Без возможности вернуться

***

Рома бежал так быстро, как никогда, по лицу текли горячие слезы, а сердце бешено стучало от паники, страха за Артёма и злости на себя. Мокрые щеки опаляло жгучим морозом из-за встречного ветра на пути. Путь до отделения милиции пришлось сокращать через некоторые огороды и вот, в замытом от слез взгляде замаячил деревянный барак, перешитый под место участкового и одного наряда. Буквально взлетев на крыльцо здания, Рома принялся колотить по запертой на ночь двери отдела, зная, что дежурный любит дрыхнуть под шум телевизора в сторожке около входа. Отчаянно пытаясь докричаться хоть до кого-то, шатен орал всё, что в голову придет, лишь бы привлечь внимание: — Откройте, тормоза конченные! Твою мать, откройте-е-е! Я сейчас окно выбью и сам к вам залезу, мусора ебаные! А-а-а-а! Тихоно-о-ов! Кто-нибу-удь, блять! — под конец бешено уже дёргая дверь на себя, в голове Ромы пролетали картинки, что в эти же секунды его Тёму рвут на части, мучают, пожирают живьём. Звук щеколды почти оглушил паникующего мальчика и тот по инерции отлетел на землю из-за открывшейся двери. На пороге стоял хмурый Константин Тихонов, оглядывая Пятифанова с ног до головы. Тот уже вскочил снова, смотря своими красными от слёз глазами на взрослого, с которым у него всегда были ужасные отношения, но сейчас это был его единственный шанс спасти только что похищенного Мосалёва. — Бегом, нам в лес надо! Там, похитили, Артёма! Вот сейчас только что, ебаный свет! Давайте, собирайтесь! — махал руками в сторону откуда он пришёл, Рома старался держать новый поток рыданий. У него впервые такая эмоциональная встряска, что аж больно адски в груди и всего трясёт. Последний раз такое было, когда его Батя избил маму на его глазах первый раз, спутав с одним афганским ублюдком из-за контузии. — Пятифанов, ты…? Похитили, говоришь? Снова будешь меня на лоха выводить, да? Так у вас это сейчас называется? Ты мне не дури, вали домой и ещё раз будешь так поздно шляться где попало, всю жопу надеру и в отдельную камеру посажу. — поджав губы, недоверчиво ответил мужчина ребёнку, хотя сперва и правда словил волнение от его внешнего вида. Было видно, что плакал тот по-настоящему. — В-вы чё, глухой нахуй?! Я говорю, Артёма-а похитили! Соседа вашего, сука! Прямо вот сейчас! В лес какая-то мразь утащила с такой скоростью, словно блять на реактивной ракете летела! Вам всем вообще похуй на нас, детей?! — в глазах у хулигана плыло от истерики и понимания, что он только зря время потерял, добираясь до милиции. Ему не верят. Конечно, сука, нет! Ты же Пятифанов, ты не можешь говорить правду о чем-либо серьезном! Конченые уроды… Надо было за Тохой бежать, или уж самому нырять в чащу сразу, и то действеннее было бы! Но вот, чудо, в выражении лица Тихонова появилось понимание всей правдивости ситуации и тот тут же залетел внутрь здания чтобы схватить со своего стола пистолет, шапку, ключи от УАЗа и накинуть зимнюю куртку милиции. Почти бегом направляясь к служебной машине, мужчина вставил ключ в дверь и открыв, залез внутрь, сразу начиная заводить замёрзший двигатель автомобиля, краем глаза видя, как на переднее сиденье ныряет Пятифан и нервно ломает себе пальцы, сжимая их и сгибая в разные стороны от пережитого. — Куда ехать? Быстрее соображай! — грубо рявкнул Тихонов, услышав рёв мотора и двигаясь с места к главной дороге села. — Лес с домом Петровых, мы с Тёмой у самой кромки чащи были, даже не вглубь зашли, а там…! У-у-у… — под конец нервы сдались и сжавшись на пассажирском сидении калачиком, Рома уткнулся в свои ладони лицом, начав выть на одной ноте. — Что же вы там вообще