Наваждение
31 июля 2024 г., 19:19
Мой сон резко прервал какой-то металлический скрежет. Осмотревшись, я увидел как кто-то пытался изо всех сил открыть входную дверь убежища.
— Тихо! — велел нам всем Юрис, который к этому моменту уже встал и надевал джинсы.
Я затаил дыхание, наблюдая за происходящим. Юрис тихо подошёл к двери и жестом приказал нам оставаться на месте. Он взял со стола Наган и аккуратно прижался к стене рядом с дверью, готовый к любому исходу. Я чувствовал, как сердце бьется в ушах, и старался не издать ни звука.
Юля, сидящая на кровати, сжала свои кошачьи уши, чтобы заглушить скрежет, и настороженно прислушивалась. Я видел, как она напряженно следит за каждым движением Юриса, готовая в любой момент ринуться в бой.
— Пока собирайте вещи и собирайтесь! — шепотом произнëс Юрис, взводя курок. — Давайте быстро, а то дверь так долго не протянет.
Я быстро слез и стал одеваться. Юля тем временем взяла пакет и стала запихивать туда все наши вещи. Когда же мы были готовы, дверь заскрипела.
— Давайте быстрее! — велела нам девушка, держа меня за руку. — Давай и ты!
— Хорошо, хорошо. — Юрис взял еë за руку, целясь в дверной проём. — Каспар, закрой глаза!
Я послушно зажмурился. Внезапно, всë прекратилось и в нос мне ударил свежий воздух с запахом листвы и хвои. Раскрыв веки, я увидел вокруг себя лес, находившийся в окрестностях «Совëнка».
— Фух, вроде смогли. — Юрис вытер пот со лба и убрал револьвер за пояс. — Погоди, куртку забыли!
— Да здесь, здесь. — Юля вытащила из пакета извечную куртку Герасимова и тот принял еë и тут же стал надевать.
— А как? — только и сумел сказать я, стоя в ступоре.
— Просто не спрашивай. — Юрис стал идти в сторону. — Долгие циклы тренировок и никакого обмана.
Я стал осматривать местность. Вокруг были деревья и прочая зелень. Рядом с Юрисом был вход в землянку, где по-видимому и обитала Юля.
— В общем, устраиваемся здесь до конца смены. А до него ещё три дня. Так что времени навалом.
— Хорошо, хорошо. — Юля залезла с пакетом в проход землянки и жестом поманила нас.
— Погоди, — отмахнулся Юрис — У нас ещё есть важное дело. Пошли-ка!
Я послушно двинулся вместе с ним в сторону Лагеря. Мы шли молча, каждый думал о своëм. Казалось, что наш поход будет длиться вечно.
Но наконец мы пришли к умывальникам «Совëнка». Сидя в кустах, мы стали наблюдать за обстановкой. Пока никого не было и стояла тишина.
— Вот так. — сказал Юрис, осмотревшись. — Скоро сюда должен придти наш Семëн. Можешь поговорить с ним, но только быстро и без лишнего внимания. Заодно расспроси его о приезде милиции и о дальнейшей смене. Ждëм!
Просидев в кустах некоторое количество времени, мы действительно дождались. Как по волшебству, к умывальникам подошëл Семëн. Юрис кивнул мне и я тихо вылез из кустов.
Я подходил аккуратно. Требовалось быть незамеченным, но при этом не нужно было спугнуть Семëна. А иначе... Что будет за «иначе» я и сам не представлял, но и узнавать на опыте не хотелось.
Подойдя к Семëну, который стоял ко мне спиной и умывался, не замечая ничего вокруг. Я стал думать, как же привлечь его внимание без лишнего шума. Трогать по плечу или громко крикнуть точно не подходило. Тут же я вспомнил анекдот, который я когда-то давно услышал, когда в очередной раз отец со мной ездил к родне в Псков, а там во время обеда включал монологи, кажется, Романа Трахтенберга. Пускай я мало что помнил об этой поездке, но монолог отпечатался в моей памяти крайне отчëтливо.
Вспоминая всë это, меня незаметно начало пробивать на хохот, который я еле сдерживал. Внезапно, не осознавая того сам, я вдруг завопил на всю округу:
— А-а, крокодил в ванной!
От такого Семëн тут же выронил зубную щётку в раковину и прыжком повернулся ко мне.
— Ты... Что ты кричишь? – спросил он, пытаясь скрыть панику в голосе. — И где ты был?
— Извини. — я стал говорить уже нормальным тоном, но смех не особенно и отпускал. — Просто вспомнил... А ещё я хотел спросить, приехали?
— Кто? — Семëн недоумëнно посмотрел на меня.
— Ну, полиция или как?
— Милиция не приезжала, зато Ольга Дмитриевна вернулась. Все тебя искали! Как раз спускался с Леной сейчас в катакомбы старого лагеря, но тебя мы так и не нашли. Где же ты был всë это время?
