться, всмотреться в темноту? Он столько времени провел, вглядываясь в ровный ряд деревьев на заднем дворе, что не должен бы удивляться. Начало 84-го было сложным. Не было проще позже, но тогда он, вроде как, учился жить с новой стороной реальности, которую узнал о Хокинсе. Смирение пришло позже, когда монстры вернулись в еще худшем виде и забрали с собой десяток жизней. Стив смирился или адаптировался, или прошел какой-то ментальный рубеж, после которого перестал удивляться. Зашифрованное сообщение в 85-ом начиналось как игра, летнее приключение, на которое он пошел из-за апатии, желания покончить с собой, вызванного работой в Scoops Ahoy. Он носил ощущение, что его жизнь обречена, вместе с унизительной рабочей формой. Видел, как его молодость заканчивается сценой, где он просит отца устроить его в свою компанию. Дальше, чередой бегущего текста, который никто не останется смотреть: Стив Харрингтон – младший помощник менеджера по закупкам. Будущий менеджер по закупкам и главный управляющий отделения фирмы, если он доживет до тридцати пяти. Очень мало шансов, учитывая возрастающую смертность в Хокинсе. Стив слышит стук в дверь и вздрагивает. Его сердце стучит так, будто собирается выпрыгнуть. Если честно, Нэнси не на шутку его напугала. Стив поворачивается к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Поправляет волосы, не сильно надеясь, что это как-то поможет. Нэнси пробует еще раз и стучит двумя короткими ударами, намекая, чтобы Стив не игнорировал ее. Не стоило оставлять ее без объяснений, это точно. Он выключает кран. Чувствует, что горло сдавлено, но голос звучит достаточно гладко, когда он говорит: «Со мной все хорошо, Нэнси, я скоро выйду. Просто подожди в комнате, ладно?». Слышит, как Нэнси замирает у двери. – Ты уверен, что все в порядке? – Да, Нэнси. Так ли плохо в психиатрической лечебнице Хокинса? Он включает кран, наклоняет голову, позволяя воде стекать по лицу и шее. Берет полотенце, медлит. Пытается не думать над вопросами, которые поступают из уголков сознания, ответов на которые у него все равно нет. Он ведь не умер, правда? Векна-Генри-Крил-или-кто-то-там-еще не мог схватить его. Макс говорила, что сначала он запугивает, показывает вещи, которые подавляют желание бороться, манипулирует через чувство вины. Было ли его чувство вины и страха настолько хроническим, что ему даже не пришлось дергать за какие-то нити? Но этот вечер? Стив не понимает, почему именно он. Он был счастлив в этот день. Верил, что время сгладит углы, которые образовались в их отношениях с Нэнси. Ему пора выходить. Чем дольше Нэнси ждет, тем сложнее будет их разговор. Хотя остаться в ванной на ночь было бы не таким уж плохим вариантом. Он может подложить полотенце под голову, если попытается заснуть. Стив закрывает за собой дверь, проводит рукой по волосам, прислушиваясь к тишине. Тот фильм, который они смотрели, должно быть, закончился. Не слышно, чтобы телевизор работал. Нэнси приглядывается к нему, когда он заходит. Стив знает, что выглядит не лучшим образом, но все равно старается держаться линии, где у него все в порядке. Надеется, что Нэнси не захочет разбираться с проблемами, о которых он не хочет говорить, хотя бы сегодня. У них и без того много других забот. Стив не думает, что может рассказать Нэнси о событиях, которые произошли с ними в 86-ом, отправив его, вероятно, в глубокую кому, потому что, во-первых, Нэнси не поверит, а если и поверит, то точно не оставит это, не разобравшись, а он не уверен, что хочет узнать, что никогда не проснется. Во-вторых, если это не сон и не какой-то причудливый фокус Векны, а реальный день 84-го, то Нэнси не пережила и половины вещей, связанных с Изнанкой. Грубо взваливать на нее это так. Стив полагает, что есть какой-то Кодекс Путешественника Во Времени, который запрещает рассказывать о будущем. Помнит об эффекте бабочки и не хочет быть тем, кто приведет мир к гибели. – Нэнси, прости, думаю, я просто разволновался из-за приезда родителей. Нэнси смотрит на него, ее взгляд смягчается, словно она вспоминает о чем-то, о чем они говорили недавно. Его родителей не было практически месяц. Десять изначально запланированных дней незаметно перетекли в двадцать восемь. Нэнси подходит, берет его за руки и сжимает в успокаивающем жесте, от которого Стив задыхается. – Твой папа все еще настаивает, чтобы ты отправил заявление в его старый колледж? Стив совершенно забыл об этой части того года. Поступление оттеснилось на задний план чрезвычайными событиями, связанными со спасением Хокинса. Потом он упустил время, когда еще можно было разослать заявки, протянул до последнего, подтвердив опасения отца, и устроился работать на лето, чтобы обдумать дальнейшие перспективы, которые у него есть. Это, кажется, разочаровало его родителей, потому что они стали еще реже возвращаться домой. Не то чтобы он был против, просто иногда он действительно не мог вспомнить, когда в последний раз видел их, а не только говорил по телефону. Стив замечает, что Нэнси отводит глаза, будто не знает, как поддерживать его в том, в чем он не прав. У Нэнси уже подготовлен список университетов, расставленный по приоритетам, а она даже не выпускается в этом году. Стив смотрит на их руки, переплетенные вместе, и чувствует, как неоднозначно все между ними. — Давай просто оставим это, ладно? – он чуть крепче сжимает ее ладонь. – Это просто ужин, будет немного неудобно, но не кошмарно, правда? Кстати, – он вспоминает о всех тех кастрюлях внизу, – тебе нужна помощь с тем, что ты готовишь? Нэнси улыбается, но качает головой. – Я же говорила, у меня все под контролем, Стив. Я справляюсь, – она выпускает его руку и отступает к двери. Стив, кажется, слышит легкий запах гари и замечает по лицу Нэнси, что она слышит его тоже. Она торопливо выскальзывает из комнаты, но все еще настаивает, что все в порядке. Стив думает, что может играть в эту игру.

