Смотри из сердца на меня

      Итак.       Я стою здесь уже битых полчаса в ожидании хоть одной живой души. Нет ни Годжо, ни моих учеников, ни директора — никого! Постебаться надо мной вздумал? Если я увижу эту белобрысую головушку — я её оторву нахрен, размазывая вязкой жижей, с обломками костей, по асфальту! И на одного шамана станет меньше в этом злосчастном мире.       — Бекка-тян! — задорный голос раздался прямо над моих ухом, почти лишая возможности слышать звуки вокруг. И как этот обалдуй оказался так быстро за моей спиной? — Скучаешь?       — Сейчас у меня ты, — он уже ретировался на пару метров от меня, даже не дослушав мою претензию по поводу его пунктуальности.       — Идём-идём! — машет мне рукой, как ни в чем не бывало, хотя он явно видел, что я хотела вставить своё слово.       Я осталась в ступоре — ведь злость недавно аж кипела в крови, превращаясь в бурный поток, а сейчас мне хочется просто устало сдаться и проявить милость — учитывая, что меня нагло проигнорировали, словно я — пустое место. Смотрю на эту довольную морду в чёрной повязке и думаю, а удобно ли ему с ней ходить вообще?       — О чём-то задумалась? — этот хитрый лис снова встал позади меня. Это немного смущает, хотя я обычно сама так поступаю с другими людьми, не щадя их личное пространство и вгоняя в краску. Вот же ж чёрт!       — Куда мы идём? — бесполезно, наверное, высказывать всё, что я думаю, но моё время ещё придёт.       — Прогуляться, — его тон был всё также загадочно беззаботен — это немного настораживало, не знаю почему.       — В половину девятого утра? — во мне уже говорило непонимание. Даже я себя не веду, как человек с большим сдвигом по фазе, вроде как.       — Почему нет? — и снова эта гадкая ухмылочка, вызывающая тревожные мурашки. Ну, посмотрим.       — И куда мы пойдём? — вопрос уже был о том, в какое место он хочет нас отвести, если, конечно, ещё поведёт куда-то.       — Я бы предложил сходить куда-нибудь, где есть много сладкого, — парень уже более напористо толкал меня в плечи, заставляя идти быстрее в неизвестном направлении.       — Лопнешь от такого количества энергии с утра пораньше, — хотя, я была бы непрочь тоже насытиться пустыми углеводами. Правда, было бы куда приятнее сделать это, не вставая с петухами. — А остальные?       — Они будут чуть попозже, — что-то я в этом уже сомневаюсь.       В итоге, Сатору повёл меня в какое-то маленькое, но уютное кафе. Место располагалось на окраине города, куда мы очень быстро могли попасть по пути от колледжа. Создалось впечатление, что он выбрал просто удобную географию, чтобы скрыться побыстрее от чужих глаз. Запланированным походом тут явно не пахло, а если он надеялся на свидание, то о его выборе я вообще лучше промолчу. И всё же, что-то тут было нечисто. Это ощущение усиливало негатив внутри меня.       — И? — моя бровь невольно выгнулась в вопросительном жесте. Весь этот цирк начинал как-то раздражать.       — Да? — он с великим удовольствием откусил какое-то кремовое пирожное. Взбитая белая масса осталась в уголках его губ. Мне он заказал такое же.       — Зачем ты меня сюда привёл? — я стала невольно оглядывать обстановку вокруг. Наверное, со стороны казалось, что я медленно ищу жертву, хотя её и искать-то не надо — сидит прямо передо мной и наминает за обе щёки.       — Попробуй. Эти пирожные просто восхитительны! — Годжо придвинул тарелку поближе ко мне. У меня невольно закралось ощущение, будто меня хотят отравить. Или это его елейный голосок так воздействует на моё сознание? О чём я только думаю? Конечно, этот парень хочет просто меня задобрить. Только, для чего?       — Выкладывай, что ты от меня хочешь, иначе сам будешь тут уплетать свои сласти, а я пойду по своим делам, — я сложила руки под грудью, показывая своё недовольство этим хитрым трюком.       — Тебя не проведёшь, — он улыбнулся каким-то своим мыслям и заинтересованно уставился на меня. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне, кто вы такие. И давай без этих уловок, которые написали на бумаге старейшины. Мне не интересно слушать одно и тоже, — как?       