Любовь протяженностью в жизнь

***

Бушующий ветер подбрасывал ее каштановые локоны, развевая их шелковой тканью за спиной. Мала крепко держалась за палубу, стоя у самого носа корабля, бесстрашно разрезая воздух своей фигурой. Холодный бриз приносил ей ощущение свободы, такой родной и незаменимой. Какой она всегда искала, где бы не находилась. Было холодно и влажно. Когда вокруг сплошная вода, оно не удивительно. Но ее коже это было не объяснить. От малейшего изменения температуры та вмиг теряла свой бархатистый рельеф, покрываясь этими мерзкими щекотными мурашками. Тихая гладь ушла вместе с солнцем, оставив волны без присмотра, позволяя им бушевать в свое удовольствие. Амале это нравилось. Море переставало быть скучным, радуя ее глаз шелестом непокорных волн. Они появлялись ненадолго, словно заставляя Басу внимательно следить за движением воды, а не отвлекаться на мысли, которые ей уже порядком поднадоели. На плечах лежал тяжелый груз из невысказанных слов. Любви, ненависти, обиды. Но всё это в прошлом. Она так решила. Среди вечернего холодного ветра Басу вдруг почувствовала дымку нежного тепла, словно одной своей аурой укутывающей ее от всего замерзшего мира. - Я знаю, что ты здесь. - тихо улыбнулась Мала ветру, уверенная, что ему было бы достаточно и ее безмолвия. На плечи мягко опустилась теплая ткань вместе с нежными мужскими руками, в одну секунду ставшими реальной материей. - Что ты тут делаешь? - вздохнула девушка в радостном удивлении, слегка поворачиваясь назад и встречаясь с пронзительным взглядом темных как ночное небо глаз. Его руки скользнули по ее предплечьям, вмиг согревая ее тело своей божественной магией. - Я здесь не по своей воле. - огорченно улыбнулся Рэйтан в ответ, когда Мала привычно устроила свою голову на его плече. Басу устало кивнула, благодаря Махадеву, что не забыл навестить ее, понимая, о ком идет речь. Все дело было в Дубее. Ему будто было мало внимания... Стоило кораблю тронуться и проплыть каких-то пару сотен миль, как вокруг него столпились все слуги, не имея ни малейшего понятия, как помочь своему господину. Мала и до того замечала в своем состоянии что-то не то, но Дубей пытался справиться с этим самостоятельно, скрывая ото всех вокруг, что собирается потерять сознание от одного лишь вида бесконечных морских вод. Теперь же он валялся в каюте с категорическим запретом капитана корабля покидать постель. Так ему и надо… - Не переживай, с ним уже все в порядке. Я чувствую… - Басу сердито поправила свою накидку, разглядывая очередной гребешок волны через борт палубы. Будто это могло спасти ее от проницательного взгляда Махадевы, который знал даже больше ее самой. - Шанти дежурит возле его постели весь день. Он в безопасности. - усмехнулась кшатрийка, по частицам пытаясь склеить свое разбитое лицо чувством юмора. - А ты? - серьезно спросил аватар, и она не могла точно сказать, о чем именно он спрашивал. - А я нет... - поджала она губы в пустоту, коротко отвечая на многочисленные возможные вопросы. Я не в порядке...

Я не с ним...

Я не в безопасности...

Она вздохнула, начиная ненавидеть все те чувства, что ей приходилось нести на себе в последнее время. В пять лет ей было гораздо легче ненавидеть этого Дубея. - Мне стоило остаться дома. - Мала мотнула головой, кусая губы и бегая глазами по необъятному морю вокруг. - Без понятия, что я буду там делать. Наедаться рахат-лукумом? Заманчиво... - пожала она плечами, а уголки губ все стекали вниз, лишая ее привычной улыбки. Она не хотела ехать. Настолько, что открыто сопротивлялась приказам Индиры, упрямо отбирая свои вещи у Маниши, которая уже складывала их в чемоданы. Бабушка пыталась увезти ее домой. Навсегда. Она была непреклонна в своем решении забрать внучку из резиденции Дубеев. Наперекор многолетнему сотрудничеству. Который Девдас сам же разрушил, приведя в свой дом какую-то плутовку. Басу не собиралась терпеть такого отношения к себе и своему роду, но Амала, к ее удивлению, была против такого исхода событий. Предложи ей побег из этого дома каких-то добрых пару лет назад, она бы сама упаковала свои вещи. Но теперь все было иначе. Теперь все было сложнее. Как ни странно, ей хотелось остаться. Не из-за самовлюбленного паренька, который с каждым годом портил ей жизнь все более изощренными способами. А из-за себя. Хотелось доказать в первую очередь самой себе, что она справится. Переживет это. Сможет спокойно проходить мимо этой парочки и не чувствовать. Ничего. Ни ненависти, ни обиды, ни зависти. - Ладно, будь по-твоему. - спустя час спора сдалась бабушка, мимо ушей пропуская все аргументы Амалы. Её было не провести какими-то сказками о недопониманиях, которые Мала убедительно сочиняла на ходу. Но одного взгляда на свою внучку, переживающую невесть что и желающую расквитаться с этим самостоятельно, было достаточно. Она была такой же Басу. - Но вещи в любом случае придётся собрать. - Мала уже было обрадовалась, до последнего не веря в свою победу в этом забеге, как Индира достала очередной козырь. Казалось, ее рукав всегда был ими полон. - Младший Дубей отправляется в южные регионы, чтобы уладить столкновение двух семей, служащих дюжине. Это его обязанность, но он видимо не прочь совмещать приятное с полезным, раз