Square One

Инко обнаруживает, что впервые за много лет стоит перед баром. Сама она никогда особо не пила, обычно предпочитая небольшой бокал вина после долгого рабочего дня или учебы, а не напиваться дешевым американским пивом. Мицуки была единственной причиной, по которой Инко вообще заходила в бар, всегда таща ее туда после огромного успеха в их жизни. Она думает, что единственный раз, когда они не праздновали что-то важное в баре или клубе, была ее брачная ночь, потому что Хисаши увез ее в Грецию на два месяца, и те дни, когда они узнали, что беременны. Стоя сейчас перед одним из них, она чувствует только поражение, а не победу. Наомаса написал ей, что они - Немури, Нэзу, Наомаса и Хизаши - возвращаются в Мустафу, и что Инко нужно будет вытащить Хизаши из бара, прежде чем он сделает что-то, о чем потом пожалеет. Она не знает подробностей о том, почему Хизаши собирается захлебнуться алкоголем в баре, но что бы это ни было, это не может быть хорошо. Поправляя свою форму, поскольку у нее не было времени переодеться после раннего ухода с работы, она заходит внутрь. Инко игнорирует посетителей бара, которые пьют и смеются, и ищет только знакомые светлые волосы. Это занимает мгновение, сегодня здесь довольно много людей, но она находит Хизаши в самом конце бара. Он сгорбился над своим столом, его волосы собраны в беспорядочный пучок, а плечи тяжело опускаются, когда она приближается. Инко устраивается на стуле напротив него, ожидая, когда он первым заметит ее присутствие. — Что тебе нужно, Инко? — Хизаши ворчит слишком тихо, чтобы его можно было услышать из-за шума других посетителей. Инко принимает Хизаши, прежде чем она ответит. Последние несколько месяцев Инко поставила перед собой задачу не дать своим мальчикам и Немури утопиться. Будь то алкоголь, как у Немури, или работа, как у Наомасы и Нэзу, или чахнущий в кровати, которая кажется слишком большой, как у Хизаши, Инко не позволит им этого сделать. В конце концов, ее маленький мальчик где-то там, и именно эти люди, чья работа - найти его и двух других, Шинсо и Айзаву. Если у нее есть хоть какая-то надежда увидеть своего сына дома в безопасности, она не может позволить этим четырем людям сгнить. Инко сблизилась с Хизаши и остальными. Хизаши чувствуется младшим братом, Немури, сестрой, о которой она всегда мечтала. Наомаса чувствуется родственной душой, а Нэзу, ну, она не уверена, кто такой Нэзу для нее, но она знает, что он ей небезразличен. Она стала вторым домом в UA, убедившись, что персонал знает, что кто-то позаботится о них, когда они не могут позаботиться о себе сами. От горя трудно избавиться, будь то скорбь по смерти, пропавшему без вести человеку или потерянной любви, это все одно и то же. В некотором смысле UA позволил ей выстоять перед собственным горем. — Я, конечно, пришла забрать тебя домой —наконец отвечает Инко. Хизаши только усмехается, опрокидывает свой бокал и тянется за вторым. На столе стоят три полных стакана виски, еще два пустых, включая тот, который он только что осушил. Инко перехватывает руку Хизаши, хватая ее своей и крепко сжимая. Хизаши хмурится только сильнее. — Я никуда не собираюсь, так почему бы тебе не отвалить и хоть раз не оставить меня в покое? — Хизаши выплевывает, яд практически рекой льется у него изо рта. Инко пытается не позволять себе чувствовать боль, которую причинили его слова. Что-то случилось, и теперь Заши пьет, чтобы избавиться от любой боли, которую что-то ему причиняет. — Что случилось, Заши? — Мягко спрашивает Инко, не отпуская, даже когда Хизаши пытается силой вырвать его руку. Хизаши смотрит на нее впервые с тех пор, как она села, смотрит ей в глаза и наклоняется, чтобы схватить стакан зубами. Виски заканчивается в считанные мгновения, и Инко едва сдерживает усталый вздох. — Я не уйду, пока ты мне не ответишь. — Мой муж... — начинает говорить Заши, поставив пустой стакан, но давится словами и впивается зубами в губу, слезы текут по его лицу. Инко чувствует, как холодный страх пытается поглотить ее целиком. Если