По моему выражению лица, наверное, было уже всё понятно. Я банально не смогла сдержать удивление, которое неумолимо заставило глаза распахнуться, а рот приоткрыться. Мы, конечно, были готовы, что всё не будет так гладко, но, чтобы вот так быстро какой-то шаман пронюхал, что здесь что-то не так — это было неожиданно даже для меня. Пусть, я и не верила, что кто-то сочтёт за правду нашу выдуманную историю, однако надеялась, что этого нам хватит пока мы не решим некоторые проблемы. Или это просто проверка меня на стойкость? Почти все, кто со мной знаком, знают, что я молчать просто так не стану. Решили рискнуть моей шеей?       — Если что, я пока об этом никому не говорил, но тебе стоит быть искренней, если хочешь заручиться моей поддержкой, — он, словно хищник, придвинулся ближе ко мне, слегка наваливаясь корпусом на стол. Черты его лица немного погрубели, выдавая напряжение. Он зол? — Я просто хочу знать, что вы не несёте за собой опасность для колледжа. Если это так, то я вас убью, — просто милейшая улыбка растянулась на губах шамана, совершенно противоположная его словам. Я всем телом ощутила давление в мою сторону, но нужно взять себя в руки. Под моей защитой тоже есть близкие мне люди. Я не могу позволить собой вот так манипулировать.       — Не нужно мне угрожать, — мой голос приобрёл более твёрдые тона. — Мы не злобны, и это пока всё, что тебе нужно знать, — я не знаю, на чьей он стороне. Если это какой-то тест от старейшин, то лучше не рисковать и молчать. Дрэйк, конечно, осекался, что Сатору не по душе нынешние нравы верхушки, однако его мотивы неизвестны. Этот факт не то, чтобы внушал какие-то гарантии, следовательно — я пока не буду лезть нарожон. Рано ещё вешать ярлыки.       — А у тебя губа — не дура, — Годжо вернулся в более удобное положение, опираясь на спинку дивана. Расстояние между нами увеличилось и мне стало как-то полегче. — Так говорить со мной. Не боишься?       — Тебя? — я тоже откинулась корпусом назад и задорно улыбнулась, всем видом показывая, что меня ничуть не смутил его напор. — Нет. Шаманом «без головы» ты ещё не славишься, и привёл меня сюда не просто так. Думаю, тебе более интересны подробности, которые никто просто так не расскажет. И ты думаешь, что я — то слабое звено, через которое ты узнаешь больше. Загвоздка только в том — расскажу ли я сейчас или, — я с вызовом посмотрела на него, — ты просто ошибся? — моя улыбка уже больше походила на победный оскал. Я тебе не просто пешка, Годжо Сатору!       Мы смотрели друг на друга в немой тишине. Сложновато было играть в гляделки, когда не видишь глаз своего соперника, однако я продолжала уверенно сверлить повязку своим взглядом, надеясь, что до парня дойдёт, что я большего говорить не стану. Может, просто не сейчас, а может, и никогда. Через некоторое время он слегка кивнул головой, будто соглашаясь, а после весело хлопнул в ладоши.       — Я тебя понял. Ладушки! — его рука внезапно захватила меня под локоть, а через пару секунд мы уже покинули кафе. — Идём знакомиться с моими учениками!       Парень шёл так быстро, что я еле за ним успевала, иногда путаясь в шагах. И что это за резкие перемены настроения? Он был готов меня убить всего лишь несколько минут назад, а сейчас чуть ли не вприпрыжку в обнимку с моей рукой летит обратно в колледж. У меня не было слов даже, чтобы как-то пошутить в ответ на такие выходки, поэтому я в шоковом молчании просто следовала за ним. На самом деле, Сатору первый человек за последнее время, который меня так обескуражил. Занятно.       Во дворе колледжа было более оживлённо, чем вчера. Группа ребят стояла небольшим кругом, в середине которого в своей новой форме находилась Наоки, заваленная удивлёнными взглядами и вздохами учеников Токио. Изготовители формы и правда хорошо постарались для каждого. В её же случае, одежда представляла собой чёрный топ с короткими шортиками и длинную бордовую с расписными тёмно-синими узорами накидку в пол, как у некоторым спортсменов ММА. Такой наряд позволял с лёгкостью открыть вид на многочисленные татуировки на теле моей ученицы, разных мастей.       