Слепота

В этот день в голове Виктора играла музыка. Исключительно иностранная! Петров давно устал от русского языка, который в мелодиях доносился из радио будущего. Он, конечно, любил творчество советской молодёжи и нет, но иногда было так любопытно послушать как развиваются тенденции в, скажем, Великобритании. Именно поэтому инженеру надоели запреты в его стране, и он решился вновь прибегнуть к своим силам. Как обычно, некоторыми усилиями, Петров настроил радио будущего на британскую музыку настоящего времени, и через небольшой отрезок времени программа сгенерировала звучание будущего. Стала сюрпризом песня, играющая из динамиков. По инструменталу и вокалу, робототехник точно знал, что слышал этих людей ранее, когда раньше решался иначе настроить одно радио через рабочий компьютер, но пока название группы вряд ли можно сказать. Песня начинается с медленных и глубоких аккордов на фортепиано, создавая атмосферу загадочности и ожидания. Вступает голос вокалиста, наполняющий пространство своей неподражаемой экспрессивностью. Гитары и ударные инструменты вливаются, добавляя динамику и энергию в звучание. Припев песни взрывается мощными вокальными гармониями и динамичным звучанием инструментов. Голос вокалиста проникает в самые глубины души, создавая глубокое эмоциональное воздействие. В переходе звучит энергичная гитарная партия, а ударные инструменты придают ритмичность и пульсацию песне. Звучание становится еще более динамичным и захватывающим. Заключительный припев приходит с полной мощью, сильными голосовыми взрывами и впечатляющими вокальными высотами. Звучание наполняет комнату и захватывает Виктора, погружая его во внутренний мир музыки. Петров слушает эту песню с удивлением и восторгом, его сердце бьется в такт ритму. Он почти влюбляется в силу и страсть, которые передаются через каждую ноту и слово. Иностранная музыка захватила его душу давно, а сейчас забрала в свои сети полностью, он чувствует, что эта песня даже стала частью его самого. Виктор, полностью уверенный в своих действиях, подошёл ближе к Нечаеву и взял партнёра за руку, положив его ладонь себе на плечо и начиная вести. Это было чем-то между. Между вальсом или вовсе танго, хотя также на ничего не похожее. Виктор придумал вычурное название их танцу под английский рок, а для простого Серёжи название было одно — любовь. Оба растворились в друг друге, никто бы сейчас с уверенностью не мог сказать кто ведёт. Двое будто предугадывали каждое движение друг друга, тут же следуя ему и дополняя. Виктор умело держал Сережу в центре помещения, не позволяя отойти и споткнуться обо что-то, а Нечаев не позволял думать о себе плохо, как о танцоре классических танцев. Естественно, тот в душе не чаял о них ничего, но интуитивные движения, которые словно передаются от Петрова через прикосновения, не выглядели позорно. Разве что забавно, заставляя его напарника улыбаться. Чувствуя, как инженер тихо напевал мелодию, майор и не мог сдержать улыбки. — Can Anybody find me, — пропели одновременно, но дополнять не стали, замирая в моменте. Даже не потому что не смогли бы тянуть гласные так же, как вокалист в песне. Просто понимали, что этот «кто-то» уже найден ими самими. Петров не сдержался, хихикнул, не размыкая губ, и это стало причиной счастливого порыва Плутония. Тот обхватил кистями плечи робототехника, прижимая к себе и выдыхая облегченно прямо в макушку товарищу. В этот раз Виктор и не пытался оттолкнуть от себя вояку. Они были счастливы. Чувства к друг другу были едины, хотя эту тему никто даже не затрагивал.