Айзава ... ушел , то какие шансы у Изуку вернуться к ней домой? Она потеряла своего ребенка во второй раз? — О, Заши... — начинает говорить Инко, ее голос срывается в попытке сохранить спокойствие. Хизаши горько смеется. — Он жив. На самом деле, они все живы. — Хизаши наконец высвобождает руку, хватает еще один бокал и опрокидывает его обратно. Когда он заговаривает снова, его слова медленные, невнятные и по-прежнему тихие, какими становится его голос, когда он едва сдерживает свою причуду. Несмотря на явные признаки того, что с этим заявлением что-то не так, плечи Инко расслабляются. — У них все просто замечательно, абсолютно идеально. — Тогда почему ты здесь, а не со своим Лунным светом? — И где мой Изуку? Инко не озвучивает свой невысказанный вопрос, но Хизаши, кажется, все равно его слышит. Его плечи, кажется, становятся тяжелее от ее вопроса, как озвученного, так и невысказанного. — Ты слышала о группе линчевателей под названием "Змеи”? Лицо Инко морщится, и она действительно знает о них, но почему это важно, она не знает. Довольно сложно не знать о змеях. В наши дни только о них и говорят СМИ. Змеи, по сути, начали революцию не только в Японии, но и во всем мире. На данный момент это глобальное явление. Даже на работе все крутится вокруг линчевателей. Она слышала не один комментарий от других врачей и медсестер, с которыми она работает, о том, как странно, что Змеи так много сделали для Японии и до сих пор не появились в больнице для оказания медицинской помощи. Это чудо, что эти мальчики вообще живы на данный момент, учитывая, что они никогда не обращались за медицинской помощью, а если и обращались, то уж точно не к профессионалу. Инко проводит свои рабочие дни, леча людей с пулевыми ранениями, порезами, сломанными костями и многим другим из-за нападений злодеев, и в частном порядке интересуется, не является ли один из ее пациентов одним из линчевателей, о которых идет речь. Действуют даже новые правила. Если кто-то войдет в маске, соответствующей описанию линчевателя, он должен всегда оставаться в маске и сообщить об этом медицинской комиссии и полиции. Их нельзя сдерживать, противостоять и т.д. из-за возможности столкнуться с насилием. В обязанности больницы не входит разоблачать линчевателей, их работа - лечить своих пациентов, а об остальном пусть герои и полиция заботятся сами. — Это так, да, но что... — Это они. Замешательство Инко только растет. — Что ты имеешь в виду? — Шота, Шинсо и Изуку. Это они. Они линчеватели. — Голос Хизаши переходит в почти беззвучный шепот, такой тихий, что Инко приходится наклониться и попытаться прочитать по губам Хизаши. Она думает, что, возможно, ослышалась, потому что в этом нет смысла. — Это не имеет никакого смысла, Заши. — Правда? — Хизаши хватает еще один стакан, но просто держит его перед собой, уставившись в жидкость, как будто она хранит секреты вселенной. — Каждый из линчевателей появлялся через месяц или два после каждого исчезновения. Зеленый, фиолетовый и красный - их цветовая гамма. И, мы только что вернулись со встречи с ними, где они сняли свои маски и капюшоны и были там. Твой сын, Шинсо и мой муж сидели перед нами на импровизированной базе. Они решили уйти, Инко. Они решили уйти и отказались возвращаться, пока их ” миссия" не будет завершена. Инко сидит тихо, принимая тот факт, что, если бы Хизаши лгал, он не был бы здесь, пропивая свои проблемы. В некотором смысле, в этом есть смысл. Изуку такой энергичный мальчик, с твердым моральным кодексом и необходимостью - не хотеть, а нуждаться - быть героем. Изуку, вероятно, думает, что она не знает, но она знает о его преследовании на криминальных форумах, анонимных сообщениях о планируемых преступлениях. Инко не глупа, она заметила, как ее ребенок тайком выбирался из дома, чтобы куда-то пойти, и наблюдала, как он воспользовался телефоном-автоматом, чтобы сообщить в полицию. Пока Инко была осторожна, она никогда не видела необходимости делать больше, чем следить за своим сыном и следить, чтобы он не влип в