Я и мой муж спим в гробу

Дневник Ван Сяо Мэя: Мне нужно не так уж много. Острого хого хватит ~~~ Ван Сяо Мэй не смог увидеть искаженное и отвратительное выражение лица Вэнь Фэн Цзиня, когда тот опустил голову. Алые кровавые прожилки распространились к темно-черным зрачкам, которые полностью заполнили глазницы. Этот старый никчемный хлам! Он посмел солгать мне! Почему шисюн настороже со мной? Почему, почему, почему! Ритуал, который я провел, был идеальным! Этот бесполезный старикашка, должно быть, соврал! Вэнь Фэн Цзинь закусил губу, пытаясь подавить тяжелое дыхание. Если бы этот старый хрыч не был уже давно мертв, он бы замучил его до смерти! — То есть… Я правда ничего такого не имел в виду, — Ван Сяо Мэй поспешно отложил еду и подошел к нему. Словно муха, потирающая лапки, парень начал уговаривать: — Я правда ничего не имел в виду. Ты… ты такой здоровый парень, почему ты такой чувствительный гун??? Подожди минутку! Неужели… Ты шоу?! Нет! Это плохо! Весна невозможна для двух маленьких шоу!! Хотя Вэнь Фэн Цзинь не знал, что такое гун и шоу, он все же мог догадаться по контексту. Он поднял взгляд и сказал: — Мянь Дэн, ты слишком много думаешь… Вот и хорошо, вот и хорошо. Ты меня до смерти напугал. Ван Сяо Мэй прочистил горло и сказал с легким смущением: — Как я и говорил, я могу умереть, если буду далеко от священного дерева, так что в любом случае я не могу уйти. Поскольку теперь он был Ван Древо-человеком, который «с одной минутой зарядки мог работать два часа», каждый раз, когда он был слишком долго вдали от дерева, ему приходилось спешить обратно к нему, чтобы пополнить энергию. То, что он теперь мог есть хого и наслаждаться хорошей едой, было благодаря зарядке под деревом в течение полдня. — Ну, у меня там наверху нет ничего и никого, по кому бы я тосковал. Раз ты уверен, что это я, тогда давай жить вместе мирно. Если я восстановлю свои воспоминания, тогда мы действительно будем вместе. Или если однажды ты обнаружишь, что я не тот, кого ты искал, тогда мы расстанемся. Как тебе такой вариант? — осторожно спросил Ван Сяо Мэй. Вэнь Фэн Цзинь покачал головой: — Такого дня никогда не будет. Я говорил раньше, я уверен, что это ты. Ван Сяо Мэй был озадачен и спросил: — Как ты можешь быть так уверен? Он замолчал и молча уставился на ярко-красный хого, явно не желая объяснять почему. Ван Сяо Мэй вырос со своей бабушкой. Его родители не заботились о нем с детства, родственники постоянно говорили бабушке, что он обуза. Всякий раз, когда он совершал ошибку, его учитель всегда говорил: «О, снова тот ребенок». Возможно, именно это воспитание позволило ему с детства видеть вещи ясно. У него ничего не было, и поэтому он не боялся ничего потерять, в то же время он также быстро принимал все странное. Бывали времена, когда его бабушка задавала ему вопросы во время их откровенных разговоров, и он начинал мямлить, точно так же, как Вэнь Фэн Цзинь в этот момент. Что делала бабушка в то время? — Давай просто поедим… на самом деле, пока ты знаешь, что делаешь, этого достаточно, — Ван Сяо Мэй постучал палочками по банке и беспомощно улыбнулся. Он вздохнул: — Не беспокойся об этом! Мы, мужики, будем зависеть друг от друга в будущем. И эй, для меня это что-то новое! Его бабушка была с ним всего два года, прежде чем ее не стало. Ван Сяо Мэй на самом деле чувствовал себя довольно счастливым, что в этой жизни он смог найти человека, нет, пельменя, который будет сопровождать его по жизни. Вместо одинокой жизни, за которой последует одинокая смерть, проводить свои дни под землей с компаньоном было намного приятнее. Жуткая «повседневная жизнь двух пельменей, едящих хого» была не тем, о чем он мог бы даже мечтать. Поэтому, даже если это была просто какая-то фантазия, которую он переживал на смертном одре, или если он только занимал тело другого, Ван Сяо Мэй все равно цеплялся бы за эту возможность до того дня, когда ему придется… Черт! Почему я становлюсь сентиментальным?! Ван Сяо Мэй мысленно отругал себя. Затем он продолжил есть сухожилия, а также положил