—

– Стив, что с тобой происходит? Томми перехватывает его на выходе из спортзала. Ловит подходящий момент, пока тренер Харрис отворачивается, чтобы объяснить что-то Миллеру, и они сворачивают за угол здания. – Что ты имеешь в виду? Стив бросает взгляд на парней из команды, которые начинают разминаться перед пробежкой. Он бы предпочел быть сейчас с ними. – Что я имею в виду? – Томми хмурится. – Серьезно, Харрингтон, ты не знаешь? Нет? Из-за ветра волосы Томми торчат в разные стороны. Стив думает, что может выглядеть еще хуже, и приглаживает затылок рукой. Чувствует, как кожа покрывается мурашками от холода. Конец сентября в Хокинсе – это регулярные дожди и пронизывающий ветер. Если ты родился и прожил здесь хотя бы шестнадцать лет, то должен быть достаточно закален, чтобы выдержать разминку в коротких шортах и футболке на улице. Это, по-видимому, позиция, которой придерживается их тренер. Он слышит, как тренер свистит, подгоняя Криса, чтобы он не отставал. Судя по солидарности, с которой парни хлопают Криса по плечу каждый раз, как равняются с ним, он все еще не отошел от вечеринки, которая была в ночь с субботы на воскресенье. Крис поставил новый рекорд в бочонок – 32 секунды. Томми оглядывается, чтобы проследить направление его взгляда, и они оба смотрят, как парни подбадривают Криса, который пытается отмахнуться от них. Следующий свисток тренера – это Паркер натыкается на Миллера, преграждая путь Крису, который ворчит, чтобы они свалили с дорожки. Стив уверен, что лицо тренера Харриса того же красного оттенка, что и кончик носа Томми. Томми бросает проклятье через плечо, когда тренер свистит три раза подряд, надеясь прекратить жалкое зрелище, которое он вынужден лицезреть с утра пораньше. Стив отступает к кирпичной стене, бросает взгляд на носки кроссовок, преодолевает расстояние между ним и Томми и останавливается на его бледных ногах. Стиву начинает казаться, что ноги Томми синеют. – Ты расстался с несравненной Уилер и тусуешься с чудачкой из школьного оркестра… как ее? – Томми делает движение рукой, призывая Стива подсказать ему, но Стив в ответ только хмурится. – Бакли? Значит, дело в Робин. Томми немного сопит. Он всегда болеет в начале осени. Пьет витамины и поддерживающее иммунитет таблетки, но не носит шапку до первого снега. Его ноги действительно начали синеть, вероятно, ему стоит вернуться в зал, чтобы не слечь с простудой перед первой игрой в сезоне. – Что, черт возьми, произошло? Томми считает, что выглядит глупо в шапках. В любых. Носит ту, на которой настаивает Кэрол, потому что считает, что ему идет зеленый, делает его глаза и веснушки ярче. У Томми целый комплект из шапки, шарфа и перчаток. Он забывает что-нибудь из них в любой машине, в какой оказывается, но они всегда возвращаются. «Это проклятие моей матери, чувак, она подарила их на Рождество, когда мне было четырнадцать, и с тех пор они находят меня каждую зиму». – Почему тебя это так волнует? – спрашивает Стив. Ему не нравится, как Томми называет Робин чудачкой. Он смотрит за плечо Томми на то, как Миллер толкает Рассела, когда тот подрезает его. Рассел уворачивается и смеется, тренер кричит: «Еще одно замечание, мистер Мерфи, и этот сезон вы отсидите на скамейке запасных!». Миллер останавливается и кивает. Томми вздыхает, отступая на шаг назад. Проводит по руке, обдумывая его вопрос. – Я просто не понимаю, что с тобой случилось за эти дни, – признается Томми, бросая взгляд между ними. Миллер получит приглашение от рекрутера Иллинойского университета этой весной, когда забьет несколько решающих бросков на выездной игре со школой Саут Бенда. Они ехали сто миль, не веря, что у них получится победить без Харгроува, но игра вышла неплохой. Билли выбыл на несколько недель из-за травмы, про которую отказывался говорить с кем-либо, даже с тренером, молча положив перед ним заключение школьной медсестры. Парень даже не удосужился доехать до городской больницы. Томми смотрит на кирпичную стену за спиной Стива, делает долгий вдох, чтобы собраться. – Ты изменился, Стив, – Томми морщится, говоря об этом. – Типа, знаешь, сильно. Он делает