Существование
17 августа 2024 г., 15:57
На улице было тихо. Только где-то далеко пели лесные птицы. А на небе не было видно облаков. Я поглубже вдохнул лесной воздух и направился вглубь леса. Я медленно брёл среди деревьев, стараясь не шуметь. В голове крутились мысли о недавнем сне и рассказах Юриса. Вдали показалась поляна. Я остановился, чтобы оглядеться.
Внезапно, на поляне показалось какое-то движение. Я затаился, но решил подойти поближе и посмотреть. Пробираясь, я заметил какую-то фигуру.
Я решил, что лучше пронаблюдать за ней. Я спрятался за ближайшим деревом. Спустя несколько минут, я увидел, что фигур несколько. Похоже, лагерь отправился в поход. Следовало надеяться, что не за мной, а иначе положение становилось слишком безрадостным.
Среди знакомых мне лиц я заприметил Ольгу Дмитриевну, Семëна, Славю и даже Женю с Электроником. Интересно, он как-то пытается что-то предпринять, для того чтобы добиться еë? Я этого не знал. В центре поляны горел костëр, вокруг которого, словно заворожëнные, сидели пионеры, глядя в него. Кто-то о чëм-то переговаривался и я решился подойти поближе. Подойдя и не вылезая из тени, я заметил, что на другой поляне стоят два человека и о чëм-то оживлëнно спорят. Я тут же бросил идею о подслушивании пионеров и в присяди направился в сторону той поляны.
Наконец, придя туда незамеченным, я увидел картину ожесточëнно спорящих Лены и Алисы. Казалось, будто они готовы вот-вот наброситься друг на друга.
— ... И что ты там забыла?! — укоризненно спросила Алиса, отчего Лена ещё больше ожесточилась.
Лена яростно сверкнула глазами, её кулаки были сжаты до побеления костяшек.
— Это не твоё дело, Алиса, — её голос был полон сдерживаемой ярости. — Ты всегда лезешь туда, где тебя не просят!
Алиса лишь усмехнулась. В еë взгляде читалась какая-то задумка.
— Уверена? Сегодня утром у умывальников Семëн...
Я вдруг резко дëрнулся, когда речь пошла про умывальники. Уж не видела ли нас тогда Алиса? Тогда всë становилось ещё хуже. Я резко дëрнулся от такого и громко выдохнул.
Похоже, такой манëвр не остался не замеченным для девочек и Алиса резко замолчала. В страхе я затих, но похоже, что было уже поздно.
Тогда, не дожидаясь ответной реакции, я побежал. Бежал не разбирая дороги. Как же глупо было с моей стороны отходить от землянки. Мысленно коря себя за такой безответственный шаг, я осознал, что нельзя привести хвост к нашему убежищу. Тогда я начал наматывать круги, чтобы сбить преследователей с толку.
Так, похоже прошло пол часа, прежде чем я заметил, что преследователей за мной нет. Может быть, их и не было, а всë это лишь моя паранойя и фантазии. Но ручаться за это было нельзя. Кто знает, вдруг это очередная ловушка?
Я тихо прошëл к деревьям и, стараясь не издавать никаких звуков, начал двигаться в сторону землянки. Казалось, что путь был слишком долгим, однако перед глазами появилась землянка.
— Вот и ты. — Послышался сзади голос Юриса.
Он явно был недоволен моим внезапным уходом. Я обернулся и смущëнно посмотрел на него. Он лишь неодобрительно кивнул головой и тихо пробубнил под нос:
— Кретин...
