Смех из-под воды

…взгляду предстала белая диадема, Понял я — конец пришел моей жизни немой, Сверкнул алый глаз, прекрасный да злой, Понял я — кончается жизнь да поэма!

Юный поэт осматривает несколько людей, собравшихся послушать его стихи. Мужчина харкает на асфальт с громким звуком, хватает женщину под руку и уводит прочь. — Поняла? Не каждый поэт — великий романтик и гений! Чтобы стихи сочинять ума много не надо. Ум надо иметь, чтобы хорошие стихи писать! — голос прохожего громок и зол. Поэт глядит вслед уходящим, а после вновь осматривается. Все разошлись, но никого поэма не улыбнула. Только обозвали психом и безумцем. Внезапно прибегает маленький мальчик в оборванных шортах. — Эй, малец, не хочешь стихи послушать? Знаешь, неправда все это. То, что грамота люду простому не нужна, — поэт опирается руками на колени. — Не заговаривай мне зубы! — мальчик взмахивает ногой прямо по грязной луже после недавнего дождя. Брызги летят на поэта. — Знаю я тебя, сумасшедший Руи! Мама говорит, что таким, как тебе, место в желудке кракена! Мальчик убегает, а Руи вытирает грязь с щеки белой перчаткой. В янтарных глазах давно нет такой яркой искры, как когда-то. Люди слишком боятся, чтобы принять правду. Их планета удивительна. В лесах скачут кентавры с мантикорами, под деревьями сидят нимфы, над головами летают пегасы и грифоны, а глубоко на дне морей и океанов плавают русалки и тельхины. Все кишит жизнью, многие научились жить в гармонии, да только люди выделились. Они глупы и примитивны. Не понимают, не могут принять. Руи воспевал красоту других существ. В этой поэме был описан василиск. Да, многие смертоносны, но к любому можно найти правильный подход. И даже смерть от некоторых существ будет благородной. Но горожане этого, естественно, не поняли. Им проще называть Руи «городским сумасшедшим» и гнобить его. Их небольшой городок являлся одним из главных портовых. Сюда постоянно приходили корабли с товаром и купцами, иногда совершали набеги пираты, а добрая половина жителей была моряками. Руи медленно плетется к своему домику, если его так вообще можно было назвать. Одноэтажная коробка, не больше. Жил он бедно, от смерти родителей из наследства был только золотой браслет, который те держали на «крайний случай». Этот случай и настал после их смерти и полного обнищания. Браслет был продан за несчастные двадцать монет. Руи скидывает всю одежду в таз с водой, заверяя себя, что позже постирает. Он надевает светлую майку с зеленой шнуровкой, сверху сиреневую жилетку, зеленые штаны. Все из этого Руи сшил сам. Образ заканчивают кожаные перчатки, такая же обувь почти до колена на шнуровке и милая зеленая шляпка с перышком. Скоро начнется большая ярмарка в центре города. Пусть Руи столько раз окунали лицом в грязь, он не теряет надежды. Может, если прочесть еще несколько поэм и стихов, у него появится хотя бы несколько единомышленников? Захватив несколько листов со своими лучшими произведениями, Руи выбегает из дома. Слабо дует ветерок, растрепывая его короткие каштановые волосы, шелестит листва деревьев, с шумом носятся дети. В городе кипит жизнь. Нежные лучики весеннего солнца вовсе не жгут. Они лишь нагревают землю, крыши домов и неприкрытые головы людей. На ярмарке стоит гул. Множество купцов достают свой товар из мешков, а покупатели уже выстраиваются в длинные очереди. Кажется, здесь практически все население города. И это как раз на руку Руи. Пусть сто закидают его помидорами и камнями, но десять положительно откликнется. Руи взбирается на статую посередине ярмарки. Отсюда его будет видно и слышно отовсюду. — Кхм, кхм, попрошу немного внимания! — голос Руи громче обычного. Руки подняты вверх, чтобы привлечь больше внимания. — Я уличный поэт, Камиширо Руи. Возможно, некоторые из вас меня знают, но совершенно не с той стороны! Я бы хотел, чтобы вы послушали некоторые мои произведения. Это совершенно бесплатно! Руи откашливается, осматривая собравшуюся толпу. Уже пошли перешептывания. Ах, так вот какова его репутация… В целом, это неважно. Важно то, что собралось столько людей послушать его. Руи действительно чувствует себя успешным поэтом. Бархатный голос с выражением зачитывает строки, написанные