На стороне ангела

Однажды Ясь сказал: – Нравится – скажи. У него всё просто, словно он идёт по жизни, как по дорожке, что раскатали специально для него. Я с изумлением смотрел на эту простоту и немного завидовал. Ну как я скажу ему, что он мне нравится? Это же... отвратительно, противоестественно! Мужчина должен любить женщину, и никак иначе. Меня и так в школе дразнили из-за андрогинной внешности: изящные запястья и щиколотки, длинные ресницы, пухлые губы без всяких инъекций. Особенно меня ненавидели девушки. За то, что мне досталось просто так, от природы, им приходилось платить косметологам и визажистам. Но я же в этом не виноват! Мама говорила, что в детстве я был похож на херувима, и она звала меня ангелочком. И то, что в детстве нравилось всем, в юношестве стало вызывать отторжение и насмешки. Я блондин с серо-голубыми глазами, нордического типа. Как меня только не обзывали: моль бледная, поганка, глист в обмороке. А позже, когда детская пухлость сменилась утончённостью – просто педиком. Когда же я осознал, что меня привлекают парни, то понял, что мне кабзда. Таких как я общество не принимает! Чуть легче стало в институте. В меде нам так плотно давали материал, что на поддёвки и уколы сил просто не оставалось. К тому же неожиданно моя внешность принесла мне возможность зарабатывать. После выпускного я, в костюме с завядшей гвоздичкой в петлице, сидел в утреннем парке и встречал свой первый взрослый рассвет. Жизнь казалась беспросветной: денег катастрофически не хватало, друзей не было, а моя ориентация не давала мне шансов на счастливую личную жизнь. Тогда на меня и обратил внимание Кирилл. Откуда он возвращался под утро, я не знаю, только вот передо мной оказался стаканчик с кофе, и я, подняв глаза, увидел участливый взгляд. – Всё так плохо? – спросил меня незнакомый мужчина как-то так, что я не нашёл в себе сил холодно и вежливо послать его, попросив не лезть не в своё дело. – Как вы поняли? – Ты один после выпускного и трезвый. – Да, – признался я. Мне остро захотелось с кем-то поделиться своими чувствами. Выплеснуть боль. Не было в моей жизни человека, с которым я мог разделить переживания. Напрягать маму и сестру я бы никогда не стал, у них своя боль. – Кирилл! – представился неожиданный знакомый и протянул узкую сухую руку. Рукопожатие было... правильным: уверенным в себе, чётким, но в то же время деликатным. – Арсений. – Ты не хочешь поработать, Арсений? – задал Кирилл неожиданный вопрос. – Кем? – я понимал, что без опыта за плечами меня могут взять только посудомойкой. – Моделью. У меня студия. И сразу предупреждаю: никакого криминала. Просто работа. – Почему? – Почему что? Почему я предложил работу в пять утра воскресенья одинокому парню в парке? Или почему никакого криминала? – хохотнул мой новый знакомый. – Да, – тупо ответил я, но он понял. – Ты эстетичный. Причём настолько, что общество это, скорее всего, отрицает. А ещё людям надо иногда просто помогать. Я могу это сделать. Почему я должен отказывать себе в своих желаниях? Этот миг в моей жизни, миг отчаяния, стал шагом в новую жизнь. Просто потому что один человек протянул руку помощи, а второй не побоялся её принять. Лишь через несколько лет я в полной мере осознал, насколько же мне тогда повезло. Но для этого мне пришлось пройти долгий путь взросления, боли и принятия себя.