Love Team

— Я признаю. — Ее голос жутко мягок, а тон ясен, как день, с другой линии телефона, и это делает Макака напряженным. — Это сильно отличается от твоих обычных ролей. Но, если ты действительно хочешь сохранить свой вызов против Лазурного Льва и Сунь Укуна, эта роль будет той самой. Я уверяю тебя. Макак вздыхает. — Слушай, ах, Леди, как мой менеджер ты делаешь поразительно много. Почти слишком много. — Нервный смех, он тянет за воротник рубашки, — Но не слишком ли это рано для моей карьеры, чтобы играть такую провокационную роль? Не говоря уже о том, что мне не нравятся такие роли? Монотонный гул заставляет кровь Макаки застыть. Что с этой женщиной? — Да. Это правда, — он слышит медленный ритм стука по дереву с другой стороны и такое чувство, будто Мак столкнулся с чем-то паранормальным, — но это шоу уже довольно популярно. Не говоря уже о том, что люди хотят больше тебя и Пэна в таких ролях. — Он знает. Он читал треды. — Я не сомневаюсь, что это судьба, что они обратились к тебе. Это просто продвинет твоё имя дальше, чем ты можете себе представить. — Да, ну — Он громко всасывает воздух, — Пэн мой лучший друг и всё– и это просто восхитительно что люди думают что я достаточно привлекательный для роли как это, но это не для меня, леди. Гудение. — Очень хорошо. Но я сохраню это на другой день. — Макак боится, что он услышит ее растущую улыбку через устройство. — У меня такое чувство, что это очень скоро привлечет твой интерес. — Да. Нет. Но, конечно, сделай это. — Я сделаю. Немного тишины. — Это всё, Леди? — Похоже на то, потому что трубку повесили без предупреждения. Макак сказала бы, что злится, но зная её после того, как его карьера взлетела выши крыши, она просто правда такая. Это ужасно. Макак вообще не возвращался домой, и судя по обеспокоенному звонку Пигси, Укун тоже. Похоже, они оба забронировали места на ночь, чтобы избежать кошмарного строения, которое они называют домом. Дверь в ванную щёлкает и вздох облегчения исходит от Пэна, пока он поправляя свою одежду и перья. — Твой фен потрясающий, обезьяна. Где ты его купил? — Спросил он, глядя на предмет перед тем, как положить его на кухонный стол. — Также, доброе утро. Макак не поворачивается, чтобы посмотреть на него, просто бормочет заявление, когда он смотрит в окно, запечатлевая взгляд на солнце, медленно приближающегося с горизонта. — Леди хотела, чтобы мы взяли новую роль. Если ты собираетесь спросить о том, что она сказала. Пэн гудит, садясь на диван в нескольких футах от выдвижной кровати, на которой сидел Макак. Он выбирает книгу со стола и скользит по страницам. — Я представляю, что ты сказал нет? — Да. Это не удивительно. — Я верю, что ты имеешь потенциал для этого. — Макак вот-вот сломает шею от того как быстро он поворачивается, чтобы посмотреть на птицу. Тот переворачивает страницу, — Ты не поверишь в это. Я, на самом деле, тоже. — Он бормочет в конце фразы. — Но ты имеешь шарм для этого. Он неуклюже смотрит со стороны в сторону с суженными глазами, двигая свое место на кровати ближе к тому в нескольких футах от Пэна. — Делать… софткорное порно? — Спрашивает он. Пэн проводит рукой по лицу. — Нет, ты остолоп. И не надо драматизировать, — он пренебрежительно махнул, — Хотя это и наводит на мысль, но в сериале нет ничего сексуального. Ещё я имею в виду, что у тебя много привлекательных сторон, особенно твой голос, — Пэн прочищает горло, указывая пальцем на обезьяну, — Это бы пошло тебе на пользу в ролях, таких как, ну, та, в которой они хотят, чтобы ты участвовал. Если бы ты не был таким робким, ты бы улучшил свою игру с таким одаренным голосом. — Мой голос просто глубокий. Что такого особенного в этом? —Даже Укун сказал, что это привлекательно? — Макак выглядел благодарным, потом закивал. — Вот и твой ответ. У тебя хороший голос. Люди много раз указывали на это. Разве ты не видел? — Я имею ввиду, да, я видел. — Он вздрагивает от некоторых комментариев, которые он получил, — Но, учитывая, как далеко я от языка и фраз этого поколения, я