Дар или проклятье? Пограничье.

Амалия разбила вазу. Она никогда не била и не ломала вещи, ни в своей комнате, ни где-либо ещё. Но сейчас ярость и отчаяние клокотали в ней с такой силой, что ей срочно нужно было выпустить этот гнев. Этого не должно было произойти, она выпила лекарство, она не могла забеременеть от него. Она подняла руку, чтобы разбить вторую вазу, но Ребекка схватила её за запястье. — Прекрати крушить всё вокруг. — Дай мне хоть чем-то управлять в моей жизни, — Амалия попыталась вырваться, но Ребекка дёрнула её и схватила за плечи, сильно сдавив. — Успокойся. — Ты уверена? — Цепляясь за последнюю надежду спросила Амалия. — Ошибки быть не может. Помимо прочих признаков, я уже чувствую его. Амалия вырвалась и села прямо на пол, закрыв лицо ладонями. — Нет, это не может быть правдой. Я же выпила! Почему оно не сработало? — Абсолютной контрацепции не существует. Амалия замотала головой, вцепляясь в свои волосы. Всё только начало налаживаться, она начала возвращаться к прежнему устою, делать новые шаги вперёд, а что теперь? — Я не хочу. Я не буду. Я не могу. — Её затрясло. Одна мысль о том, чтобы родить этого ребёнка после подобного была отвратительна. Ребекка поджала губы. Она понимала её боль, понимала, как трудно было смириться с подобным. Руки Амалии безвольно опустились вниз. Она не заметила больших изменений в своём состоянии из-за изнуряющих тренировок. Ей нужно было решение. Прямо сейчас. На глаза попался осколок вазы. Но он был слишком маленьким. Нужно что-то длиннее. Кинжал! Амалия резко подняла голову, посмотрев на стол. Кинжал лежал на столешнице без ножен — она только недавно закончила тренировку, на которой ей стало плохо, из-за чего Крис и попросил Ребекку зайти к ней и осмотреть. — Что ты задумала? — Ребекка, заметив перемену в её настроении, напряжённо смотрела на неё, просчитывая варианты будущих событий, но она и подумать не могла о том, что ждало её дальше. Амалия бросилась к столу и прежде, чем Ребекка успела дотронуться до неё, вонзила кинжал прямо в живот. — Сумасшедшая, ты что творишь? — Ребекка схватила её за плечи, но Амалия вцепилась в рукоять мёртвой хваткой, несмотря на дрожь во всём теле, заталкивая его чуть ли не до рукояти и продвигая поперёк живота. Она не знала, как это сработает и действовала радикально, совершенно не думая о себе. Ребекке всё же удалось перехватить её руку с кинжалом и выдернуть его, но уже было поздно. Амалия обмякла в её руках, и она осела вместе с ней на пол. — Глупая девчонка, не вздумай помирать, — Ребекка развернула её боком, пытаясь зажать рану. — Я думала только о нём, не о себе, — слабым голосом сказала Амалия и из её рта потекла струйка крови. — Чёрт возьми, где Крис, когда он так нужен? — Ребекка мысленно металась от безысходности и злости. Она могла отнести её в лазарет сама, но та потеряла слишком много крови и переносить её сейчас, а тем более в одиночку, было небезопасно. Крови становилось всё больше, она стремительно пропитывала одежду Амалии, а регенерация не справлялась с настолько глубокой раной. Ребекка пыталась зажать её, сделать хоть что-то, чтобы не дать ей умереть прямо тут, ведь даже у бессмертных есть свой предел, а её живот был вспорот настолько сильно, что Ребекку замутило. Голова Амалии безвольно упала на её плечо, и она дёрнулась, тут же пытаясь нащупать пульс. Жива. Потеряла сознание. — Они ждут, — рядом появился Крис. — Где ты был? — В лазарете, они ждут, — повторил он, опускаясь рядом и осторожно подхватил Амалию на руки. Так было быстрее, там были необходимые лекарства и оборудование, а с ней была Ребекка. Он надеялся, что сделал правильный выбор. Ребекка не заводила ни с кем близких знакомств или доверительных отношений. Очень быстро она поняла, что в этом мире так ей не выжить, придётся справляться со всем самой, учиться извлекать из всего выгоду, изворачиваться даже в самых непредсказуемых ситуациях и никому не доверять. Это стало истиной, мантрой, которую она повторяла себе изо дня в день даже тогда, когда увидела дочь, для которой так и не смогла стать хорошей матерью. Они