Любовь протяженностью в жизнь

***

- Как она? - стоило Амриту выйти во двор гостевого крыла, как его застал взволнованный женский голос. Такой же непоколебимо нежный и искренний. Даже эмоции не могли взять над ним верх. Амрит не ответил. Даже не повернулся, не желая раздувать эту тему. Он спускался по широкой каменной лестнице, попутно надевая перчатки для конной прогулки. Она не возражала, молча ступая вслед за ним. Давая возможность пережить эмоции без травм для окружающих. А ему хотелось травм только одного человека. Вот только он не мог их причинить без вреда самому себе. Грёбаный замкнутый круг. Он сидел на краю кровати, впервые оказавшись в комнате Амалы. В детстве Амрит не раз пытался тайно прошмыгнуть сюда и спрятать дохлого хомяка в шкафу, чтобы к приезду младшей Басу здесь был кромешный ужас из запахов. Его возмущало, что будущий хозяин дома не имеет права ступать на территорию, захваченную какой-то девчонкой. Теперь же было странно впервые видеть вещи, которые постоянно окружали ее в тайне от него. Ему казалось, они знают друг о друге всё, видят мир одним и тем же, при этом диаметрально разнясь во мнениях. Но сейчас он понимал, что это не так. И что-то внутри него до жути ревновало её к этому. Амала спала, даже не замечая своего учащенного сердцебиения, причиной которому был он. Так близко. Амрит сидел молча, наблюдая за непривычно спокойным лицом, исхудавшим за последние сутки. Необдуманным движением коснулся ее пальцев своими, запуская горячую искорку мурашек по коже, заставившую девушку слегка приоткрыть глаза. Они смотрели друг на друга, все еще держась кончиками пальцев, будто это касание могло спасти их. Тихо, без единой мысли в глазах. Она не испугалась, увидев его в своей комнате. Он мог только гадать, что это. Непоколебимая бесстрашность Басу или усталость от плохого самочувствия, забирающая последние силы. - Привет. - прошептала, еле размыкая засохшие губы. Амрит грустно усмехнулся, отвечая ей тем же. Они теперь всегда будут здороваться? Он подал ей воду, оставленную служанкой, придерживая стакан в ее слегка трясущихся руках. Мала не сопротивлялась его помощи. Дело было дрянь. Хоть врачи и настаивали на том, что это была небольшая паническая атака, вызванная волнением и скоплением толпы. Только олух мог поверить в этот бред. Басу легла обратно, пустым взглядом уставившись в потолок. В уголке правого глаза полнилась слеза, которую она даже не пыталась сморгнуть, а он запрещал себе касаться ее лица. Юноша раздраженно вздохнул, всматриваясь в раскрытое настежь окно. Внутри него клубилось столько несоизмеримо противоположных чувств, что он не знал, что именно испытывает сейчас в полной мере. Он винил себя. За бездействие и тотальное незнание, что сказать сейчас. Винил ее. Ведь до сих пор ни черта не понимал, что произошло тем вечером. И почему она ему не расскажет? Они всегда были честны друг с другом, что бы не происходило. Даже ненависть уступала место уважению и откровенности. - Она красивая. - сказала Мала среди потока его мыслей. Без единой эмоции. Будто решила довести Дубея до крайней точки. - Да, красивая. - понимая, о ком идёт речь, также тихо подтвердил он. А внутри стоял настоящий хаос, разрушающий всё своим криком отчаяния. Ему хотелось встряхнуть ее, чтобы стала хоть немного похожей на себя настоящую. Пусть невыносимую и ужасную, но живую. Амрит поднялся с ее кровати, все еще наблюдая, как Басу потеряна в пространстве. И не желая с этим мириться. Ему было невыносимо смотреть на это. - Я зайду позже. - сухо сказал он, направляясь к двери. Нужно срочно что-нибудь разбить. - Не нужно. - Дубей остановился, напряжением скул разрезая воздух вокруг. Он не понимал, на что именно она ответила. На слова или мысли, ощущаемые мимолётным эхом где-то фоном в подсознании? - Это еще почему? - сквозь плотно сомкнутые зубы процедил он, уже не скрывая своего раздражения, которое она должна была чувствовать. Но демонстративно игнорировала его за своей смиренной серостью. Мала лишь взглянула на него, но одного взгляда было достаточно, чтобы почувствовать этот хлыст, которым она ударила его прямо по щеке. Будто спрашивая, о каком доверии может идти речь? - Ты ее любишь? - не сводя глаз, спросила Басу. И он видел. Видел, как она стоит у обрыва, в любую секунду готовая прыгнуть. Дай только знак. Она была словно на смертном одре, имея последнюю возможность попрощаться и неся неимоверную чепуху в приступе лихорадки. Одного его выражения лица было достаточно, чтобы спросить, в своем ли она уме. - Отдыхай, Амала. - покачал головой Дубей с поражением на плечах, вмиг теряя всю озлобленность, на месте которой осталась лишь пустота. Серая и промозглая. Он вышел, облокачиваясь