берет с собой целый легион слуг и не только... - намекнула она в своей привычной манере, собираясь покинуть комнату с лицом победителя. - Не позволишь же ты плыть ему наедине с этой противной девчонкой? - фыркнула Индира, пытаясь хоть немного развеселить Амалу, которой этого никогда не требовалось. Ведь это она была вечным котлованом энергии для всех. - Не думаю, что моя компания будет им желанна. - грустно улыбнулась девушка, чувствуя, как щиплет глаза. Ей всё ещё нужно было время, и отсутствие этих двоих несомненно пошло бы ей на пользу. Она была зла на себя. За то, что так подставилась. За то, что проиграла. И теперь не могла забыть произошедшее так просто. Раньше ей казалось, что сломать вещь может только она. Беспощадная маленькая девочка, откручивающая головы куклам. И не представляла, что испытываешь, когда ломают тебя. Ей не нравилось быть по другую сторону насилия. Хотелось проснуться из этого кошмара, чтобы все было по-старому. Чтобы она была прежней. Но пока что эта туча, что по пятам следовала за ней, делала ее настроение все мрачнее и мрачнее, а поведение все тише и скромнее. Она была сама не своя. Такая, какая понравилась бы ему... А ей этого не хотелось. Мала не собиралась становиться кем-то, кого он полюбит. Она думала, что полюбить он может только её. Такую, какой знал все эти годы. Такую, какой ненавидел с самого детства. Но с чего она решила, что такое возможно? - В этом и прелесть... Будет возможность испортить им путешествие. - с хитростью в глазах улыбнулась Индира, не желая больше слушать пререкания своей внучки. Мала усмехнулась, выпуская изо рта пар, видимый из-за разницы в температуре с окружающей средой. Амрит и без ее участия справлялся с тем, чтобы портить себе путешествие. Её услуги здесь не требовались… - Шанти уже нет в его покоях. - будто побывав там, вдруг сказал Рэйтан, зависнув в пространстве. Потом разом очнулся, видя перед собой самое дорогое сердцу лицо, незаметно для него ставшее таким взрослым и красивым. - Вечер. - объяснил он. - Ей неприлично там находиться. - Мала закатила глаза, усмехаясь своим мыслям. Это было так ожидаемо, что становилось до жути банальным. - Мы можем навестить его. Дубей даже не узнает об этом. - протянул ей руку Махадева, любыми способами пытаясь вернуть блеск ее глазам. Мала смотрела на ладонь, будто на кусок шоколада, который ей запретили съесть. Так соблазнительно… - Не хочу... - резко отвернулась она навстречу отрезвляющему ветру, понуро опуская плечи и думая о своем. О том, что было ему недоступно. - Лучше побудь со мной. - с высоты своего роста она взглянула на Рэйтана, унося его в те драгоценные времена, когда она была совсем малышкой, а он постоянно мог быть рядом. - Тебя так долго не было. - Мала облокотилась на его грудь, прикрывая глаза в тихом наслаждении. Она как никогда нуждалась в его поддержке и простом присутствии. Она нуждалась в нем. - Ты и без меня хорошо справляешься. - мужчина провел рукой по волнистым волосам, запоминая каждый сантиметр этого касания. Ведь скоро он и вовсе лишится этих мгновений. - Ты очень сильная. - прошептал он, целуя её в макушку, ощущая, как внутри рушатся очередные стены самообладания к той, что всегда была его любимицей.

***

- Что ты здесь делаешь? - недовольно спросил Амрит, резко поймав тонкую руку, в темноте шарящую возле его лица. Слишком грубо. Провоцируя испуганный всхлип девчонки, что тайно пробралась к нему в каюту. - Собираюсь задушить тебя, очевидно же. - резко вырвала руку Басу, когда он слегка ее расслабил, но не решился отпускать. Она пыталась скрыть свой испуг за личиной злобы, но это было напрасно. Амрит слышал ее волнение, растекающееся по его собственным венам. В который раз. - Уходи, я все еще зол на тебя. - прикрыл он глаза в полудреме, которые все равно были бесполезны в такой темноте. Бесполезны вовсе. Сердце всегда ловило ее присутствие гораздо раньше других органов чувств. Сотрясая внутри все настолько сильно, что не нужно было никакой морской болезни для острых ощущений от качки. Он отвернулся, пытаясь спихнуть Басу со своей кровати, но там было уже пусто, из-за чего он чуть не упал, промахнувшись. Амрит ожидал ее ответной вредности, которая всегда была между ними. Даже если притворялись друзьями на некоторое время. Они не могли жить без привычных перепалок. Но в этот раз Амала лишь цокнула языком, закатывая при этом глаза, которых не было видно, но Дубей слишком хорошо ее знал, чтобы сомневаться в такой мелочи. Темнота скрывала ее от его взора, который с присутствием девушки все быстрее лишался сна. Она была словно иллюзия, которая то исчезала, то неожиданно появлялась. В этом была ее сила. В этом была ее власть над ним. Спустя несколько секунд ее молчания и бездействия, Амрит поднял голову, ощущениями пытаясь определить положение девушки. Ее дыхание, стук сердца. Мысли. Не было ничего. Будто она провалилась сквозь землю, уносясь на дно этого чертового моря, одна мысль о котором мутила его рассудок. И это его пугало… Возможность ее потерять. И больше никогда не почувствовать. Уха коснулся предательский щелчок двери, вонзившийся кинжалом в его грудь. - С каких пор ты делаешь то, что тебе скажут? - сказал Дубей, всеми силами интонации пытаясь задеть ее