***
Что было дальше я помню смутно. Я лишь вернулся в землянку и обессилено слëг с ощущением жара. Юрис позже говорил, что у меня была температура, и что я впал в состояние бреда, или, как он выразился «в состояние острого горячечного бреда», вследствие чего представлял «Раструб человеческой шизофазии». Помню, как передо мной возле матраса появился стул, на котором сидела Лена, которой я пытался рассказать о своëм состоянии. Но потом вдруг она исчезла, когда Юрис прошëл сквозь неë. Юрис мне всë твердил, что нужно продержаться эти 3 дня и попасть в новый цикл, в то время как я пытался пояснить ему за дадаизм и идеи Марселя Дюшана об искусстве, потому что понимал, что иначе нельзя. Я осознал, что искусство по сути своей может быть чем угодно, если в это вложить идею. Но на все мои разговоры Герасимов лишь качал головой и отворачивался, а я переживал, поскольку если никто не поймëт данной концепции, то я останусь совершенно один. А Юрис и Юля были другими, словно их кто-то подменил. Казалось,будто в речи они используют нетипичные речевые обороты и ссылаются на кого-то. — Каспар! — сказал Юрис, подойдя один раз ко мне со стаканом воды. — Помни о главном! — О чëм? — спросил я, выпив воды. Юрис хмыкнул, встал на табурет и прыгнул с него, сделав в воздухе сложное движение, после чего развернулся и вышел на улицу. В моей голове роились различные мысли. Я всë вспоминал о Сократе и Платоне, или о подвиге генерала Карбышева. Да, пожалуй, будь он сейчас здесь с нами, он бы нашëл выход из данной ситуации и сумел бы выбраться отсюда или победить Пионера. Но увы, мы были предоставлены только сами себе, а подобных героев среди нас не было. От осознания этого я стал грустно смотреть в потолок землянки, надеясь, что это пройдëт. И тогда всë засмеялось. Над моим осознанием смеялись черви и опарыши, ползущие в земле, смеялись столы и стулья. Смеялись нескончаемые молотки и орбитокласты. Смеялись грибы, смеялись пролетающие вдалеке совы. Смеялись день и ночь, смеялись звëзды на ночном небе. Смеялась вся вселенная. И все смеялись, пока не начала смеяться смерть.***
Я пробудился от яркого луча солнца в мои глаза. Открыв веки, я протëр рукой глазницы и вдохнул спëртый воздух салона. Тогда-то я и осознал, что вновь нахожусь в салоне Икаруса. Того самого, под номером «410». Тогда в мой всë ещё воспалëнный мозг и пришло осознание, что автобус всегда был, есть и будет, ровно как и всегда будет этот лагерь, повторяющий одно и тоже, и что мои попытки покинуть его обречены на провал и схождение с ума. В этот момент я издал сдавленный стон. — Эй, очнись! — послышался откуда-то сверху голос Семëна. Похоже, что он тоже попал сюда вновь. Ровно, как и всегда, как и было раньше и как будет в будущем. Семëн тем временем стал меня трепать и расталкивать, так как я вжал колени к груди и опустил голову вниз. — Эй, ты живой? Давай вставай! Семëн всë не унимался и пытался меня поднять. Тогда я покорно встал, понимая, что в противном случае он от меня не отстанет. А он тут же начал меня отряхивать от пыли и что-то приговаривал, но я и не слушал. — Где же ты был эти три последних дня?! — этот вопрос вывел меня из прострации. — В укромном месте. — только и выдавил я из себя, собравшись идти к выходу из автобуса. — А как ты себя чувствуешь сейчас? — Семëн явно выглядел обеспокоенным моим состоянием. — Ничего. — только и ответил я — Ничего особенного... Дальнейшее развивалось как и должно было. Нас снова поприветствовала Славя, с вопросом о том, что мы наверное новенькие. Потом мы пошли к вожатой и нас распределили по домикам, а после я закрылся у себя и лëг на кровать, проведя в таком состоянии неопределëнное количество времени. Я будто осознал, что был в этом лагере уже не второй и не десятый раз, и что все эти события уже были, есть и будут, и от них мне не убежать, как бы я не старался. И все мои попытки сделать «Как бы побег» будут заранее обречены на полный провал. Здесь всë было «Как бы». Как бы настоящий лагерь, как бы живые пионеры и пионерки, как бы настоящие события и как бы жизнь. И всë это лишь фикция, изображающая реальность и бурную деятельность обитателей. С этими мыслями я и слëг в кровать, дожидаясь чего-то сверхъестественного.***