спиной на закрытую теперь дверь, через которую уже не слышно было ее последнего вопроса, утонувшего в тихих рыданиях. Стукнулся затылком о древесину, желая размозжить мозги, лишь бы не слышать всего этого гомона вины. Тело все еще било слабостью и усталостью, и он был без понятия, чья она. Ему было видимо плевать на свое здоровье, раз он в ту же секунду, очнувшись, оказался здесь, выгнав всех служанок, верещащих о каких-то там правилах приличия. Она явно на него плохо влияла. В последнее время ему все больше было по барабану на какие-либо запреты, идя на поводу у младшей Басу. Теперь же он шел подальше от нее. Амрит забрался на Энону, с радостью встретившую своего хозяина у лестницы, совершенно позабыв о рамках приличия, говорящих, что ему следовало помочь даме сесть в седло. Амала всегда забиралась сама, отпугивая от себя любого, кто собирался помочь. Все боялись, что маленькая девочка упадёт с такого резвого скакуна, который от чужих рук становился ещё более диким. Но с ней все было иначе. Амрит не по наслышке знал, что такое "чувствовать свою лошадь" и получать от неё благодарность за подобающее отношение. Парис был единственным конём, который мог терпеть непоседливый нрав Басу, да ещё и наслаждаться каждой прогулкой, доводившей его до износа. Они друг друга стоили... Амрит тряхнул головой, запечатывая мысли о Басу под замок. Сейчас они совершенно не делали его счастливым. - Благодарю. - вежливо улыбнулась девушка, устраиваясь на неприметном сером коне из гостевой конюшни, все еще держа руку Дубея. Изящная, тонкая кисть в белом облачении бархатной перчатки смотрелась невероятно красиво. Ее хозяйка знала, как себя преподнести. Они коснулись взглядами, пропуская мимо себя блик, заставивший смутиться молодую девушку. Амрит выдернул руку, испугавшись невесть чего. Его будто пробило молнией, запрещая ещё хоть раз пробовать её касание на ощупь. Она видела его угрюмость. Заметила отстранённость через добрые полчаса молчания под мерный ход их лошадей. Они гуляли по владениям Дубеев, огибая многочисленные сады и беседки. Но ей отчетливо казалось, что он все еще не здесь, а где-то совершенно в другом месте. И вернуть его ей не представлялось возможным. - А что там? - вдруг спросила девушка, указывая в сторону лесистой местности. Тут же спрятала руку, проклиная себя за неприличный жест указательным пальцем. Амрит смотрел вдаль по ее направлению, углубляя морщинку меж бровей. Тяжело вздохнул, все еще неся на себе безликий взгляд Амалы. Даже отсюда ему казалось, что среди зелени и цветов чащи он видит разноцветное чудо, мёртвое внутри. - Ничего. - Дубей резко шлёпнул кобылу, вынуждая старушку встать на дыбы в развороте и мчаться со всех ног. Куда угодно, только бы больше не видеть этой смерти. И не вспоминать о ней. Молодые люди быстро добрались до главного входа в резиденцию Дубеев. Слуги вокруг убирали с площади украшения и завядшие цветы в клумбах, ставшие серо-розового цвета, уже совершенно не походя на изящные лотосы. Амрит спешился, ожидая свою спутницу, которая не могла за ним поспеть из-за женского седла. На удивление, ему не доставляло это никакого раздражения. Напротив, она успокаивала его своей послушностью и робостью, так непривычной для него. Она была словно самый нежный лотос, одурманивающий всех своей непорочной красотой. Даже при самом незначительном порыве ветра он сворачивался в опаске, идя на поводу у стихии. Нежный и ранимый. Непоколебимое совершенство. Амрит подал ей руку, видя в небесно-голубых глазах нерешительность перед прыжком. Под испуганный вздох девушки он опустил ее на землю, все еще держа свои руки на тонкой талии. Только по ее лицу понимая, что перешел границы дозволенного, получив осуждение в покрасневших щеках. - Мерзкий шарлатан! Ты узнаешь, каков бывает мой гнев! - двое резко повернули головы в сторону лестницы, по которой спускалась госпожа Индира Басу, вслух проклиная невесть кого. Увидев Амрита, она резко остановилась, впервые в жизни смирив его гневным взглядом, который он так хорошо знал на другом, более молодом лице. - Госпожа Басу. - поклонился он, краем глаза видя, как девушка рядом с ним села в глубокий поклон. Амале нужно будет поучиться у нее манерам, - подумалось ему вдруг, в то время как Индира рассматривала ее с растущим высокомерием, едва не перешедшим в брезгливость. - Мужчину характеризует самостоятельность предпринимаемых им поступков, а не следование чьим-то прихотям, которые меняются чаще женского туалета. - процедила она в лицо Амриту, тут же удаляясь из резиденции, оставляя того наедине с девушкой, готовой провалиться сквозь землю за подобные слова в ее присутствии, и чувством тотального краха, в который он падал, падал и падал.