забыли, черти малолетние, блять?! Не ной, Пятифанов! Твое здравомыслие в эти минуты может спасти Мосалёву жизнь. — пытался его по-взрослому успокоить лейтенант, но казалось мальчик ушел в полную истерику, начав раскачиваться на сидении, как неваляшка. Изо всех сил давя на газ, Константин гнал по сельской дороге, судорожно наблюдая, как с каждым метром, количество домов редело, пока и вовсе не пропали, показывая за окном лишь ночной лес и одну единственную дорогу, которая вела к дому Петровых. Остановив машину и выскочив наружу, милиционер тут же включил фонарь и позвал Рому: — Пятифанов, вылезай живее, показывай куда Мосалёва утащили! — крикнул Тихонов и хулиганистый мальчишка сразу вылез следом, спотыкаясь об свои ноги, побежал в сторону начальной линии леса, ища тот самый сугроб об который споткнулся. Найдя оный, Рома направил дрожащую руку в ту сторону, куда указывал цветок в противоположной стороне от начала леса. — Вон! Надо бежать! — смотрел на взрослого шатен своими красными, от лопнувших капилляров во время рыданий, глазами. Тот тут же поспешил в ту сторону светя себе фонариком. Рома следовал рядом. Следы могли остаться на снегу. Но… Их не было… — Похоже, замело следы-то… — обреченно пробормотал Тихонов, шагая вглубь леса с пистолетом наготове. Он оглядывал снег на любые признаки хоть чьего-то присутствия. Всего же получается минут пятнадцать прошло, не могло их так быстро замести! — Артё-о-о-ом! Тёма-а-а! Ау-у-у-у! — кричал в тьму соснового бора шестиклассник, борясь с начинающим усиливаться буранным ветром, который так и норовил сдуть того в сугробы. Мужчина понимал, что искать в такую погоду небезопасно, они могли и дорогу обратно потерять, если уйдут далеко. Ориентироваться ночью сложнее, чем днем. Как бы не хотелось Константину говорить это и выводить Рому на агрессию, так как тот точно очень сильно переживал за… Друга, получается? Удивительно, президент студсовета и хулиган были в настолько хороших отношениях. — Пятифанов, это бесполезно… Залезай в машину, я тебя в отдел увезу. Расскажешь в чем Артем был, надо будет розыскную листовку распечатать, а потом до дома подброшу. — печально сказал это взрослый, хватая мальчика за рукав кожанки и пытаясь увести к УАЗу. Тот стал вырываться с ещё пущей активностью: — Вы совсем ебанутый?! Надо сейчас искать! Они не могли далеко уйти с Темой! Да отпусти ты меня, гандон! Не-е-ет! — не сдерживая злости, Рома бил лейтенанта по всему до чего дотягивался, но всё-таки двенадцатилетний пацан, хоть и спортивного телосложения, не мог тягаться с почти двух метровым дядькой и его удары были ему хоть бы хны. — Да угомонись ты, малолетний дебил! Твоего Артёма мы сейчас в такую пургу не найдем, так еще и сами затеряться можем! Живо в машину, добровольно! — грубо потянул за локоть мальчика Тихонов, не отвлекаясь больше на его маты и удары. Затолкав сопротивляющегося Ромку в зад машины, который закрывался на ключ, в котором перевозили преступников или подозреваемых, мужчина сел в автомобиль и развернув его, поехал обратно в отдел, параллельно слушая крики Пятифана. Так они доехали до пункта милиции, где уже эмоционально выгоревший Роман дал сухие показания на внешний вид Артема и затем лейтенант отвез его домой, но перед его вылетом из салона автомобиля, тот тормознулся и повернувшись лицом к мрачному мужчине, тихо пробормотал: — Я последний в жизни раз поверил Вам, Константин Владимирович. Я… Правда думал, что Вы поможете найти Тёму. Больше не буду. До свидания… Тяжело вздохнув, мужчина наблюдал за уходящим в темный дом мальчика, а затем прошептал сам себе под нос: — Как же я тебя понимаю, Ром…