Музыка нас связала

Новый день встречал меня уже не так светло, как раньше. Все быстрее приближалась зима, и солнце всходило чуть позже. Зато с утра я наблюдала розово-фиолетовое небо. Во всем нужно искать плюсы. По дороге я встретила Антона и Катю. Они вместе шли в школу. До чего же приятно было смотреть на них, таких смущенных, робких, ранимых. До школы мы дошли втроем. Переобуваясь на скамейке рядом со мной, Катя спросила: — Будешь выдвигать свою кандидатуру в конкурсе? — Не буду даже пытаться, как я могу конкурировать с тобой? — Катю рассмешил мой вопрос. Не понимаю, а что смешного в том, что я действительно не вижу в себе тех качеств, которых было полно в блондинке? — Ты слишком неуверенная. Это тебя погубит. — Может быть, но я предпочитаю называть это реализмом. — Скорее агностицизмом. Повесив свою уличную обувь на крючки в гардеробе, мы зашли в класс, где нас уже ждали все ребята. Ромка с Бяшей прогуливали меньше уроков после плодотворных занятий с новым репетитором. Даже Лилия Павловна отметила их успехи и была приятно удивлена. Правда она всегда добавляла в конце: — Жаль, что вы задумались над своим будущим в выпускном классе. Так и пропадают таланты! Перед уроком мы все собрались за двумя последними партами в третьем ряду. И обсуждали приближающийся конкурс. Как оказалось Полина не выдвигала свою кандидатуру самостоятельно, это было что-то вроде народного голосования, поэтому она предпочла отдать право на участие Кате. Уже на следующей большой перемене мы с Антоном добежали до соседнего магазина и купили ватманы, кисти и краски, чтобы нарисовать кучу поддерживающих плакатов для одноклассницы. Пока мы рисовали и выполняли творческую часть подготовки, Полина, Бяша и Катя придумывали речь. Сочиняли сценарий для различных сценок. Темы в этом году были самые разнообразные: от «Осень в произведениях русских классиков» до «Значимость листопада в биологии». Мы решили выбрать одну, самую подходящую Кате: «Осень на картинах художников». Она довольно хорошо разбиралась в искусстве, в живописи. И мы точно знали, что у нашей команды отлично получится раскрыть эту тему. Пока мы занимались делом, Рома куда-то пропал. Курил, наверное, за школой, как и всегда. Однако пришел он с кучей ранеток в импровизированной сумке из олимпийки, которую он, кажется, не снимал даже перед сном. — Смотрите, что достал! В соседнем дворе растет яблоня, прямо у забора, какая удача! Ну и я как ударил по ней ногой, так яблочки сами и посыпались к моим ногам. — Ты же в курсе, что это слегка незаконно? — спросила Полина. Их отношения стали заметно лучше, чем раньше. Может, это из-за того, что я… Ну, хватит придумывать, Ульяна! — Да плевать, — отчеканил Рома, пока хрустел небольшим яблоком, — Зато вкусные! — А какая шарлотка получится, на! Объеденье… — Зришь в корень, Бяша! — ответил ему Рома, — Слышь, Уля! — Не называй меня так… — Уля, может, мы могли бы пойти к тебе домой и испечь шарлотку после уроков. Твоей маме я, кажется, нравлюсь! — В целом, идея неплохая, но, блин… Не называй меня так, серьезно! Уже не раз говорила. — Так ведь это твое имя, не чужое, чего обижаться-то? Может, если бы я не обращала внимание на то, что он меня так называет, он бы перестал это делать. Ему нравилось наблюдать за моей реакцией, как мое укороченное до трех букв имя вызывало во мне бурю эмоций. Однако я не просто так злюсь. С этим связана тяжелая история моей первой любви, которая оставила на мне глубокий след. Я предпочитаю не говорить об этом, не хочу показаться слабой в глазах товарищей. Я и так переживала за свое положение в компании. Прозвенел звонок, прогоняющий прочь ненужные мысли. Урок изобразительного искусства. То, что нужно. Мы с Антоном решили с пользой провести эти 45 минут, поэтому объединились в пару и продолжили работу над плакатами. — Чего-то не хватает… — заметил Антон, — как будто… блеска что ли… Я вспомнила, что у меня в рюкзаке как раз