собственной рукой. Руи четко соблюдает знаки препинания, в какие-то моменты ускоряется, а в какие-то замедляется. И боковым зрением он видит, как кто-то полез в кошелек за монетами. Руи не прерывается ни на секунду, продолжая читать. Пока в его грудь не прилетает камень. Это заставляет поэта улыбнуться. Дело в том, что начались строки, в которых Руи восхищается мантикорами и призывает к тому же. В него прилетает еще несколько камней. Толпа гудит, пыхтит и свистит. Сильные мужчины хватают Руи за ноги и тащат вниз. Поэт мычит от боли, когда ударяется затылком о что-то твердое. Только оказавшись в толпе, его облепляют со всех сторон. Бумаги со стихами рвут и топчут, а самого поэта валят на землю и пинают ногами. Руи старается как-то защищаться, сворачивается креветкой. Из глаз хлынули слезы от резкой и внезапной боли. Кто-то схватил его за рукав и порвал его. Кто-то затоптал штаны. Его милая шляпка давно была порвана едва ли не в первую очередь. — Мой тебе совет, — сквозь неразличимую какофонию звуков Руи отчетливо слышал лишь один голос незнакомого мужчины, — вали к своим тварям и не мешай жить порядочным людям! Лица мужчины поэт не смог разглядеть. В глазах поплыло сильнее, чем было до этого, а воздуха стало критически не хватать. С очередным пинком в живот Руи теряет сознание.

***

Здесь тепло. Чувствуется аромат сладких духов и грейпфрута. Руи с огромным усилием поднимает веки, осматриваясь. Это знакомый дом. С кухни льется теплый свет. В дверном проеме появляется невысокая женская фигура. Руи улыбается, завидев знакомое лицо. Его дорогая подруга детства. — Еще будешь пытаться привить людям свои ценности — я тебя по кусочкам собрать не смогу, — девушка слабо качается из стороны в сторону. — Нене, как я рад тебя видеть! — Руи садится на кровати, снимая со лба холодную тряпку. — Пожалуйста, Руи, остановись. Отношение людей в городе к тебе итак ухудшилось, мне в следующий раз тебе яму копать или что? - Нене поджимает губы, садясь рядом на кровать. Руи со слабой улыбкой поднимается на ноги. Он что-то свистит себе под нос, пропевая «спасибо». — Эй! Есть хочешь? - Нене глядит вслед уходящему Руи. Его ничего не остановит, если он правда захотел. — Нет. Спасибо за то, что не оставила лежать там, - хлопок двери. Руи в который раз уходит без малейшей потери энтузиазма. Почему-то в его душе все еще есть надежда в сердца людей. Иногда Руи может казаться безумцем, но это совсем не так. Он лишь хочет, чтобы люди прекратили ненавидеть. Он хочет улыбок. По вечернему прохладному ветру разносится сладкий запах цветов, которые так обожал Руи. Не стоит отчаиваться, всего пара ран. Ну, особо глубоких. В целом их... Неважно! Важно то, что дома сохранились незавершенные... Улыбка сходит с лица, стоит почувствовать горелое и увидеть языки пламени и черный вьющийся дым. Руи глядит, не в силах пошевелиться, на свой дом. Горящий дом. Вокруг огня стоят мерзко гогочущие люди с факелами в руках. — Да! Покажем черту где его место! — Поджигайте, поджигайте! Руи сорвался с места. Но не к толпе и дому. Наоборот, он бежит в противоположную сторону. В носу стоит запах гари, а перед глазами — мерзкие ухмылки людей. Людей, которых он пытался спасти от ненависти. Руи уверен, там не спасти ничего. Дом трещал по швам, разваливался и жалобно скулил. Ветер бьет в лицо из-за быстрого бега. Руи резко останавливается лишь на пустом берегу, перед самой водой. Он тяжело и прерывисто дышит, оперевшись руками на колени. Где-то за спиной гудит народ, играют песни, а Руи стоит на коленях перед мягкими спокойными волнами. Он надеялся зашить порванную одежду, либо сшить новую. Но теперь ему негде даже жить. — Море... - из глаз вновь хлынули слезы, вновь от боли. Только теперь далеко не от физической. Все фотографии, вещи... Всего его сожгли. - Прошу, скрой меня от них. От всех ненавистников и напыщенных людей. Ладони Руи хлюпают по воде. Разлетаются брызги, стоит поэту опереться на руки и так застыть. Словно каменная статуя талантливого мастера. Выдают его живость лишь капающие горькие слезы в огромный великий океан, чьей частью является это море. — Спаси меня, - отчаянный шепот растворяется в немом закате и пене волн.