***

- Ее зовут Шанти. - проговорил Амрит, разглядывая свои пальцы, кончики которых покалывало по неизвестной ему причине. Они сидели в беседке, спокойно ведя разговор, никогда в жизни не представляя, что окажутся здесь за таким занятием. Амала сидела в кресле напротив среди тысячи маленьких подушек, уже в силах ходить на своих двух хотя бы на такие короткие прогулки. Но Дубей все еще ощущал, что незнаком с девушкой перед собой. Он не смотрел ей в глаза. Не мог. - Она дочь индийского посла из Англии. Всю жизнь провела там. Приехала на каникулы. Мой отец, хороший друг ее семьи, не мог отказать в гостеприимстве. - он бросал короткие фразы, не желая думать о том, что оправдывается перед Басу. Она просто хотела узнать о новой гостье в доме Дубеев, где сама же проводила лето. В этом не было никакого подтекста. - Прошу прощения... - осторожный голос раздался у входа, спрашивая разрешения войти в беседку. Амала, будто ужаленная, вскочила с кресла, пятясь назад, не замечая, как сбивает на ходу аккуратно расставленные горшки с цветами. Амрит, ощущая все то же лихорадочно-сбитое дыхание как в тот вечер, вскочил за ней. Ноги било дрожью, заставляя мозг паниковать от возможной потери сознания. Не своего вовсе. Он незаметно для себя самого встал между девушками, спиной закрывая Амалу, будто той грозила опасность. Шанти застыла на крыльце, во все глаза наблюдая сложившуюся в одну секунду картину и не вразумляя, что всё это значит. Амриту не нужно было даже смотреть на нее, чтобы понять, как она переживает за незнакомого ей человека и свой несвоевременный приход. Взяв себя в руки, Дубей осторожно подошел к Мале, крадучись, чтобы не напугать ее еще более. Что же с тобой происходит? - его волнение за нее было таким сильным, что не могло быть утаено в его лице. Но, как ни странно, его она не боялась. Амрит подошел совсем близко, до конца не понимая, что хочет сделать. Что должен сделать. Он не знал, как справляются с паническими атаками. Он просто хотел вернуть ее себе. Лучезарную и открытую приключениям, надоедливую и мстительную. Одним настойчивым движением руки Дубей прижал хрупкую фигуру девушки к себе, сминая бархатную ткань тёмно-зелёного сари на ее пояснице. В ту же секунду избавляя ее и себя от этого мучительного ощущения пыток. Они синхронно выдохнули, наконец ощущая жизнеспособность легких и сердца. Она была такой маленькой по сравнению с ним, аккуратно укладывая свою голову ему на груди, едва доставая ростом до его плеч. Нежная и мягкая, тающая и безмолвная. Сама не своя. Амала подняла голову, непозволительной близостью вынуждая Дубея взглянуть в ее глаза, полные вопросов, граничащих с гневом. Лишая его любого касания с ее кожей, отошла назад, освобождая свое личное пространство от него. Непоколебимая и преданная, непокорная и злая. Амрит с силой опустил руки, чтобы не выглядеть в край жалким. Нуждающимся в ее прикосновениях. Она смерила его последним взглядом, предупреждающим об опасности. Один черт мог знать, что творится в ее голове. Потом повернулась на девушку, которая стояла как истукан, все это время не зная, куда себя деть. Басу понадобилась секунда, чтобы оценивающим взглядом пройтись по всему ее росту и двинуться навстречу, попутно меняясь в лице, которое помимо вернувшейся улыбки озарилось румянцем жизни, покинувшим ее совсем недавно. - Ты, должно быть, Шанти? - пропела Басу, в то время как Амрит все еще стоял неподвижный, спиной чувствуя что-то неладное. Девушка в ответ улыбнулась, приседая в поклоне, тут же прерванном Амалой, взявшей ее руки в свои. - Ты такая воспитанная! - удивлённо засмеялась кшатрийка каким-то по-девичьи ангельским голоском, прикрывая рот ладошкой. - Что скажешь, если мы хотя бы наедине будем общаться в неформальной обстановке? Правила так сковывают, а мне кажется, мы могли бы стать настоящими подругами. - участливо предложила Амала, не давая собеседнице ни единой попытки прервать ее слова. А той этого и не нужно было. Гостья лишь сконфуженно кивнула, светясь от такого внимания со стороны достопочтенной госпожи. Той самой, что была на устах каждого, кто с ней встречался. И той, что безраздельно владела сердцем ее любимого.