был новый набор блестящих ручек: папа привез недавно из города. Он уезжал туда по работе на один день, поэтому не брал с собой ни меня, ни маму. Но было приятно, что он вспомнил про меня и привез ручки, которые оказались полезными. Я достала их из рюкзака, мы взяли желтую, красную и оранжевую ручки и на листьях, которые красовались по краям плакатов, прорисовали ими жилки. Мы нарисовали два плаката из запланированных пяти. Преподаватель похвалил нас и поставил хорошие отметки в журнал и в белые, как снег, дневники. После уроков, мы, как и обговаривали ранее, всей компанией пошли до меня. Для удобства Ромы мы переложили яблоки в пакет, где до этого покоились ватманы. Все же нести их в руках было лучше, чем растягивать ценным грузом серую олимпийку, такую охраняемую и дорогую его сердцу. Антон и Катя уже совсем не скрывали свои отношения и шли, взявшись за руки. На секунду мне захотелось так же взять Полину за руку, но только на секунду. Как бы отреагировали ребята на это? Тем более, что я не видела раньше такого, а уж они тем более, это выглядело бы дико. Наша компания приближалась к месту назначения под шутки Ромы и Бяши. Рома все шутил о том, что нравится моей маме. И вот, мы подошли к небольшому дому, где жила сейчас вся моя немногочисленная семья. Я открыла дверь первой, мама выглянула из комнаты бабушки, откуда доносились звуки очередного сериала про любовь деревенской девушки и миллионера из Москвы, как же заезжено это было, но им нравилось. Встретив всех гостей, матушка подала нам недостающие ингредиенты, строго погрозила пальцем и добавила, что «найдет каждого, кто оставит хоть одну царапину на форме для запекания», и ушла обратно - наслаждаться новой серией предсказуемого сериала. Тем временем Бяша мыл яблоки в умывальнике на пару с Антоном, Полина с Катей занялись подготовкой теста, ну а мне и Ромке досталась грязная работа - чистить и нарезать яблоки на ровные дольки. Бяша то и дело брызгал водой на девчонок, а они в ответ кидались горстями муки, в общем, устраивали настоящий хаос на кухне, как могли. Мне было все равно, не мне ведь убирать, я просто торжественно вручу им тряпки по окончанию готовки, тогда и посмотрю на их лица. Вскоре мы вылили тесто в форму, а сверху выложили яблоки. Затем поставили наш будущий шедевр кулинарии в духовку, оставалось только ждать, а пока мы наслаждались ароматом печеных яблок и жженого сахара, доносившихся из вентиляционного отверстия печи. — Может, сходим пока в магазин? — предложила я, — С пломбиром будет гораздо вкуснее, вот увидите! — Только если кто-то останется следить за пирогом, — заметила Катя, — а то никакое мороженое не спасет от вкуса углей. — Ну тогда ты и оставайся, раз самая умная, на. А остальные пойдут в магазин. — Я тоже останусь… — сказала Полина. Жаль, а ведь я надеялась провести с ней еще больше времени. — Хорошо, мы быстро, не успеете оглянуться, как я уже буду стоять на пороге с пакетами мороженого. Дружная толпа из четырех человек вышла из дома, обсуждая последние новости в поселке. Кто бы мог подумать, что я перееду сюда и заживу новой жизнью, которая окажется в разы лучше, чем все, что было до нее. Вернувшись, мы отведали по кусочку шарлотки с мороженым, которое таяло, соприкасаясь с горячим пирогом, только вытащенным из разогретой до предела духовки. Мы болтали и смеялись, прошли в мою комнату, где смотрели на пузатом телевизоре новую смешную передачу и все было так хорошо, было так уютно, что я не заметила, как уснула. Я видела прекрасный сон, где мы вдвоем с Полиной гуляем вдоль Парижа, держимся за руки, ничего не стесняясь. Во сне она была еще красивее, чем наяву. На ней был красный берет, оттеняющий ее иссиня черные волосы, которые развивались под бризом Сены. Но кое-кто прервал нашу прогулку. Непонятно откуда появился Ромка, идущий нам навстречу с ножом в руке. Ну конечно, это ведь просто сон. В реальности ему никогда не удалось бы