***

Слезы и горечь минули вместе с ночью. Холодной, колючей и страшной ночью. Бледная луна пробирала до костей, будто хотела сказать что-то, но могла лишь безмолвно светить и печально глядеть на одинокого парня, потерявшего все. Конечно, Руи мог пойти к Нене, переночевать там, а после попытаться начать жизнь с чистого листа. Она никогда не отворачивалась от него и точно пустила бы на ночлег. Но только не в этот раз. В янтарных глазах пропал блеск, тот свет. Он не хочет даже пытаться. Руи понимает, что предатель, но его душа опустела за одну ночь. Он не может додуматься обратиться за помощью к близкому человеку. Только не сейчас. Сейчас... ...Руи ограбил магазин одежды. И когда хозяин успел опомниться и выбежать на поиски преступника, поэт скрылся в толпе. Переоделся, а после пошел грабить второй магазин. Чудесная жизнь, да. Во втором магазине его никто не принял за бедного воришку из-за солидного костюма. Участвовать в драках могут и важные шишки, поэтому синяк под глазом и несколько ссадин ничего не значат. А когда со стенда пропали ценные часы, то подумали на стоящего рядом парнишку. И у Руи была уйма времени, чтобы скрыться. В порту. Здесь шумело море и свистел ветер. Корабли приходили и уходили, стоял гул торговцев. Руи зацепило судно, которое готово было вот-вот отплыть бороздить морские просторы. Ему всеми усилиями нужно было попасть туда. — Матрос! - окликнул Руи какого-то человека. - Извини, можешь позвать капитана? У меня есть разговор. Мужчина средних лет кивает и уходит на палубу. Пара минут, и он возвращается с капитаном. Бородатый и усатый мужчина с темным карэ выглядит не особо дружелюбным. — Здравствуйте, я... местный торговец. Я не держу путь в какое-то одно место. Куда заведет меня судьба, там торговля и пойдет! - Руи старается улыбаться так располагающе, как только может. Было в грубых чертах лица этого капитана что-то до ужаса отталкивающее. - У меня вот какое дело... Не могли бы вы на своем корабле подкинуть меня куда-нибудь? Выйду при первой же остановке! Капитан накручивает на палец свой ус, оперевшись локтем о свой корабль. Он осматривает Руи с ног до головы и усмехается. — Парень, это торговое судно, а не яхта. Но... За те часы — пожалуйста! — Что? - Руи усиленно делает вид, что удивлен. — Часы на вашей руке взамен на прогулочку по океану, - капитан смеется. Явно выпил с утра, чтобы скрыть похмелье после нескольких дней, проведенных в порту. На борту корабля запрещено пить спиртное, а потому множество моряков вдоволь занимается этим во время остановок. — Ох, они обошлись мне в кругленькую сумму... Но если такова цена за перемены судьбы, то мне не жаль, - Руи снимает краденные часы и передает в мозолистую руку капитана. Тот смеется. — Добро пожаловать на борт, мистер... — Круа. Франк Круа, - первое пришедшее на ум. Капитан взбирается на борт, а следом и Руи. Здесь все выглядит очень некомфортно и непривычно. Неизвестные лица тех самых людей, преисполненных ненавистью. Все кажется таким нереальным и чересчур кукольным. Руи может с уверенностью сказать, что ему наскучил этот мир. На берегу другой страны или вообще материка он проживет недельки две, а после окончательно решит, что же ему делать. И только когда якорь был поднят, а паруса расправлены, Руи начал жалеть о том, что не попрощался с Нене.