самолюбие, чтобы она вернулась. Он ждал ее ответа, полного яда, который стал бы для него спасением. Хоть каким-то. Но по итогу лишь подпрыгнул на кровати, когда рядом с ним с разбегу упало женское тело, которое вне зависимости от его крохотных веса и размеров всегда занимало любое свободное место. Амрит рассерженно поправил свою подушку, пытаясь вернуть себе хотя бы миллиметр законного места. Напрасно. - Я не разрешал тебе ложиться на свою постель. - возмутился Дубей, замечая, как глаза привыкают к темноте, наконец открывая его взору ее лицо. Которое было прямо перед его собственным. Только дотянись. - С каких пор мне необходимо чье-то разрешение? - отзеркалила девчонка, довольная собой. На щеках играла та самая улыбка, которую он ежедневно видел в собственном отражении. Она была той еще воровкой. Они лежали. Смакуя тишину между собой, что была непривычна, но не менее сладка. Ночь скрывала их взгляды, что без зазрения совести изучали лица друг друга. Мала сложила руки под голову, заставляя его унестись в те далекие годы, когда она засыпала в его присутствии, сминая пухлую детскую щечку в полусне. В ту же секунду Дубей обнаружил в себе тоску по тем мгновениям, которых был лишен сейчас. Тогда она могла уснуть в любой момент, в одну секунду вырубившись среди игры. А ему не раз приходилось нести эту недотепу на своих еще неокрепших руках, которые на тренировках были уже не так слабы благодаря ей. Басу просыпалась на удобной кушетке в прохладном зале и никогда не задумывалась, какими силами там оказалась. Тогда Дубей злился, но все равно скрывал свой поступок. Считая это слабостью. Какой страдали буквально все в отношении Амалы. А ему не хотелось быть всеми. Но и оставлять ее под палящим солнцем было за гранью его жестокости. Которая до сих пор оставалась без ответа на главный вопрос. Что жжет сильнее? Ее пыл или свет? Способна ли она вообще сгореть? Неся в себе угли чужих душ, что так легко сдавались ей в плен. Будто ведьма во время инквизиции. Почему-то даже в детстве Амрит легко мог представить Амалу на эшафоте в ожидании казни за иллюзии, что дарила людям вокруг. Языки костра ласкали бы ее лицо, заставляя ее смеяться от нежной щекотки. И все бы сходили с ума от этого звука. Ее счастья и победы. Что всегда преследовали Басу. На зло Дубеям. Которые вопреки статусу и притворствам всегда были в первом ряду у этого зрелища. Как самые преданные почитатели. Амрит понял это в десять лет. Гораздо лучше, чем понимал сейчас. Ведь все больше лишался рассудка, ощущая, как давно уже был лишен веса ее сонного тела на своих руках. Она не позволяла. Бойкая, сильная, самостоятельная. И куда интересно ушли ее огромные щеки? - Я в жизни не усну в твоем присутствии. - сказал Дубей все еще грубым голосом, противоречащим с нежностью его касаний по ее щеке, ищущих ответа на свой мысленный вопрос. - Это опасно для жизни. - усмехнулся он, чувствуя, как от прикосновений сжимается живот. Её живот. - Боишься уязвимости? - улыбнулась Басу, всем своим видом говоря ему, что он ошибся. Это вовсе не её бабочки пытаются протаранить дыру между его ребрами. Вовсе не её. - Будто сейчас ты не уязвим. - прошептала она, спускаясь глазами к его губам, на которых уже лежали ее пальцы. Ему же можно… Чем она хуже? Амрит раздраженно прошипел, когда Мала ногтем задела ранку на его губе. Обморочное падение с палубы не осталось бесследным. Это было мелочью по сравнению с душащим его в тот момент страхом утащить ее за собой. И пусть Мала тщательно избегала его, находясь на другом конце этой посудины. Падая, он все равно думал о ней. О той, что уже дважды не могла отстать от этого крошечного сгустка крови на его лице. Пытаясь сделать ему больно. - Ау… - засмеялась Амала, когда он попытался укусить ее пальцы, свободно шарящие по его лицу. Амрит лежал, беспристрастно любуясь ее лицом, что светилось среди ночного мрака. Внимая каждой ноте ее смеха и голоса, мурашками разливающимся по спине. Она была нереальна. Выдуманная девочка с сияющими глазами и необъятным желанием жить. Таких не существует. Дубей не сводил с нее глаз, задаваясь вопросом, почему видит её. Почему он? Брахман способен вызывать лишь нечисть. Может, она была его наградой за те мучения, что сама же приносила? Внутри нее царила разрушающая сила, жертвой которой являлся он. И Амрит покорно терпел это. Не в силах долго злиться за то, что вытворяла каждый раз, когда ее что-то не устраивает. Амала медленно подняла глаза, полные вопросов и наивности. Богиня меняла свой облик с чарующей лисицы на беззащитного зайку, чтобы привлечь свою жертву и отгрызть ему голову в теле волчицы. Это всегда работало. Ему хотелось укрыть ее в своих объятиях от всего бушующего мира, заставляющего её выпускать когти для защиты. Но от каждого шага навстречу понимал, что мир бушует вокруг неё. Будто подчиняясь неведомым ему законам, которые устанавливала она. Внутри неё горел огонь, способный согреть и сжечь. А он словно мотылек летел, одурманенный этими искрами, согретый ее янтарным взглядом, таящим в себе неизвестность. Неизвестность, что угрожала ему погибелью. Мала довольно улыбнулась, видя в его глазах эти мысли. От нее веяло умиротворением, которое укрывало его от опасений, придуманных им самим. Будто