не знаю, что именно “его голос может сделать кого-то беременным” значит. — Макак, — Пэн выглядывает из-за книги и смотрит на него с пустым лицом, — это значит, что твой голос сексуален. — Ох. — Как я вообще лучше тебя в этом чем ты? Я одинок. — Я не знаю! Почему люди не могут быть нормальными и просто сказать это!? — Он дико махает своими руками. — “Голос Макака сексуален!” Чувак, это проще! — Он ругается дальше, — что с этими эмодзи?! Почему они зовут меня, па… “папочкой”? Я не на своем месте в соцсетях! — Пэн съёживается от слов. — Ты думаешь, что я получил Укуна, когда я подошел к нему типо: “Хэй, мужик, ты такая малышка”, что за блять это вообще значит!? — Мы должны прекратить говорить об этом. — Предлагает Пэн. — Это то как подростки ходят на свидания сейчас!? — Макак добавляет, — “Бьюсь об заклад, он хнычет”. Все, блядь, так делают, я не особенный! Ты хнычешь, твой отец, твоя мама, черт бы тебя побрал, твой мёртвый родственник тоже. “Бьюсь об заклад, он хнычет”?! — Обезьяна на самом деле слетает с катушек. — Хорошо, теперь, мы серьёзно должны прекратить говорить. Потребовалось время, чтобы послушать, как обезьяна успокаивается и разглагольствует о своих недоразумениях или воспринимает социальные сети слишком буквально. — Закодированный аутист? Кто закодирует это? Бог!? — Закодированный транс тоже. Я транс, как это вообще работает? И если я транс, значит ли это, что я один из тех кто кодирует это? Или это должен быть кто-то другой, чтобы шутка сработала? Пэн? Что с лицом! — И эти “малышка, малыш” штуки тоже..! Да, конечно, может Укун однажды назвал меня так, и может мне это понравилось, но он мой муж! И это не странно, правда? Пэн? Пэн? — И там есть один, который говорит: “Это всё время Макак? Что насчёт его петушка?” с эмодзи с высунутым языком! Что это значит!? Они смеются над моим именем? Я не хочу своё имя! Возможно, следует принять больше законов о том, чтобы имена демонов были менее буквальными для вида! Как насчет этого! И разве мы не установили, что у меня на самом деле нет члена? Пэн помоги мне здесь! Это продолжается до утра, это действительно раздражало Пэна. Но видеть, что Макак, по крайней мере, в более приподнятом настроении, чем вчера, гораздо лучше, чем видеть, как он греется в своем молчании, отказываясь от помощи от кого бы то ни было. Даже если это принесёт в жертву слышать “Ma-cock” и “Ma-pussy” прямо изо рта его друга в ругающимся и серьезном голосе. Даже в кондитерской, где они завтракают, — Пэн, наконец, смог вытащить обезьяну после нескольких часов дебатов с самим собой. Макак продолжал очаровательно обижаться на это. Пэн не может не думать, что Вуконг — счастливчик, который всегда видит это от Макака. Особенно, когда обезьяна так болезненно замкнута. … Верно, Укун. Макак ест молча, и у Пэна есть время посмотреть на стеклянную стену с людьми, проходящими мимо, и машущими детьми. Он не может не улыбаться им. Пэн не из тех, кто чувствует вину, ну, не так сильно, как нормальный человек, но он все же умел классифицировать свою правду и ошибку. И он не может не чувствовать, что прямо сейчас внес свой вклад в треснувший брак обезьян. Ему было больно не только видеть, как выглядят разрушенный Макак, ​​но и тот факт, что когда-то он помог им построиться, а теперь он частично способствовал их разрушению. Конечно, он и Укун никогда не сходились во взглядах. Пэн так сильно любил Макака, даже если это не было романтично, что не хотел делить Макака с Укуном. И Укунов не выдержал соревнования по разделению Макака с его лучшим другом, потому что он чувствовал, что у Пэна были очень похожие чувства к Макаку. Что не может быть далеко от истины, но всё же Пэн любит Макак; это может соперничать с романтической любовью Вуконга к собственному мужу. Как он может помочь исправить это? Что он может сделать, чтобы толкнуть их обратно? Или, по крайней мере, подтолкнуть их обсудить это? Вся эта ситуация ерошит его перья. — Ты в порядке? — Макак пронзает его мысли и обратно смотрит на него. — Ах, да, Мак. Ты