Её способность была чем-то схожа с вызовом шикигами, вот только, различием было то, что она призывала оружие и существ из собственного тела. Каждый призыв являл собой оживление татуировок, а после они возвращались обратно в тело владельца. На протяжении всей жизни они собираются, не оставляя свободного пространства, что было значительным минусом для любителей эстетики чистого женского тела. В свои девятнадцать лет Наоки обзавелась достаточным количеством нательных рисунков, даже на лице парочку имеется, поэтому всё внимание было приковано к ней. Среди юнцов редко встретишь обладателей стольких тату.       — Ого! Ты что, только из тюрьмы вышла? — к ней пулей подлетел Годжо, бесстыдно рассматривая девушку со всех сторон.       — Ты что ещё за клоун? — Наоки иногда могла быть довольно резкой, под стать её образу.       — Вообще-то, я их бесподобный и невероятно красивый учитель — Годжо Сатору! — самомнение, конечно, у него на уровне, что, отчасти, меня поражало, не смотря на то, что и я была неробкого десятка. Этот ответ вызвал всеобщую скептическую реакцию.       — А ты не пользуешся большой популярностью среди учеников, да? — внезапно, мне стало лестно, что, в отличии от этого оболдуя, меня мои ученики уважают больше, чем его.       — А ты ещё кто? — почему на «ты»? Сокрушение резко прошло сквозь меня холодным и мокрым ощущением, вызывая не самое радостное выражение лица.       — Наша сенсей — Ребекка, — боже, с какой гордостью Рю это сказал! Спасибо большое, ребята! Аж слёзы навернулись на глаза.       — С виду, больше похожа на болвана Годжо, — на меня снисходительно, с ноткой презрения, смотрела зеленоволосая девушка. Из её уст это прозвучало как оскорбление, от чего стало не по себе.       — Эй, стоит быть повежливее, Маки. Они же — наши гости, — меня защищал… панда? Что вообще здесь происходит?       Та самая Маки лишь недовольно цыкнула в ответ, лишая меня всякой уверенности. Я немного осунулась, глядя на эту сцену, чувствуя себя ниже присутствующих, которые, вообще-то, должны с уважением разговаривать, а не опускать меня на уровень ниже плинтуса. Вдруг, мне на плечо, в ободряющем жесте, легла чья-то большая ладонь, обдавая приятным теплом.       — Белобрысых тут явно не любят, — над ухом прозвучал мягкий голос Сатору. Что же, я уже, похоже, начинаю привыкать к такому общению. — Завидуют.       — В отличии от Наоки, — её почему-то никто не торопился отчитывать за отличие по волосяному признаку. Мы с Годжо вдвоём обратили внимание, как все на нас резко забили. Тяжёлый вздох раздался тоже одновременно.       Хотя, на самом деле, я в душе была рада. Мои ученики выглядили такими счастливыми — это не могло не радовать. Общение со сверстниками быстро привело их в чувства, и каждый сейчас улыбался от души, заряжая позитивной энергией. Я на такой расклад очень надеялась, но не думала, что так тепло нас примут. Несмотря на то, что у каждого был свой нрав, причём, не самый лёгкий, ребята из Токио оказались очень дружелюбны. И это их воспитал Сатору?       Я с интересом повернула голову к шаману, который, к слову, руки так и не убрал с моего плеча.       — Что-то случилось? — он ехидно улыбнулся, явно наслаждаясь моментом.       — Н-ничего, — внезапно, собственные мысли смутили меня. Однако, идея о том, что, может быть, он бы смог мне помочь, уже поселилась где-то в подсознании.       Просто, не могут у последователя «верхушки» быть такие замечательные ученики. От них за версту веет силой, которая тяжёлой волной ощущается на коже, вызывая лёгкое покалывание и мурашки. Такой большой потенциал наряду с гормонами выливается всё равно в доброе послушание — это не похоже на типаж старейшин, которые такие вундеркиндов просто истребляли. Если это заслуга мальчика в повязке, то мне нужно это срочно проверить. Тогда, если это так, то я бы с ним поделилась нашей историей. Поддержка «сильнейшего» дорого будет стоить для врагов. Нам такое только на руку.       — Эй! — раздражённый голос Акио раздался как гром среди ясного неба, вырывая меня из потока мысли. — Убери руки от Ребекки-сенсей! — ох ё! Я и забыла какой чудик этот громила.       