были связаны кровно, но она не растила её. Не повела в первый класс, не была рядом в тяжёлые моменты, не сделала макияж и причёску на выпускной, не проводила в университет и не встретила её оттуда. Но Вики тянулась к ней, тянулась к матери, которая не могла ответить ей тем же, которая держала лицо и спину ровной даже в самых тяжёлых ситуациях, она не могла дать ей ту любовь и заботу, то время, что они потеряли, но была готова отдать свою жизнь за неё, потому что Вики была единственной, кого она позволяла себе любить. И поэтому то чувство, которое не дало Ребекке оставить Амалию показалось ей странно не похожим на неё. Возможно, дело было как раз в том, что её дочь выросла без неё, справляясь со всеми трудностями сама, а Амалия потеряла мать не так уж и давно, и недавнее потрясение ударило по ней ещё сильнее, из-за чего девушка представляла опасность для самой себя. А теперь и для ребёнка, которому уже вряд ли было суждено родиться. Ребекка сжала челюсти. Материнство было тяжёлой темой для неё, а ситуация слишком двойственной, чтобы определить, какое решение было правильным. Раньше Ребекка ушла бы сразу, как только Амалию передали в нужные руки, но сейчас она стояла в помещении, насквозь пропахнувшем лекарствами и травами, из которых их готовили, наспех оттерев с себя её кровь и ждала. Крис стоял рядом с ней и смотрел прямо перед собой. Он выглядел абсолютно так же, как и всегда, но невооружённым взглядом можно было заметить, что он прикусывал щёку. — Регенерация уже началась, когда ты забрал её. Она справится, — заговорила Ребекка, чтобы отвлечь себя от раздражавших размышлений о чуждом ей чувстве сострадания. — Она справится, но не справился я. — Ответил он, поведя плечом. Ему тоже нужен был этот разговор. Ошибки стоили ему очень дорого, а тем более ошибка перед тем, кто спас его и кому он служил долгие годы. Эрагон никогда не был груб или жесток. Он был строгим, но справедливым, требовательным, но милосердным. Эрагон не наказывал Криса за промахи, но его разочарованный взгляд, с каким отцы смотрят на не оправдавших больших надежд сыновей, был самым худшим наказанием. — Я ведь была с ней, — с усилием сказала Ребекка. — Это я не остановила её вовремя, не поняла сразу, что она собралась делать. — Никто бы не догадался сразу о таком, — возразил Крис, но легче Ребекке не стало. — Я никогда не спрашивала об этом тебя, но как ты умудряешься быть в курсе всего и так быстро передвигаться по зданию? — У меня есть свои методы. — Конечно, ты никогда не расскажешь. — Ребекка улыбнулась. Этого и следовало ожидать от подопечного Эрагона. — Было что-то, что знал ты, но не знал он? — Было. — Короткий, но многозначительный ответ. — И что это было? — Ничего провокационного. Мелкие детали, которые ему были не нужны. Обо всём, что нужно, господин спрашивал или поручал сам. — Ты мог бы использовать информацию против него. — Ребекка совсем увлеклась, продолжая подначивать его. Она была уверена, что он никогда ничего не расскажет, но такое положение дел её настораживало. С такими знаниями и доступом Крис мог организовать целый переворот, сливать данные врагам, и пусть, по неизвестной ей причине, Эрагон так не думал, но сейчас на престоле сидела её дочь. — Мне незачем. Моя жизнь — служба господину. — Крис оставался отстранённым и непоколебимым, но это удовлетворило Ребекку. Она действительно не знала его историю и какие взаимоотношения у него были с Эрагоном и надеялась, что её подозрения были пустыми. — И я обещал ему позаботиться о ней. Он повернулся к Ребекке, показывая, что его убеждение непоколебимо, он обещал и он будет корить себя, даже если не мог повлиять на исход. Она кивнула ему, принимая ответ. Амалия не была угрозой для Вики, а даже наоборот, старалась помогать, поэтому и Крис этой угрозы не представлял. Дверь открылась и к ним подошла медсестра. Она окинула взглядом сначала Ребекку, потом Криса и, видимо, решив, что он здесь исключительно как прислужник, обратилась к Ребекке. — Она скоро поправится. Травма была ужасной, были повреждены многие внутренние органы, но девочка