Love Team

Иногда здесь есть какая-то странная маленькая девочка, которую Макак видит в стороне от их съёмок. Она всегда сбегает после того, как Макак начинает замечать ей, тупо моргая, когда они сталкиваются взглядами. Из-за этого легко предположить, что она довольно застенчивая. Она всегда одна и смотрит даже под дождем, полностью промокая, в то время как пристально смотрит на каждый аспект игры. Но больше всего Макак видит очевидное обожание ребенка. Будучи неуклюжим, для него не легче всего приблизиться даже к ребенку. Поэтому он работает усерднее, чтобы он мог видеть, как её глаза светят из-за его игры. Он никогда не считал себя чем-то особенно впечатляющим. Но эта девочка смотрит на него с такой любовью, что Макак не может не идти на площадку с сильным желанием произвести впечатление. — Как мило. — Он хихикает, кладя свои руки в карман. — Значит, теперь ты промокаешь под дождем ради меня? — Добавил дразня. Пэн закатывает глаза и держит зонтик для них обоих, они пробегают ладонью через гриву обезьяны и мягко царапают его мех, заслужив истинное одобрение. — Я обещал позаботиться о тебе в этот раз. — Решительно отвечают они, — Я предан этому делу. — Правда? — Макак поворачивается к ним и это Укун. Там дождь мягко превращается в ветер и выходит солнце. Он учится привыкать к этому. Это довольно полезный инструмент для эмоциональных сцен. Хотя без осторожности… Заблуждение применяет сентиментальную часть этой реальности. — Да. — Говорит его муж, мягко и Макак смотрит в свечение, в бесконечные шаги к чему-то без заданного направления. Только бесконечное небо и ощущение тепла. — Я нахожу это простым… — Хм? Простым что? — Просто давать тебе обещания. Макак находит его банальным, но он тупо хихикает, прикрывая это рукой. — Это правда так? Почему? Потому что меня просто одурачить? Что я поверю в это, сколько бы раз ты не разрушил всё? — Он держится за живот, когда его смех превращается в кашель. Однако Укун никогда не перестает улыбаться. — Нет. — Укун смотрит на него, звуки Макаки останавливаются и его глаза двигаются, чтобы смотреть, и он обнаруживает, что не может прервать их зрительный контакт после этого. — Потому что я считаю, что тебя легко любить. Словно вода, напавшая на землю со своим шумом плескания, возвращается стук дождя и запах мокрой почвы. Укун исчезает, и его пространство остается с его знакомым пернатым компаньоном с мягкой несчастной тенью на его лице. Макак моргает, быстро находит почву и моргает от стыда. Он смотрит в другое место, отворачиваясь от жалости Пэна. — Ты пожалеешь об этих словах. — Пэн тянет к нему руку– — Снято! Красота! — Люди хлопали, как и зрители, собравшиеся вокруг за все часы, на которые они задержались на этой дороге, заблокированной из-за её красоты. Макак толкается, когда он касается его плеча. — Хэй, давай отвезём тебя домой, ты выглядишь больным– — Я пройдусь где-нибудь ещё. — Мак. — Пэн. — Он сморщил глаза и нос, удерживая себя от холода, прежде чем член персонала дал ему полотенце, — Пожалуйста. Просто не сегодня или может быть завтра, или следующий– просто… дай мне разобраться с собой. — Хо…хорошо. Иди домой пораньше, хорошо? — Пэн позволяет своей руке упасть с их плеча. Макак отправляется чтобы скрыться. Неспособный облегчить свою боль, его глаза блуждают далеко. Макак снова вступает в контакт глазами с девочкой и ловит её молчаливый взгляд, прежде чем она убежит в некотором волнении, Макак также никогда не мог точно указать, куда она всегда убегает. Кроме того, она что-то держала. Не были это плюш Укуна? К тому времени, как дождь останавливается, Макак сидит один в ресторане быстрого питания, ест с некоторыми людьми, беспокоящими его для фотографий и фотографов здесь и там. Это мило, правда. Но если бы только они знали, что в данный момент он оценил бы отсутствие чужого присутствия в его близости. Он кладет голову на поверхность стола. Обещания даются людям, которых легко любить. Какое прекрасное утверждение. Он лениво вытаскивает ручку из кармана и расписывает ее на кусочке салфетки. Он вздыхает и отклоняется к спинке стула, пытаясь и находя более удобное положение, чтобы хандрить самому