говоря: “Сегодня я не причиню тебе зла”. Она засыпала. С улыбкой на взрослеющем лице. Едва размыкая глаза, чтобы не терять из виду его лицо. Противясь сну, который забирал ее во власть Морфея. Хрупкие женские пальцы едва дрогнули на его губах, словно собирая пыльцу. А затем медленно поднося украденное прикосновение к своим собственным губам. Передавая им невесомый поцелуй, которому не суждено было произойти. Дубей напряг скулы, наблюдая за мгновением ее наслаждения, причиной которому был он. Несмотря ни на что. Сбивая его с ног одним своим присутствием. Которое он так пылко ощущал. Она была так близко, все еще держа на своем лице прикосновение его руки. Но так далеко, в полной недосягаемости для него. Дубей выжидал, когда она уснет. Казалось, наступит утро и снова оттолкнет Амалу от него, вынуждая ее опять избегать его. Оставляя его на пожизненное общество Шанти, которая не понимала его шуток о том, что ей следует держаться подальше от борта в присутствии Басу. Пальцы медленно прошлись по женской пухлой губе, все еще нагло смакующей недавнее касание ее тонких пальцев. Амрит не знал, что делает. Он просто завороженно наблюдал за собственными действиями, пьянящими всю его хваленую выдержку и дисциплину. Он убрал руку, медленно подводя ее к своему лицу. И с прикрытыми глазами повторил ее недавнее сумасшествие, довольствуясь тем малым, что они могли себе позволить. Амрит не знал, что это. Возвращение украденного с его губ прикосновения, которое он должен был предотвратить, а теперь исправлял? Или двойное преступление, наказание за которое он понесет в одиночку. Ведь она всегда выходила сухой со дна этой воды.

***

По поместью Ганúфа гуляло громкое эхо скорбного плача, вконец расшатывая древние колонны и нервы слуг, обремененных новой напастью. - Да что же это такое? - воскликнула на весь зал женщина, с мольбой вознося руки к небу. Амала в очередной раз закатила глаза, желая услышать хоть что-нибудь новенькое. Не предвиделось. Басу сидела в углу просторного торжественного зала, традиционно украшенного к предстоящей свадьбе. Амриту пришлось чуть ли не силком заставлять ее не отставать от всей делегации после прибытия корабля, даже не спросив о планах самой кшатрийки. Которых впрочем не было. Но и отсиживаться где-то в стороне ей тоже не нравилось. Тем более в компании Шанти, которая будто сидела на транквилизаторах. Иначе Басу не могла объяснить природу её вечно слегка приподнятых губ. - Вы уверены, что она сбежала? - так и не дождавшись четкого объяснения ситуации, спросил Амрит, обращаясь к хозяйке дома. Которую тут же перебила эта бесноватая женщина, которая, по догадкам Басу, являлась матерью жениха, так и не удосужившегося появиться в зале. - Искать её нужно! - требовательно воскликнула она, выгибая черные ниточки ярко нарисованных бровей. Дубей терпеливо вздохнул, стараясь совладать с собой. - Может, позвонить в полицию? - рядом с хамоватой особой подал голос неприметный мужчина в очках. - Какая полиция! - тут же стукнула она его локтем, поясняя Мале, что бедолага был ей мужем. - Какой позор! Сбежать перед самой свадьбой! Ох, за что мне такие страдания? - закудахтала грубиянка, тут же сменяя гнев на притворные рыдания, которые вконец надоели Амале своей напыщенностью. - Сиди. - остановила ее Шанти, когда Басу уже не могла смотреть со стороны на этот цирк одной слонихи. Не ожидая такой настойчивой интонации от своей соседки, Амала на секунду обомлела, подчиняясь и тут же злясь на себя за такую реакцию. - Господин Дубей просил остаться здесь. Он сам всё решит. - с гордостью пояснила она, возвращая голову в прямое положение. Мала сердито насупилась, скрещивая руки на груди. Пусть этот господин Дубей засунет свои просьбы в... - Как она могла на такое решиться? С таким то женихом! Эта тихоня! О, мой бедный мальчик! - казалось, эта женщина имела какие-то претензии к тишине, которая никак не могла наступить из-за ее громкого голоса, раздающегося на всю округу поместья. Хозяйка усадьбы, пожилая женщина в инвалидной коляске, с добрыми морщинами и худыми иссохшими руками, продолжала тихо сидеть, будто рядом с ней не звучала эта раздражающая сирена. Мала смотрела в ее уставшее от возраста и печали лицо и не могла разобрать, о чем старушка думала в такой момент. Почему пропускала мимо ушей вопросы именитого брахмана? Как позволила таким неандертальцам ступить на порог своего дома и семьи? Как могла заключить расчет на свою единственную внучку, оставшуюся без родителей? - Я... а-а-а... Мы... - что-то мямлил мужчина сквозь седые усы в ответ неугомонной жене, которая после каждого своего монолога щипала мужа, чтобы он не молчал. - Ну что? Нашлась моя женушка? - без всякого официоза в двери зашел мужчина лет тридцати с сальной улыбкой под черными усами. Одним движением все присутствующие в зале развернулись на шаги его вальяжной походки. А он будто бы этого и ожидал, купаясь в сиюминутной славе всеобщего внимания. На нем был английский костюм с безвкусной розовой рубашкой, которую мог бы скрыть его серый пиджак, но этот модник крутил его в своей руке направо и налево, вынуждая Амалу усомниться в своей любви к розовому цвету. - Ранжи! - тут же на лице брюнетки расцвела улыбка обожания, на фоне которой взгляд