***

Ей не хотелось туда идти. Не хотелось оставаться с ним наедине. Слушать его голос, видеть как всегда сосредоточенное лицо и чувствовать прикосновения, без которых невозможно было обойтись в бою. Не хотелось. Ведь правда же. Мала раздраженно выдохнула, как мантру повторяя себе, чего именно ей не хотелось. Видеть его. Совершенно точно. И продолжала идти, ребрами ощущая стук его приближающегося сердца. Амрит был уже в зале, подготавливая кинжалы для схватки. На секунду задержал на ней взгляд, все еще дымчатый от подозрения, и вернулся обратно к своему делу. Они не разговаривали с того раза. Мала повела гостью гулять по саду, попутно расспрашивая ту о жизни в Европе. Амрит же покинул их сразу, как Амала решила не замечать его существование. Она знала, что он не поверил ее невесть откуда взявшемуся дружелюбию. Ей этого и не нужно было. - Уверена, что готова вернуться к занятиям? - затачивая лезвие, проговорил Дубей, не отрываясь от своего занятия. Скулы напряжены, меж бровей застыла морщинка, которую Мала до глубины души ненавидела. Он все еще злился. - Тренировки могут и подождать, пока ты не придешь в нор… - Уверена. - перебила Басу стальным голосом, направляясь дальше в зал. В углу аккуратно лежала одежда для дуэлей. Мужская. Маленькая. Специально для нее. Мале нужно было сменить танцевальный костюм, который она надевала каждый раз перед тренировкой, чтобы для видимости пройти добрых три коридора от своей комнаты. Еще ни разу не пригодилось. Но Амрит настаивал на перестраховке. А Амала слушалась, потому что тренировки были единственным, чем она действительно дорожила. Так ей по крайней мере казалось. Она отошла, беря в руки мягкую черную ткань. Как всегда чистую и пахнущую им. При всем своем любопытстве Мала не задавала лишних вопросов, которые, она уверена, подействовали бы на Дубея раздражающе. Поэтому не интересовалась, каким образом он на протяжении двух лет проворачивал эту авантюру с залом и ее формой. Должно быть, его служанка просто стирала вещи, не догадываясь, что не все из них принадлежат Амриту. Амала не жаловалась. Но и не позволяла себе наслаждаться. Вот еще. Басу стянула с себя фиолетовый топ, оглушительно звенящий своими металлическими украшениями. Она была вынуждена переодеваться при Дубее, потому что каждому их них нельзя было попасться стоящим где-то в коридоре. Это было привычно. Она уже не стеснялась, точно зная, что он и не вздумает пялиться на нее. К сожалению. Мала не торопилась натягивать на себя плотный верх, сначала решив избавиться от юбки. Также громко та упала на пол, когда Мала расстегнула замок. Настала полная тишина. Без единого шороха или скрежета лезвия. Басу смотрела в окно, чутким слухом пытаясь воспроизвести происходящее позади нее. И ничего не слышала. Лишь сердце разгонялось в непрерывных конвульсиях, заставляя грудь вздыматься все выше и выше. Что-то было не так. Мала резко развернулась, тут же запрокидывая голову назад от уставившегося к ее шее лезвия. В глазах сверкнул страх, заставляя брови все больше сгущаться к переносице, ненавидя свою первую реакцию на любую неожиданность. Лишь в следующую секунду тело по инерции начало выполнять заученные и отточенные движения. Басу навалилась вперед, позволяя клинку слегка пройтись по ее коже. Хитрый маневр, чтобы оказаться в непозволительной близости к нападавшему. Жертвуя каплей крови, спасти себе жизнь. Амала сделала небольшой шаг, которого было достаточно, чтобы обвить ногой его лодыжку и вырвать преимущество у противника. Он должен был упасть, если бы не родился чертовым Амритом Дубеем. Одним ловким движением ухватившись за ее локоть, юноша развернул девушку к себе спиной, теряя при этом из рук оружие, которое уже было уставлено ему в бок. Они застыли. Держа друг друга под прицелом и не желая уступать. Мала тяжело дышала, ощущая раскаленную слегка грубую кожу на своей шее, пальцами растирающую алую кровь будто краску. Она была в ловушке его рук и тела, которое касалось каждого участка ее собственного, облаченного лишь в нижнее белье. Заполняя пустоту, что изнутри отравляла ее существование. И все из-за него. Рука в злобе надавила сильнее на плотную ткань его одежды, точно такой же, что и валялась где-то у ее ног, так и не добравшись до хозяйки. Он будто не чувствовал опасности от ее