***

Руи была предоставлена каюта на время, но он все время проводил на носу корабля. Здесь дышится лучше, ком в горле и тяжелые мысли сбивают морской воздух и шум волн где-то внизу. С ним не разговаривали моряки. Руи мог с уверенностью сказать, что и они тоже забили бы его ногами и закидали камнями, если бы услышали стихи. Все люди одинаковые. И только теперь Руи понял, что не сможет избавить их от ненависти к другим существам. Никто в целом не сможет. Чайки кричали над головой, иногда опускались совсем низко к воде, чтобы поймать рыбу. Все казалось таким родным и чужим одновременно. Оглянувшись через плечо на моряков, Руи осознал причину. Родным и прекрасным представлялись морские просторы, чайки над головой и шепот ветра. А чужим — люди. Так просто, но правда. Легкая качка корабля на волнах усыпляла. Руи плохо спал прошлой ночью. Он то и дело просыпался от кошмаров, твердости земли или холода. Руи растягивается прямо на палубе, на нагретом дереве. Закрыв глаза, он ощущает, как накатывают успокаивающие волны сна. Гул матросов уже не так важен, когда Руи на пороге выхода из жизни. Если в порту он был уверен, что продержится две недели, то сейчас готов молиться на одну. Пусть на его душе тяжесть чужой ненависти, Руи мечтает прожить остаток в умиротворении и наслаждении. И он абсолютно уверен, что сон под нежным весенним солнцем на покачивающемся на волнах корабле определенно относится к этой категории. Прошло, кажется, совсем немного. Несколько часов, может? Руи разбудил поднявшийся шум, причем не только на палубе. Поднялись волны, свинцовые тучи заволокли некогда ясное небо. Руи нехотя садится, потирая слабо ноющий затылок — спал на твердом все-таки. Моряки носятся туда-сюда по палубе, что-то кричат и докладывают друг другу. Поэт поднимается на ноги и подходит к одному из мужчин. — Извините, а что... — Шторм! Если вы не матрос, то вам лучше спуститься в каюту. Прямо посреди их диалога подбежал перепуганный бледный матрос. Он раскрыл рот и молча показал пальцем вперед. Руи и другой матрос повернули головы в том направлении. Мужчина побледнел, а поэт непонимающе нахмурился. — Сирены... Теперь побледнел и Руи. — Донести капитану! — Есть! Руи чувствует, как громко бьется его сердце. Впервые он оказался вместе с теми, кто их ненавидит и избегает. И сейчас задача Руи — убедить матросов не убивать и не вредить сиренам. Но это и не конец. Нужно спасти матросов, пока сирены сами не убили их. На палубу выходит капитан. И только он хочет что-то сказать, как до ушей всех матросов доносится ласковое и нежное пение. Пока вдалеке, но оно неизбежно приближается и становится громче. — Не поддаваться панике! Мы свернем... — Капитан, не выйдет! Когда корабль развернется, мы уже будем среди сирен, - кричит один из матросов. — О, я знаю! Мы можем развернуться и не поддаться чарам сирен! - внезапно выкрикивает Руи. Все замолкают и в удивлении смотрят на него. - В поэме «Одиссея» моряки заткнули себе уши воском, чтобы избежать сирен. Мы можем поступить точно так же и суметь развернуть корабль, не потеряв ни одного члена команды! Все в изумлении смотрят на Руи, а после заливаются смехом. Мерзким гоготом, который поэт слышал много раз. — Парень, наша жизнь — не поэма. Ты без понятия, что представляют из себя сирены. Все, что ты можешь, — читать поэмы и прятаться в каюте. Так займись этим! Вся команда снова смеется. Капитан удаляется к штурвалу и поворачивает его, надеясь миновать огромный грот, в котором сирены обычно ловят своих жертв. Руи замирает посередине палубы, вновь ощущая необъяснимую тоску. Снова над ним все потешаются. Но пение становится все громче, медлить нельзя. Поэтому Руи забегает в каюту, отыскивает незаженные свечи и, отломав, засовывает себе в уши. Он не слышит абсолютно ничего. А значит, в безопасности. Поднявшись на палубу, Руи ужасается. Моряки совершенно спятили. Они готовы убить друг друга за место в лодке. И капитан с ними. Все обиды мигом забылись. Если капитан спустится на лодке к сиренам, то некому будет управлять кораблем, а это значит, что будет крушение. И, как назло, помимо сирен есть еще проблема в виде шторма, с которой тоже сможет справиться только капитан. Руи бежит обратно к свечам. Он берет сразу несколько. По пути на палубу отламывает по два куска воска. Капитан уже достал пистолет, готовый застрелить того, кто мешает ему спуститься к "возлюбленной". Руи незаметно подбирается