— А... Это не важно. — стал я отговариваться. — Важно другое. Надо бежать отсюда. И ты тоже. В подполье, до конца смены.
— Хорошо, хорошо. — Семëн развëл руки. — А что дальше?
— А видел ещё что-то странное? — я решил спросить напрямую.
— Нет, всë как обычно. Только теперь все на ушах. Не знаю даже, что делать будем?
— А говорят чего?
— Ну, ничего конкретного. — Семëн всë так же пожал плечами.
Я понял, что дальше разговор не шëл, поэтому решил ретироваться.
— Ладно, мне пора в подполье. Прощай!
С этими словами я убежал в сторону кустов и скрылся за поворотом, где уже поджидал Юрис.
— Зря ты так громко. Опасно ведь.
— Извини, не сдержался. — стал я оправдываться.
— Зато мы теперь знаем больше. Всë как я и думал, никакой милиции. Но зря ты Семëну стал всë рассказывать, очень зря!
— А чего? — спросил я недоумëнно.
— Опасно. Он своей безалаберностью в речи и в делах всех нас подведëт под монастырь. В итоге, ты будешь лежать с орбитокластом над глазом, меня прибьëт Лена или очередной Пионер, а Юлю пустят на опыты. В наших делах нужно думать на несколько шагов вперëд. И не благодушие со слепой верой нужно нам, а прагматизм и холодный расчёт.
Я кивнул в знак согласия и мы пошли молча.
***
На завтрак у нас был какой-то грибной бульон и непонятный отвар из трав. Все мы ели молча. А после еды Юля куда-то отошла, в то время как Герасимов стал что-то чертить в тетради. Для меня не находилось никаких занятий, а потому я сел в угол и решил сыграть в «2048» на телефоне. Впрочем, это тоже наскучило, так как я быстро собрал из нужных «2048» целых «4096» и идти смысла дальше не видел. Взгляд вновь упал на сидящего в другом конце землянки Юриса, который всë также что-то чертил. — Слушай, а что это? — обратился я к нему. — Таблица анахронизмов и нелогичностей данного лагеря. — ответил тот, обернувшись. — Я уже их тут столько насчитал, что нужно их систематизировать. — А как? Юрис усмехнулся и отложил тетрадь. — Видишь ли, анахронизм — это, скажем так, вещь, которая ошибочно попадает в художественное произведение, выделяясь из сеттинга. Например, пишущая машинка во времена России начала Девятнадцатого века, хотя в распространились они тогда толком и не были изобретены и появились массовом хождении лет через 70. В книгах и фильмах такое встречается часто, в следствие чего было разработано деление анахронизмов. В нашем случае их можно разделить на три вида: Намеренные, случайные и грубейшие. Первые сделаны намеренно, для погружения в атмосферу или для внимательных. К таким я могу отнести карты в лагере, на которых вместо стандартных рубашек и рисунков изображены различные маскоты имиджбордов, которые, кстати, являются прообразами местных обитателей. — А ты видел карты? — перебил я Юриса. Тот лишь пожал плечами и вновь усмехнулся. — Ты меня недооцениваешь. Но продолжим. Ко второму типу относятся ошибки, которые, в целом не особо критичны. К ним я могу отнести обои в домике Ульяны и Алисы, которые, если ты заметил, украшены серпами с молотом. И да, там я тоже был. Ну и третьи анахронизмы самые грубейшие. Которые допущены по незнанию и в следствие чего, только всë рушат. К ним можно отнести «Норму» 2002-ого года издания, хотя сейчас 1988. Я бы ещё отнëс к ним косяк с пионерской формой, однако, он может относиться и к первому типу. В общем, сейчас надо всë это систематизировать и узнать побольше. Он отвернулся и вновь продолжил чертить, а я сел обратно. Внезапно, мне на глаза попалась шляпка какого-то сушëного гриба, лежавшая рядом со мной и которую я незамедлительно съел. После я ничего не почувствовал и решил продолжить игру. Внезапно, откуда-то заиграла музыка. Я отчëтливо различил ситар, синтезатор и ударные. — «Don't come around here no more Don't come around here no more Whatever you're looking for Hey, don't come around here no more» — пелось где-то. Это было везде и одновременно из ниоткуда. Внезапно, Юрис встал и подошëл ко мне. — Знаешь, а ведь музыка не существует просто так. Ведь через песни легко можно передать зашифрованные послания. И вот что я заметил, есть немало исполнителей, которые, судя по всему, пели об этом месте. Чего только стоит «Hotel California» от Eagles, где чуть ли не прямым текстом поëтся о подобном лагере. Но в Русском роке подобное тоже встречается. Русские исполнители сюда тоже попадали. Один из ярких примеров — Пëтр Мамонов, солист «Звуков Му». Вспомни, как он на Музыкальном Ринге, на