движение рукой, намек выражающий, что сильно – это гораздо больше, чем Стив может представить. Стив старается побороть неприятное ощущение, которое застревает в горле. – Извини, что меньше тебе нравлюсь, но со мной все в порядке. Может быть, – он пожимает плечами, – я просто понял. – Понял что? – Томми прищуривается. – Что вся эта популярность, статусы, – Стив не уверен, почему говорит это Томми, Томми все равно его не поймет. – Это просто… чушь? – Черт, Стив, – Томми удивленно смеется. – Слышал бы ты себя. Это Бакли промыла тебе мозги? – Томми, боже, – Стив запускает ладонь в волосы, избегая взгляда Томми. – Мы не можем говорить по-человечески, верно? – Мы говорим, Стив, – Томми нажимает, делая шаг вперед, – прямо сейчас. Стив остается на месте, а Томми направляет палец к его груди, рассчитывая выглядеть внушительнее. Томми научился этому от отца: выглядеть больше, чем есть, говорить жестче, чем хочешь, и нападать первым. Что-то из концепции лидерства, к которой Томми никогда не стремился. Раньше, когда они были младше, Томми много времени проводил у Стива: оставался с ночевками, говоря своей маме, что миссис Харрингтон не против. Ее не было в городе, чтобы возразить, так что. Они могли смотреть кино половину ночи, а вторую играть или болтать. Или пытаться заснуть, продолжая смеяться. Томми нравился его дом. – Говорю, как друг, Стив, тебя не хватает. Парни не понимают, почему ты не остаешься тусоваться после школы и вечно куда-то сбегаешь. Томми смотрит на него, палец все еще выставлен вперед, но не касается футболки Стива – крохотное расстояние до того, чтобы сделать это хуже, чем уже есть. – Мы думали… – Томми осекается, взгляд соскальзывает с лица Стива, останавливаясь на воротнике футболки. Он убирает руки в карманы шорт. – Я думал, это из-за проблем с Уилер. Из-за того случая с ее подругой. Томми изучает его лицо, ожидая, какой будет реакция. Стив думает, что Томми даже не помнит ее имени. Скрещивает руки перед собой, не знает, что сказать и что Томми на самом деле хочет от него услышать. – Мы ждали тебя, – признается Томми после нескольких секунд тишины, достаточно долгих, чтобы стать неудобными. Он держит руки в карманах шорт и смотрит на него как будто под другим углом. Чуть больше искренности, того Томми, с которым Стив дружил. Томми говорит, оглядываясь на поле: «Команда ждала тебя, а ты просто отворачиваешься». Это уже пятый круг, который они пропускают. Тренер либо забыл, что они явились на тренировку сегодня, либо решил, что им есть что обсудить, и не стал обращать внимания. – Это выпускной год и для многих единственный шанс выбраться отсюда. – Ты хочешь, чтобы я отказался от поста капитана? – В том-то и дело, Стив, никто из нас этого не хочет. Но решать тебе, – Томми отходит, выпускает руки из карманов. Смотрит на него с досадой, как будто ждал большего от разговора. Может, что Стив сбросит новую версию себя и станет прежним. – Ты можешь продолжать в том же духе и просто наблюдать, как твое место занимает кто-то другой. Он имеет в виду Харгроува. Мысль кристально чиста и очевидна. Парень из Калифорнии, играет в баскетбол на уровень выше большей части их команды и уже успел обратить на свою сторону всю школу. Томми в том числе. Билли – хороший игрок, может быть, лучший, но он не хороший капитан. Ему все равно на команду. Тренер свистит Крису, что он может закончить и подождать у поля, потому что ему слишком больно на это смотреть. Стив не знает, насколько выдохся Крис. Он продолжает наблюдать за тем, как Томми удаляется от него, как его плечи распрямляются, а на лице появляется улыбка, как будто он чего-то добился. Помни, Стиви-бой, у тебя не так много времени. Стив вздыхает, борется с желанием развернуться в сторону парковки. В итоге убеждает себя, что ему нельзя пропускать занятия, чтобы получить аттестат и выпуститься. Он обгоняет Томми и занимает дорожку возле Рассела, который кивает ему раскрасневшимся лицом. Тренер Харрис громко вздыхает: – А вот и наши звездные игроки. Хаган, советую тебе наконец проснуться и присоединиться к Харрингтону, пока я не накинул вам двоим дополнительные круги.