Наверное, всё это началось с тех самых пор, как я переборщила с выпивкой и завалила этого красавчика к себе в постель. Да, я — не пример для подражания. Я — не лучший кандидат на должность учителя и я поступила крайне неэтично и по-свински. Единственное, что меня не затапливает на самое дно, это то, что ему тогда как раз исполнилось восемнадцать лет, иначе можно было бы ещё и педофилию сверху приписать. Я себя не оправдываю и, если честно, до сих пор считаю, что облажалась в этом плане по-крупному. Об этом, кроме Наоки, никто не знает, и все честно держат рот под замком, однако Акио всё же, видимо, проникся некоторыми излишне тёплыми чувствами в мою сторону. Не то, чтобы это было проблемой, но иногда это выливалось вот в такие противные казусы.       — Ой, какой он у тебя буйный, — а Годжо, собственно, эта ситуация лишь позабавила, не смотря на то, что ему реально могло прилететь прямо в глаз. Парень прижал меня чуть ближе, идеально опираясь рукой о моё плечо — наша разница в росте делала из меня отличную опору, не высокую и не маленькую. — Ревнуешь?       — Ах ты гадина! — не щадя силы, парень кинулся в его сторону с кулаками, но попытка была неудачной. Годжо ретировался, будто его и не было рядом со мной, оставляя лёгкий ветерок за собой, а появился на том месте, где ранее стоял мой ученик. Кулак Акио взъерошил каменную кладку, поднимая небольшой клуб пыли вокруг себя.       — Да уж, силы тебе не занимать. Неприятно было бы, если бы ты попал в меня, — боже мой, какой стыд!       — Тодо, — мой голос был больше похож на рычание зверя в тёмной гуще леса. Этот парень, порой, переходит все границы дозволенного и моего ангельского терпения. — Ты чё удумал? Напал на старшего по должности — совсем мозги отняло? — не смотря на то, что со стороны я была спокойна, внутри бушевала буря, пуская из глаз молнии. Если бы я не отвечала за его жизнь, я бы точно пригвоздила его голову к собственной заднице и прокатила колобком с лестницы.       — Тодо? — какое-то массовое эхо или мне показалось?       Я обратила внимание на учеников Токио — все они стояли с вытянутыми в изумлении лицами, некоторых даже кинуло в холодный пот. Создалось впечатление, как будто вместо парня перед ними стояло мировое проклятие. Я очень надеюсь, что это не от данной сцены дебилизма моего прекрасного Акио. Хотя, почему они так странно произнесли его фамилию?       — Твоя фамилия Тодо? — голос подал темноволосый молодой человек. Мегуми, кажется. Я слышала это отдалённо в разговоре между учениками. Ну и имечко!       — Да, — Акио самодовольно ударил себя в грудь, показывая большую гордость тем, кто он есть.       Кажется, все ещё больше поникли духом, испуская тяжёлые вздохи, которые передавали их состояние. Вот, только для Тодо это не было так очевидно, поэтому захлестнувшие его эмоции вылились в скупые мужские слёзы счастья.       — Они сражены, — невольно улыбка расползлась на лице от такого заявления. Это было очень смешно и комично. Иногда, этот маг был, всё же, туповат.       — Боюсь, дар речи отнялся не от восхищения, дорогой, — Наоки ободряюще похлопала друга по спине, а сама чуть не задушилась от смеха. — Тебя и здесь не любят, — мои ребята уже не сдержались от весёлого рогота.       — Вам знакома эта фамилия? — Эри обратилась к рыжей девушке, что стояла с важным лицом.       — Понятия не имею, — она лениво развела руками в стороны, не теряя своего надменноно вида.       — Это третьекурсник Киотского колледжа. Слывёт убийственной силой и дурным нравом. Лучше — не попадаться ему один на один, — панда всё разъяснил на пальцах. Дрейк как-то упоминал, что есть некий шаман с такой же фамилией. Родственник?       — Судя по его поведению, кажется, они поладят, — Маки недвусмысленно обратила свой взгляд в сторону Акио. Боже, ещё одного такого я не вынесу!       Тем временем, ребята опять собрались в какой-то своеобразный круг, больше похожий на сбор секты, если честно. Я решила пойти по своим делам и не мешать ученикам адаптироваться. Можно денёк пофилонить, а уже завтра начнём тренироваться. Скоро приедут маги из Киото — нужно быть готовыми. И было бы неплохо узнать немного подробностей о нынешней ситуации. Отсюда у меня возник ещё один вопрос: «Куда запропастился Дрэйк?».       