себе. — Хм? — Звук удивления, когда перед ним появляется маленькое существо. Человеческое дитя среди его аудитории. — Ты. — Мягко сказал он, боясь что она убежит от нервозности. — Как твоё имя? Я часто тебя вижу. — Маленькая девочка довольно удивлена, положив свою маленькую игрушку на стол и указывая на неё. — Что ты пытаешься сказать? — Она имитирует движение ручки, — Ах! Конечно. Ты правда хочешь этого? Это может испортить твою обезьяну. — Она кивает, несмотря на предупреждение. — Хорошо. — Он снимает колпачок с ручки, которую даже не помнит, чтобы закрывал, и быстро подписывает. — Как твоё имя? — Начало его любопытства к человеку. — Бай Хэ. — Макак на самом деле удивлен, что она ответила. Не ожидая никакой реакции. — Какое милое имя. Она указывает на него: — Мистер Ян. Он не мог не смеяться: — Так ты смотрела шоу! Хаха! Вот твоя обезьянка. — Вещь возвращается владельцу, крошечные руки девочки, обхватывают её с новообретенным головокружением. Макак ожидает, что она уйдет, но ещё один удар неловкой тишины и всё ещё крошечный человек стоял там, и он вынужден говорить, — Не хочешь ли ты… Типо присесть? — Будет ли это нормально? — Конечно же. Пока твои родители знают, что ты здесь? Бай Хе забирается на своё место, смотрит на Макака и прямо говорит: — У меня их нет. Макак почти чувствует, как сильно что-то ударило в его голову хлыстом информации. Ребёнок был сиротой. — М-мне жаль слышать это. Возможно, законный опекун? — Исправился он. Бай Хэ прижимает крошечный палец к щеке, думая о том, что может означать законный опекун. — Старший брат. Может быть. Удивлённо: — Никого больше? Она потрясла головой. — Сколько лет твоему старшему брату? — Девятнадцать. — Он работает? — Мхм. Но этого недостаточно, чтобы купить дом, так что мы просто живем в этой заброшенной комнате в переулке. — Бай Хэ, несмотря на её возраст, кажется очень понимающей. Умной на самом деле. Она обнимает плюш поближе к себе, — Она не хороша во время дождей. Макак нахмурился, наклонился вперед и положил подбородок на верх руки. — Где твой брат? — Ищет еду. Он ворует, правда. Но я притворяюсь, что я не знаю, так что он не смущается. Какой удивительный брат. Впечатлённо думает Макак. Он застенчиво почесывает голову. — Ну, ты бы хотела поесть и принести своему брату еду? — Любезно предложил он. Глаза ребенка сверкали. — Если это не проблема! — Взволнованно сказала она. — Конечно. Он постоял минуту, чтобы сделать быстрый заказ для нее и для себя, желая еще стакан холодного напитка, чтобы охладить голову. Но теперь он счастлив, что у него есть небольшое отвлечение, даже если оно находится в странной форме осиротевшего ребенка. Он садится и приводит себя в порядок. Они болтают друг с другом, Макак не хочет спугнуть ребенка, но в конце концов становится достаточно комфортно, и она начинает шептать секреты. Она прикрывает часть рта рукой, как будто кто-то смотрит и слушает: — Я хочу стать актрисой. — Вооу, это так? Почему мы шепчемся? — Потому что брат сказал, что если другие дети услышат, то они будут издеваться надо мной. — Бай Хэ печально откидывается назад. — Что насчёт вас, Мистер Ян? У вас есть какие-нибудь секреты, из-за которых люди не причиняли бы тебе боль? — Я Макак, малышка. Но Мак тоже нормально. И, я имею в виду, да– разве не у всех? — Она думает об этом, прежде чем закивать, — так как ты рассказал мне так много о своём, я расскажу тебе о моей, так что это справедливо? — Это её очень взволновало, она внимательно слушала, наклоняясь вперед, чтобы лучше услышать, что актёр должен внести свой вклад в тему. — Иди сюда. — Он наклоняется ближе к её уху, — Я женат. Холодный перерыв. Макак подкрепляется гордым выражением лица и скрещенными руками, но когда он ждёт шока, они обнаруживают, что даже не писк приходит от ребенка, который смотрит на него нейтрально. — Ух! — Она фыркнула, — Ты мошенник. — Хах!? Никто не знает об этом! — Недоверчиво ответил он. — С тем, как вы выглядите, мистер Мак, я сомневаюсь, что вы одиноки. Если это не мистер Птица, то это кто-то там. Мой брат всегда говорил, что самую большую рыбу всегда ловят и держат. Вы большая рыба! — Она разводит руки, — Такая большая! Макак