оружия. От ее руки. Стоял спокойный и отягощенный чем-то ей неизвестным, но при этом четко ощущаемым. - Что же ты задумала, Амала Басу? - прошептал Дубей, наклонившись к ее уху, движением губ нежно касаясь кожи. Вдыхая в нее жар раскаленного пламени, который она поглощала без устали. Ведь он был ее любимым. Что она задумала? Янтарные глаза смотрели вдаль, сквозь окна и деревья, задаваясь этим вопросом, ответ на который был очевиден. Вернуть его. И ради цели она была готова на многое. Она была готова на все. Свободной рукой Мала провела по его предплечью, обвивающему ее тело. Так непривычно нежно. Так, как ей того по-настоящему хотелось. Дошла до кисти, все еще сжимающей ее шею, по которой стекали бессовестные капли ее крови. Наслаждаясь его властью и касанием. Амрит неподвижно стоял, ожидая, что же она сделает в следующий миг. На что решится, чтобы спастись? Но Басу не собиралась спасаться. Она боялась этого спасения, которое в очередной раз отняло бы его у нее. Напряженное дыхание обдувало ее макушку в ожидании ее действий. Ей это нравилось. Плавным движением головы она прошлась полукругом, очерчивая его плечи, что были ей подспорьем сзади. Рука Дубея слегка ослабела в неожиданности от прикосновений поверх нее. Она изучала его пальцы, нежно проходясь по фалангам, едва вздрагивая от волнения. Он был воплощением идеала. Все в нем было создано для нее. И она знала, что докажет ему это. Прогибаясь в спине, Мала опустила голову вниз, чтобы коснуться его пальцами своих губ. Эпицентра нежности, которой ей хотелось ему подарить. Она слышала, как ему нравится. Где-то на фоне бушующих мыслей витал его голос, будто сбежавший из его головы в ее. Она была пристанищем для его терзаний. Была их причиной. Вкус железа яркой вспышкой отозвался на кончике ее языка, едва коснувшегося большого пальца Амрита. Он не был испачкан кровью, нет. Он был награжден ею за то, что сделал тот шаг. Шаг к ней. Шаг к своим желаниям, тут же отозвавшимся в его теле. Под резкий вздох девушки, заглушающий звон упавшего на пол клинка, Амрит развернул ее к себе, бешеным взглядом прожигая Амалу. Его лоб касался ее, позволяя гипнозу пробираться сквозь серый дым его зрачков, становившийся все более черным от гари. Она чувствовала его тугую хватку на своих плечах, до бела сжимающих их, лишь бы не позволить ей оказаться ближе. Она не злилась на Дубея за боль, что в очередной раз чувствовала. Она смотрела на него во все глаза, теплым янтарем обнимая холодный дым, пытаясь сделать его теплее. Их дыхание переходило друг другу в легкие, с каждым вдохом становясь еще более горячим. Амрит готов был убить ее. Потому что до невозможности любил. Эту маленькую девочку, холодной ладошкой скользящей по его окаменелому лицу, от каждого прикосновения становящемуся все более мягким. Она первая сделала этот необратимый шаг, потянувшись губами к его лицу. Короткий, мягкий поцелуй, будто ластиком стирающий пелену с его глаз, чтобы четче видеть ее перед собой. До невозможности красивую и испуганную, но продолжающую целовать его губы, будто пытаясь вдохнуть в него жизнь, которую сама же и украла. Он был в плену, несмотря на то, что сам же держал ее в своем коконе. Она всегда была хитрее него. Так и теперь, обнимая его лицо слегка подрагивающими пальцами, насильно заставляла его отвечать на поцелуи, срывающие голову своим электрическим вкусом. Мала не замечала, что плачет. Она плакала от чувств, переполняющих ее сердце, в котором он был намертво запечатан. Плакала от удушающей обиды за то, что всегда получает желаемое только ценой невероятной боли. Настолько сильной, что не ощущался вкус победы. Она плакала, сминая в руках подушку, моля о том, чтобы на ее место вернулся он. Плакала, потому что реальность была куда более жестокой, чем кинжал в руках любимого, готового лишить ее жизни, только бы не терять землю из-под ног, которая несовместима с теми чувствами, что он собственными руками закапывал внутри себя. Но она была сильнее его. Амала Басу не позволит рушить ее счастье с Амритом Дубеем. Пусть даже этим самым кем-то будет он. Теперь она могла справиться даже с ним. Чтобы открыть его дымчатые глаза. Сделать их темными от желания. Чтобы повторить то, что ночами терзало ее во снах своей сладостью и чувствами, которые были. Они действительно были.