—

Стив слышит голос Харгроува на пороге трейлера Мансона. Это странно. Он замирает между кухней и частью трейлера, которая служит гостиной, и не знает, как ему быть. Он не хочет, чтобы Билли его заметил, но хочет знать, что он здесь делает. Колеблется, глядя на ряд чашек, развешанных на стене. Выходит после долгой минуты, сталкиваясь с удивленными глазами Билли, когда тот замечает его. – Харрингтон? О да, на его месте он бы тоже удивился. Эдди бросает взгляд из-за плеча. Он просил подождать в комнате, когда кто-то постучал в дверь: «Черт, Харрингтон, прости, это по делу». То, чем занимается Эдди, не секрет для Стива, но и не та часть, которая имеет какое-то значение. Когда пришел Билли, они не занимались ничем особенным. Просто тусовались в комнате Эдди, слушали кассеты и болтали. Стив смотрит на рубашку Билли. Это та самая красная рубашка, которая еще долго мелькала перед его глазами, когда он пытался заснуть, а мысли все равно возвращались к тому неприятному вечеру, когда Билли решил поискать Макс в доме Байерсов. Спустя миллион лет он произносит часть своих мыслей вслух и тут же хочет откусить себе язык. – Харгроув, классная рубашка. Билли растерянно смотрит на него секунду, затем скрывает удивление за усмешкой, но его глаза сужаются, словно он гадает, какой смысл Стив вкладывает в эти слова. – Приятно слышать, Харрингтон, – говорит он и переводит взгляд на Эдди, нетерпеливо зовет, возможно, чтобы не делать это еще более неловким. – Мансон, все готово? Эдди кивает, говорит «извини» Стиву и выходит на крыльцо, прикрывая за собой дверь. Стив остается внутри трейлера, отрезанный от них, как полный неудачник. После того, как замешательство проходит, Стив поворачивается и находит компанию для себя в смущающей коллекции чашек и старается не зацикливаться, что на этом месте, в каком-то в шаге от него, умерла Крисси Каннингем. Электронные часы у телевизора показывают 22:40, когда Стив слышит, как кто-то шепчет: «Подними голову, Стив». Стив думает посмотреть вверх, но быстро передумывает. А если я отведу тебя обратно? При других обстоятельствах это могло бы заинтересовать его, но при такой подаче – пожалуй, нет, спасибо. Он фокусируется на циферблате – 22:40. Ждет. Старается думать о том, чтобы стоять. Пол? Пол – это хорошо. Ковер? Ковер тоже неплохо. Должно быть, он мягкий. Или нет. Он плотный? Стив смотрит на свои кроссовки. Нужны ли ему новые? Ему нравятся его белые конверсы. У него есть такие же с зелеными вставками. Они крутые. Белые круче. Классика. Ты ведь этого хочешь? Циферблат щелкает – 22:41. Хорошо, это не так плохо. Хотя бы он все еще здесь, время идет вперед, никакого пепла не наблюдается в воздухе. Он может вдохнуть. В конце концов, это просто его воображение. Одна из тех вещей, которые его нервы проделывают постоянно. Как, например, когда он приглядывается к очертаниям деревьев, уверенный, что что-то видел. До Барб он даже не замечал, насколько близко лес подступает к дому. Никогда не останавливался перед окнами, просто чтобы убедиться, что там ничего нет. Он стоит посреди трейлера Мансона, где-то снаружи Билли покупает у Эдди травку или что-то другое и это больше, чем странно. Да ладно, Стив. Хорошо, Стив действительно думал так обо всем, что с ним происходило. Не то, что это странно, а то, что это уже немного перебор. Вроде, как то сумасшествие, с которым он уже справился, вдруг приумножилось, а он действительно рассчитывал, что закончил с этим, поэтому опечален. Думал так про демопса Дастина, про девочку с телепатическими способностями, про заговор русских и военную базу, скрытую прямо под торговым центром, в котором он работал. Работа в Scoops Ahoy сама по себе была не самым приятным опытом в жизни, но, ладно, он уже принял это. Про много-много вещей, произошедших до и после – это длинная история, которую он в какой-то момент перестал анализировать. Стив не думал, что может быть что-то сверх того, что уже произошло в Хокинсе, но город умеет удивлять. А теперь он вернулся назад во времени. Один единственный герой-неудачник, не имеющий никакого представления, что этим собирался сказать ему мир. Ха-ха, да. Стив определенно провалил миссию. Он хотел бы, чтобы хоть кто-то помнил. Робин. Она посмотрела на него так, будто он действительно сошел с ума, когда он схватил ее в радостное объятие, счастливый от того, что она тоже здесь, а она вздрогнула, уставилась на него в шоке и не оттолкнула, возможно, только по причине, что не могла поверить, что это действительно произошло с ней. Стив вздрагивает, когда Эдди хлопает по его плечу. Он возвращается внутрь. Дверь открыта. Билли стоит внизу в прямоугольнике света, льющемся от тусклого светильника с кухни, и все равно выглядит так, будто на него повернут голливудский прожектор. Держит одну руку в кармане. Возможно, убрал то, что взял у Эдди, в джинсы, а другой тянется за зажигалкой. Это Билли, каким он был в 84-ом. Это