мигает на слова, а потом громко смеется, и это привлекло внимание окружающих людей: — Простите, простите, хаха, о мой бог… — Он взмахнул рукой и извинился за свой шум. — Ты милая малышка, ты знаешь это? — Я просто говорю! — И ты сделала это. Спасибо тебе. Я нуждался в этом. — Он вытирает слезу из глаза. Он хихикает дальше в ладони, когда видит Бая Хэ выглядящей раздражённой, действительно чувствующей себя обманутой, — Ну-ну, ладно, только один человек знает это, и это мой муж. — Он достает бумажник из своего кармана с джинс, открывает тонкую кожу и достает фотографию размером с карточку поп-звезд. Учитывая желтый и коричневый оттенки, загрязняющие некоторые из её белых краёв, Бай Хэ быстро предположила, что она довольно старая, но хорошо сохранилась. Она принимает её с любопытством. На картинке изображена выглядяще стоически обезьяна, улыбающаяся более низкой с золотым мехом. Бай Хэ немедленно узнаёт их как обезьяну, которую обожает её брат в этих фильмах. Пара, по крайней мере, выглядит на подростков или молодых взрослых лет. Обезьяна с золотым мехом красива, симпатична, — думала она. Другая носила черное ханьфу, которое довольно эффективно отражалось на их белом мехе и З ушах, торчащих по бокам их головы. На них были очки для чтения, а их волосы были завязаны в пучок. Шесть ушей. — Ваши родители? Они выглядят очень молодыми, если это так. — спросила она, оглядываясь на них. Это был не трудный вывод, чтобы немедленно прийти к рассмотрению того, что Макак является Шестиухим Макаком, генетика и всё такой. Разница в том, что в то время как обезьяна на картинке наглядно демонстрирует шесть ушей, Макак перед ней наглядно демонстрировал шесть отверстий в обоих ушах в целом. На одно по три. Так что, это должно быть так, да? Макак хихикает, не удивляясь, пока он возвращает фотографию с единственным взгляда на неё, прежде чем засунуть её обратно в свой бумажник с новым чувством, окружающим его. Печаль и ностальгия. — Это я. — Это ты!? — Бай Хэ закричала, а потом быстро затихла. — Да. Успокойся. Не говори никому. Мы рассказываем секреты, помнишь? — Мх! Прости! — Макак вздохнул, мягко улыбаясь, — Что случилось с твоими ушами? Твои уши не выглядят так. Грустный взгляд, Макак тянется к её маленькой руке. — Хочешь потрогать их? — Колеблясь, она медленно кивает. Он нежно тянет её руку к уху и Бай Хэ сжимает его, глаза расширяются и она отдёргивает руку назад, как будто она была сожжена. — Похоже на резину, мистер. — Она глазела. — Это протез. У него три отверстия, так что мои уши могут дышать и слышать, но в общем смысл в том, чтобы скрыть мою генетическую мутацию. — Информирует он, — Хотя это никогда не было на самом деле тем, что я хотел. — Это говорится более тихо. — Это красиво! — Бай Хэ решительно встала на стул, немного напугав взрослого, — Что насчёт твоего меха, хах!? Ты покрасил его из-за придурков!? Я надеру им зад! Мой брат может драться с этими задницами! — Малышка, успокойся, успокойся. — Ты так красив! Тебе нужно быть самим собой больше! Люди полюбят это! Полюбят тебя! — Она толкала, убеждала, раздувала маленькое сердце Макака. — Бай Хэ. Бай Хэ — Мягко зовёт он, жестом показывая чтобы ребёнок сел обратно. — Да, я прячу мои уши. Но мех? Это из-за состояния. — С удивлением, она быстро садится обратно и слушает. — У меня гормональное заболевание, которое нарушает баланс моих гормонов. На протяжении многих лет из-за него мой мех темнел. На самом деле он мне больше нравится в этом цвете. — Он тянет мех на своей руке. — Даже если потребовалось время, чтобы принять это. Мне он нравится. — Ох. — Она делает неловкую паузу, — Ты симпатичный. Он хихикает. Что за милый ребёнок. — Спасибо тебе. Ты тоже, малышка. — Но всё ещё покажи свои уши! Это довольно очаровательно! Ах, она всё ещё об этом. Не то, что Макак удивлен, как много. Дети добры и жестоки в одно и тоже время. Когда они добры – они ангелы, а когда они не... Ну, в конечном итоге вы получаете дорогие протезы, сделанные, чтобы скрыть вашу мутацию. Это его выбор, но он никогда по правде не хотел этого делать. Только Укун любил его уши. По крайней мере, в это он верит. Все остальные чувствуются