В баре The Menagerie.

      В голове у Руби одновременно куча вопросов и ни одного ответа, а руки по привычке и на автомате наливают в рюмку текилу и украшают край долькой лайма. В какую-то секунду ей хочется выпить шот самой, но один только запах говорит о том, что в лучшем случае ей просто не понравится, а в худшем и вовсе стошнит.       — Вы меня уволите? — Руби задает, по ее мнению, самый важный вопрос, а Вайсс вскидывает брови и криво улыбается, отводя взгляд.       — По нынешним правилам компании я обязана это сделать… — говорит Вайсс, болтая в рюмке текилу, и сердце Руби падает куда-то в желудок, где его скручивает и сдавливает так, что не продохнуть. — Но правила компании сейчас в процессе пересмотра, так что технически если я уволю тебя сейчас, то через месяц ты сможешь подать на нас в суд и выиграть дело. Так что не вижу в этом смысла. Да и уволить тебя после инцидента с твоей сестрой будет вообще верхом сволочизма.       Вайсс вздыхает и поднимает вверх сцепленные в замок руки, потягивается до хруста позвоночника, тихонько шипит, что хрустнуло то, что хрустеть не должно, и смотрит на Руби, не знающую, куда деть руки и как вытащить сердце и распутать собственные кишки, запутавшиеся в несколько морских узлов.       — То есть… Я не уволена? — спрашивает она, пытаясь одновременно с этим вспомнить, какой вид алкоголя не вызывает у нее отторжение, потому что выпить шот сейчас кажется отличной идеей. Так ведь делают в барах, узнавая новости? В фильмах и книгах так, да и она много раз видела такое у посетителей. Им что-то говорят, они делают удивленное лицо и просят бармена налить им рюмку водки.       При мыслях о водке у Руби перекашивается лицо под маской, и Вайсс не может удержаться от веселого смешка.       — По твоим глазам не понятно, рада ты этому или нет, — улыбается она и тянет руку к Руби, останавливаясь совсем рядом с ее лицом. Руби замирает, не зная, чего ожидать. — Думаю, в этой маске уже нет нужды, по крайней мере сейчас. Снимешь?       Будто заколдованная, Руби тянет за ушко маски и снимает ее, убирая в карман юбки. Вайсс довольно кивает.       — Да уж, твой стиль в офисе и тут… Два разных человека. Тебя выдают только глаза, даже голос в офисе какой-то не такой. Но я довольно внимательная, как ты видишь.       Без маски Руби ощущает себя абсолютно не защищенной, будто раздетой посреди улицы. Маска давала ей шанс побыть кем-то, кто не Руби Роуз. Крутой девушкой за барной стойкой, разливающей коктейли по пять штук за две минуты. Было в этом образе что-то супергеройское, а теперь она ощущает себя офисной крысой, надевшей крутой наряд, но сохранившей свою суть.       Руби приоткрывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но не может подобрать слов. Она знала, что это случится. Знала, что рано или поздно Вайсс узнает ее, но не думала, что это произойдет сейчас. Никогда не ждешь беды сейчас, всегда думаешь — когда-нибудь. И вот оно здесь. Ситуация, к которой сколько угодно можно было готовиться, но как только она случилась — все мысли разлетелись куда попало.       Ей кажется, что она сейчас расплачется. Ей нравились приходы Вайсс в бар, их короткие непринужденные разговоры, то, как Вайсс может быть самой собой в такие моменты. Неужели сейчас все рухнет? Вот так просто?       — Я тебя не увольняю, — говорит Вайсс, замечая смену настроения Руби, но не до конца понимая, с чего именно. — И Блэйк тебя не увольняет. Расслабься.       Руби шмыгает носом, вытирая выступившие слезы. Нет, разреветься сейчас будет глупо.       — Вы ведь перестанете теперь приходить, да? — тихо спрашивает она, сжимая в кармане маску. — Как раньше, по ночам.       Вайсс удивленно хмурится.       — Нет? Это мой любимый бар. Блэйк отгрызет мне голову, если я вдруг решу, что в другом баре маргарита вкуснее.       — Но ведь я теперь… Ну. Не совсем посторонний человек. Точнее, посторонний, но, эм…       На этот моменте Вайсс начинает медленно понимать, к чему клонит Руби. О таком она даже не задумывалась, но теперь, глядя на ситуацию со стороны, поведение Руби кажется вполне логичным.       — А, ты в этом плане. Я думаю, ничего не поменяется. Наоборот, станет только легче. Я смогу жаловаться на работу куда более открыто. Если ты, конечно, не собираешься уйти к конкурентам, как только выпытаешь из меня информацию…       — Конечно нет! — выпаливает Руби, хлопая ладонью по столу. — Я никому ничего не расскажу, обещаю.       — Разве что только Пенни, да?       Руби давится словами, которые хотела сказать. Черт, она ведь правда рассказала Пенни. Немного, только в общих чертах, но рассказала ведь…       — А откуда…       Вайсс хитро улыбается. Возможно, это так повлиял третий шот маргариты, Руби не понимает.       — Мда, я бы назвала это «скандалы, интриги, расследования», будь тут хоть сколько-то интриг или скандалов. Пенни выполняет кое-какие… Особые мои поручения, о которых я просила ее не распространяться. И судя по всему она даже тебе, лучшей подруге, ничего рассказывать не стала. Золотой человек.       В словах Вайсс ни грамма недовольства, лишь усталость напополам с непонятным для Руби весельем.       — Возможно когда-нибудь расскажет, но там ничего особенного или криминального. Расслабься.       И Руби пытается расслабиться, но все равно ощущает, как внутри все скукоживается и стягивается, но не от страха потерять работу, скорее от… Недосказанности.       — Все останется, как есть? — уточняет она, приподнимая одну бровь. — Все-все?       Вайсс кивает.       — Абсолютно. Меня устраивает текущее положение дел. Если что-то не устраивает тебя, можешь рассказать, что-нибудь придумаем.       — Придумаем… — эхом повторяет Руби.       У нее действительно есть мысли. Но для другой встречи.