неприятности. Узнав, что он перешёл к активному самосуду, Инко не может сказать, что она шокирована, сохраняя невозмутимое выражение лица. Кроме того, она знает своего мальчика. Если он слишком тяжело ранен, он обратится за помощью. Из-за травли порезы, ушибы и ожоги не влияют на него так сильно, как на кого-то другого, и одна мысль об этом разбивает ее сердце. Не то чтобы она могла что-то с этим поделать, хотя она подозревает, что Незу, возможно, планирует что-то свое. Она не будет спрашивать, правдоподобное отрицание и все такое. Кроме того, она надеется, что эти чертовы школы сгорят за то, через что пришлось пройти ее Изуку. И у нее есть смутное представление о том, что может повлечь за собой эта их "миссия". Изуку, мальчик без причуд, который пострадал от рук почти каждого человека, с которым он когда-либо контактировал. Шинсо, мальчик, над которым издевались в каждой семье, в которой он воспитывался. И Шота, герой подполья, который знает о несправедливости Комиссии. Да, она не так уж удивлена. Сердце разбито, да, но не удивлено. — О. — Это все? ‘О”? — Хизаши огрызается. — Они ушли, и все, что ты можешь сказать, это "о”!? — Что ж, — размышляет Инко. — По крайней мере, в случае с Изуку я не могу сказать, что удивлена. — Ты даже не знаешь, почему они ушли, и ты просто собираешься принять это? Вот так просто? — Если я знаю своего сына, — а она знает, очень хорошо. — Тогда, вероятно, это что-то вроде изменения мира, и они очень хорошо справляются с этим. Хизаши отшатывается, со стуком ставит бокал и расплескивает ликер по столу. Инко очень небрежно отодвигает свой стул на несколько дюймов вправо, чтобы пролитая жидкость не испачкала ее форму. — Как ты можешь так спокойно относиться к этому!? Я чертовски взбешен, почему ты нет!? — Ямада-Айзава Хизаши, — строго говорит Инко. — Не кричи на меня. — Хизаши откидывается на стол, бормоча извинения. Инко позволяет Хизаши немного остудить голову, подзывает бармена и заказывает выпивку для себя. Они тихо сидят, ожидая, пока Инко получит свой напиток, и это дает ей время по-настоящему все обдумать. Изуку сбежал, чтобы стать всемирно известным линчевателем. Это должно быть странное предложение, если подумать, но ее просто невозможно удивить. Неужели она плохая мать из-за тихой гордости в своей груди? У Инко всегда были странные отношения с Комиссией героев. Как хирург-травматолог и герой-целитель, она не имеет дела с КГОБ так часто, как среднестатистический герой, но в ее кругах сильны слухи. За эти годы она слышала много историй от своих героических пациентов. Тихие стенания, гневные тирады, бесстрастные констатации фактов. Она видела парней, которые поступали с такими травмами, что им приходилось оставаться на ночь, и они просто смотрели ей в глаза и говорили, что она хороший врач, а затем исчезали ночью, когда у нее заканчивалась смена. Она видела, как десять лучших героев заставляют себя подняться со своих больничных коек, потому что им "нужно продолжать работать", иначе Комиссия будет недовольна. Это одна из главных причин, по которой она не хочет, чтобы Изуку был героем. Комиссия - опасная организация в сообществе героев, и столкновение с ними может привести к катастрофическим последствиям. Изуку такой энергичный, и у него такой сильный моральный кодекс, что он не будет стоять в стороне и позволять Комиссии продолжать делать то, чего она не должна. Возможно, у нее самой нет доказательств этого, но она знает, что лучше не перечить Комиссии. И теперь у нее даже нет шанса попытаться найти союзников для своего мальчика, потому что когда - когда, не если, если и есть кто-то, кто мог бы стать героем без причуд, так это ее малыш - он ходит в школу героев и тренируется, чтобы стать героем. Вместо этого Изуку сбежал, надел маску и решил сделать все, что, как она знала, в конце концов сделает ее мальчик, еще до того, как он закончит свой первый год в средней школе. Инко вежливо благодарит бармена, когда перед ней ставят ее напиток. — Не то чтобы я не злилась, Заши. — Инко делает глоток фруктового