Амрита на вновь вошедшего казался еще более мрачным и осудительным. - Мой... наш... Наш сыночек, господин Дубей! - зарыскала она слащавым голосом, пока этот самый сыночек садился в свободное кресло, ставя ноги на маленький столик для чая. И убирая их сразу же, как встретился взглядом с серыми как стая голодных волков глазами. - Я так понимаю, вы Ранджит Капур? - стальным голосом поинтересовался Амрит, начав медленно расхаживать вокруг семейки, что имела наглость все еще сидеть перед хозяйкой дома, потерявшей свою единственную наследницу. - Не переживай, матушка. - хохоча белоснежной улыбкой, проигнорировал он вопрос брахмана. - Подразнит нас, да и вернется. Люблю строптивых. - подмигнул он Дубею, за напряженной фигурой замечая девушек в углу и тут же теряя интерес к диалогу. Амалу окатило волной отвращения от одного вида его облизывающихся губ. Она инстинктивно дернулась, мысленно благодаря Дубея, что в ту же секунду сместился вправо, скрывая кшатрийку от мерзкого взгляда. - А если её не найдут? - огрызнулась госпожа Капур словно бешеная гончая. - Ведь нам и гроша на заплатят за такой позор... Не допусти этого! О, Боже, защити нас! - вновь взмолилась неприятная, беспокоя невесть каких богов. - Ну всё. - раздраженно шепнула Амала, вставая со своего зрительного места и направляясь к ним, выдернув край своего сари из рук Шанти, которая решилась даже на такие меры. Заведомо напрасные, если речь шла о решительности Басу. Дубей, тут же уловив движение со стороны, поднял голову, разрезая пространство острыми от напряжения скулами, которые для Амалы были не опаснее зубочистки. - Стой. - по залу раскатился его предупреждающий рык, походящий на раскат грома в поднебесной. Мала не замедлилась. Седая женщина, будто ожив, слегка повернула голову в сторону приближающейся к ней девушки. - Я сказал... - Прошу прощения за беспокойство, господин Дубей. - пролепетала кшатрийка, наступая на горло своей гордости. - У госпожи Ганúфа по расписанию прогулка по саду. А вы пока могли бы побеседовать с... - этими. - достопочтенной семьей Капур. - будь они не ладны. Мала с извинением улыбнулась Амриту. Она не могла больше сидеть там, сколько бы не пыталась себя сдержать... Медленно взялась за ручки инвалидного кресла, стараясь как можно мягче направить его на выход в сад, что начинался прямо под окнами. Дубей остановил ее коротким движением руки, незаметным для всех вокруг из-за плотно стоящих друг к другу двух фигур, что встретили утро также близко. Безмолвно перекидываясь мыслями сквозь тонкую материю разделяющего их пространства: - Что ты делаешь? - спросил Амрит, пытаясь сохранить свой первоначальный гнев, но мысли были гораздо откровеннее слов. Честнее и прозрачнее. - Она ничего не скажет в их присутствии. - объяснила Мала, мельком глянув, на женщину снизу. И тут же подняла глаза обратно, чтобы не потерять их едва наладившуюся связь мысли. - Останься тут. А я... там. Она видела в дыме его глаз недовольство за ее очередную самовольность. Он видел в янтаре капельки чего-то нового, чего не было раньше в ее глазах. Они блестели терпением, таким крохотным и еще пока неустойчивым. А еще признанием. Того, что он и без нее в силах справиться. Но вместе они сильнее. Чужая холодная рука осторожно коснулась его предплечья, выдергивая Дубея из осеннего леса мыслей Амалы, что прохладным ветром неслись сквозь тело, лишая его этой тяжести от земного притяжения. Он взглянул вниз, в морщинистое лицо и едва подрагивающее на его коже касание, принадлежавшее скорее маленькому ребенку, смотрящему на него с надеждой, что он их отпустит. И он понял, что должен. Должен научиться отпускать. Чтобы почувствовать радость от ее возвращения.

***

Они медленно прогуливались по ровным каменным дорожкам небольшого цветочного сада. Мала не пыталась начать диалог с женщиной, в силу лет не зная, что переживает человек в ее положении. Она просто размеренно катила коляску, любуясь неизвестными ей цветами, которые из-за климата не росли в Калькутте. Хоть девушка искренне не понимала, чем влажная жаркая погода могла не устроить какие-либо растения. - У тебя сильный нрав. - среди периодичного поскрипывания левого колеса раздался бархатный голос. - Что? - очнулась Амала, не в силах бороться со своей дурацкой привычкой переспрашивать без надобности повторения. - Ей его не хватало. - продолжила госпожа, грустно улыбаясь травинке, что была в шаге от участи быть притоптанной коляской. Мала вдруг испугалась прошедшего времени в прозвучавшей фразе. - Госпожа, расскажите мне, что здесь произошло. - присела Мала на корточки перед ней с мольбой в глазах. - Амрит поможет. - неожиданно для себя подтвердила она статус Дубея. - Мы поможем. - коснулась хрупкой руки, с каждой минутой теряющей крупицы жизни. - Ей уже не помочь. - довольно покачала она головой, накрыв ладонь девушки своей. Амала тут же отдернула руку из ловушки прикосновений, падая на землю позади себя. Один взгляд сверкнувших в безумстве глаз отрезвил ее от иллюзии невинного облика. Дыхание остервенело покидало легкие девушки, ураганом пронося перед ее зрачками какие-то смутные изображения девушки, что сама Басу никогда в жизни не видела. Но она была уверена. Эта девушка - Айша Ганúфа. И она была мертва...

