Слепота

Молчанка надоела всем. Только Ларисе она не нравилась больше всего. Если Сергей постоянно думал о чем-то, ходя по комнате кругами, Виктор сдерживал нейросеть Коллектива, то девушке заняться было нечем. Она со странной жадностью вспоминала дни, когда не торчала здесь уже четыре дня, а слушала в уюте радио. Новости, музыку, даже утреннюю зарядку не пропускала, лишь бы что-то бубнило для домашней атмосферы. Понимая, что никто из них не в состоянии и желание это её, то и идти надо самой. Тем более Виктор вышел, мало ли понадобится помощь? — Серёжа? Майор прервался от столь увлекательного занятия и повернулся на Ларису, вскидывая брови. — Можно взять какое-то из твоих оружий? Я хочу сходить в комплекс, может радио найду, а то как на кладбище, — неясно для Филатовой почему, но П-3 заулыбался после её слов. Словно Сеченов ему ещё какой-нибудь чип «хохотушка не к месту» ввёл. —Боюсь, тебе не понадобится, — протянул Плутоний, доставая всеми забытый калаш для собеседницы. Доктору это показалось лишь издёвкой, мол, ты девушка, тебя и оружие не спасёт. Но тратить нервы на такого стереотипного простофилю не стала. Приняв огнестрельное оружие из чужих рук, нейрохирург, как профессионал владения АКМ, закинула дулом вверх на плечо.

***

Если Лариса и встречала роботов в коридорах, то сразу неуклюже спохватывалась и мгновенно стреляла, не обращая внимания на реакцию машин. Но так случилось, что в один момент Филатова услышала шаги сзади. Обернувшись, доктор увидела обычного ВОВ-А6. Попробовав быстро увернуться в сторону, Лариса поняла, что не услышала попытки ударить себя, хотя обычно эти роботы с ногами влетали в людей. Не понимая в чем дело, девушка подошла ближе, но робот атаковать так и не стал, даже прошёл мимо. Но ведь пострадавшие от их же рук хирургу не приснились. Оставив того лаборанта, предположительно сломанного, нейрохирург пошла дальше. Через довольно-таки долгое время встретился второй. Его тоже сразу ломать Филатова не стала. И он отреагировал на неё также. Доктор стала медленно осознавать, но как так вышло — было ещё неясно. А вспоминая слова майора, в голове стали проясняться мысли о недоговоренности между Виктором и ей самой. Вскоре нашлось радио в столовой. Забрав его и специально походив под не реагирующими ромашками рядом, Лариса почти помчалась к страдающему от скуки П-3.