найти нас, гуляющих по бульвару Монмартра в свободное от прослушиваний в консерваториях время. Неожиданно нож в его руках приблизился ко мне на уровне живота, я почти ощущала обжигающий холод стали внутри. Горло сдавило отчаяние, а Полина закричала, увидев как возлюбленная медленно теряет дыхание и биение сердца. Я проснулась в холодном поту на чьем-то теплом плече. За окном уже было совсем темно. Я держала глаза закрытыми и, принюхавшись, почуяла запах табака, ментола и молочных леденцов, которыми, видимо, пытались перебить табачный запах, но получалось плохо. Еще пахло хвоей. Я не стала больше различать запахи и открыла глаза. Ну конечно! Это было плечо Ромки. Как я сразу его не узнала? Он сидел у кровати рядом со мной и тоже спал, так мирно и тихо, только иногда можно было различить еле слышное сопение. Он спал точно как котенок, который жил у нас в квартире, жаль, что перед переездом его пришлось отдать друзьям родителей. Я на мгновение умилилась представшей предо мной картине, но, вспомнив, что на дворе сейчас глубокая ночь, стало немного не по себе. Не стану же я его будить и просить вернуться домой, бросать его на растерзание темноте. Я тихонько встала с места, стараясь не издавать лишнего шума. Рома еле заметно скривился, а затем снова погрузился в глубокий сон. Воспользовавшись моментом, я вышла из комнаты, дошла до старенького комода, где хранилось постельное белье, одеяла и ватные матрасы. Я взяла пару матрасов и одеяло из комода и вернулась с намерением постелить товарищу удобный ночлег на скрипучем полу. Оставлю выяснение обстоятельств произошедшего на утро. Минутами позже, когда я расстелила матрасы друг на друге, заправила все это одеялом, я думала о том как перетащить спящее тело, не потревожив его. Рома снова скривился, а затем прервал тишину: — Еще раз… так назовешь меня… и получишь… по шее…… Он рассек воздух кулаком, бил куда-то в неизвестность. Разговаривает во сне? До чего же мило. Я вдруг вспомнила, что он говорит моими словами. «Ему все это время снилась я?» Хотя чему я удивляюсь? Мне тоже часто снились ребята, словно я видела продолжения наших приключений. В этом нет ничего странного. Отделавшись от мыслей, я дождалась момента, когда Рома снова расслабился, и аккуратно взяла его подмышки. «Тяжелый… хотя не кажется таким внешне». Сначала я перетащила верхнюю часть туловища на мягкую постель, а потом уже и ноги. Я присела рядом, переводя дух. Кажется, стоит больше держать в руках гантели. Справившись со своей миротворческой миссией, я облегченно выдохнула и собиралась уже было встать и лечь в свою кровать, но его рука остановила меня и притянула к себе, так сильно, что я не смогла сопротивляться. Он снова обнимал меня, как тогда: в лесу. И мое сердце пропускало предательские удары. Не может же такого быть. Чтобы нравились одновременно два человека. Как писали в журналах, когда такое происходит - это означает только одно: ты на самом деле не ценишь ни одного из них. Нужно выбирать головой. И мое сознание представляло Полину, но как же оно одновременно с этим не хотело, чтобы эти теплые объятия прекращались. В последнее время, я хоть и чувствовала интерес Полины, но стала замечать, как она тихонько от меня отдаляется. «Может, это связано с тем, что она чувствует взаимность с моей стороны и ей это просто наскучило?» — сердце начало бешено биться, а из глаз сами капали одинокие слезы. «Надеюсь, что это не так, я проверю! Приглашу ее на танец после праздника! А там.. будь что будет…» Когда хватка Ромки ослабла, я все-таки выбралась и легла на свою любимую подушку. Я включила ночник и снова погрузилась в царство Морфея, но снов я больше не видела. Проснувшись утром, я заметила, что постель на полу пустовала и, прислушавшись, уловила как мама мило воркует с моим гостем. Я протерла глаза, смахивая руками оставшуюся дрему и направилась в ванную комнату, чтобы умыться. — Ульяна? Уже проснулась? Мы ждем