***

- Мне не за что перед ней извиняться. - повела плечом Мала, продолжая путь к своему скакуну. - Кто же виноват, что она шуток не понимает? - засмеялась она притворным смехом, уже в конец доставшим Амрита. Не позволяя кшатрийке идти дальше, Дубей схватил ее под локоть, разворачивая девушку к себе. И видя в глазах бесов, сладострастно водящих хороводы. Ей доставляли блаженное удовольствие страдания других людей. Особенно его. Что всякий раз сбивало его с мысли. Она стояла совсем близко, запрокинув голову наверх, чтобы он видел ее лицо, довольное как у дьявола. Казалось, он мог сделать с ней все, что угодно. Она бы все равно продолжала заливаться раскатистым смехом, пробирающим до костей своим сумасбродством. Он отпустил ее в ту же секунду, как корсет девушки коснулся его живота. Словно случайно, но он знал, что она делала это специально. Будто решив свести его в могилу, продолжая вилять бедрами, туго обтянутыми формой для скачек. Кто вообще придумал женские штаны, - с горечью подумал Дубей, насильно отводя взгляд, и поправил свою форму, следуя за ней в конюшню. Прогулка обещала быть интересной. Стоило им войти в амбар, как его тут же заполонило звонкое ржание Париса, которому за последние дни явно наскучило пастись в четырех стенах. Амрит все еще шел где-то позади, тут же ощущая перемены в настроении. Мала наконец была действительно чему-то искренне рада. - Здравствуй, красавица. - привычно прошептала девушка Эноне, мимоходом погладив лошадь Амрита за ухом. Та стояла в загоне, спокойно ожидая своего хозяина. Для Париса же нужен был целый ангар, по которому он скакал днями напролет. Никакая конюшня для гостей не могла бы сдержать его нрав. Своим характером он будто бы заявлял права на то, чтобы жить в хозяйских покоях, а в последствии и чувствовать себя тем самым хозяином. - Как ты вырос! - воскликнула Басу, бросаясь с объятиями к своему жеребцу, который перестал расти еще несколько лет назад. Но ее это не останавливало в комплиментах. Амрит наблюдал за этими двоими, поглаживая свою девочку. Улыбка сдала бы его с потрохами, если бы Басу хоть на секунду могла оторваться от своего ненаглядного. Ему это не грозило. - Вот вы где! - с восточного входа послышался тонкий голос. Басу тут же обернулась, со свистом падая с высоты своего седьмого неба счастья. Шанти сидела на все том же коне, медленно направляя его внутрь конюшни. Радостная и солнечная, - казалось, ничто не сможет затмить ее сияния. Амрит перевел предупреждающий взгляд на Амалу. - А она тут что делает? - надула губы Басу, отвечая ему тем же взглядом. Ее даже не заботило, что “она” присутствовала здесь и прекрасно слышала эту интонацию. - Ты, кажется, хотела сказать нечто иное. - Амрит забрался на кобылу, настойчиво ожидая от Амалы хотя бы нечто похожее на сожаление перед гостьей. Напрасно. Она закатила глаза, поворачиваясь к Парису, который уже был вне себя от нетерпения начать гонку. - Ладно, пусть едет. - одним ловким движением перекинула ногу Басу, оседлав жеребца. - Только она наверняка будет нас тормозить. - тут же добавила Мала, хмурясь и окидывая взглядом оранжевое сари Шанти, едва не достающее до земли, и рванула наутек, оставляя после себя лишь пыль. Амрит прикрыл лицо рукой, не ожидая от девчонки ничего другого. Она была невыносима до кончиков пальцев. Вся в свою породу. - Я приношу извинения за нее. За всё. - сквозь зубы проговорил Амрит, сам не понимая, почему выгораживает грубиянку. Было ощущение, что он должен это сделать, хотя все еще не выкупал причины. Должно быть, он постепенно взрослел, беря на себя все больше обязанностей на свою голову. А Амала была его главным испытанием, ожидающим его на последнем, непроходимом, уровне. - Ничего страшного. Я ее понимаю. И не держу зла. - улыбнулась девушка, когда они поравнялись, спокойной поступью гуляя по окрестностям. Она неуверенно управляла лошадью, которая, к ее везению, была очень даже послушной. Поэтому Амрит периодически поправлял ее поводья, контролируя движение коня. Шанти в ответ застенчиво улыбалась, принимая его заботу. Амалы до сих нигде не было видно. - А я ни черта не понимаю. - вдруг после продолжительной паузы сказал Дубей, выискивая Басу вдалеке. Шанти смерила его упрекающим взглядом, который совершенно не шел ее миловидной внешности. Она становилась похожа на недовольного младенца, на что Амрит не мог не усмехнуться. - Извини. - Она просто еще ребенок. - вдруг обхватила она руку Амрита, заставляя его наконец обратить на нее внимание. - Сколько ей лет? Четырнадцать вроде? - она снова усмехнулась под непонимающий взгляд Амрита, будто бы имея в виду, что тут все понятно без