Без возможности вернуться

***

Тихо вскрикнув, Рома резко открыл глаза, загнанно дыша от кошмара. Сон у него был прерывистый, жуткий, в красных багряных тонах. Нормально поспать не получилось. Он вскакивал пару раз ночью, когда пришёл домой, но ничего не помогало уснуть полностью. Оглядывая свою бедно обставленную комнату, Рома лежал в постели под колючим одеялом, желая остаться в тепле как можно дольше. Печь стоявшая в зале дома уже давно остыла, потому что некому кроме него было поддерживать огонь в ней. Вчера, подкинув всего пару поленьев, чтобы не окочуриться ночью, он лёг спать, даже не съев остатки жареной картошки, которую делал позавчера после школы. Он остался бы дома, но в школу наверняка припрётся Тихонов и начнет снова проводить опрос классов и объявление, что… Пропал ещё один ребёнок. Сжав замёрзшие ладони в кулаки, Пятифанов решил встать. На циферблате старого железного будильника с треснутым стеклом показывало шесть утра. Кажется, скоро должна прийти мама с суточной смены с работы в ближайшем городе, куда её подвозил владелец продуктового магазина в селе. Нужно сготовить что-то, да и печь затопить. Откинув одеяло, тут же покрываясь мурашками, Рома натянул шерстяные носки на ноги, чтобы пальцы не онемели и направился в зал в одних шортах и майке. Там, на раскладном двухместном диване, но сейчас в собранном состоянии, на котором всегда спали когда-то его родители, уже лежала мама, — зовут её Дарья Филипповна, — укутавшаяся в тонкое покрывало и сжавшись в позу эмбриона от холода во сне. Одни только темно-русые волосы торчали из-под одеяла. Почему она так рано пришла…? Оглядывая комнату, карие глаза мальчика наткнулись на ответ. Она снова… Получила аванс и купила себе водку. Начатая бутылка одиноко стояла у дивана. Вот же! Тяжело и даже как-то обречённо вздохнув, Рома вернулся в свою комнату и принёс для мамы дополнительное одеяло, чтобы та не мёрзла, пока он топит печь. Накидывание на тело одеяла, разбудило уже достаточно пьяную Дарью и та высунула лицо наружу, и забормотала сквозь дрёму, обдавая сына перегаром: — М-мама спит, не трогай, сын-ночка… Я п-потом встану, ну… — Да спи, спи… Никто тебя не трогает, мам. — сдерживая слёзы ответил тихо Рома, погладив ласково мать по склоченным волосам. Та тут же прикрыла глаза и ушла в сон, а он снова прокручивал в голове воспоминания, как его милая, нежная мама докатилась до такого состояния в жизни… Красивая и умная девушка по имени Даша с глубокими карими глазами и нежными руками встречалась со статным и твёрдым, как скала, Ярославом. Первая пара на селе была, всем в зависть. Жили не тужили. Даша забеременела, а уже мужа её забрали на службу. В Афганистан отправили… Долго его ждала Даша, но духом не падала, знала, что муж сдержит обещание и вернётся живым. Вернулся то живым, но не целым… Психически не целый. При их первой с отцом встречей, маленькому Роме было три года. Но на руки сына мужчина не взял, подозрительно осматривая жену с ребёнком. И пробормотав: — Он даже не похож… Да и ты тоже. — бывший военный, отправленный на родину из-за сильной травмы головы и психологической нестабильности, прошёл мимо опешевшей жены, которая еле сдержалась от рыданий прямо на улице. Они пытались жить, как прежде. Мама готовила завтраки, обеды и ужины только при наблюдении отца, так как тот не доверял ей ножи и боялся, что его убьют во сне. Отец агрессировал на любой громкий стук, хлопок или топот. Поэтому очень быстро, через несколько раз, когда его чуть не пристреливал отец из травмата, но не попадал из-за дезориентации от травмы головы, который тот всегда держал рядом с собой, Рома научился быть тихим. Мама устроилась на работу посуточно, чтобы прокормить и сына, который скоро должен был пойти в школу, и мужа, который теперь просто лежал на диване полумертвым грузом, иногда вскакивая посреди ночи и обходя весь дом и территорию вокруг него, безумно шепча про ублюдков, которые точно выследили его. И однажды, отцу всё-таки кое-кто попался. Смирнов Геннадий, который так не вовремя шел ночью домой с магазина по просьбе Лилии Павловны, которая тогда нянчила такую же маленькую, как Рома, Катьку. Отец избил того до полусмерти, и только выглянувшая на шум Дарья оттащила мужа от соседа, но тогда и сама попала под тяжелый кулак отца. Весь этот кошмар наблюдал он в свои пять лет. Разбирательство было не долгое, но Ярослава посадили на восемь лет, так как после этого избиения, Геннадий стал слеп на один глаз, из-за чего потерял работу. И так, его мама долго и мучительно сама утягивала себя на дно, заливая горе алкоголем или уходя на несколько суток на работу. Встав с дивана, на котором он так и сидел всё время в мыслях, поглаживая сопящую в одеяло мать, Рома натянул на себя душегрейку и выйдя на веранду, набрал поленьев для топки. Затопив печь, Пятифан наслаждался, как от нее начало идти тепло. Малое, но верное. Отправившись на