тебя на кухне, приходи скорее! Я приготовила твои любимые сырники! Выплюнув часть зубной пасты, я ответила: — Хорошо, ма! Еще буквально три минуты! Я закончила все мыльные процедуры и убрала волосы с лица большой маминой заколкой, которую она ласково называла «крабиком». Веснушки на моем лице бледнели с наступлением холодов, но я знала, что, как только наступит очередное жаркое лето, я снова покроюсь этими пятнами. Мама ждала меня, и я больше не могла оставаться в ванной. Я уже чувствовала вкус маминых фирменных сырников. Как они растворяются у меня во рту. Весь их секрет был в том, что творог матушка разминала деревянной толкушкой, а затем взбивала в пышную однородную массу, не оставляя ни одного комочка. «Боже, я готова всю жизнь жить с родителями ради этих сырников, клянусь!» — подумала я, открывая дверь. Я прошла на кухню, мама стояла около окна с чашкой черного чая с лимоном, а Ромка сидел за столом с пустой тарелкой напротив и активно жестикулировал руками во время своего рассказа. Уже слопал свою порцию. Я аккуратно забрала эту тарелку и отправила в умывальник, а затем горкой наложила сырников в свою тарелку, поливая их тонкой струйкой сгущеного молока из жестяной банки. — Ну и я как схватил его, совсем как в боевике с Шварценеггером, а дальше сами можете додумать! Мама звонко рассмеялась. Вне контекста эта фраза вызывала скорее недоумение, чем смех. Видимо ей действительно очень нравился Рома, как он и рассказывал друзьям. — Мне немного жаль прерывать вас, но придется. Как вообще получилось так, что ты уснул у нас дома? — я посмотрела на Ромку, кладя кусочек сырника себе в рот. — Ну… ты уснула и положила голову мне на плечо. Мне не хотелось тебя будить, поэтому я сидел неподвижно. Ребята ушли, а я так и остался сидеть. Ты всех распугала своим храпом! — Я не храплю… — Еще как храпишь! Как паровоз настоящий! Тебе повезло, что я героически вытерпел это. — В школе расскажешь. — Где? Сегодня же воскресенье, какая школа? — Это шутка такая, не вдавайся в подробности. — Ульяна! Хватит дерзить всем подряд! Что за девчонка такая… — мама сделала мне замечание. — Я просто шучу, ма… Я доела свою порцию и помыла накопившуюся посуду. После этого я ушла обратно в свою комнату. Впервые мне захотелось развесить плакаты, пылящиеся в чемоданах, на стенах. Как же долго они ждали своего часа, и вот я, наконец, созрела. Пока я разбирала оставшиеся вещи, вошел Рома. — Все-таки решила их достать? — он стоял в дверном проеме, наблюдая за мной. — Да, наверное, самое время, — я обернулась на голос, — Ну, чего стоишь? Хоть бы помог хрупкой леди, раз уж ты здесь. — Да ты и сама неплохо справляешься! — он обнажил свои острые крепкие зубы в ухмылке, точно хищник. — Меньше слов, больше дела! Мы разбирали мои вещи и Рома с неподдельным интересом спрашивал меня о каждой музыкальной группе, изображенной на плакате. — Смотри! Прям как у Бяши! Передних зубов нет! А как он поет тогда? Тоже шепелявит? — Это Горшок, совсем немного, не так заметно, как у Бяши. Группа «Король и шут». Не знаешь таких что-ли? Они же очень популярные сейчас. — Да слышал пару песен, но не видел, как они выглядят… Вскоре стены украшали различные плакаты, а полки над рабочим столом заполнились книгами и комиксами, которые я собирала, когда была чуть младше. Все равно они были ценной частью моей коллекции, поскольку не везде их можно было достать. — Может, посмотрим чего-нибудь и я домой пойду? Я чуток засиделся. — Ага, самую малость. Ладно, давай. Не спрашивая у друга предпочтений, я вставила в пригрыватель кассету с фильмом «Игры разума». Не успело пройти и полчаса, как Ромка начал зевать. — Чего? Тебе не нравится? — Слегка скучно… Вот бы что-нибудь динамичное. — Тебе не хватает динамики? Ужас. С кем я связалась… — Эй! Че ты начинаешь? — Я начинаю? — А кто еще! Зевнуть уже нельзя спокойно, — он начал перебирать кассеты, лежавшие рядом, — Во! Лучше бы «Бойцовский