слов. - Вспомни себя в четырнадцать. Не верю, что все проходило гладко. Дубей задумался, пятаясь вспомнить себя на четыре года младше. Тогда у него была отчаянная потребность иметь как можно больше друзей. Он не задумывался, что они сопровождали его лишь из желания получить паршивый статус в обществе. Тогда Амрит чувствовал себя на порядок выше всего существующего в мире. И только беззубая Амала Басу постоянно портила его планы. Он издевался над ней, пытаясь зацепиться за любую малейшую деталь, способную сломить знаменитый дух Басу, унаследовавшей кровь самой богини Кали. Но ничего не работало. У нее словно было противоядие от его постоянных насмешек. Злых и откровенно низких. Лишь однажды он увидел слезы на ее щекастом лице, когда один из его дружков толкнул Малу на асфальт. Он не знал, что именно его сподвигло влезть тогда не в свое дело. Быть может, чувство поражения от осознания, что она никогда не заплачет по его желанию. Или нечто другое, что Амрит понимал лишь сейчас, став взрослее. Тогда он, не задумываясь ударил остолопа по лицу, начав мелкую потасовку, которая закончилась уже после нескольких его безостановочных ударов. Дубея даже пальцем боялись тронуть, как и Басу после этого. Амрит уставился в пол, медленно меняющийся с ходом лошадей. Нет, это все походило на бред. Их нельзя было сравнивать. Не по возрасту уж точно. Либо Басу слишком быстро становилась взрослой, либо Дубей был тем еще дегенератом, отстающим в развитии. - Скорее второе. - взявшись из ниоткуда, пропела Амала, оказавшись с другой стороны от него. Амрит, все еще блуждающий по своим мыслям, не придал значения ее словам, наблюдая за стройной осанкой Басу, восседающей на своем любимце. Скаковая форма делала ее похожей на настоящую наездницу, искусно выделяя тонкую талию и хрупкие плечи. Нет, скорее первое. - Такими темпами мы до старости не доберемся до моего дерева. - “мягко” намекнула девушка, что пора бы уже заканчивать экскурсию по дубейсикм владениям. Шанти же дипломатично делала вид, что ничего не замечает. Ей следовало держаться подальше от Басу. В следующий раз Мала вряд ли обойдется маленькой шалостью, поставившей гостью в сверх неудобное положение. Амрит до сих пор не понимал, как ей могло прийти в голову завести Шанти в личные покои Девдаса, чтобы ту приняли за наложницу, ожидающую своего господина на ночь. Минуя всю охрану и слуг. Искуснейшая преступница... Она улыбалась. Дубей печёнками чувствовал ее торжество от своей проделки. Амрит знал, что подобное произойдет. Но все равно оставил гостью наедине с Амалой, рассчитывая невесть на что. Быть может, в этом была скорее его вина. Он обязан был предупредить ее... - Догоняй, дедуля... - крикнула Мала, как только они добрались до их импровизированного старта. Даже не сказав ни слова Шанти о том, в чем именно заключается их обычное пари. Она неслась, превозмогая десятки миль в один галоп своего резвого скакуна, который был достоен настоящих профессиональных скачек. Как и девушка сверху. А Амрит стоял на месте, наблюдая за ней через призму невнятной зависти, скованный обязательствами, о которых Амала читала лишь в книжках. Амрит повел Шанти по направлению в чащу, куда уже, должно быть, добралась Басу, чтобы повесить очередную ленточку его позора. - Что-то я не припомню, чтобы проиграл тебе... раз сорок? - возмутился Дубей, когда увидел, во что превратилось некогда сухое дерево. Теперь оно было сухим и аляпистым. - Подумаешь. - пожала плечами девушка, издеваясь над его эго. - Главное же, чтобы я пришла первее тебя. А уж где тебя носит... - окинула взглядом гостью. - явно не мои проблемы. - Что это? - тихо спросила Шанти, пытаясь хоть немного угнаться за привычной жизнью двух самых именитых наследников Калькутты. Мала в который раз закатила глаза, явно не собираясь объяснять ей очевидные вещи. И правда. Мертвая коряга с разноцветными ленточками. К чему разглагольствования? Но как только Амрит хотел перевести тему, Амала тут же выдала: - Мы сектанты. - поджала губы под испуганный взгляд Шанти. - Лесной гул пророчил нам появление миссии в женском обличии. Несколько лет мы пытались воплотить облик долгожданной. И вот ты пришла к нам. Такая же... - она несла неимоверную чушь, которую Амрит не пресекал лишь из желания узнать, что она придумала на сей раз. - стволистая, - едва сама же не прыснула со смеха. - оранжевая и... - Так, всё. - строго проговорил Дубей, ловя поводья Париса, которые Амала тут же искусно отняла обратно. Этот жест ее явно разозлил. - И мертвая внутри. Никакое живое дерево не выживет рядом от ее скучности. - разошлась Басу, буквально выплевывая гневные слова в