закончил, дорогой? — Макак кивает, — Ну, хорошо, пойдём на работу. — К счастью, они собирались уходить в тот момент, когда он увидел камеры папарацци, крутящиеся у окон, очевидно, стало известно, что они едят здесь. Как надоедает. Он щёлкает языком в раздражении, — Быстрее сейчас, шимпанзе. Подонки нашли нас. Это заставило Макака поторопиться. Уходя с криками и зовами от камеры, несущихся людей, Пэн думает о себе, — вспоминая о том, что было между ним и Макаком. — Ты заставляешь Укуна ревновать. — Это была беседа, однажды ночью, когда он пил в общаге. Макак только что ушел к Укуну и вернулся домой ночью. — Правда? Должно ли мне быть жаль? — Пэн находил это смешным, чем беспокойным. Макак покачал головой: — Нет, мы вроде как ссорились? Препирались? Последние несколько дней… А теперь он вынужден говорить об этом со мной, потому что испугался, что мне это надоело, и вместо этого я пойду с тобой. — Пэн смеётся. — Да, продолжай смеяться, но это было мило. Он был весь такой: “Ты ненавидишь меня? Мне жаль. Я никогда не буду ссориться с тобой.” Это как иметь золотого ротвейлера. Хм. Пэн думал, что он, вероятно, сможет протянуть эту линию и заставить Укуна противостоять Макаку, запугивая его положением в жизни Макака. Но не настолько, чтобы Укун был изгнан или разозлился, их отношения достаточно чувствительны. Да, это может сработать.

***

— Ах! Ты просто укусил меня!? — Кричал Редсан, ударяя молодого человека. Мк ухмыляется над ним, пока его родители смеются. — Что не так с тобой сегодня!? — Я так счастлив сегодня, Ред! Моя сестра нашла идеальное имя, чтобы наконец дать мне и я наконец-то официально зарегистрировал его. И как поздравления они используют его в качестве моего имени в шоу! — Он обнял демона. Красный сын ворчит и скрещивает руки, бормочет поздравления. — Не говоря уже о том, что я узнаю, что ты так же мой парень в шоу! В том же шоу я сын Короля Обезьян и Лазурного Льва! Это лучший день моей жизни. — Ох не будь слишком счастливым. Это просто шоу. Хмпф. — Мк улыбнулся, а Красный Сын смутился. — Что!? — Ты правда всё ещё не собираешься ответить мне? Я знаю ты хочешь… — Мк мурлыкал, проезжая пальцем от пуговицы костюма до подбородка. — Нет… Пока нет. — Ред дернулся, осветив землю пламенем. — Пока? — Не мог бы ты просто принять ответ!? — МК поднял свои руки, сдаваясь с робким смехом. — Теперь, заткнись, они уже начинают. — Ты тот кто кричит… — Пробормотал МК, стоя рядом и прислонившись к порождению демона быка, который даже не вздрогнул от нового веса на нём. Редсан застонал только для того, чтобы на него шикнула его мать, перед которой он быстро извинился, прежде чем взглянуть на МК. — Хехе, — Последний нервно засмеялся. — Действуем! — Закричал режиссер, выставив вперед руку, держащую толстый сценарий, прежде чем убрать его. Сцена катится, и Лазурный входит в комнату, где работал Сунь Укун, поправляющий бумаги и стягивающий с лица очки для чтения, потирая усталые глаза. Он смотрит на льва с расстроенным лицом, и Лазурь вздыхает. Ред во время просмотра не мог не чувствовать благоговейный трепет от того факта, что эти двое явно были актерами на своих законных местах. Наблюдать за ними таким образом было почти навязчиво, как будто у настоящей пары проблемы с сыном, а он просто стоял и смотрел. — Будь проще с нашим сыном, муж мой. — Мягко отчитывает Лазурный. Сцена перед этим была моментом. где Укун ссорился с МК – Ци Сяотянем – из-за его выбора карьеры, поскольку его сын очень креативен и идеалистичен. Он подходит к нему, берет бумаги из его рук и аккуратно кладет их на стол. Вуконг резко вдохнул: — Фэн, он не знает, что он делает. — Я думаю он знает, а ты его удерживаешь. — Лазурный скрестил руки на груди и пристально посмотрел на обезьяну. — Пожар. — МК игриво зашипел, изображая ожог, драматично сжимая руку. Редсан фыркает и закатывает глаза с легкой улыбкой на тихий комментарий. — Сяотянь вполне может стоять сам по себе. Но, похоже, его собственный отец сомневается в нем. — Добавил Лазурный. Укун