кухню, Рома оглядел холодильник на продукты и вытащив десяток яиц с молоком, которые похоже купила мама, и решил приготовить омлет. Съев немного, а остальное оставив матери, Рома оделся в свой спортивный костюм и нацепив сверху кожаную куртку с шапкой, он вышел из дома, на ходу закуривая сигарету. Утренняя тьма нагоняла на Пятифана мысли о вчерашней ночи и… Артёме. — Блять… Если бы не Тихонов… — ругаясь, шёл в сторону дома Бяши, хулиган, затягиваясь сигаретой, чтобы чуть дальше закинуть эти мысли. Нет, но всё же… Его у него из рук вырвали! Нет, блять, он не спокоен! И не будет, пока не увидит живого, целого Артёма! Он каждой мрази сломает все кости. Вырвет глаза, затолкнёт их им в глотки! Ебучий ублюдок наверняка не один! У маньяка есть помощники… Кто-то, кто помогает ему заметать следы и быстро покидать место похищения, как вчера. Мягкая шерстяная ткань внутри его кармана куртку грело кожу ладони. Шарф Тёмы всё ещё с ним. — Ах ты, выблядок! Чтоб тебя черти выебали! Вали к хуям, сучье отродье! — громкий визжащий голос матери его друга, заставил Рому прибавить шаг, чтобы увидеть следующую картину: Бяша сидел на снегу в одних спальных штанах и майке, босой, а над ним, с крыльца их с мамашей покатого дома стояла и орала его чокнутая мать, размахивая руками. — Мам, ну как я босой то пойду и без куртки, на? — наивно ответил ей Бяша, и это сцена заставила Рому сдать кулаки до побеления. Тот всё так же хорошо относился к этой женщине, когда любой бы плюнул. И подарки ей делал, выжигал по дереву, хотя все его подделки мамаша то из окна в огород выкидывала, то просто обратно в сына кидала, вереща, что ей нахуй не сдались подачки такой блевотины, которую она выпихнула из своей вагины назло своей матери, не желая делать когда-то аборт. А Бяша всё так же улыбался той, подбирал свои подарки и складывал на полки у себя в комнате. Чёрт… — Тёть Лёль, ну чё Вы с утра пораньше горлопаните? Я даже сначала подумал, это петухи кукарекуют. — скаля зубы произнёс громко подошедший Пятифан, а потом указал на уже трясущегося Бяшу пальцем, задавая риторический вопрос с каплей угрозы: — Тёть, а где Бяшина куртка и уги? Мы сегодня гулять хотели пойти. — женщина кавказской внешности сморщилась от его присутствия и на секунду нырнув вглубь дома, выкинула в снег названные им предметы одежды. — Вот, забирай, мразота! И чтоб глаза мои твою мерзкую харю не видели, блядский уебок! — громко хлопнула входная дверь и улица снова погрузилась в тишину. В это время, пока бурят одевался, Рома успел докурить и достать для друга новую сигарету. Приняв ту, мальчик молча кивнул, куда-то смотря в сторону. Пятифан молчал в ответ, не зная, как начать разговор. Артём для Бяхи был кем-то между старшим братом и почти отцом. Только ему тот говорил, как устает от вечных криков и побоев от матери, а старший всегда так нежно обнимал мальчика, по-родительски, и гладил по голове, говоря, что пока Бяша улыбается, ему не страшна никакая ругань матери. Он приносил для бурята в школу еду, так как у того не было возможности поесть дома из-за той же мамаши, которая бы тут же начала визжать, что он не достоит есть с ней с одного стола, и вообще жить с ней в одном доме; помогал с домашней работой, если тому было что-то непонятно. Да и вообще… Бяша дорожил Артёмом даже сильнее, чем Ромой. Да, тот и не обижался на этот приоритет. Всё-таки, его друг заслужил человека, который бы правда мог заботиться о нём, как о простом ребёнке, хоть и разница в их возрасте была лишь в два года. Но морально, Мосалёв был для них в несколько раз взрослее. И вот так, выдавать новость, что Артём пропал, нет, даже был похищен, прямо из рук шатена, это очень жестоко. Но надо было… — Ну, сейчас за Тёмкой пойдем, на? — тепло спросил его Бяша, но кареглазый лишь опустил голову, прикусив губу. — Не пойдём… Бях, тут, в общем… Тёма пропал. Вчера, после школы. — тихо произнес он, почти оглушая себя тишиной, которая возникла в это же мгновение. Казалось, и ветер замолк от этой новости, а собаки перестали лаять от шока пропажи. — Ром, бля, не смешно, на… — недоверчиво пробормотал ему друг, но Рома тут же зло крикнул: — Ты чё, не понимаешь?! Говорю, пропал он! Вчера, его прямо из моих рук сука, выдернули! В лес утащили! А я ничем не смог помочь, Бяш… Я… — тяжело и прерывисто дыша, шестиклассник пытался не плакать, быстро моргая. — Б-бе-бе-е-е… Но… Тёма-а-а! У-у-у… — схватившись за капюшон пальцами и натягивая себе на лицо, бурят свалился с ног на снег, начав плакать на одной ноте. — Сука, братка, ну же.! Мне самому хуёво, но… Я это так не оставлю, слышишь? Найду его, клятва братана, только не реви! — опустившись на корточки рядом, начал успокаивать друга Рома, хотя у самого были глаза на мокром месте от воспоминаний о крике Тёмы. Потянув друга за руку, он поднял того на ноги и повёл в школу. Надо было рассказать Тохе. Может быть тот согласится пойти искать Артёма.