то, что заставляет Стива очнуться. Стив надеется, что не улыбается, когда Билли бросает ему хрипловатое: «Ночи, Харрингтон», потому что это было бы глупо. Смотрит, как Билли направляется к камаро, оставленном в метре от соседнего трейлера. В животе пустеет, когда он думает об этом же месте, но только из своей версии реальности. Он надеется, что это просто сожаление, страх или нервы. Что-то из его постоянного набора. В конце концов, он не знает, остался ли тот мир или его не стало. Так или иначе, у него нет суперсилы, никакой идеи, как вернуться, даже понимания, возможно ли это в принципе. В общем, ничего. – Чертовски крутая машина, да? – Эдди вздыхает с улыбкой, когда камаро с ревом покидает трейлерный парк. Он смотрит тоже – синий корпус мерцает, колеса поднимают гравий, оставляя облако пыли позади. Звук, который доносится до них еще минуты после, когда Билли врывается в темноту ночных дорог Хокинса. Лес расступается перед ним, пустая дорога на мили впереди, монстры прячутся по домам, избегая. Басы гремят, а Эдди улыбается, узнавая песню. Он закрывает дверь, поворачивается к Стиву и улыбка с его лица падает. – Ты в порядке? Выглядишь так, будто увидел привидение. Неправильная ситуация для смеха, с какой стороны ни посмотри. Держи себя в руках, парень. – Зачем приходил Харгроув? Билли курит травку? Он из Калифорнии и действительно любит, хм, тусовки? Музыку того рода и той громкости, от которой барабанные перепонки трещат. И, хотя Билли никогда об этом не говорил ни ему, ни Томми, ни кому-либо другому, кого бы Стив мог знать, вряд ли он живет жизнью, которой действительно хочет, учитывая, что он не перестает повторять: «Хокинс – гребаная дыра», не стесняясь, что все его слушатели в этой дыре родились и выросли. Если Билли и курит что-то сильнее мальборо, то это всего лишь малая часть того, что он делает, чтобы примириться с вещами. Стив проводит рукой по волосам, когда замечает взгляд Эдди. Он смотрит с отстраненной задумчивостью, будто делает это уже какое-то время. Стив понимает, что так и не услышал ответ Эдди на его вопрос. Эдди делает еще более странное выражение лица, и Стив чувствует, что ему не понравится то, к чему они подходят, обмениваясь взглядами. У Эдди есть привычка говорить и делать вещи, которые всегда слишком неожиданны, по крайней мере, для Стива. Он, наконец, улыбается. – Так, небольшой вопрос, Стив: тебе понравилась рубашка Билли Харгроува или количество пуговиц, на которое она расстегнута? Эдди глупо играет бровями, отчего Стив толкает его в плечо, бормочет «иди к черту» и надеется, что этого достаточно, чтобы закрыть тему навсегда. Остаток ночи они проводят в ленивой болтовне в комнате Эдди. Стив все еще продолжает разглядывать плакаты, которыми завешаны стены, и фигурки, которые, как Стив полагает, как-то связаны с той игрой Подземелья и драконы, о которой ему рассказывал Дастин. Стив запомнил только ее название и несколько имен, которые показались ему смешными. Дастин дулся на него несколько дней, повторяя, что они не смешные. Потом Стив перестал вникать в эту вещь, сколько бы Дастин о ней не рассказывал. Стив не обидчив, просто было о чем подумать: надвигающийся выпускной; заявки, которые он держит в столе незаполненными; родители, которые продолжают настаивать, что они могут подключить связи отца и его возьмут в Чикагский или Бостонский университет, как будто это может помочь, учитывая насколько все плохо с его успеваемостью; или о своем разбитом сердце, или о Томми и том, что стало с их дружбой, или о лете, к которому он не был готов, или о приближающемся апокалипсисе. Это был большой набор того, о чем можно было подумать, когда он проводил время с тринадцатилетним пацаном. Стив – хороший друг. Он пытался, но Подземелья и драконы просто не то, на что он готов растрачивать внимание. На полу у кровати Эдди высокая стопка комиксов и книг, которые Стив тоже видел раньше. Может, в доме Уилеров. Что-то из того, что Майк таскал с собой как библию. Стив переводит взгляд от плаката Iron Maiden на стене к Эдди. Он сонно моргает, когда замечает внимание Стива. – Он просто вышел на тебя? Несколько дней назад? О чем вы говорили? – Стив, – тянет Эдди, приподнимаясь на локте. Подушка за его спиной уже наполовину торчит наружу. Вряд ли Эдди действительно удобно сидеть так. – Это не секрет, – говорит Эдди и пожимает плечами. – Все в школе знают, что я могу достать травку. Ну, не все, конечно, иначе у меня были бы проблемы. Стив поднимает бровь, Эдди стонет, но сдается. – Хорошо. Он перехватил меня перед последним уроком. Просто спросил, могу ли я достать то, что ему нужно. – Это только травка или что-то еще? Эдди прикусывает язык, качая головой. – Стив, он не взял ничего, чем не баловался бы любой из его компании. – Я просто… – Стив запинается. Кажется неправильным, если он скажет Эдди, что это важно. В тот прошлый и последний раз, когда он пытался обсудить