клуб» включила! — Фильм про шизика. — Ну точно интереснее, чем этот! Я сдалась и вставила новую кассету. Пока мы смотрели фильм, Рома часто спрашивал меня о том, что будет дальше или что происходит в данный момент, будто я была режиссером фильма или вроде того. Не скажу, что меня это сильно раздражало, скорее забавляло. Хотелось показать ему больше фильмов, больше рассказать о некоторых нюансах кинематографа, но время шло, и дольше это продолжаться не могло. Наверняка его родители переживали, ждали его дома. Я хотела спросить его об этом, но он будто предчувствовал неприятный разговор и сам начал собираться, приговаривая, что пора уже домой. Мы попрощались, а мама еще долго донимала меня вопросами о нем: «А вы вместе?», «А почему не вместе?», «Ну он же тебе нравится». Почему она вообще не допускала мысли, что мы можем просто дружить? Вечером зазвонил телефон, я подошла, ожидая услышать кого-то из друзей родителей и уже готова была передать трубку рядом стоящему отцу. — Алло? Ульяна Грачева слушает, — папа подошел ближе, а я лишь показала указательным пальцем у рта. — Ульяна… Привет! Это Полина. Полина? Сейчас я так рада была услышать ее голос, я уже столько себе придумала. Сейчас она точно развеет все мои дурные мысли и все будет так, как раньше! — Чего звонишь так поздно? — Да вот… Я решила прогуляться немного, голова раскалывается от посторонних мыслей. Хотела тебя позвать. — А… Хорошо! Я скоро буду! Я положила трубку и побежала в комнату собираться на ночное рандеву с Полиной. Мама зашла в комнату, когда я надевала свои любимые коричневые вельветовые джинсы. — Куда это ты намылилась на ночь глядя? — К Полине, мы немного прогуляемся и я вернусь! Не дожидаясь ответа, я выскочила во двор, на ходу шнуруя черные кеды. На улице было совсем темно, только круглая луна и ее сияющие спутницы освещали дороги. Одинокие фонари почему-то наотрез отказывались работать. Я подходила к дому Полины, нет, почти бежала! «Хорошо, что у меня нет астмы или вроде того, так бы и умерла на полпути». И вот я увидела знакомый силуэт. Она пошла ко мне навстречу. Когда мы наконец сошлись, мы еще раз поздоровались и я спросила: — Куда пойдем? — А давай на качели, тут рядом: несколько дворов пройти. — Качели я люблю. — Вот и хорошо! Мы шли молча, словно Полинка ждала, когда мы дойдем до места назначения, а уже потом будет готова рассказать мне все, что у нее на душе. Качели встретили нас тихим скрипом, по всей видимости, кто-то из соседских детей совсем недавно закончил играть и побежал домой под крики родителей. Мы заняли места на одной из длинных качелей, где могли уместиться еще пару ребят. Я вдруг представила, как здорово было бы привести сюда всю компанию. Представила, как Ромка и Бяша непременно пытались бы сделать «солнышко» и как Антон заботливо бы раскачивал Катьку. Полина села у края качели, я села у другого края. Меньше всего мне сейчас хотелось давить на нее из-за своей неуверенности. Мы начали медленно раскачиваться и она заговорила, выливая на меня поток своих мыслей: — Знаешь, иногда мне кажется, что я ужасный человек, ужасная подруга. Прости меня за то, что отдаляюсь от тебя. — Тебе не за что извиняться…. — Нет, есть. Просто послушай… Я лишь хочу, чтобы все было как раньше: чтобы мы больше проводили времени вместе, общались, шутили. Мне этого не хватает. Не знаю, что на меня нашло, когда я упускала возможности поговорить с тобой. Давай просто забудем об этом. Сделаем вид, что этого всего не было! — Хорошо, я согласна с тобой. На самом деле, я тоже скучала по тебе. Ты не представляешь, как сильно я себя накручивала всю ночь до этого! — Все настолько серьезно? — Да, настолько. Я положила свою руку на ее. Этот жест мне дорогого стоил, я впервые проявляла инициативу, показывала свои настоящие чувства к ней. Мне было приятно, что она не оттолкнула меня, не сбросила мою руку со своей. Но поняла ли она на этот раз мой намек правильно?