лжецами. Но, может быть... он качает головой, не думай об этом сейчас. К тому же, это более удобно, чем то, что он делал раньше, приклеивая по два уха к бокам его головы. Учитывая все функции его ушей, он не чувствовал себя безболезненно при этом. Он прочищает горло. — Ты хочешь услышать другой секрет? — Надежда на изменение темы. Бай Хэ может сказать об этом, но Макак в этот момент, зная, что ребенок является довольно внимательным, понимает, что она бы позволила бы. Она сделала это. — Этот грустный, это нормально? — ... — Она думала, смотря вниз. — Хорошо… Грустнее, чем уши? — Хммм, да. — Хорошо, я всё ещё хочу услышать это. — Вот почему Макак хотел детей. Чтобы увидеть, как именно работают эти мозги – такие уморительно глупые ответы. — Но подумай о ушах хорошо? — ... Я подумаю. — Кивнул они с маленькой благодарной улыбкой, он возился со своей пластиковой ложкой. — Ты поняла, когда я сказал, что у меня есть состояние, которое сделало мой мех черным? — Твердый кивок, — Я также не могу иметь ребенка из-за этого. Глубокий хмурый взгляд. — Совсем нет? — Нет, детка. — Ты был бы замечательным отцом, матерью… Родителем? — Хаха, всё в порядке, детка. Не волнуйся. — Он откидывается, смотрит вверх, притворяется крутым, — Да, полный облом. Но теперь у меня есть время только для себя, так? Конечно, я потратил время, изучая, как заплетать волосы и как делать другие вещи… — Он начинает бормотать, затем снова стряхивает это, — Но это нормально! Потому что быть родителем тяжело и эта обезьяна для роскоши..! — Он потягивает из своей воды, хватая ту со стола, значительно сильнее, чем предполагалось. Бай Хэ мигает, она может сказать, что обезьяна ещё не справилась с этим. — Конечно, я уже дал им имя их и всё такое..! Но они были только типо недели, пшш…! Я надеялся слишком много, это на мне, моя вина! — Пренебрежительная волна. — Но быть живым существом, это значит что оно сформировалось чтобы ему было больно, верно? — Он оглядывается на Бай Хэ, которая моргает от беспокойства. Выражение лица Макака падает, и он кладет голову на стол, — Прости… Ты просто ребёнок. Я не должен был говорить всего этого. — Да… — Бай Хэ неловко согласилась. —... Вы потеряли своего ребёнка, мистер Макак? — Грустный вопрос. — Хех, хах, — Он продолжал возиться с пластиковой ложкой, — Ребёнок ещё даже не стал ребенком. … — Какое имя ты хотел дать им? — Маленький рай. Ци Сяотянь. На её лице такое задумчивое выражение. — ... У моего брата нет имени. — Хм? — Смешок, — Бай Хэ, я не могу назвать твоего брата. — Я думаю ему понравится это! В последнее время он ищет что-то другое вместо МК. — МК? — Манки Кид. — Верный фанат, как я вижу? — Он делает вид, что не чувствует ощущение укуса, вспоминая мужа, от которого отвлекал себя. — Да. Да что за ботан. — Макак смеётся. —Могу… Могу я сказать ему насчёт этого имени? Может быть ему понравится это. Только, если это нормально… так как это должно быть для твоего ребенка. Макак тихо лежит там, хандрит, лицом в стол. Он почувствовал все виды эмоций за сегодня. Его сердце похоже на изношенную куклу. Его Ци Сяотянь никогда не существовал. Может быть на момент, конечно. Это имя не для него чтобы он мог его хранить. — Вперёд, малышка. Всё ярче, Бэй Хэ улыбнулась. — Спасибо, мистер! Я расскажу тебе завтра, если моему брату оно понравится! Я знаю, что ему понравится! — Конечно, малышка. — Мистер Макак? — Да? — Макак застонал. —... Спасибо. Мне было грустно сегодня и я собиралась бросать камни с моста. Но это лучше. Ты даже купил мне еду. — Она смотрит и находит, что Макак был призван забрать свой заказ со стойки. Макак садится, но Бай Хэ владеет его вниманием, — Я съем это дома с моим братом. Я не могу дождаться, чтобы увидеть твою запись завтра. Ты очень крутой. Крутой. Она думает, что он крутой. Очень крутой, на самом деле. — Спасибо, малышка. Бай Хэ поднялась и взяла еду. Момент заканчивается, и Макак провожает её домой, так как стало немного темно и он боится за маленького человека. Сегодняшний день прошёл не так плохо, как он первоначально думал, что он будет. Он даже нашёл время, чтобы посидеть и оценить звезды, прежде чем идти домой, мокнув под дождём.