что-то с Робин, он буквально покрылся пятнами от смущения. Было так неловко, что он подумывал о том, чтобы совершить еще один рывок во времени и никогда не говорить с ней о Билли. Не то чтобы он вообще хотел говорить о Билли. Эдди бросает в него бейсбольный мячик, который крутил в руках последний час. Стив вздрагивает, когда он ударяется о его плечо и приземляется на ноги. – Земля вызывает Стива Харрингтона, прием. Стив поднимает его со своей ноги и смотрит на Эдди. – Просто кажется, что я его, хм, не знаю? Мы не особо общались, знаешь, тогда. Разные расписания и круг общения, из которого Стив выбыл. Это был странный год, который Стив едва пережил, а потом он выпустился. Стив видел Билли, но это факт: у них не было особых причин взаимодействовать. Он ловил взгляды Билли иногда, но Билли всегда был в компании Томми или парней из команды, или просто с кем-то и продолжал быть засранцем, так что Стив не старался пойти на контакт, а потом Билли… умер. – Мы подрались однажды, и это было отстойно, а потом произошло дерьмо, – он делает паузу, – как-то так. Но Стив жалеет. Эта та часть, которую он отложил в коробку рядом с монстрами и другими вещами, которые Хокинс преподносил ему в качестве подарков, и постарался забыть. Стив вздыхает, избегая взгляда Эдди. Смотрит на поцарапанный walkman на прикроватной тумбочке. Эдди подталкивает его бедро. Он в забавных носках с утками. Это просто желтые утки, но они смешные. Стив отрывается от рассматривания царапин и уток и смотрит на него. В комнате горит прикроватная лампочка, остальной свет погашен. Глаза Эдди большие и темные. Если бы Стив думал об этом, то счел бы его взгляд грустным. Он не может нагружать своими проблемами Эдди и Робин. Они не обязаны помогать ему разбираться с тем, с чем никогда не сталкивались и не столкнутся. Он надеется. – Я понимаю, – медленно говорит Эдди. В его тоне нет прежней легкости, он смотрит на Стива внимательно и слишком проницательно для себя. – Здесь все по-другому, да? И да и нет. Стив знает, что если бы у него был выбор вернуться назад или остаться здесь, он не должен задумываться, потому что это очевидно. Реальность, в которой не происходят сверхъестественные вещи, — лучшее, что может предложить Хокинс. Но он думает о том, как ему не хватает Робин, которая пережила те же сумасшедшие вещи, что и он. Которая открылась, сделав из этого обычную вещь после самого необычного жизненного опыта, который они разделили на двоих. Как ему не хватает их споров из-за смен, которые они перекидывали между собой: «Боже, только не в день, когда Кит на месте. Робин, этот парень ненавидит меня» – «Нет, Стив, я не могу третий раз подряд оставаться с ним. Он вот-вот наберется смелости позвать меня… на свидание, Стив». Ему не хватает Дастина, который решил однажды, что у него нет других дел и он может приехать, или убить какого-нибудь монстра, или дать совет по тому, как быть крутым и нравиться девушкам, или все это в один день, потому что, живя в Хокинсе, нужно успевать извлекать максимум. Барбара Холланд. Барб пропала без вести. Это одна из тех вещей, которая пугает его, под каким бы углом он на нее не смотрел: история повторилась. Ирония, которую он не понимает: почему Барбара пропала именно в ночь, когда он предложил Нэнси остаться у него? Как можно было пропасть из самой безопасной части Хокинса и остаться незамеченной? Как у нее получилось то, что столько лет не получалось у Стива? Сколько бы раз он не возвращался домой под утро, он всегда встречал мистера Роджерса за его ритуалом: мистер Роджерс с первыми лучами солнца выходит на крыльцо своего дома, чтобы забраться в кресло, выпить кофе, почитать газету и неодобрительно покачать головой на то, как Стив спотыкается на своей лужайке в пятом или шестом часу утра. Стив попадается изо дня в день, а Барбара растворяется в воздухе бесследно. Разве можно ожидать такое от Хокинса, где до Upside Down пропадал разве что школьный инвентарь? Свисток тренера, трофей или плакат Go Tigers!, который кто-нибудь из выпускников забирал на память о выпуске. Люди? Нет. Даже Уилл Байерс вернулся домой от Уилеров той ночью. Что случилось с Барбарой Холланд? Стив не знает, но ему не нужно проходить через это с Нэнси во второй раз: чувство вины, повисшее между ними, недосказанность, время, которое Нэнси тянет, дожидаясь, когда Джонатан сделает шаг или оступится Стив. Стив опередил Джонатана. Предоставил хорошую возможность проявить себя. Разбитое сердце толкает на щедрые поступки. Он посоветовал Джонатану отвезти Нэнси домой, прекрасно слыша, как Томми и парни смеются позади. Всегда кто-нибудь слышит, передает другому и так, пока вся школа не узнает новости: Уилер бросила Харрингтона. Они поругались в ванной. Это было у Тины. Она назвала его чушью или что-то вроде того. Он не собирается идти на вечеринку Тины в этот раз. Нэнси не скажет ему, что их отношения ничего не значат для нее. Она