замирает, а Мк волнуется. Он никогда не говорил Королю Обезьян своё имя в сериале в надежде, что оно ему понравится и удивит, так как оно типа играет с одним из титулов, которые тот имел среди индустрии. В «Короле обезьян» бессмертный актер также добавил свой титул «Великий мудрец, равный небесам», укрепившийся после его оскароносного выступления в фильме «Брат, брат» о жертвах человека, чтобы защитить своих лучших друзей. Теперь вот МК! Маленькое небо! Маленький мудрец Маленького Неба. Да-да, наверняка его кумиру это понравится! Укун смотрит на МК с неизмеримо печальным лицом. Не заняло много времени чтобы МК скоро понял, что король так смотрит именно на него, а не ради сцены. Редсан тоже заметил. — МК? — Ред выразил беспокойство, так как обнаружил, что выражение лица Сунь Укуна не является частью игры. Чувство интуиции. Мк не отвечает, глядя дальше. — Муж мой? — Голос Лазурного, Укун держит своё собственное лицо стряхивая это. Это должно быть совпадение. Он встаёт перед львом, который сидит на столе. — Ты прав. — Как и любой хороший актер, Укун всегда может быстро прийти в себя, он популярен благодаря своим многочисленным действиям «с одного дубля», несмотря на то, какими долгими они бывают. Он встает между ног Лазурного. — Я поговорю с ним. Лазурный судорожно вздохнул, не желая этого, но если на данный момент это работает, то почему бы и нет? — Ты должен. Это заставит твоего сына чувствовать себя лучше, если комфорт придёт от тебя. Это не то как ты всегда говоришь с ним. — Укун нахмурился, — Не делай такое лицо, Ци Мин. — Он кладет палец им под подбородок, привлекая их внимание к себе. — Не делай мне такое лицо, Сунь Укун. Я не привык к твоему отсутствию высокомерия, хахаха. Не расстраивайся из-за пустяков, Великий Мудрец, бессмертный актер, хм? — Да. — Пробормотал Укун, на лице у него было изумленное выражение. Он скучает по мужу. Даже в своих подсознательных мечтах он отвечает ему. Только ему. — Хахах, у тебя такое глупое лицо, Укун. Укун взбирается на него, переплетая их руки и пальцы. Он прижимает Лазурного за их руки к их макушке, и Лазурный быстро выполняет его приказы, ложась плашмя на поверхность стола. Ну, насколько он мог, это довольно неудобно, учитывая его размер и объект под ним. Лазурный сглатывает, наблюдая за чем-то очень близким к его лихорадочным мечтам. Вуконг парит над ним. Снова эти глаза. Так, он смотрит на него так. О, какую бы цену я заплачу, чтобы занять твое положение, Макак. — Снято! Красиво! Сексуально, вы двоя слезайте со стола. Восхитительная работа. — Зовёт режиссёр. Укун срывается с места, медленно вздрагивая, когда он отходит от Лазурного и спрашивает, не причинил ли он вреда своему другу, его зрачки расширяются после того, как они были тонкими линиями, словно кошка, игриво наблюдающая за движением лазерного света, за исключением горящих красных склер. Лазурный хихикает и говорит ему, что даже в таких сценах, как то, он нежный. Лев отряхнул себя с помощью виновато чувствующего себя Укуна, всё ещё думающего, что он навредил другому. Несмотря на свой размер, Укун знает, что он одарен силой большей, чем у его брата быка. МК и Редсан переглядываются, родители последнего идут к обезьяне и льву, чтобы быстро поговорить перед следующей сценой. — Ты видел это тоже, правда? — Наконец-то заговорил МК. — Да. Ты сделал что-то? — Ответил Ред, ища ответ на его лице. — Не то чтобы я знал? Может быть ему не нравится имя? — Ох нет! — Нет! Ред, я уже зарегистрировал это имя! — Так? — Он фыркает. — Тебе оно нравится, должно ли оно нравится Укуну тоже? Серьёзно? — Да! — Боги, лапшичник. — Он успокаивающе кладет руку им на спину, потирая кругами, пока они жалобно всхлипывают. Укун смеётся над чем-то, что говорит его отец, и тоже кивает, соглашаясь с этим. Затем через плечо его матери Укун смотрит на них, Редсан, прищурившись, смотрит на него. Обезьяна колеблется, глядя в сторону. Как странно. — Все по местам! — Кто-то хлопает. Ладно. Может он сможет получить ответы намного-намного позже.