сцене, производил самый натуральный акт шаманизма через песни, стараясь оградиться от тлетворного влияния данного места. А под конец жизни он ударился в религию и стал жить в землянке, вдали от общества. Видимо, остерегался повторного попадания сюда. Я слушал его в пол уха. Всë казалось настолько бредовым, что становилось противно. Но Юрис будто вовсе не замечал моего состояния и продолжал говорить как заведëнный, даже перестав моргать и двигаться, став похожим на неживую куклу. — Но больше всего аллюзий на лагерь встречается в творчестве группы «Агата Кристи». А если конкретно, в песнях, написанных Глебом Самойловым. Ярчайшая из них — «Сказочная Тайга», где «Ночью по лесу идëт Сатана и собирает свежие души.». Не напоминает ли тебе это путь попадания в Пионеры, в результате которого, ты остаëшься запертым в этом лагере навеки. Вероятно, Глеб сам это пережил, после чего стал писать нечто причудливо-сказочное. И, видимо, после побега из лагеря он и подсел на запрещëнные вещества, чтобы уйти от травматического опыта, и именно по этому данная песня стала его нелюбимой. Этот монолог казался мне крайне необычным. Становилось жутко от того, что лагерь преследовал многих людей даже после их возвращения. Я вспомнил, как в игре Семëн возвращался и его неизменно преследовал «Совëнок», после чего Семëн попадал туда опять. — «Don't come around here no more Don't come around here no more Don't come around here no more Don't come around here no more» — пелось на фоне и мне начало казаться, что и эта песня связана с лагерем. Я будто начинал понимать эту странную концепцию. — И правильно мыслишь — сказал вдруг Юрис. — Возможно и Том Петти побывал здесь. Или, во всяком случае понимал это место. Мне стало жутко. Неужели, я всë это время говорил вслух. Или, что ещё хуже, Юрис прочëл мои мысли. От страха я зажмурился и нескоро открыл глаза. А когда же открыл, то не поверил им. Я оказался в зале суда, на месте подсудимого. Зал был наполнен обитателями лагеря. В кресле судьи сидел человек в неопрятной пионерской форме, с плешивой головой и чëрными точками вместо глаз. На месте же обвинителя сидел Пионер и толкал какую-то речь. — ... Тогда гражданин подсудимый и попал в лагерь «Совëнок», где по прибытии у него произошëл инцидент с новоприбывшим Персуновым, Семëном Семëновичем, в результате которого подсудимый легко отделался. Чтоб его! Я осматривался. Всë выглядело реальным, но напоминало сюрреализм Сорокина. А Пионер всë продолжал и продолжал. — ... Собственно, следует упомянуть, что подсудимый был так называемым Агатовцем, а то есть, фанатом группы «Агата Кристи». В их песнях он находил как и глубочайшие смыслы, так и гениальность мелодии. Собственно, и что же в этом необычного? Отчего же, собственно именно Агата Кристи, если в роке полно гениев? Скажем, Ливерпульская четвëрка, Rolling Stones, Pink Floyd! Не просто ведь какие-то левые хуи! А в Русском роке? Летов, Гребенщиков или хотя бы Цой?! Гениев было достаточно. Но для подсудимого только Агата Кристи, только Глеб Самойлов и являлся гением! И хоть заебись ты насмерть, а подсудимому ничего не втолкуешь. И спрашивается почему? Ответ очевиден! Всë потому, товарищи и сидящие здесь левые мудаки, что именно группа «Агата Кристи», были первопроходцами СНГ в соединении русской попсы с психоделическим роком и роком в принципе, а позднее и с готической тематикой. А впрочем, всë это уже было изложено различными людьми ещё очень давно, хер ли я тут вам всë это разъясняю? Всë это казалось каким-то странным, я бы даже сказал неестественным. А Пионер всë продолжал и продолжал гнать свою речь. А я чувствовал страх, в то время как сидящие в зале источали ненависть. Всë это смешивалось в один поток. Мне становилось всë более хуже и хуже, пока я не очнулся.***
Осмотревшись, я понял, что нахожусь в землянке Юли. По-видимому, я задремал. Юрис всë также сидел и писал что-то в тетрадь. — Что это было? — только и спросил я. — Было что? — непонимающе спросил Юрис. Видя моë замешательство, он добавил: — Ты сначала спросил меня про анахронизмы, потом задремал. Я и решил не будить тебя. Я встал на ноги и огляделся. Похоже, это всë было лишь сном, но таким реалистичным, что это меня пугало. Хоть песни группы «Агата Кристи» и не имели отношения к «Совëнку», но это не уменьшало всей таинственности это места и событий вокруг него. С этими мыслями я вышел из землянки. Предстояло ещё многое.