Я очнулся в коридоре старого лагеря, который был весь во тьме и казалось, будто нигде не кончался. Осмотрев это место, я осознал, что должен двигаться дальше в поисках выхода. Заодно, может я бы и понял, как меня занесло сюда. Хотя я уже ничему не удивлялся. Так я и пошëл. Казалось, будто я иду уже пол часа, а коридор не то что не кончался, а повторялся вновь и вновь, будто в рекурсии. Вдруг сзади я услышал какое-то движение, а следом тяжëлое дыхание, которое явно не принадлежало человеку. Тогда я и побежал, а то, что было сзади побежало вслед за мной. В страхе, я уже и забыл про усталость и про то, что коридор бесконечен. Но силы уже начали покидать меня, а существо и не думало останавливаться. Когда же я успел попрощаться с жизнью, то заметил в стене старую дверь, с белой облупленной краской, что дало мне надежду на спасение. Да, похоже иного варианта не оставалось и я принял решение испытать судьбу и дëрнул за ручку. К счастью, дверь поддалась и я пулей влетел в то, что было за ней, готовый ко всему угодно, лишь бы подальше от того существа. Дверь тут же закрылась и я прижался к ней, дабы заблокировать проход. Всë стихло. Я осмотрелся. Это была жилая комната старого лагеря, которая была явно давно покинута. Повсюду стояли старые пружинные койки с тумбами и рваными матрасами, а в углу на одной из коек сидел Юрис. На этот раз он был в чëрной футболке с портретом Карлиса Улманиса, явно пародирующей красно-чëрно-белый портрет Че Гевары. В руках Юрис держал чуть потрëпанную временем гитару. — Вот и ты! Снова. — Обратился ко мне Юрис — Как ждал, что ты придëшь именно сейчас. — А... А где я? — робко спросил я. — Это не важно. А важно кое-что другое. Я бы сказал, что важен твой настрой. — Юрис стал говорить серьезнее и наклонился в мою сторону. — Настрой? — Именно. Ты сейчас думаешь, что всë уже предрешено и готов остановиться на полпути к финишу. Лагерь начинает влиять на твою голову и внушает, будто выхода отсюда нет и что разомкнуть этот порочный круг невозможно. На это велись многие Семëны, в конечном итоге становясь Пионерами, но поверь, ничего ещё не конечно! Как-никак, мы встретили Юлю и можем разрушить эту круговою поруку. Я смотрел на него серьëзно, начиная верить его словам. Прошлая уверенность в том, что это место непобедимо пошатнулась. А Юрис продолжил. — В том числе, мы можем уничтожить Пионера. И не одного, а всех разом. Главное, сделать всë правильно! Тогда это место пошатнëтся окончательно и бесповоротно. Веришь ли ты мне? Я не знал что ответить. Былая уверенность будто вновь вернулась и окрылила меня с ног до головы. Тогда я просто выпалил: — Да! Юрис удовлетворëнно кивнул и выпрямился. — Отлично. Тогда жди меня для дальнейшего обсуждения планов. А пока можно и отдохнуть. Он стал перебирать струны и заиграл мелодию из каких-то аккордов, а после запел: — «Из груши выползал червячок А из подушки — сновиденье На кухне хохотал дурачок Смешав колбаску со слюною Запуталась культя в рукаве Весна забылась в рукопашной На цыпочках подкравшись к себе Я позвонил и убежал. » Текст казался мне смутно знакомым и навевал какое-то успокоение, отчего я присел на ближайшую кровать, которая громко скрипнула пружинами. А Юрис продолжал, повысив голос: — «С вечера застолье Поутру похмелье Перец,соль да сахар А только вышло по-другому, Вышло вовсе и не так!» Я уже откинулся на кровать, вслушиваясь в звуки игры и пения, готовый как зачарованный отдаться этому полностью. — «Из груши выползал червячок А из кармана — безобразие На лавочке молчал старичок Собой являя запредельность Местами возникали толчки А в целом было превосходно По-прежнему ползли червячки Лишь холмик на кладбище просел. Небо цвета мяса Мясо вкуса неба Перец,соль да сахар Да только вышло по-другому, Вышло вовсе и не так!» Доиграв, Юрис отложил гитару и вновь обратился ко мне, перед этим закурив. — М-да, вот так вот. Кстати, тебе пора. — Пора что? — непонимающе спросил я, приподнявшись с кровати. — Просыпаться, что же ещё? Внезапно, всë померкло. Я закрыл глаза и очнулся в своëм домике у себя на кровати. Видимо, я так и уснул в одежде. Встав, я решил переодеться в форму и пройтись по лагерю. Теперь появилась надежда на лучшее. А страх и плохие настроения тут же стали отступать. Видимо, чары лагеря перестали действовать. — Ничего особенного... — пробубнил я под нос, переоделся в форму и вышел.