***

— Макак! Хэй выходи! — крикнул Пигси среди темнеющих рядов деревьев в парке. Затем Тан кричит, держа руки по обеим сторонам рта, чтобы усилить крики. Даже тогда птицы первыми реагировали на его голос. — Макки, пожалуйста выходи! Давай поговорим об этом! Мне жаль, — кричал Тан. — Да, я знал насчёт этого и… И я не лгал тебе об этом! Но– Макки, выходи и давай– — Хэй! Что здесь делает твоя пернатая задница! — Недалеко от рядов деревьев летит вниз Пэн. — Успокойся, свин. — Он изящно приземляется, убирая золотые стальные крылья. — Вы нашли его? — Нет, но у нас всё под контролем. Нам не нужно чтобы ты рушил более это семь– — Очевидно, что нет, потому что Макак не здесь– — Ребята! — Тан закричал, скуля, — Позволь ему помочь, Пигси, Макак правда расстроен. Кто знает, что он может сделать? — Он поворачивается к свинье с блестящими глазами, вытирая их концом рукава. Нехотя: — Ладно! — Стонет он. — Иди, поищи его, но — Он тянется к руке птицы и хватает их, прежде чем они успевают улететь, за что Пэн, который был менее чем доволен прикосновением свиньи, рычит. Как он посмел? — Скажи нам, как только найдешь его, цыпленок. Пэн шипит, яростно отдергивая руку и улетая, создавая преднамеренно сильный ветер. — Придурок. — Пигси! Не сейчас! — Агрх! Где эта обезьяна! Пэн и Макак пошли к нему домой, чтобы что-то забрать, и так получилось, что это один из худших моментов в истории. Свинья и человек наблюдали за чем-то — Пэн не знает, что происходит между этими двумя, но сомневается, что они просто «друзья» — они не слышали, как они вошли, и Макак хотел удивить их сзади. И Пэн, боже, он тоже знал об этом и надеялся, что уже убитый горем Макак не узнает, пока ему не станет лучше, но каждый раз всё не может идти по плану! Укун согласился на роль в шоу, к которому также подталкивали Макака, но он не согласился из-за неудобства играть такую ​​провокационную роль в провокационном шоу. Но в его защиту он также не знал, что Укун пообещал Макаку не браться за такие роли, он просто знал, что его лучший друг расстроится, узнав, что после их ссоры тот сразу же взялся за такую ​​роль. Было бы хуже, если бы он взял на себя эту роль задолго до их ссоры? Может быть. Пэн такой глупый! Он должен был сказать ему в момент когда он услышал новости. Но, нет, он хотел спасти чувства Макака, чем сделал всё только хуже. — Макки. — Сказал Тан, услышав шум, который он издавал из-за телевизора. Потому что, конечно, все было бы хорошо, если бы Макак был одним из тех мужей актера, которые не озвучивали никаких границ своему партнёру, или если бы он сказал, что совершенно согласен с тем, что Укун берет на себя эти роли. Но он, по-видимому, прекрасно дал понять, что это не так. Не говоря уже об очевидных чувствах льва к Сунь Укуну. Не то, чтобы последний даже знал об этом. — Макак, приятель– — Тут же попытался вмешаться Пигси. Пэн, несмотря на то, что не знал, что эти двое могут сказать, даже свинья не является большим поклонником выбора Укуна с этой любовной командой для популярности. В чем Пэн всегда сомневался, учитывая, что, в отличие от любого актёра, место Укуна в звёздном мире упрочилось. Он никогда не потеряет своей популярности, она может только расти здесь. Однако, этого не достаточно. Кажется, Укуну уже ничего не достаточно. Со страхом Пэн надеется, что он не потерял из виду собственного мужа. Сразу после этого Пэн никогда не видел видимого разбитого сердца у обезьяны ранее. Макак всегда умел хорошо прятаться, он становился непредсказуемым. Затем, прежде чем он смог ещё глубже вникнуть в это, Макак побежал. Проклятая демон-обезьяна с природной акробатикой и навыками. Пэн даже не мог угнаться за ним, несмотря на то, что какое-то время занимался гимнастикой. Он просто проскользнул, как