избегает его теперь, отказывается пересекаться взглядами, когда они сталкиваются в школьных коридорах, сжимает губы и проскальзывает мимо в сосредоточенной спешке. Стив расстался с ней. – Здесь есть вы, – Стив пожимает плечами, будто не имеет в виду ничего такого. Эдди смотрит на него, не понимая, о чем он говорит. – Я просто рад, что мы общаемся. – Черт возьми, – Эдди смеется, – Стив-Король-Хокинс-Хай-Харрингтон рад тусоваться со мной? Не удивлюсь, если на самом деле сплю. Стив кидает мячик обратно. Мансон уклоняется, но слишком поздно, и он попадает ему в плечо, вызывая волну смеха. – И это так, – Стив скользит взглядом по комнате с легкой улыбкой на губах, – это лучшее место, где я могу провести вечер. – Ну, Стив, если тебе так нравится, на днях освободился трейлер всего в одной минуте отсюда. Стив пытается представить, как перебирается из дома, который родители оставили ему в распоряжение в один негласный день, в трейлерный парк Forest Hills. – Пожалуй, – говорит он, – просто буду приезжать в твой. – Ладно, Харрингтон, но тут все еще негде спать. Стив не очень охотно признает, что ему действительно пора домой. Он до сих пор учится в выпускном классе и завтра у него не самый лучший набор предметов, учитывая, что они будут писать тест, к которому он так и не подготовился. – Да-да, сейчас поеду. Эдди весело наблюдает за тем, как он пытается выбраться с кровати. – Просто хочу заметить, у меня есть и самое обычное обезболивающее. – Ха-ха, Мансон, – Стив оглядывается уже в дверях. – Увидимся завтра. Эдди в обрамлении своих взлохмаченных волос выглядит, как парень с обложки одного из альбомов, которые в его комнате повсюду: Black Sabbath, Dio, Mötley Crüe, например. Стив находит эту мысль интригующей. Ему точно не стоит говорить об этом с Робин. В прошлый раз он сказал что-то такое же безобидное, и к чему это привело?.. Они сидели за одним из столиков на улице, когда Билли прошел мимо в окружении парней из команды под руку с Сарой Грин и Викки Сандерс позади. Это была первая неделя Билли в школе. Когда Стив наконец решил, что не хочет есть яблоко, которое крутил в руках последние пять минут, Робин поморщилась: – Не понимаю, что они в нем находят. Весь этот его стиль смешон. Стив думает, нет ли в толпе, прошедшей с Билли, Тэмми Томпсон. Само замечание Робин удивляет его. Как бы он не уважал ее причудливый вкус, Билли объективно выглядит хорошо. Стив передает эту мысль, ожидая, что Робин признает, что погорячилась, но вместо этого ее глаза расширяются, сверкая весельем. – Вау, никогда бы не подумала. Значит, – она бросает взгляд в сторону, в которой скрылся Билли, и Стив хмурится, не понимая к чему она ведет. – Калифорнийский загар, львиные локоны, голубые глаза, – Робин растягивает губы, подражая, – плейбойская улыбка подкупают тебя? – Не понимаю, к чему ты клонишь… – бормочет Стив, ерзая. Робин как-то не очень правильно смотрит на него. Он смещает яблоко, чтобы отвлечь ее. Чувствует себя застигнутым врасплох, что абсолютно глупо. Робин переводит взгляд на яблоко. – Извини, что набросилась, — говорит она и хмурится. – Это глупо, Стив, на самом деле глупо. Но неделю назад я представить не могла, чтобы мы бы вообще заговорили. Не смотри на меня так, это правда. Я изгой, помнишь? Стив хочет сказать, что это не имеет значения, но Робин машет рукой перед собой. – Чудачка из школьного оркестра, а ты – Стив Харрингтон. Я просто пытаюсь пересмотреть свое представление о тебе, потому что ты не такой придурок, каким мне казался, понимаешь? Ох, да, спасибо. Робин добавляет, пока он молчит: «И если вдруг захочешь поговорить о Билли, можешь рассчитывать на меня». Она говорит «о Билли» так, будто это вещь, одно из дел Стива. Стив не находит этому устраивающего его объяснения и предлагает Робин обменять йогурт на его яблоко. Робин не идет на сделку, возвращая яблоко обратно на его сторону. – Спортсменам нужны витамины, Стив. Стив откусывает яблоко с мыслью, что ему не следует говорить о Билли вообще никогда. Взлохмаченный и сонный, Эдди в полумраке комнаты выглядит необычно. Эта мысль просто приходит. Достаточно смутная, чтобы Стив мог оттолкнуть ее в другую сторону. Он сосредотачивается на длинном коридоре до входной двери. Он кажется намного длиннее теперь, когда Стив думает о нем. Свет из спальни Эдди едва достигает этой части трейлера. Стив добирается, не моргнув и не обернувшись. Толкает дверь и перепрыгивает через ступеньки. Роется в карманах в поисках ключей от машины. Ликует, когда находит. Нет, он не боится темноты. Просто это место немного жуткое. Стив не хочет обернуться и обнаружить проход в другое измерение на потолке или что-то хуже. Поэтому он торопится, проскальзывая в машину. БМВ новее. Та же машина, но на два года младше. Ощущение, что он только получил ее из салона. Это приятный бонус от перемещения во времени. 86-й против 84-го. Стив не ведет счет, но 84-й лидирует.