немного Вэнь Фэн Цзиню. — Давай быстрее! Мои вкусовые рецепторы начинают неметь! Это, должно быть, потому что я слишком долго был вдали от священного дерева. Вэнь Фэн Цзинь посмотрел на мясо в своей миске, а затем на Мянь Дэна, который отличался от себя прошлого. Словно в трансе, он позволил горячему и острому пару бить себе в лицо. Он подумал: как давно Мянь Дэн был готов потеплеть к нему, приблизиться к нему, и как долго продлятся эти драгоценные дни? Сейчас он был готов быть рядом с ним и заботиться о нем в другом, но знакомом облике. Вэнь Фэн Цзинь положил кусок мяса в рот и долго ощущал жар на языке. Безмятежная улыбка медленно расплылась на его лице. Эта улыбка отличалась от тех, которые он обычно надевал, чтобы скрыть свои истинные чувства. Это была та, которую невольно показываешь, когда чувствуешь тепло в сердце. — Мянь Дэн, в этой жизни, пока ты не предашь меня, я определенно буду жить так, чтобы быть достойным тебя, — внезапно отложил палочки и сказал Вэнь Фэн Цзинь. Ван Сяо Мэй улыбнулся и дважды моргнул: — Ты знаешь, что у тебя есть привычка? Когда ты счастлив, ты зовешь меня Мянь Дэн. Когда ты недоволен, то Шисюном. Вот почему я сделал вывод, что наши отношения из прошлой жизни не были такими идеальными, как ты утверждал. Но ничего, ты мог ждать меня так долго, даже если я восстановлю свои воспоминания, я думаю, я все равно смогу снова узнать и принять тебя. Вэнь Фэн Цзинь посмотрел на улыбающееся лицо Ван Сяо Мэя, он был удивлен и ошеломлен. Затем его улыбка расширилась, и он тихо согласился: — Хорошо. Один большой пельмень и один нежить-ненастоящий-пельмень собрались вокруг горячего хого, изо всех сил стараясь испытать любовь, которую они упустили, и в то же время не могли не стать зависимыми от этого чувства. Этот опыт непреднамеренно сблизил две жалкие души. В этом отношении Ван Сяо Мэй позже с благодарностью вспоминал грабителя могил, который принес им домашнюю приправу для хого! Сычуаньский хого рулит! Домашняя приправа для хого рулит! Ван Сяо Мэй: Я, как совладелец этой гробницы, приветствую всех грабителей могил прийти и поиграть. Не забудьте принести еду. Вам дадут бесплатную золотую монету за свежее ослиное копыто! Фэн Цзинь, скажи что-нибудь! Вэнь Фэн Цзинь: Добро пожаловать, добро пожаловать. У нас много золота, чтобы раздать. (хех~ все равно ты не сможешь выйти, как только войдешь.) Грабители могил: «……» как будто мы поверим словам двух пельменей! После того как они закончили есть, и Вэнь Фэн Цзинь закончил стирку, они вернулись к священному дереву. Вены начали проступать на руках Ван Сяо Мэя, а его кожа также стала синевато-бледной. Он цокнул языком и пожаловался: Жадное дерево, не может дать мне даже еще одну секунду. Ван Сяо Мэй закатал рукава, обнял вечно цветущее дерево и начал свой ежедневный ритуал единения. Это дерево было удивительным. Просто находясь рядом с ним, он мог чувствовать, как начинает собираться энергия. Там, где его кожа касалась коры, было яркое ощущение энергии, врывающейся в его гниющее тело и оживляющей его. После пяти минут полностью заряженный Ван Сяо Мэй забрался в гроб. Странно. Всякий раз, когда он ложился в гроб, большой парень рядом с ним улыбался и бросался обнимать его. А теперь, после их откровенного разговора, большой парень стал стеснительным?! Его тело лежало прямо, как кусок дерева. Даже его руки были прилично сложены на животе. Похоже, сегодня он воспользуеться ими. Ван Сяо Мэй почувствовал легкую жалость, когда лег и причмокнул губами. Правильно! Каждый раз, когда Вэнь Фэн Цзинь обнимал его, Ван Сяо Мэй делал бесстрастное лицо, но внутри он на самом деле улыбался все время. Он даже притворялся, что протягивает руку, чтобы сопротивляться, но это была только уловка, которую он использовал, чтобы пощупать Вэнь Фэн Цзиня своими лапами. К этому моменту он уже знал, сколько кубиков пресса у Вэнь Фэн Цзиня! Ван Сяо Мэй: Правильно! Я именно такое животное! Ну и что?! Ван Сяо Мэй, который праведно заявил о своей бесстыдности, лег на свою нефритовую подушку и задремал.