Слепота

Сегодня день был чудеснейшим. Даже подозрительно. Солнце больше не пекло так, будто светит в последний раз, а лужи после ливня не досаждали. Ничего просто не хотело портить настроение Петрову, и он сам чувствовал себя расслабленно. Сейчас Виктор, напевая мелодию под нос, шаркал по хламу в зонах отдыха на территории Научного Центра. Справа что-то бубнела Элеонора, но даже это не провоцировало выйти из своих мыслей, занятых совсем невинными рассуждениями, дарящими глупую улыбку. По типу: «Согласна ли была б его будущая супруга назвать дочь Викторией?», «Виктория Викторовна так красиво звучит». Мысли о семье грели душу, хотя после расставания с Ларисой тот и не надеялся, что когда-нибудь снова станет чьим-то парнем, мужем, а тем более отцом. Когда удалось отыскать и забрать всю тушенку, инженер вышел на солнце под грустные возгласы сборочного аппарата. Приятная тишина, приносимая ветром, обдала с пяток до макушки. Пройдя дальше по тропинкам в сторону другого «гриба», робототехник услышал характерное пыхтение, шорохи из кустов и неразборчивое бормотание. На горизонте Петров увидел человека. Исхудавшего, последнюю неделю тот точно пробовал только воду. Настолько худого, что униформа уже висела как мешок, а не подходила по форме, а при некоторых движениях даже были отчётливо видны очертания рёбер. Одежда кое-где была порвана, а выглядел сам тоже болезненно: мешки под глазами, трясущиеся конечности и бледная кожа, вопреки летней погоде. Виктор сам, конечно, тоже не лучше, но консервы и чистая вода сказывались лучше на организме, чем голод. Похудел, но до болезненного вида было ещё очень далеко. Недолго думая, инженер окликнул его. Каково было удивление, а в каком-то роде и счастье, когда робототехник вспомнил его — Николай Сафонов, несколько раз пересекались в рабочее время, когда оба ещё работали в театре имени Майи Плисецкой. Тот был милым, пару раз они вместе обедали, запираясь в каморке для работников. Им всегда было что обсудить. По сравнению с другими сотрудниками и даже самим Виктором, был совсем юношей в свои двадцать три, но успел уже досрочно закончить университет и чудом зарекомендовать себя как отличного механика. Услышав голос, тот, как в бреду, мгновенно побежал со странной улыбкой, учитывая его состояние. Он знал, там, где есть люди, есть жизнь. За время не дней, а выживания и скитаний от места к месту, где надеялся не увидеть машин, его ментальное состояние тоже стало подводить. Один страх был спутником. Внезапно, когда Виктор озадаченно разглядывал силуэт и быстрыми шагами подходил к Николаю, выскочил Работник. Не успел Петров даже заметить его, как, издалека разбегаясь, робот лезвием проехался по грудной клетке Сафонова, от которого раздался в последний момент истошный вопль бесконечной боли. Пила, врезавшаяся в тело, с силой ударила в грудь, от чего, помимо кожных тканей, в месте раздробились второе и третье правые рёбра, ранящие своими частичками лёгкое и давая самому орудию доступ к органу. АМУ-68 было мало, пока Виктор с шоком замер на месте, задерживая дыхание и наблюдая, как кровавое пятно разрастается по его униформе и в последствии переходит на асфальт. Ослабший организм страдальца не имел энергии, чтобы бороться, поэтому мгновенно Николай упал без сознания с грохотом, ударяясь головой о лежащие камни. Чтобы наверняка, робот лезвием прошелся по животу, марая свой корпус и окружение еще больше. Тогда не осталось шансов выжить бедняге. У Виктора не сходил взгляд с этой ужасной сцены. В глазах, полных ужаса, отражалось лежачее тело и невинно уходящий за горизонт робот. Медленно шагая назад, инженер вдруг сорвался на бег, направляясь в сторону Научного Центра. Нет, он всё равно, сквозь пелену в разуме, помнил о своей безопасности, но программист не готов видеть это больше, чем насмотрелся уже.