***

- Не печалься о ней. Это не самый худший исход, учитывая обстоятельства. - среди шелеста прибрежных волн прозвучал его голос где-то позади. Амала сидела на одном из больших камней, осыпавшихся когда-то с крутых холмов и нашедших успокоение лишь рядом с водой. Морской бриз ударял по щекам редкими солеными каплями, нечеловеческой силой пытаясь снести все на своем пути. Лишь закат был ему не посилен - он беспристрастно спокойной мелодией разливал свои блики по водной поверхности, согревая лицо кшатрийки красным отсветом. - Считаешь, в смерти было ее спасение? - Басу повернула голову в сторону Дубея, а на лице все еще была задумчивость от недавнего разговора с морем. Явно серьезного и тяжелого. Амрит чувствовал, как очередное событие пыталось сбить Басу с ног, не считаясь с ее возрастом, полом или простой человечностью. Дубей впервые подумал, насколько жесток был мир к маленькой девушке, стоявшей грудью за свои мысли и ценности. Которые были ему чужды. Дубей пожал плечами, сам не зная ответа на этот мучительный вопрос. В первую секунду ему казалось: все просто. Девушка за неимением родителей была лишена подобающего воспитания, которое должно было ее научить, как важно соблюдать традиции и почитать ценности своего рода. Сбежала от неволи и постылого будущего, не предвещающего ничего хорошего с такими родственниками. Но не удалось. Ей не дали даже решиться на побег, забрав жизнь, которая ей так и не стала принадлежать. - Незадолго до своей кончины ее родители заключили договор о браке. Не знаю уж, где были их глаза при выборе суженого. - устало усмехнулась Мала после целого дня разговоров с лишившейся рассудка старухой, которая то впадала в беспамятство, то с безумством описывала сцены насилия над собственной внучкой, "освобождая ту от мучений". Лишь изредка наступал просвет, и она могла говорить о чем-то кроме крови и ненависти, управлявшей ею с того света. - Но они умерли, и договор уже был не рушим. - она поджала губы. - Он был скреплен их кровью. Басу уставилась на Амрита бешенными от страха глазами, выворачивая его желудок наизнанку от вида крошечных капель, затесавшихся в ее ресницах. Медленным рывком он сел рядом, забирая ее себе в объятия, сжимающие овал ее лица в горячих руках. Она немного всхлипывала, будто землетрясением притягивая себя ближе к его телу, пока вовсе не стала сидеть на его коленях, в омуте тепла и безопасности, которой вокруг него было так много. Он был обязан поделиться с ней. - Тише, моя хорошая. - убаюкивал он девушку, сам же получая недостающие пазлы для своего спокойствия. - Мир неидеален. - прошептал он, ища ее лицо на уровне своей шеи. - Одна и та же волна кому-то направляет парус, а кого-то тянет на дно. - сказал он мысль, что водоворотом крутилась у него в голове с их последней минуты наедине. Когда солнце гладило ее бархатную щеку, кичась перед Амритом тем, что он не мог так сделать. Не мог любить каждую клеточку ее существования. Не мог. И все же делал. Заплаканное лицо девушки слегка приподнялось ему в ответ, позволяя его носу пройтись вдоль ее собственного. Изучая текстуру кожи, черты ее лица, которые были слеплены им в прошлой жизни. Как самое дорогое, что он пронесет с собой мимо смерти. А она смотрела. В его глаза, охваченные дымом пожара, что бушевал в лесу, где она потерялась, без надежды на спасение. На фоне дремлющих туч его лицо изредка озарялось светом, тонущим вместе с солнцем в бездонном океане, что скрывали их чувства. Где-то вдалеке кашлянул гром, бросая вспышку на холм за его спиной, на котором стояла женская фигура. Амала спокойно вздохнула, разом ощущая неловкость от каждого прикосновения, что секунду назад были ее пристанищем. Вмиг лишаясь единоличного права владения на них. Она чувствовала себя воровкой. Крадущей то, что по праву было ее собственным. Но совершенно не в этом мире. - Там Шанти. - сказала Мала, пытаясь втиснуть между собой и Дубеем как можно больше воздуха и пространства. И чувствуя, как уже не больно. Она в силах справиться со всем. С улыбкой на лице и спрятанным за спиной кинжалом. Который сам выберет свою жертву в случае чего. Амрит спокойно повернулся в сторону холмов, точно зная, где стоит его спутница. Ведь пришла она туда вместе с ним. Но никогда бы в жизни не спустилась ниже, не желая испачкать дорогое сари брызгами или песком. Что уж говорить о том, чтобы сидеть на голом камне. Он проследил глазами за девушкой, поджавшей губы в смирении и плавно следующей в обратном пути. - Она ушла. - сказал Амрит Амале в ответ на вопрос в глазах, убирая с ее лица прядь слегка намокших от влаги волос. И что-то в этом было тщательно скрытое от всего мира вокруг, но понятное им двоим. То, как по-свойски он дотрагивался до ее волос, как улыбался, глядя в ее лицо. Будто среди всей этой непогоды она вдруг стала лучиком солнца, что был его спасением. - Это значит... - опустила она глаза в смущении, сковывающее дыхание холодной плетью. - Что мы здесь одни? - прошептала она, тут же кляня себя за свои глупые ничего не значащие мысли. Дубей усмехнулся, все еще придерживая ее тело на своих коленях, уютно касаясь талии. - Будто могло быть иначе?.. - улыбнулся