Vienne la nuit et moi je meurs

— Я говорю с тобой сейчас только потому, что люблю тебя, Леви, — Эрен опирается на стол одной рукой. Свет с огромного окна озаряет его со спины, и он выглядит, как божий посланник, не иначе. Леви хмурится, стоя напротив него, и свет отражается от его лунной кожи бликами, на которые сейчас нет времени отвлекаться, но Эрен позволяет себе ревностно отследить тот, что скачет от губ к скуле. — Я пойду с тобой, Эрен, — Леви говорит ниже и его взгляд мечет молнии. На нем грёбаный персиковый свитшот, чьи рукава слишком длинные, и Леви подкатывает их, чтобы обнажить тончайшие запястья и пальцы, которые теперь, без постоянного размахивания катаной стали еще нежнее. — У тебя есть пять секунд, чтобы решить, как себя вести, или я запираю тебя в архиве на ключ и отпираю только к моему приезду, — Эрен подходит ближе и берёт Леви за подбородок. — Это слишком опасно. — Это слишком опасно, — повторяет Леви, и в стальных глазах начинается настоящая буря. — Поэтому я еду с тобой. Эрен бросает лицо Леви и отступает, громко выдыхая. Он открывает перед Леви дверь машины, пропуская того внутрь и на секунду в голове проскальзывает шальная мысль захлопнуть дверь и попросить водителя увезти его в безопасное место, но он сдается и садится следом. Переговоры идут спокойно, но Эрен чувствует это в воздухе. Звон металла ещё не упавших пуль. Холод стали стволов в ещё не вспотевших руках. Запах пороха, ещё не вскруживший голову. Он достает револьвер первым. Кладет на стол, обозначая, что он знает. Эти идиоты хватаются за пушки, а Леви слишком легко достает катану. Будто хочет похвастаться ею. Но взгляды прикованы лишь к нему. Он двигается так, будто в голове зажевало пленку восприятия: резко, быстро, рывками оказываясь то тут, то там. Лёд стали в его руках свистит скоростью и несёт лишь смерть. Эрен сжимает револьвер в пальцах, следя взглядом за ним, разрываясь внутри от желания защитить, закрыть собой и спрятать. Леви замирает перед ним в поклоне, а с катаны крупными каплями в его апофеозе стекает чужая жизнь, пропитывая светлый деревянный пол. Леви выпрямляется, расправляет плечи, словно крылья в этом парнике из крови и стонов, и Эрен делает к нему шаг, сотрясаясь от облегчения. Он топит Леви в объятьях, вдыхает его сладкий запах и на секунду закрывает глаза. Выстрел быстрее его мысли раздается громко и резко, и сначала они оба не понимают, что произошло. Леви оборачивается и рывком срубает голову ублюдку, в предсмертной конвульсии сжимающего пистолет, и замирает. Его настигает облегчение, что всё обошлось. Но Эрен знает преступный мир. Знает, сколько стоит всё то, что он обрел: деньги, силу, власть. Он смотрит на спину Леви и уже знает, что произошло. В том, как двинулся Леви, пытаясь дернуться наверх и распрямиться снова, словно подбитая птица, пытающаяся взлететь. В том, как он не держал катану больше, позволяя ей держать себя. Эрен успевает ринуться к нему ещё до того, как рубашка Леви пропитывается кровью. Пальцы Эрена, губы Леви, его тонкая талия и разрушенные в щепки ребра. Его мраморные скулы, ставшие непозволительно бледными, теряющие оттенок сливок и становящиеся серыми на пленке восприятия Эрена. Легкие заполняются быстро, волнами окатывая холодом, и их поцелуй ощущается как разрушение и отчаяние. Всё стало кровью.