грациозный гусь. Адреналин от желания выбраться оттуда и нежелания показывать своим друзьям, как ранено он выглядел, вероятно, добавил силы телу. Пэн качает головой, сфокусируйся ты– Он смотрит вниз, улавливая странное движение среди покрывала тьмы, которая, наконец, опустилась на парк. Сначала он подумал, что это листья, но то, как оно двигалось против ветра, выдавало его камуфляж. Безошибочно, движение меха. Он спускается вниз и мягко приземляется на толстую ветку. Это безошибочно теперь, это тихий плач Макака. В отличие от Укуна, Макак никогда не любил устраивать шоу. Ему не нравилось громко говорить о том, что он расстроен, о слезах, о чем угодно — создание границ между ним и другими людьми — это не форма недоверия, а утешение. Утешайте тем, что он может уверенно быть уязвимым по отношению к вам. Что если бы он когда-нибудь плакал, кричал, восклицал, вы никогда не осудили бы его. Когда-то у Пэна была такая привилегия. Теперь, есть много, чтобы исправить между ними. — Уходи, Пэн. — Мак, дорогой– — Просто… — Макак отворачивается, лицо утыкается в его колени и руки, — Оставь меня одного. Я пойду домой позже и мы сможем забыть об этом. Это между мной и Укуном. Сначала Пэн подумал об этом, что, может быть, пространство залечит эту трещину. Но глубоко внутри он знал, что сейчас это должен быть разговор. — Но мы не сможем забыть об этом, не так ли? Тишина. — Макак, — Шаркая, когда он двигается, чтобы сесть с обеими ногами, свисающими с ветки. Он смотрит вниз, а затем смотрит на своего друга. — Я знал, я не лгу, я думаю… Многие люди знали, прежде чем ты узнал… — Он поморщился. Рычание: — Я знаю. Пусть делает что хочет. Если он хочет показывать себя так много с этим Львом, тогда я не должен стоять на пути. — ...Я не… Мы не говорили тебе из-за именно этого сценария. Мы испугались твоей недавней ссоры с Укуном, что это станет для тебя переломным моментом. Я предполагаю, что то же самое для твоих двух друзей там. — Думаешь, я настолько слаб, чтобы сделать это своим пределом? Пэн вздыхает. — Нет, Я думаю ты любишь так сильно, что это будет твоим пределом. — Говорит он. Ветка трясется, и Пэну приходится держаться за неё всей жизнью. Макак ударил кулаком по ветке под ним. Его тело сотрясают сдавленные рыдания, прежде чем он поднимает голову и сглатывает. Пэн не может видеть его лица, но предполагает, что Макак, скорее всего, залился собственными слезами. — Я знал, что это случится… — Его голос надломленный и резкий, — мне было интересно, почему большему количеству новостных агентств платят за то, чтобы они писали слухи о возможности их романа. Без сомнения, его роль в этом шоу подтолкнула других людей платить за статьи, чтобы распространять новости, в которых они встречаются для рекламы шоу. — Он смеётся. Пэн шокирован тем фактом, что тот узнал всё это из того, что он наблюдал из СМИ. Это его немного пугало. Он подбирается ближе к шимпанзе, его действия не были полностью нежелательными, судя по тому, как хвост макаки не вздрагивает при его случайном контакте с ним. После очередной паузы Макак говорит: — Это… оно? — Сказал он с поражением, — Не то, чтобы… мы закончили, но больше похоже на то, что это все, что будет, пока один из нас не станет достаточно сильным, чтобы сказать это… Это всегда должно было привести к этому? Пэн прикусил свой язык. — Как ты думаешь, кто сильнее, чтобы сказать, что в будущем всё кончено? Буду ли это я? — Макак звучал так, как будто он спрашивал самого себя, — Разлюбить и оставить любовь из-за ощущения, что тебе чего-то не хватает, – это разные вещи, но осознание того, что ты можешь быть лучше, и что ты привязался к кому-то ниже, – это боль, которой я бы не смог противостоять. — Он сбрасывает лист с маленькой веточки, торчащей