—

Стив возвращается в пустой дом – резиденция Харрингтон, независимо от времени суток. Его встречают пустые комнаты, выключенный свет, замершая стереосистема и темный экран телевизора. Стив поднимается наверх, останавливаясь на лестнице. Он и забыл, как выглядел его бассейн открытым, как блеск от воды отражается на стенах гостиной и переливается в темноте. Подсветка включена. Возможно, работает подогрев. Стив не может сказать, видит ли пар – слишком далеко. Он стоит на лестнице между первым и вторым этажом и задается вопросом, почему бассейн не накрыт. Конечно. У него нет причин накрывать его. Барб уехала, никакой монстр не добрался до нее, хотя бы на его заднем участке. Если Нэнси и винит его в том, что он предложил ей остаться, то Нэнси несправедлива, потому что он не мог знать. В Хокинсе не пропадают без вести, а его улица самая безопасная в городе. Нэнси скорбит из-за подруги, и Стив понимает, но у него нет настоящей причины винить себя. У того Стива нет причин винить себя. Стив думает об этом. Был ли он счастливее? Был ли он в порядке? Он закрывает дверь, когда заходит в комнату. Включает верхний свет, лампочку на столе и ночник у кровати. Садится на край, упираясь взглядом в окно. Он закрыл шторы на этот великолепный вид на задний участок. Кажется, так и не открывал их с прошлого вечера. Он вышел из комнаты, как только выскользнул из кровати, схватил вещи по пути к ванной, решив одеться на ходу. Провел полчаса в ванной, чтобы придать волосам правильную форму. Чуть не опоздал к первому уроку и едва не упустил хорошее место на парковке. Он мог бы просто вернуться в свою прежнюю жизнь. Быть с Нэнси, тусоваться с Томми и Кэрол, устраивать вечеринки и играть в баскетбол. Показать Харгроуву, что он умеет стоять на ногах. Он бы даже мог поступить в колледж и уехать. Возвращаться в Хокинс на праздники, чтобы повидать Дастина. Его родители установили бассейн три года назад, когда он убедил их, что это отличная мысль. Было бы отлично, сказал он, иметь собственный бассейн. В общественном бассейне всегда толпа – дети и старики. Он сможет звать друзей и проводить больше времени на улице, задний участок все равно почти не используется. Это было время, когда он состоял в команде по плаванию и показывал хорошие показатели. Тренер позвонил им однажды, чтобы передать родителям, что у него есть потенциал. Расписывал характеристики Стива около двадцати минут, на свою удачу застав мистера Харрингтона в редкий день, когда он дома. Отец слушал и кивал, задумчиво глядя на Стива. Когда повесил трубку, спросил, будто Стив и плавание — сделка, и ему нужно решить, состоится она или нет: «Думаешь, в этом есть толк?». Стив озвучивал преимущества, которые придумывал всю прошлую ночь. Чувствовал ком унижения в горле, но продолжал. Его родители не смотрели в его сторону. Мать хмурилась, борясь с кофеваркой, а отец сосредоточился на газете — изменения на фондовой бирже захватили его внимание, отодвинув Стива на задний план. Стив понимал, что мешает родителям наслаждаться утром, которое они проводят дома, но не мог бросить идею получить бассейн на первой же попытке. Ему было пятнадцать, он видел в бассейне возможность покрасоваться перед Томми и другими парнями. Они перешли в старшую школу, пришло время повысить ставки. Он заставил себя перечислить все преимущества, о которых думал до того, как спуститься вниз. Выбрал вазу с фруктами на столе за ориентир, чтобы сфокусировать внимание. К его утешению, когда он закончил, отец отвел газету от лица. Он взглянул на него и заметил, что содержать бассейн дорого. Сказал, что оценил попытку Стива продать идею, что «это было неплохо, Стивен». Когда родители дома, ваза с фруктами всегда заполнена. В ней яблоки, виноград, сезонные фрукты. Его мама следит за тем, чтобы полезные продукты лежали в холодильнике. Ездит за покупками с утра, на выходных берет его с собой в качестве компании, а когда появляется настроение, даже готовит. Борется с кофеварками и ворчит в другие дни, и они заказывают ужин у Энзо. Проводят время, как семья, собираясь за длинным столом, за которым Стив никогда не ест без них. Стив смотрит на вазу с фруктами. Ощущает укол от слов отца, но старается не показывать этого. Он никогда не бунтовал и не перечил ему. Они почти не говорят. Стив просто терпит придирки, которые его отец высказывает, когда интересуется его успехами в учебе, спорте или других делах, которые у него могут быть. С мамой по-другому – она поддерживает и принимает его сторону в любой спорной ситуации, которая бывает между ним и отцом. Говорит, что Стив может оставить бейсбол, если он больше не хочет заниматься им. «Это не безопасный спорт, ты видел сколько у него синяков?». Так что он ждет, что она скажет что-то, может, что бассейн – хорошая мысль. Или: я как раз думала о том, чтобы организовать зону отдыха на заднем дворе. Посмотрит на отца одним из тех взглядов, которые использует, чтобы он уделил ей должное внимание. Содержание – мелочи. Не так уж и важно, когда на перелеты и проживание в гостиницах тратятся гораздо большие суммы. Вместо этого она цокает языком, когда пробует сваренный кофе, с которым так долго возилась. Напевает что-то, вроде: «Боже, кофе просто ужасен», как если бы забежала в кофейню по пути. Стив съеживается, остаток завтрака проводит, молча ковыряясь в тарелке. А через неделю родители нанимают службу, которая несколько дней шумит под его окном, устанавливая ультрасовременный бассейн на их заднем участке. Стив соскальзывает с кровати, спускается вниз по лестнице и пересекает гостиную. Добирается до выключателя на внешней стене. Замечает этот тихий звук, который издает система подогрева или фильтр воды, и минуту просто стоит на месте, прислушиваясь. Выключает его и подсветку тоже. Темнота накрывает задний двор, и он заходит обратно. Поднимается наверх, закрываясь в комнате. Тот Стив, возможно, был в порядке, но он не может. Он проводит утомительные часы до рассвета, смотря в потолок.