***

Однажды Петров пригнал к Научному Центру машину. Обычный Москвич красного цвета, который валялся посреди дороги. Петров давно думал как можно было уехать хотя бы с территории Предприятия, но варианты с поездами не подходили, оставались лишь свои силы на руле. Выходя из машины, Петров принялся в десятый раз проверять наличие бензина. — Чего это тут? — за спиной показался Нечаев, пришедший на звук громкого мотора. Тот как обычно разгуливал с оружием в руках рядом со своей телохранительницей. А Виктор сомневался пойдёт ли на это его товарищ, почему замялся, неожиданно для себя начиная переступать с ноги на ногу. В его глазах Серёжа являлся патриотом не только страны, но и Предприятия с Челомеем. А два с лишним года службы вряд ли можно за неделю переубедить. Наверняка глубоко в себе он всё ещё называет Сеченова отцом, в чем Петров был уверен. — Нам давно пора уезжать. Честно говоря, — выдыхая, Петров подбирал слова, — это не жизнь, а дерьмо же. Уехать бы за территорию 3826. Говорят, там и роботов не особо много, и люди про сбой точно не знают, так как его нет. Тут рано или поздно решение найдут. Майор сложил руки на груди, явно намереваясь долго обдумывать свой ответ. — Только давай Терешкову возьмём? Ты ж её сделал сам, Вить, жалко, хоть и сражаться не с кем будет и защищать некого, — губы Петрова скривились в улыбке, одновременно расслабляясь, со слов майора. — Не вижу в этом смысла. Она знает одну задачу — охранять тебя. А мы поедем в точно мирное место. Да и уже завтра ты будешь видеть, зачем она? — проходя на крыльцо к Нечаеву, программист уселся на ступеньки. — Ты не понимаешь. Она же уже родная. Ты её переделал для меня, столько сил вложил, а теперь бросать? — почти шёпотом недоумевал Сергей, махая рукой экскурсоводу в жесте «иди погуляй», будучи уверенным, что ей станет обидно. Сам же присел тоже, почти спотыкаясь об инженера по пути. — Всё это из-за того, что она мой подарок тебе? Ладно, её лезвиями получится хорошо нарезать овощи. Готовить научу, — программист догадался в чем дело, беззлобно усмехаясь. Нечаев кивнул в согласие догадкам, грея сердце Виктора, которое и так горело адским пламенем рядом с этим майором как несколько дней без продыху. — А куда поедем? — повернул голову к подсевшему майору. Робототехник давно припас немного денег, ещё до сбоя, и поэтому мог себе позволить отправиться хоть куда. Их должно хватить на первое время и даже можно взять в аренду маленькое жильё, а после найти работу и зажить. — Да в Калининград давай, подальше. Там строится всё, устроимся и мы. Чур, поведу я. Давно не водил. — Уверен? — инженер недоверчиво обвёл его взглядом. — А что мне мешает вообще водить? Завтра видеть буду, сам сказал, так не забывай. — Да, бред сущий, — признался Петров. Сам не верил, что доверил руль в руки Серёжи.

***

Наступила неделя и пятый день. Буквально только что. Стрелки часов только что протикали двенадцатый час ночи и нулевой час нового дня. А Петров всё не спал. Не верил в это импульсивное, но нужное решение. Всё глядел на найденную в закромах Центра карту всей страны, понимая и высчитывая сколько им примерно ехать до Калининграда. Придется проехать через ЛССР и другую ЛССР. Латвийскую Советскую Социалистическую Республику и Литовскую ССР. Непростой путь, не за один день проехать, а зная какой баран этот Нечаев, его за руль не пустят. Взглянув на дату в календаре, Петров почти опешил, удивился и был ужасно счастлив одновременно. Столько времени прошло, Серёжа точно должен уже видеть, а всё сидит в своей повязке и снимает лишь капли капать. Стоило б убедиться, что завтра всё будет хорошо. Медленно встав с места, инженер прокрался на носочках к стулу, на котором неудобно дремал майор. От его вида болел даже свой собственный позвоночник. Легонько потряс Виктор Нечаева за плечо. Тот спал не крепко, проснулся сразу. По привычке тот не стал озираться по сторонам, только недовольно промычал немой вопрос «почему?», " Сколько время?». — Ночь тёмная за окном. Но видеть тебе пора давно, — пытаясь снизить свою интонацию до зловещей, Виктор провёл пальцем по подбородку товарища, вынуждая того направить своё лицо в направление своей персоны Нечаев проснулся мгновенно, даже понимая что к чему. — А сколько времени прошло? — Неделя и целых пять дней. Лариса давала прогноз на неделю с половиной. Снимай давай и раскрой очи уже, — казалось, программист был в большем предвкушении чем сам Плутоний. Неторопливо П-3 поднялся, разминая затекшую спину. Руки потянулись к завязкам изношенных бинтов, начиная трястись от неведомых эмоций, которые переполняли более не сонную голову. Через несколько мгновений эти тряпки уже лежали рядом на книжном шкафу. С каких пор майор так печется как бы не мусорить? Плутоний резко раскрыл глаза, не встречая сопротивления век. К его счастью, инженер не включал свет, поэтому смотреть после длительного отдыха было всё ещё приятно. А больше всего он был счастлив, ведь первое, что увидел — это по домашнему растрепанный Петров в лунном свете, исходящем из неприкрытого окна. — Честно, я и почти забыл как ты выглядишь. Очень, — воздержал паузу, смущаясь, майор, — красиво. Робототехник хихикнул, медленно приближаясь, как зачарованный. Глаза Виктора неотрывно разглядывали чужие омуты цвета синевы. В зависимости от освещения они могли быть волнующимся морем или чистым ясным небом. Сейчас луна как раз давала свою некую магию, гипнотизируя всякого, кто посмотрит в очи Нечаева, как и произошло с Петровым. — А я и не знал какого они у тебя красивого цвета.