сторону девушки. - Возрадуйся нашими почестями в свою честь, требующая чрезмерного внимания к своей персоне! - благоговейно улыбнулась она. - Или, может, тебе еще что-нибудь объяснить? - Амала! - он резко спрыгнул со своей лошади, не намереваясь больше терпеть ее вызывающе-детское поведение, за которое потом ему же приходилось извиняться. Мало кто осмелился бы подойти к Парису так близко, что уж говорить о том, чтобы скинуть его любимую хозяйку с седла. Но Амрит отличался катастрофической живучестью и бесстрашием, схватив девушку и перекинув ее через свое плечо, едва держа себя от мысли связать кшатрийку. Парис был не против. А она сопротивлялась, явно шокированная его решительностью и... опасностью. Он не был настроен на шутки. - Ты сбрендил! Отпусти же меня! - кричала Амала, уже не скрывая возмущения и страха. Так то лучше. Откуда ему знать, что за его спиной на молодом лице торжествовала злая улыбка. Он не знал, что именно собирался с ней сделать. Девчонка заслуживала хорошей порки. Но он не представлял себе, как поднять на нее руку вне поля боя, где он заблаговременно знал, какому удару Мала была в состоянии дать отпор. Будто прочитав его мысли, Басу вдруг вспомнила, что обладает какими-никакими навыками борьбы, тут же отягощая его путь к пруду с ее телом наперевес. Она пыталась задушить Амрита, но делала это скорее предупреждающе, чем так, как могла на самом деле. Он поставил ее на землю уже у самого берега, откуда Шанти не услышала бы их разговор, который вряд ли обойдется жеманными фразочками из словаря благородных девиц. - Ну и что это было? - наехал Дубей на девушку перед собой, не собираясь с ней церемониться. Не существовало больше человека, с которым бы он стал так разговаривать. Ровно как и не существовало человека, способного так его извести своими выкрутасами. - Убери с меня свои руки. - выплюнула Басу прямо ему в лицо, толкая его в грудь, ни на секунду не уступив ему в злобном выражении лица. Казалось, она может ответить на любую агрессию, дай только повод. Дубей схватил ее туловище, чтобы она перестала драться для ее же безопасности. Он будто поймал фурию, не терпящую даже мысли об ограничении ее исключительной свободы. - Я спросил... какого... хрена... сейчас... произошло... - он пытался вразумительно вести диалог, сдерживая силы в раскаленных мышцах, которые от прикосновений Басу становились стальными в напряжении, чтобы не стиснуть ее до смерти. А так хотелось. Она смотрела на него как затравленный зверек, которому было уже не суждено вновь увидеть его любимые луга. И он это прекрасно осознавал. Поднесла лицо чуть ближе, заставляя его немного ослабить хватку. Казалось, она сейчас сорвется в рыданиях, которые он ощущал у себя в глотке. Пойманная и обреченная. Черт его дернул посмотреть вдруг на ее губы, оказавшиеся уже у самого его подбородка. А они все тянулись и тянулись, вверх, за ним. Позабыв обо всем вокруг, Дубей сдался, позволяя сумасбродной девчонке в его руках просто крушить их жизни, а она, получив долгожданную власть, вдруг резко вырвалась из его хватки. - Давай купаться! - радостно выкрикнула она, со всей скорости влетая в водоем прямо в своем скаковом костюме. Будто вконец сбрендив. Она смеялась. Не тем слащавым смешком, каким грешили молодые дамы, прикрывая рот ладошкой, а своим бархатистым залпом, разливающимся словно мед по его душе каждый грёбаный раз. Он ненавидел ее. За то, какая она. За то, что боялся ее такой. Ведь она побеждала. Явно больше, чем сорок раз, развешанных на тупом дереве, у которого его до сих пор ждала девушка. Совершенно другая. Совершенно обычная. Такая, которая всегда будет позади него, гордая его победой. Басу застыла. Ему пора было тщательно фильтровать свои мысли, которые явно были не только в его голове. Как и ее впрочем. - Пойдем ко мне. - осторожно сказала Мала, едва пропуская вопрос в голосе. Снова с опаской, будто и не было последних минут, в которые она была готова расцарапать ему лицо. Амрит покачал головой, не меняясь в лице, которое олицетворяло его решение. Он сделал выбор. Который ее совершенно не устраивал. Они стояли, зрительно ведя разговор, у которого не могло быть компромисса. Она была по шею в воде, а он сухой. Абсолютно разные. Абсолютно противоположные. Он ушел. Без слов и сожаления. А лишь с ненавистью к девушке, которая ставила его перед выбором и одновременно лишая его. Она осталась. Без слез и надежды. А лишь с чувством, что тонет. Ей всегда казалось, что на земле есть только один человек, готовый окунуться с ней в омут с головой. Но все как всегда было совершенно не так. Голова была сухой, а Басу была на дне. Совершенно одна.