он, оглядывая начинающийся ураган, поднимающий со дна моря все новые, более сильные волны, разбивающиеся все ближе и ближе к ним. Амала в ответ улыбнулась своей детской наивной улыбкой, из которой не собиралась вырастать. Она тут же спрыгнула на землю, поднимая руки высоко к небу, которое готовилось пролить еще больше воды в это и так необъятное море. - Тогда давай гулять! - воскликнула девушка, теряя из глаз и намек на недавние слезы и думы, что терзали их обоих. Она схватила его за руку, заставляя встать эту ленивую тушу. А Амрит в ответ лишь улыбался, подчиняясь ее неугомонному характеру, который в любую минуту мог выкинуть что-нибудь новенькое. Что-нибудь, что никогда не придет в голову любому другому человеку. Ведь он не она. Дубей сдался ей. Почти сразу. Позволяя ветру уносить звуки их смеха, летящего наперегонки с их бегом по песчаному берегу. Амрит то и дело догонял Амалу под визг ее голоса от брызг, что покрывали их с ног до головы. Они не соревновались друг с другом. Они были вдвоем против целой стихии, которая пыталась превзойти их бешенство своей непогодой. Но она лишь заставляла их сердца стучать еще быстрее, а улыбки быть еще шире от ежесекундных взглядов друг на друга. Дубей поймал ее. Уже привычно перекинув легкое тело через свое плечо и довольно неся свою добычу на съедение. А она уже не сопротивлялась, мерно покачиваясь от его ходьбы, вторящей шуму волн под его ногами. Амрит опустил ее на камень, все еще держа девушку в своих руках. Запыхавшаяся и насквозь мокрая, с широченной улыбкой, до боли сжимающей щеки. Он смотрел на нее и видел свое отражение, точно зная, что сам же выглядел точно так же. Как никогда в жизни до этого. Их дыхание сплеталось друг с другом, в бешеном танце улетая в открытое море. Дубей медленно опустился на одно колено перед Басу, пуская в ее глаза чернила чего-то запретного и до ужаса вкусного. Опустил голову на ее босые ноги, которые будоражили его голову своей красотой и необузданностью их хозяйки. Рукавом своего костюма прошелся по стопе, убирая песок с покрасневшей кожи, на которой совершенно точно будут раны от их прогулки. А Басу завороженно наблюдала, как собственноручно тает в его руках. И нет этому решения. Как и нет выхода. Он взглянул в ее глаза, замечая, как девушка вдруг застыла в своих мыслях. И тут же ощутил на своей щеке нечто сырое и холодное, что Мала одним движением руки растерла по его лицу. Амрит терпеливо вздохнул, выпуская столпы пара из носа в ответ на ее невинную улыбку и краткое пожатие плеча. Она будто говорила: да, я такая. И ты любишь меня такой. Признай это. Дубей повернулся в сторону, усмехаясь собственным мыслям. - Нет! - засмеялась Басу, пытаясь остановить его руку, полную песчаной грязи, что была под их ногами. Но поздно. Юноша с благоговением размазывал эту жижу по ее смеющемуся лицу и мокрой одежде, от которой было одно название. Когда ни один из ее боевых маневров не сработал, Мала наконец сдалась, признавая, что он знает каждое действие, которое она хочет предпринять. Ведь он ее всему и научил. Это было нечестно... Поэтому Басу не кичилась совать ему песок в уши и волосы, за что мужчина схватил ее и побежал навстречу ледяным волнам, смывая с них обоих этот кромешный ужас. Наконец отмывшись, они вдруг застыли друг напротив друга. Мала подняла голову, взывая светло-пепельные глаза найти ее. Что янтарно горели всепоглощающей любовью к нему. Которой было не скрыть. Ведь хотелось кричать на весь мир, как она счастлива. Мала опустилась на песок, садясь на колени перед своим господином, который тут же потянулся за ней. Со страхом в кончиках пальцев проходясь по его шее и утопая во вьющихся от влаги волосах, заставляя их хозяина прикрыть глаза в наслаждении. Басу смотрела на него, еле сдерживая рыдания, которые подобно ливню над их головами были готовы разлиться от концентрации чувств, что витали вокруг. Она чувствовала его руки на своем затылке, сильные, горячие и напряженные в отчаянии держать обстановку под контролем. Не справляясь с этим контролем. - Что же мне с тобой делать? - горько усмехнулся Дубей, пытаясь очнуться из этого наваждения, что накрыло их обоих. - Поцелуй меня. - с улыбкой промолвила она, походя на фею, что завелась в его голове, не находя выхода из этой западни. - Нельзя. - прошелся рукой по шее и ниже, смеясь над собственными словами и своим шатким положением перед её чарующей красотой. - Как хорошо, что я всегда нарушаю любые нельзя. - прошептала девушка довольно, проходясь по его щеке, которая, завладев ее касанием, уже не готова была с ним расстаться. Мала была спокойна, чувствуя себя на своем месте в этой любви. Она хотела облегчить его терзания, взяв за руку и проводив юношу до его места. Но он сопротивлялся, доставляя себе неимоверные мучения, которые Басу уже не могла разделить с ним. Ведь она была спасена. А он тонул. Как она совсем недавно. - Мой милый. - она шептала свои колдовства, окутывая его дымкой теплого воздуха, сквозь который не проникал холод ветра. Чтобы освежить его новым дыханием. Но он выбирал эйфорию, которая наполняла его лавой раскаленного воздуха, что сходила с губ Басу. Она видела, как он умирает