сильная, справится. Ребекка кивнула, чувствуя, как немного спало напряжение в грудной клетке, но медсестра положила руку на её плечо, и по её печальному глубокому взгляду она поняла, что ребёнка спасти не удалось. Словно в подтверждение своих слов та покачала головой. — Её можно навестить? — Спросила Ребекка, понимая, что Крис не посмел бы спросить сам. — Немного позже. Она спит. — Медсестра попрощалась и вышла, снова оставляя их одних. — Идите, я позову вас, когда она очнётся. — Не нужно, я думаю, вы и сами справитесь. — Она развернулась, не глядя на Криса, и тоже ушла. Оставаться ещё дольше было бы слишком для неё. Первым, что почувствовала Амалия, когда очнулась была тупая ноющая боль в области живота, а вторым — терпкий запах смеси трав, который, казалось, уже впитался в стены этого помещения. Голова гудела, и она не сразу смогла открыть глаза, морщась и прикрыв их ладонями от яркого света. Где-то сбоку звякнула посуда, и она уловила тонкий аромат мяты и апельсина. Девушка дёрнулась, чтобы сесть, но чья-то рука надавила на её плечо, вынуждая лечь обратно и не делать резких движений. — Ты только очнулась, не торопись. — Крис, — облегчённо выдохнула Амалия. Она так рада была видеть его. Видеть его, чувствовать запахи, прикосновение ткани постели к коже. Осознание содеянного то возвращалось, то отдалялось, сбивая мысли в кучу. Но она была ещё жива, и это было главным. — Он ещё горячий, поэтому я оставлю здесь и уйду, не буду мешать. — Ты никогда не мешаешь. Прости, что я ругалась на тебя. Крис наконец перевёл взгляд с чайника на неё. На его щеках лишь на мгновение проступили желваки от плотно сжатых челюстей, но он тут же придал себе прежний вид, пряча беспокойство за хладнокровием. — Пожалуйста, больше никогда не подвергай себя такой опасности. Мы могли и не успеть. — Оно хоть было не зря? Крис приподнял брови, задавая немой вопрос, но Амалия покачала головой, подняв ладонь. — Не делай вид, что не знаешь. — Смотря что ты хочешь услышать. — Осторожно начал Крис. Конечно, он знал из-за чего Амалия сотворила это, но не знал, что она думала по этому поводу сейчас. — Ребёнка спасти не удалось. — Ладно, — выдохнула Амалия. Она не могла радоваться по этому поводу, пусть это и было изначальной целью помутившегося разума, но она уже сотворила это и пути обратно не было. Все мысли и сожаления лишь мучили бы её ещё сильнее, а с неё было достаточно. — Когда меня выпустят отсюда? — Завтра вечером. — Я могу попросить тебя об одной вещи? — Всё, что угодно. — Мне нужны новые точильные камни. — А вот мысль о затупившихся от долгих тренировок кинжалах была осязаемой и возвращала в колею. Ещё нужно было приобрести новые, а эти оставить для тренировок, иначе от них скоро ничего не останется. — Натуральные? — Да. Но их редко где можно найти. — Я найду. — Дай угадаю, есть несколько мест? — Она улыбнулась, вспомнив его привычную манеру ответов про вопросы об источниках. — Именно так. — Крис поклонился и вышел, попрощавшись. Амалия лежала ещё какое-то время, а потом попыталась сесть. Согнула сначала одну руку в локте, потом другую, опёрлась на них и подняла корпус, поморщившись от болезненного отклика. Немного привыкнув и отдохнув, спустила ноги с кровати и встала, опираясь на тумбочку. — Ладно, хорошо, ходить могу, — пробормотала она себе под нос, приблизившись к стене. Пройдя вдоль стены и обратно несколько раз, снова вернулась в постель, стараясь не совершать резких движений. Боль постепенно отступала, мышцы уже не тянуло, а в голове больше не было мрачных мыслей. Ничего не было. Только цели и установки на будущее. Улыбнувшись сама себе, Амалия потянулась за чашкой с уже остывшим чаем, но висок пронзила острая вспышка, и она выронила чашку, хватаясь за голову. Уши заложило от грохота и леденящего смеха какой-то женщины. Вокруг царил полнейший хаос и разруха, тела бессмертных лежали у неё в ногах в искривлённых позах и лужах собственной крови, другие, которым повезло выжить, стояли перед ней на коленях. И среди них она увидела до боли знакомые золотые крылья и длинные белоснежные волосы, спадающие на лицо.