***

Могу ли я рассказать тебе постыдный секрет, даже если тебя здесь нет? Сказал ли бы ты “да”? Или мое имя сново будет обругано? Укун сел, наклонившись под углом в девяносто градусов, с Лазурным, стоящим у конца головы, смотрящей на него с обожающей улыбкой. Укун всегда аплодировал тому, что тот хорошо овладевает своей нежной натурой, несмотря на предположения, которые исходит из-за его размера. — Я люблю тебя. — Бормочет Укун. Он слышит какую-то неуверенность в своём тоне. — Я люблю тебя. — Лазурный опустился на колени ближе к его уровню и поцеловал его. Я думаю о тебя. Много. Это постыдно? Унизительно? Мы женаты, но я практически одержим тобой. Лев отодвигается и Укун хлопает своими глазами, изменяя образ к источнику своих печалей. Его источник печали — любовь. Черный мех и, в кои-то веки, не спрятанные уши, его муж смотрит на него с улыбкой. Его любимый талант в этом. Он играет все это в своей голове с впечатляющим контролем. И на мгновение это больше не больно. Но из всего есть одна вещь, которую он никогда не сможет изменить. Реалистичный и обоснованный ум никогда не остается на плаву в море идеализма, даже если он идет по пути улучшения. Укун улыбается, нижняя часть его глаз покрывается складками, когда в сердце есть искренняя радость. Когда он стал таким неуверенным? Так сильно? Сделал ли я это? Прогнал ли я тебя? Он тянется к их лицу, и когда его пальцы чувствуют прикосновение меха, он тянет его вниз. Он слышит их низкий смех, и они двигаются по его молчаливому приказу. Макак. Ты стал сомневаться. Сомневаться во мне. Сомневаться в нас. И все же, я уверен, что ты всегда останешься. Теперь, когда я вижу тебя вне поля зрения, я наконец понял, что ты уходил всё это время. Вернись назад. — Твоё дыхание горячее. — Рот Лаузрного завис над его собственным. Они дышали друг в друга. Сначала эти сцены были неловкими, но они нашли комфорт друг с другом. Или, по крайней мере, привыкли. — Должен ли я извиниться? — Лев ответил, но тихо. — Нет. Мне не нравится, как податливость выглядит на твоем лице. Для Лазурного это почти призрачно то, как быстро те красные глаза, которые ранее сосредоточились на их игре начали смотреть через него и на кого-то даже не находящегося здесь. Как он может держать актёра в своих руках, пока они разговаривают с кем-то ещё? Вернись ко мне. Следуй за мной, как обычно. Побалуй меня. Я не привык, что ты не любишь меня. — Снято! Восхитительно как всегда, вы двоя! — Укун быстро встает по первому сигналу, на его лице заметно кислое настроение. Он прижимает заднюю часть своей руки ко рту, вытирая там и отталкивая своего и без того встревоженного помощника от помощи ему. Лазурный встаёт, вытирает пыль и с глубоким хмурым видом смотрит, как Укун снова уходит в ванную после объявления очередного перерыва. Знал ли Король, что у него устрашающее лицо, когда он не в том настроении? Плюс также эти глаза. Лазурный никогда не знал, что тот всегда носил линзы, чтобы спрятать их. Во всяком случае, он не сомневался, что тот останется там, пока снова не начнется запись. — Быстро собирайте всех! Мы собираемся объехать парк! — Кто-то кричит, размахивая руками вперед, сигнализируя всем, чтобы они двигались и поднимали своих задницы. — Лазурный! — А-ах, да..! — Лазурный быстро застигнут врасплох зовом своего имени, поворачивается к продюсеру сигнализирующему каждому жестамичтобы его общение со всеми участниками шоу было многозадачным. — Переоденься и скажи Укуну, чтобы он снял костюм и переоделся в поло. Мы идем в парк! —Это немного разочаровывает на самом деле. Лев подумал, что костюм для обезьяны вполне подходит. И так же его собственная одежда удобна. Он спросит, может ли он оставить их себе. — Мхм! Сделаю! — Лазурный убегает с поводом быть с обезьяной. Зная Укуна, демон не сможет наброситься на него по приказу. Потребовалось некоторое время, чтобы дозваться