перед ней, сжимая ее в своих тугих объятиях, которые не способны были отпустить и кроху ее тепла, что предназначалось ему. Она видела. И улыбалась. Его любимыми губами, о которых он запрещал себе мечтать, и которые теперь были так близко. - Давай поклянемся. - прошептала Басу в губы Дубею, стоявшему уже над пропастью своей выдержки. - Поклянемся, что никто из нас не вступит в брак по договору. - Дубей не понимал, как она все еще могла помнить об этом, мыслить и формулировать слова. Он просто внимал ее голосу, что раздавался прямо у него под носом. И смотрел на губы, которые она постоянно облизывала в приступе страсти. - Лучше умереть. - ответил юноша, жадными глотками ловя ее разгоряченное дыхание. - Клянусь, что приму смерть, если обещана кому то ни было. - прошептала Басу, вглядываясь в небо над их головами. Дубей слегка отшатнулся от ее резкого шипенья, тут же увидев, как девушка рассекла свою ладонь его кинжалом, что кшатрийка стащила из внутреннего кармана его костюма. Она ждала, что Амрит повторит. Тихо, ненастойчиво, будто разрешая отказаться. А он смотрел на эту сумасшедшую девчонку с кинжалом и собственной кровью на руках, понимая, что она была его выбором. Всегда она. Перечеркивающая всех остальных одним своим притворным зевком. - Клянусь, что приму смерть, если обещан кому то ни было. Амрит сдался. Глубоко поцеловав девушку в своих окровавленных руках. Разнося по округе тайфун энергии, что в одну секунду разлилась от соприкосновения их порезов и губ. Соленых от ее слез или морской воды. Сладких от вкуса счастья, разливающегося по их сердцам, стучащим друг другу по головам. Растапливая нежность в каждой ласке по ее талии. Даря обещание любить в каждом соприкосновении кончиков их носов. Выхватывая в ее глазах искры обожания, которые возносили его до самого неба и роняли на землю скребущим напоминанием, что он обязан был выстоять перед ней. Дубей опустил голову, не в силах смотреть в лицо своему счастью и не отвечать ей таким же счастьем, которого она заслуживала гораздо больше него самого. - Я не должен был. - покачал он головой, и Амала тут же подняла его подбородок, пугаясь мужских слез в гулких словах. - Все хорошо. - прошептала девушка, оставляя призрачные поцелуи на краешках его губ. Возвращая себе своего любимого. - Нет. - остановил он ее. - Ты не понимаешь. - с горечью ответил Амрит в ответ на ее улыбку грустной надежды. - Ты не знаешь... Не знаешь, что я делал... - Это неважно. - с опаской усмехнулась Басу, пытаясь справиться с дрожью в сердце, которое все еще пылало. - Мне не важно. - уже более уверенно приблизилась она, касаясь его руки и обжигая его совесть своим светом. - Мне важно. - прикрыл глаза Дубей, ненавидя себя еще сильнее, чем своего отца. - Я... Не могу... - над головой громыхнуло, ставя очередной приговор Амале Басу, которая была настоящей дурой. - Не могу дать тебе все, что должен. Что хочу... Чего ты заслуживаешь. - он прошелся по ее щеке, размазывая капли дождя, что текли прямо из ее души. Она не понимала. В который раз не понимала этого чертового Дубея, которого ненавидела больше, чем любила. Ей хотелось ему вдарить. Не так как он сам ее учил в боях. А по-женски, жульничая и целясь в слабое место. Такой прием он точно не предугадает. А потом бежать с ближайшего холма навстречу ветру, который не поймает ее тело. Но он по крайней мере никогда и не обещал, что способен это сделать. - Я... не могу принадлежать кому бы то ни было. - попытался объяснить Амрит. И Амала впервые ощущала, что он говорит ей о чем-то личном и сокровенном. Что давалось тяжело и непривычно. Она смотрела на его лицо, понимая, что никогда раньше не видела его. Настоящего лица Амрита, покрытого каплями дождя в цвет его грустным глазам, таящим в себе голубизну боли и сожаления. - Даже себе. - завершил он, ставя жирную точку, что еще долго будет растекаться в грязной кляксе. Ведь Амала не оставит ее просто так сохнуть на вновь взошедшем солнце. Нет... Она смоет эту грязь, даже если понадобится вся вода мира и гвардия затонувших в ней кораблей. Басу встала, оставляя Дубея стоять перед ней на коленях. Огляделась по сторонам в поисках выхода с этого чертового берега, игнорируя зовущие к себе волны. Губы несколько раз порывались сказать что-то, но спотыкались о камни его безоружного взгляда, который было слишком легко сейчас убить. Совершенно неинтересно. Ей хотелось причинить ему боль. Гораздо большую, чем она испытывала из-за него, а он ждал. В полной готовности принять все лезвия, что предназначались ему. Мала покачала головой, горько усмехаясь и пятясь от него подальше. - Так и знай, Амрит Дубей. Я разрушу в твоей жизни всё, что тебя окружает. Чтобы ты наконец понял, что самое лучшее, что в ней есть это я... - со злостью прошипела кшатрийка. - Клянусь... - ударила она по слогам слово, которое еще совсем недавно было символом ее великой любви. Отворачиваясь от него с обещанием, что он больше никогда ее не увидит. Не увидит слезы на ее лице. По его вине. Не увидит влюбленный взгляд. Посвященный его персоне. Там будет только гнев. Направленный в его мишень. - Было. - прошептал Дубей самому себе. - Было лучшим...