***

В их кабинет нейрохирург почти влетела, надеясь попасть сюда раньше Виктора. — Что ты тогда имел ввиду? — спрашивала запыханная Лариса, пытаясь успокоить целое цунами сомнений. Сомнениям подвергалось сейчас всё. От слов почти чужого майора, до совершенно случайного сбоя. Лариса знала об их боевом режиме, но не знала причину его активации. — Я имел ввиду то, что тебе и Виктору волноваться о безопасности совершенно не стоит. — Конкретнее, — озадаченно и насторожено девушка почти прошептала, так и оставшись в дверях. — Петров же весь сбой сделал. Поэтому роботы на него не реагируют как на врага. Думаю, и на тебя тоже. Я лично видел как тот безо страха стоял рядом с берёзой здесь, и на него так никто и не напал, хотя рядом Вовчики бродили, — П-3 говорил это как данный ещё в школьной программе факт, не подозревая, что Лариса и не знала об этой информации ничего. Нейрохирург стояла в шоковом состоянии, переваривая всё, сказанное майором и увиденное лично ею. В его словах не было ни грамма лжи. Неожиданно вошёл Виктор. В хорошем настроении, тот окинул взглядом замершую Ларису и, не став ничего говорить по поводу её странного набора вещей в руках, прошёл к столу. — Это правда? — неоднозначно начала девушка, оттаивая. — Что? — повернулся на стуле инженер, предчувствуя что-то нехорошее. Примерно также, ощущая как в комнате повышается температура, Плутоний не пожелал бессмысленно присутствовать в этом помещении, уходя в уборную, оставляя двоих выяснять отношения. Им полезно. — Это действительно ты включил боевой режим у роботов? Я пыталась помочь людям только из-за последствий твоих непродуманных планов? — Милая, мне жаль. Но поверь, люди поймут к чему это. Я не хотел никому вредить, я лишь показывал вещи. — Мне всё равно! Ты так долго недоговаривал мне, а может даже и не собирался ничего говорить до конца! Я хочу уйти от тебя, не желаю тебя видеть в ближайшее время уж точно, — голос почти срывался на крик. Скрипя зубами, девушка понимала, что от такого, казалось, маленького обмана вот-вот польются по щекам горячие слезы. Почему всё происходит именно сейчас и здесь. Она готова поклясться, что если бы до этого не копила в себе весь стресс от такой усталости в воздухе, то сейчас бы легко выдержала, но обстоятельства решили иначе. — Лариса, постой. Там же опасно, — робототехник резко поднялся, желая уже в один шаг оказаться рядом с Филатовой и схватить её за руку, но отдернул себя. — Опасно?! А не ты ли сделал так, что роботы не воспринимают нас двоих за врагов. Эгоист! Вот я уйду и что ты сделаешь? Натравишь на меня их? С этого момента я ведь больше не твоя «Милая»! Виктор замолчал, кусая губы, не в силах ничего сказать. Нет, конечно он так не поступит, но также возвращать её бесполезно. Сам всё наделал — не рассказал подробности, смолчал, что последствия, смерти после сбоя — его рук дело, не обсудил детали с любимой. То есть, даже попросту не доверился, а по-сложному убил кучу людей. Наверняка бы Филатова нашла кучу иных способов спасти Союз. Инженеру оставалось лишь молча стоять, переминаясь с ноги на ногу, на месте, смотря уходящей Ларисе вслед. Внезапно нейрохирург остановилась прямо у двери, не успевая повернуть ручку. Она оглянулась, и с ракурса замершего программиста стало видно как в её глазах бушуют эмоции. Но губы она сомкнула так сильно, что её прежние, в меру пухлые и алые губки, теперь даже не выделялись, лишь бы не сказать ни слова. Филатова подошла к вышедшему Серёже, который, казалось, и не знал куда себя деть. Напоследок та отчаянно, тоскливо и одновременно зло глянула на Петрова, беря ничего не подозревающего майора под локоть, доктор потащила его на выход. Довольно-таки некрасиво вышло, но ей ли волноваться об этом, если он так поступил с ней? Как только нейрохирург захлопнула дверь, все слова, которые было просто необходимо сказать хоть кому-то, растворились в горле. Вместо них появился ком эмоций, который вываливался лишь целиком. — Почему он так? — на удивление слишком спокойно искренне удивлялась нейрохирург. — Что именно? — Нечаев ничего не смыслил в любви, последние два года точно. Но чувствовал себя обязанным помочь или хотя бы выслушать Филатову. Несмотря на возможную неприязнь к нему, девушка выручила его очень сильно. — Почему я до последнего ничего не знала о его действиях? Да, он делает это с благими намерениями. Но почему так? Я помню его как совершенно доброго человека, любящего искусство. Сейчас его искусство убивает массово, — с каждым предложением её голос дрожал сильнее и сильнее. Захлебываясь в чувствах, Лариса и не хотела замечать такую мелочь, наивно думая, что слепой человек не увидит, не поймёт. Майор ничего не мог сказать. Сердце у самого уже содрогалось при каждом шмыгании носа. Может и солдат, а обыкновенная эмпатия ему присуща. Но в отличии от девушки держался стойко. Ей больнее, ей можно побыть слабой. Плутоний так и не придумал что ответить, вместо этого протянул руку навстречу Филатовой и ощутил чужую кисть под своей ладонью. Некрепко сжимая, П-3 притянул девушку к себе, даря ощущение, что она не одна. Что он косвенно понимает её. Доктор не стала противиться — обняла в ответ, всё ещё часто дыша и сдерживая слезы. Мысли всё ещё грызли её, пытаясь утащить на дно, но настолько приятный жест позволял держаться на плаву ещё некоторое время. И первые поступившие слезинки не значили, что Лариса сдалась. Наоборот, с каждой новой она всплывает. Солёная несправедливость по отношению к ней покидает мысли. Как бы Филатова ещё не хотела в голове с собой пообсуждать почему с ней поступили так некрасиво, тем более Виктор, физически думать об этом уже не получалось. На удивление слезы прошли быстро, но рука всё ещё молчаливо поглаживала по спине. Видимо отдать долг майор хотел достойно и качественно, и поэтому Лариса правда чувствовала облегчение. — Плакала ты мужественно, — разрядил обстановку Нечаев, чувствуя как чужие плечи расслабляются, а и без того тихие всхлипы и вовсе прекратились. Лариса усмехнулась, уже без досады понимая, что увидит Виктора снова. Ничего страшного. — Глаза не красные? — выходя из крепких объятий, потрепала себя по щекам Лариса, обернувшись к майору с вопросом, забывая обо всём. — А у меня? Закатывая глаза, доктор теперь без каких-либо страхов и переживаний, вновь взяла собеседника за предплечье, отворяя дверь другой рукой. Незаметно вырвавшись из нецепкой хватки, П-3 прошёл в комнату сам, вслушиваясь в звуки. Тишина гробовая.

***

Виктор даже отставил клавиатуру в сторону, чтобы глаза не мозолила. Сложив руки на груди, инженер бесцельно смотрел в потолок, вновь присев на своё любимое место, пока Лариса точно пошла изливать душу майору, зная её, держась до победного конца. Не ему жаловаться, он понимал, что виноват. Наверно, на её месте, сделал бы также. Но будь Лариса на месте Виктора, вряд ли бы поступила так.

***

Не смотря на сидящего, подавленного собственными мыслями, Виктора, доктор зашла за майором. Ловко огибая стулья и столы, Филатова в другом конце помещения нашла аптечку. Взяв оттуда капли, которые предназначены для случаев майора, девушка подошла к скучающему и сосредоточенному агенту, который пытался уловить присутствие инженера, вкладывая флакон прямо в ладонь. Оставляя аптечку на видном месте, Лариса дождалась, когда может в последний раз при осмотре помещения её глаза наткнуться на печально смотрящего на неё Петрова. Обращаясь к нему, доктор ступила к порогу. — На ошибках учатся, и ты поучись. Иди к лучшему, — надеясь, что хоть что-то донесла до инженера, Филатова ушла, хлопнув дверью.