коктейля, не смея посмотреть в глаза. — Я очень зла. Мне грустно, и мне больно, и я скучаю по своему сыну. Дело в том, что ты не знаешь моего Изуку так, как я. — И что это значит? — Изуку, может, и без причуд, но я с тех пор, как ему исполнилось восемь лет, знала, что он так или иначе изменит мир, — объясняет Инко. — Я видела, как он разделял героев и злодеев острым и критическим взглядом. Я была свидетелем изменения выражения его лица всякий раз, когда в новостях появлялось что-либо, связанное с Комиссией по героям. Я наблюдала, как мой возбудимый, энергичный, наивный маленький мальчик становился расчетливым стратегом. Он по-прежнему мой счастливый мальчик, но он не настолько разочарован обществом, как кажется. То, что он бросил меня, чтобы начать свою собственную революцию, меня не удивляет, и, клянусь богом, я могу злиться, но я также горжусь. Хизаши долгое время не отвечает, просто наблюдая за ней. — Значит ли это, что я не прав? — Боже, нет. — Инко вздыхает и тянется, чтобы распустить волосы и снова завязать их сзади, хотя бы для того, чтобы занять руки, не напрягая их из-за спутывания. — Ты, Немури, я, мы все имеем право расстраиваться из-за этих парней за то, что они ушли, не сказав ни слова, как они это сделали. Но, в конце концов, это был их выбор, и они имеют право сделать этот выбор. — Изуку двенадцать! Он ребенок! — Он уже очень давно не был ребенком, Заши, — голос Инко срывается. — И я понимаю, что ты говоришь, что ты чувствуешь, правда. Но, несмотря на то, что ты мне ничего не рассказываешь, ситуация сложная и всегда будет сложной. Ты вообще смотрел новости в последнее время? Мировые новости, не только японские. — Немного, но... — Более ста пятидесяти стран в мире, и из них семьдесят девять находятся в эпицентре собственных революций, вызванных Секретом, Молчанием, Солдатом и Последовательностью. Почти восемьдесят стран, - объясняет Инко, качая головой с печальной улыбкой. — И все из-за наших мальчиков. Я зла, и мне больно, и я также очень, очень горжусь всем, чего эти четверо достигли менее чем за год. Хизаши стонет, опуская голову. Долгое время никто из них ничего не говорит, достаточно долго, чтобы Инко допила свой напиток и шум стих, когда некоторые посетители начали расходиться по ночам. Уже почти три часа ночи. Завтра на работе будет невесело - или, лучше сказать, сегодня. — Я тоже, — бормочет Хизаши. — Я, наверное, тоже горжусь. Я просто хотел бы, чтобы они доверяли нам настолько, чтобы помочь. — Хотя они так и сделали. — беспечно отвечает Инко. — Они могли оставить тебя в неведении относительно того, что они пытаются сделать, они оставили меня в неведении. Вместо этого ты знаешь, что они делают, почему они это делают, и из-за одержимости СМИ Змеями вы знаете их общие передвижения изо дня в день. — Полагаю, ты права. — Я всегда права. — Я все еще злюсь. И что мне с этим делать? — Хизаши наконец поднимает лицо от стола достаточно, чтобы посмотреть на нее, глаза покраснели от беззвучных слез. Инко встает, перекидывает сумочку через плечо и достает достаточно иен, чтобы оплатить чек и чаевые. Затем она протягивает руку Хизаши. — Тогда злись, но пойми, что они делают то, что считают правильным. А теперь пошли, у нас вечеринка с ночевкой. Напиши Немури, Нэзу и Наомасе, чтобы они присоединились к нам в моей квартире. — Хизаши берет ее за руку и не отпускает всю дорогу до ее квартиры, держась за нее, как за спасательный круг. Немури, Нэзу и Наомаса уже ждут ее в квартире, а также милый мальчик Тоя. Инко расселяет их всех в своей крошечной квартирке, пока готовит горячий шоколад и чай, позволяя Тое выбрать фильм из своей коллекции. Возможно, в первую очередь это фильмы о всемогущем, но у нее там есть и несколько хороших ужасов, романов и боевиков. Инко не спит, даже когда остальные четверо засыпают около шести утра. У нее слишком много забот, и, кроме того, сон сейчас только ухудшит ее смену, когда она ляжет спать в восемь. Она задается вопросом, расскажет ли ей Изуку, что происходит, как он рассказал остальным.