***

Петров почти залетел в их комнату, весь запыхавшийся и на грани истерики. Нет, инженер знал о кровожадности роботов, но именно такая картина перевернула его мир. Не его мир должен был перевернуться, а кого-то свыше. Виктор пытался держать себя в руках. За захлопнутой дверью, сжав кулаки, робототехник ещё и стиснул зубы, как бы не издать ни звука. Нечаев знал о его вспыльчивости к мелочам, поэтому не стал отлипать от беседы с Терешковой. Для товарища образ держался отлично до тех пор, пока спустя несколько минут программист не ударил кулаком по столу, а ведь в связи с их бедностью хранил все, что было под рукой, не исключая старой мебели. — Прекратить. Прекратить всё, — как в сумасшедшем бреду шептал инженер, держась за голову и бегая глазами по помещению. Даже перепугавшись с такого поведения друга, Нечаев поспешил подняться с места, на ходу придумывая что делать. — Витя, — пытался Сергей дозваться и вытащить Петрова из его же неизведанных страхов, на что не получил ни крошки внимания. Но Виктор в упор не слышал никого и ничего кроме своего голоса. Скрючившись на своём спальном месте, поджав ноги под себя, Петров спрятал лицо в колени. Ужасно себя он чувствовал в тот момент. До этого робототехник держал все мысли и переживания о своей ошибке при себе, просто напросто не желая о таком думать. С последними силами программист поднимает голову на горящий монитор, трясущимися пальцами пробуя подавить боевой режим у роботов, клацая по клавиатуре с большими усилиями. Но и эта двадцать седьмая попытка была тщетна. Доступ к этой нейросети так и не вернулся в руки, а сами программисты Челомея понятия не имеют как всё исправить. — Серёжа! — в отчаянии прокричал сконфуженному собеседнику Петров, ударяя кулаком по столу снова. Из глаз брызнули слезы от безысходности, а голос всё ещё не был ровным, — убей меня уже! Быстрей! Ну же! Я не хочу больше волноваться об этом, я хочу, чтобы это всё окончилось для меня! — театрально, размашисто, но также искренне жестикулировал робототехник. — Совсем с катушек слетел, Петров? Понабрался ж ты, — нахмурил брови майор, подходя ближе, — ебанный пирог, не думал, что ты эгоист. Меня оставить решил? Это было подло, так давить на уже плачущего человека, который сейчас явно был не в себе, но другие способы как отговорить от его безумных идей не приходили в голову. Если не Серёжа, то пойдёт и прикажет роботам. Дотягиваясь до скрипящего офисного стула на колесиках, на котором Виктор проводил дни и ночи, Плутоний, нащупав чужое запястье, вызволил товарища из компании мебели. Может, майор не мастер по тому, как успокаивать и сам не помнил такого на себе, но всякий раз, гуляя по живописным улицам, зеленым паркам и уютным дворам, если Нечаев видел плачущего ребенка, то уже в следующие секунды те были прижаты к сердцу матери или отца. И дети успокаивались, в ответ обнимая ручонками родителя. Так и сейчас П-3 прижал инженера к себе. К удивлению тот и не стал рыпаться и убегать подальше от прикосновений, лишь сильнее прижался к чужой груди, заглушая свои всхлипы. Было стыдно программисту так прятаться, но паника истощила мыщцы, оставалось только краснеть щеками и ушами, не отлипая от давно не стиранного комбинезона. Несмотря на ситуацию, Сережа посмеивался с того, что даже сейчас Петров не отлипал от своих принципов и в общем вел себя никак не иначе, чем в обычный день, когда они спорили из-за пустяков. Но смеялся совсем тихо, а в ином случае рискует навлечь на себя гнев театрала, который сейчас уже почти успокоился и обхватил поясницу майора в ответ. — Не расстраивайся сильно, Вить. Хочешь, к Сталину заявимся и наведем порядок? А потом хоть в Америку, как ты и хотел? — поглаживая чужую макушку, шептал майор, пытаясь такой тишиной усмирить бурю внутри товарища. — Спасибо, — смутившись их положению, пробормотал программист, пробуя отстранится от Плутония. На свои действия робототехник получил отказ, а вдобавок еще и несдержанные смешки Нечаева. Сжимая грудную клетку инженера сильнее, П-3 немного приподнял того над землей, вынуждая все-таки друга поднять свои красные находящиеся в недоумении глаза. — Попался, Виктор Петров? — уже откровенно хохотал названному на ухо. — О нет! Товарищ майор, не хочу в тюрьму! Теперь уже плакал Плутоний от того, насколько смешно это прозвучало от робототехника, отпуская того наконец на землю. А Виктора даже на секунду не смутило то, что выдал Сережа, доверие буквально царило в воздухе. Нечаев в̶и̶д̶е̶л̶ чувствовал Петрова во всех состояниях. Не справившись с утиранием слезинок сквозь повязку, П-3 обернулся к месту, где стоит инженер, протягивая руки к тому. Нащупав скулу и линию подбородка, тот поцеловал программиста в самые губы. Пару раз игриво пройдясь языком по сухим губам застывшего Виктора, Плутоний отстранился, не смея торопить события с заумными видами поцелуев. - Ты зачем это сделал? - даже не зло, а по-простому удивленно Петров покосился на товарища. - Шокировал тебя обратно. Не объясню, - беспечно признался майор, почесывая неловко затылок и немного нервно улыбаясь. Закатывая глаза, как на очередную выходку, программист пнул того локтем в бок, говоря без слов "все в порядке", отворачиваясь и возвращаясь гадить Коллективу. А Сережа все понял, так и оставшись стоять, но с облегченной улыбкой. Совсем как семья.