сзади и ловко вставляет ему в уши воск. Капитан сначала замирает, а после непонимающе оглядывается. Его взгляду предстает Руи, который всем вставляет в уши воск. — Нет! - выкрикивает поэт, когда лодка с матросами все-таки спустилась на воду. Этих бедолаг уже никак не спасти. Жестами Руи показывает капитану, чтобы тот шел за штурвал и поворачивал корабль с нужным радиусом, чтобы не было крушения в такой шторм. Поэт передал оставшиеся свечи в руки уже очнувшимся от чар матросам, а сам выглянул за борт. Лодку качает на мощных волнах, но людям все равно. Они лишь хотят к своим "возлюбленным". Глаза Руи округляются, а сердце замирает, когда из-под воды поднимаются головы нескольких девушек. Они все принимают одну и ту же позу — сложили руки на лодке и положили на них свое милое личико. Их рот открыт. Вероятно, все еще используют свои чары. Но только мужчины тянутся к чудесным созданиям, как те оголяют огромные клыки и набрасываются на матросов. Они перестали петь, а потому на моряков нашло ужасающее осознание. Сирены тянут их на дно, а после вода в некоторых местах окрашивается в алый. Руи вздрагивает и морщится. На лодке не осталось никого. Руи разворачивается и идет по палубе. Внезапно, он останавливается. Интересно, сколько здесь сирен вообще? С этой мыслью Руи подбегает к краю и, схватившись за древесину, смотрит в морскую воду, которая сейчас казалась черной смолой. Под водой мелькают и переливаются десятки, а то и сотни длинных рыбьих хвостов. Но вынырнула только одна сирена. Сирен?.. Руи без понятия, но, кажется, это существо мужского пола. Он смотрит прямо на склонившегося человека, хлопая своими медовыми глазами. Его ресницы намокли и слиплись, из-за чего выражены еще сильнее. Светлые волосы сирены такие же мокрые, а потому кажутся чуть темнее, чем есть на самом деле. Его рот приоткрыт. Скорее всего, тоже поёт и надеется, что именно ему попадется человеческая жертва. Но Руи все еще прежнего мнения. Он любит абсолютно всех существ. Да, сирены топят и съедают людей, но ведь не они виноваты в такой жестокой задумке природы. Руи откровенно пялится на это чудесное краснощекое личико русала, а после перемещает взгляд на несколько десятков мелькающих хвостов под водой. На губах появляется нежная улыбка. Этот блондинистый русал посреди хвостов своих сородичей и в почти черной воде кажется настоящим ангелом. Поистине чудесные существа. Внезапно, из уха пропадает воск. Становится слышно довольно громкое пение сирен. Но его заглушает голос около уха. Низкий и злой. — Мой тебе совет, - после этой фразы Руи замирает. Он вспомнил этот голос. Тогда, в толпе... - Вали к своим тварям и не мешай жить порядочным людям, Камиширо Руи. Со второго уха тоже достали воск. А после Руи в спину толкнули сильные руки. Прямиком за борт, к сиренам. Так значит, капитан был тем мужчиной, голос которого Руи слышал на ярмарке. Он сразу узнал его или только потом? В целом, это сейчас не имеет смысла. Ведь поэт уже падает прямо в воду. И Руи клянется, что увидел страх на лице русала, когда летел прямо на него. Тот мгновенно ушел под воду и ловко улизнул, махнув хвостом. Руи с громким шлепком вошел в холодную воду. Он раскрывает глаза в ужасе и осматривается, пока по телу бегут мурашки от холода. Здесь, под водой, никто из сирен не прячет свои острые клыки и обезумевшие глаза. Только теперь Руи чувствует безумный страх. Его сначала утопят, а после сожрут. А корабль, кстати, смог развернуться. Руи спас им жизнь, а они так гадко... Поэт закрывает глаза. Пусть эти сирены делают что хотят. В целом, уже неважно. Руи стискивает зубы, когда его кто-то резким движением подхватывает на руки и уносит. Сирены двигаются очень быстро из-за своего хвоста. А потому Руи уносят в считанные секунд на несколько сотен метров от кучи русалок. На нос и рот ложится рука. В целом, у Руи итак заканчивался воздух. Сирене было вовсе необязательно этого делать. Он сейчас все равно утонет. Руи открывает глаза, желая увидеть, кто принесет его смерть. Перед ним расстроенное лицо того блондинистого русала, которого некогда Руи мысленно сравнил с ангелом. Выходит, это ангел смерти. — Не умирай, - шепот русала каким-то образом доносится до него в воде. И вот теперь Руи хочет хвататься за сознание всеми способами, лишь бы узнать, к чему это существо такое сказало. Но в легких совсем кончается воздух, они наполняются водой, а в глазах темнеет. — Не умирай, ты слышишь?