перед ним. — Он наконец понял, что я видел все это время? Очевидно, люди любят их вместе больше. Он никогда не доёбывается с тем, что хочет Укун, никогда не ругает его за импульсивные решения. Их таланты и слава так близки, что это болезненно очевидно. Я... я проиграл. В игре, о которой я даже не знал, что она идет. — Дорогой, — Пэн вздыхает, — Укун любит тебя. Я смотрю в эти глаза в каждом его выступлении, которое вижу по телевизору, и всегда кажется, что он видит только тебя в каждом партнере, с которым играет– — И ты уверен насчёт этого? … — Я так и думал. — Макак зажимает нос и вдыхает, он смеётся. — Нет. Нет. Я не могу проиграть. Что я сказал? — Он посмотрел на свои руки. — Я бросил ему вызов. Сказал ему, что сорву его с этого драгоценного пьедестала. Нет. Я сорву их обоих. Что? — Что ты–? — Он вздрагивает, когда Макак поворачивается к нему, попадая в пространство, от которого ранее уклонялась обезьяна. Он сплетает их вместе, и впервые Пэну почти захотелось сбить его с толку тем, насколько холодными были его ладони и пальцы. — Я не думаю, что это то– это то, к чему должен был перейти этот разговор– — Они все правы! Слава требует так много жертв..! — Макак усмехнулся, приближая морду к птице, отступающей от страха перед зубами, которые могут разрывать кожу. — Укун прав, я ничего не могу достичь с такой скоростью! По крайней мере, не так, как я это делаю! — Он разворачивается и встает, тряся ветку, и Пэн взвизгивает, ударяясь о ветку, когда Макак отпускает его, чтобы жестом поднять руки к луне, как драматический ход. — Мне было дано так много, чтобы совершить прыжок, и я никогда этого не делал, потому что был напуган! Потому что я не мог вынести мысли ни о чем без Укуна! Это лучшее, что могло случиться со мной, Пэн! Пэн быстро встает, он кладет руки на плечи Макака. — Я думаю, ты становишься маниакальным, дорогой. Давай… Давай отдохнем, прежде чем ты примешь эти решения. Ты не– — Я ничего не сделал. — Макак улыбается ему. — Ничего, кроме как центрировать его всю мою жизнь… Я отказался, преуменьшал так много вещей, которые могли бы запугать так много актеров и актрис в их положении. Тех, кто даже в полной безопасности своего бессмертия в индустрии. — Макак. Мак, дорогой, — Пэн трясет его, глядя на него с обеспокоенным хмурым взглядом, — может быть, мне не следовало добираться до тебя. Давай вернёмся к двум другим, чтобы они могли бы… Вговорить какой-то смысл в тебя. Это действительно не должно было пойти так. Это все равно, что думать, что мораль сказки о Золушке состоит в том, чтобы выйти замуж за богатого. Пэн принял импульсивное решение добраться до Макака, забыв, что он лучше поддерживает проступки другого, чем возвращает его на путь улучшения. Макак к его шоку обнимает его и кивает. Ни в коем случае не сражаясь против приказов орла. Он щелкает крыльями, но хватка Макака не дает ему немедленно взлететь. — Могу я кое-что спросить тебя первым? — Макак бормочет. Пэн мягко кивает, скользя вверх, так что он всё ещё может задать свой вопрос без громкого беспокойства хлопающих крыльев. Пэн отмечает, что луна сегодня больше. Уже полнолуние? — Если бы мы закончили вместе, были ли бы мы счастливы? —... Нет. — Несмотря на первоначальный шок, Пэн понимает, что его друг, должно быть, испытывает столько смешанных эмоций и, возможно, немного маниакальности, что и вызывает все эти перепады настроения. — Почему нет? — Потому что, не важно что я даю тебе... Ничто из этого не отвлекло бы тебя от Укуна. — Пэн прижимал его к себе, не отрывая взгляда от луны. — Я никогда не смогу заменить солнце. Солнце это звезда. Но не одно из звёзд не может быть солнцем. — Банально. — Макак фыркнул, прижавшись головой к их груди, наконец решив просто расслабиться. Сегодня