обезьяну из ванной, когда он делает это его настрой поддерживает Трипитака стоящий справа, глядя с нечитаемым выражением разочарования, которое Лазурный никогда не видел чтобы менеджер носил ранее. Без сомнения, он пытался успокоить упрямого примата. Он слышал об ужасной ссоре между обезьянами. Но он не предполагал, что это настолько плохо, чтобы нарушить атмосферу. Из-за чего они спорили, что Укун так эмоционально конфликтовал? — Принимай все предложения. Вот и всё. Я не хочу, чтобы мне давали и секунды подумать. — Строго приказывает Укун. Трипитака резко сузил глаза, оглядываясь на Лазурного, который глупо маячит между ними. — Ты собираешься втянуть своего напарника в своё истощение? — Ах, это приносит больше смысла в то, почему он вообще беспокоился о присутствии льва. Обычно менеджер немного пассивно-агрессивный по отношению к нему. Независимо от его первоначальной доброты к человеку, Трипитака только раздражал его. Укун скрипит зубами. — Ты не против поработать немного, приятель? Потребовалось время, чтобы понять, что Укун говорил с ним. — Ох. Я? Я не возражаю. — Трипитака бросил на него взгляд, заставив его нахмуриться. Что за надоедливый человек. Ну и что, если он хотел провести больше времени с Укуном? Это безобидно. — Проблема решена. Теперь, оставь меня одного. — Он уходит. — Укун! — Позвал Трипитака, но обезьяна проигнорировала его. — Ук–! Каменномозглый! Что за заноза, — подумал Лазурный, быстро следуя за Укуном. Он не хочет проводить больше времени с этим человеком. Хотя ему интересно, что же случилось.

***

А теперь фотосессия для нового телешоу, которое уже стало горячей тенденцией среди людей, впервые дразнящих его на экране несколько месяцев назад. Мягко говоря, люди в парке, которые наткнулись на этот момент, более чем взволнованы из-за шума, который они издавали при каждом выражении лица, которое Вуконг делал для выбора камеры. Для Укуна концепция довольно банальная, но учитывая, что это рост мужской популярности в мужской любви, неудивительно, что люди это проглатывают. Например, будто ты кормишь голодающего пищей, а они думают, что это праздник. В основном концепция является соперничество двух семей, которые являются соседями. Комедийное шоу должно было стать фан-сервисом для фанатов Лазурного и Укуна, так как большая часть сценария сосредоточена на отношениях между ними. Укун прочитал сценарий, и это определенно фансервис, учитывая, что большая его часть в первую очередь наводит на мысли. Они определенно пришли не из-за смешного соперничества между двумя семьями, управляемыми гейскими возлюбленными с обеих сторон. На самом деле, одна фотография требовала, чтобы он кусал галстук Лазурного и это определенно получило некоторые реакции. Думает ли Укун, что они будут использовать это на обложке журналов? Абсолютно. — Очередь мальчика! — Режиссер сделал шаг вперед и наткнулся на легкомысленного мальчика, который получил некоторое благоговение от аудитории. Зафиксированные волосы с отсутствием обычной банданы Укун полюбил и сочетал с более миниатюрной версией черного поло Укуна с короткими рукавами. — Привет, малыш. — Он толкнул мальчика, игриво, заработав в ответ смех. — Большое спасибо вам, Король Обезьян, за это! — Не благодари меня, малыш. Это все тот недостающий талант. — Он показывает пальцем на грудь, — я просто помог тебе попасть туда. — Вообще-то он прав, МК. — Лазурный осторожно вошёл в разговор, — ты талантливый ребёнок. С подавленным криком, Мк всхлипнул: — Вы двоя заставляете меня плакать! Укун засмеялся: — Не сейчас, детка. — Он указал на камеру, — сначала покажи им что у тебя есть. Решительный кивок. — Они практически похожи на настоящую семью! — Он такой милый! — Лазурный и Король создали бы такую милую пару! — Это всё, что когда-либо хотел. — Все слова толпы, аплодисменты. МК не мог дождаться чтобы рассказать своей сестре!