он ничего не исправил. Все до того накосячили, что чинить надо было с умом, продевая не пальцами, а пинцетом. — Как ты… Как ты думаешь в другой жизни и ещё одной после этого мы так же близки? — Макак. В другой жизни… Я был бы на месте Укуна. — Что ты имеешь ввиду? — В другой или каждой жизни он забывает любить тебя, я помню. — Пэн вздыхает, прижимая их голову ближе к своей покрытой перьями груди. Ночной ветерок холодный, и они просто скользят в центре всего этого, чтобы посмотреть на луну. — Даже если это не тот тип любви, что ты получаешь от Укуна. Это просто сильно. И значащие для меня. Макак моргает, тоже поворачиваясь к луне, Пэн мягко гладит его по волосам. — Звёзды сегодня прекрасны, не так ли? — Так же как и луна, дорогой. Когда они вернулись, Пигси был безжалостен, а Тан ревел, извиняясь на всех языках и обнимая его, как будто он исчезнет. Чтобы компенсировать им эту ночь, Макак предложил Пэну либо переночевать в доме, либо вернуться в кондоминиум, что Пэн неизбежно и выбрал, пока Макак оставался в доме для комфорта своих друзей. Теперь он здесь. Неисправленные и недостающие части. Даже дом начинает пахнуть как кто-то другой. Это действительно просто маниакально? Это он чувствовал, что может сделать и добиться того же, что и Укун, но быстрее? Он откидывается на спинку дивана и бесстрастно смотрит в потолок. Он не может не смеяться. Безумец. Сейчас он даже ничего не чувствует. Вот сколько времени и эмоций он потратил на то, чтобы быть настолько чувствительным к уважительной умной стратегии, чтобы добиться большей славы и влияния. Он должен радоваться тому, как его муж дергает за ниточки. Если ты не хотел этого. Тебе не следовало выходить замуж за того, кто был для тебя слишком многим. Мог бы сделать больше, чем ты. Он стискивает зубы. Этот лев повсюду вокруг твоего мужа. Пришло время, когда твой драгоценный Сунь Укун будет украден лучшим человеком. Тик-так-тик. А еще лучше, если он позволит этому случиться, чем вернуться в объятия своего жалкого мужа. На самом деле есть только один способ победить. Он добирается до Укуна или сталкивает его с его места. Он оглядывается на телевизор с изможденным выражением лица, слыша знакомый голос, который был таким теплым, что теперь разъедает его внутренности, словно личинки. Он наклоняется вперед, чтобы лучше видеть. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. — Твоё дыхание горячее. — Должен ли я извиниться? — Лев ответил, но тихо. — Нет. Мне не нравится, как податливость выглядит на твоем лице. Макак ухмыльнулся, но в этом не было и тени радости, пока он одержимо смотрел на то, как близко их рты нависали друг над другом. Вдыхая в друг друга. Прилив адреналина или нет. Внезапный прилив уверенности или нет. Он позволит всем этим чувствам приставать. Пусть это будет движущей силой его победы. Если Укун не будет нуждаться в нём– Он заставит его опуститься до его уровня. И все, что требуется, это момент, чтобы подняться туда, а затем оттолкнуть его. И если он действительно не может. Он просто сожрет Лазурного Льва заживо. Но, конечно же, со всем слепым обожанием и преданностью, Макак должен вести себя хорошо, но научиться доверять самому себе, что он может выступить против них. Он улыбается телевизору и берет телефон, прижимая его к уху. — Ох, почти забыл. — Он стягивает с себя силиконовую оболочку или протезы ушей, обнажая шесть трепещущих ушей. Это первый шаг ко всему этому “доверять самому себе”– — Алло? — Ох, она действительно ответила. Макак кладет ноги на стол перед собой, на его лице игривая ухмылка, он лениво наклоняет голову в сторону. — Привет, Леди, да, помнишь то приглашение от этого ТВ шоу с Укуном и Лазурным? Да. Прими его. Пэн? Да я знаю способ как убедить его. Оставь это на мне.