Я попробовала погулять по окрестностям — нигде моего наставника не было, зато я отметила, как всё же аккуратно сделан колледж: древесинка к древесинке, камушек к камушку — создавалось ощущение, что здания делали на века. Всё было убрано и чисто — не было и намёка на пыльные дорожки и опавший на них мусор. Окна были светлые, прозрачные, а все поверхности ровные и гладкие, по которым так и хотелось провести рукой, чтобы удостовериться в их идеальности. Тот, кто поддерживает тут порядок, немало прикладывает сил. Наверное, такой уют стоит большого труда. Мне была по нраву такая обстановка.       Я села своей мягкой пятой точкой на твёрдую поверхность каменного ограждения. Место было тёплое, нагретое утренним солнцем. Я закрыла глаза и расслабилась, наслаждаясь отдалённым пением птиц и шуршанием листвы. Вот, что в корне не меняется — сидим в глуши, так или иначе. Хотя, здесь было приятнее, потому что людей больше.       Сзади послышались тяжёлые, чуть шаркающие шаги. Знакомая походка.       — Тебя когда ищешь — в жизни не найдёшь, но когда тебе нужно кого-то найти — от тебя не спрячешся, — я блаженно улыбнулась, слегка потягиваясь спиной. — Как твой день?       — Менее весёлый, чем твой, но скучать мне не дали, — Дрэйк встал рядышком со мной, не решаясь сесть на камни. Боится новую форму испачкать, чистоплюй.       — У тебя появился друг? — невольный смешок загудел в горле.       — И кипа бумаг, — он устало размял пальцы рук. — Ты знаешь, сколько подписей нудно поставить за наш приезд? А ты даже и не задумалась помочь со своей стороны. Ты же всё-таки тоже при должности.       — Мой кабинет мне ещё не показали. Узнаю расположение — приноси свои кипы, — самая нудная работа в кругу моих обязанностей. Не люблю сидеть долго на месте и вдыхать осевшую пыль.       — Сатору тебя разве не проводил?       — А должен был? — Годжо и рутина — этот парень явно не был создан для такой деятельности. Тут мы были точно похожи.       — Какие вы ещё дети! — жалобно воскликнул Дрейк и развернулся в обратную сторону. — Идём, я тебя отведу, — придётся пойти за ним. Всё равно не отстанет, ведь, долг колледжу превыше всего. Да, и как старейшины будут без контроля? Кто-то же должен им отчёты писать.       — Поэтому ты всё ещё с нами, а не удрал на пенсию, — я выровнялась на один уровень с директором.       — Эй! Я тебе ещё не дед, — он так не любит, когда ему тыкают в его возраст, а мне лишь потеха.       — Это с какой стороны посмотреть, — я сделала вид, будто я тут не при чём, что его больше разозлило, заставляя ноздри расширяться от негодования.       — Мой кабинет оказался самым обычным. Просторное помещение с большим деревянным столом, уже с некоторой кучкой документов, и креслом, которое на вид казалось очень неудобным, наровясь испортить мою здоровую спину. По периметру различные книжные шкафы и большое светлое окно. Маленько, но надеюсь, что я буду здесь редко, в роковых случаях, хотя я и знаю, что этому не бывать, и Дрейк будет часто отправлять меня сюда в наказание, пока мы здесь.       — Спасибо! Было очень увлекательно, но я, пожалуй, пойду, — я хотела быстренько выскочить отсюда зайчиком, но наставник схватил меня за воротник, не давая двинуться.       — Поставь некоторые подписи, а потом иди, — он силой потащил меня в кресло. Оно всё же оказалось, на удивление, удобным.       — Вот же, брюзга! — я недовольно отвернулась от него, выражая весь спектр негативных эмоций.       — И я тебя люблю, Ребекка, — Дрэйк поторопился покинуть кабинет, пока я не запулила в него чем потяжелее.       — Ну и ладно! — горячо выпалила я уже в пустоту.

***

      Следующими днями мы занимались изнуряющими тренировками. Было решено, что мы будет третьей стороной в обмене опытом, чтобы все могли посмотреть на наши способности, конечно, без моего участия. Правда, возникла проблема неравенства сил, учитывая количество моих учеников, однако от особого положения мы отказались. Я верила, что им вчетвером хватит способностей противостоять соперникам. Сатору пропал куда-то, поэтому горячие головы подростков оказались в моих хрупких руках. В целом, все были достаточно самостоятельными, так что моё участие ограничивалось лишь советами со стороны, ввиду более богатого опыта. В остальном, я помогала Дрейку и директору Яге, не вмешиваясь в другие дела. Ещё мне довелось познакомиться с местным врачом — Иэйри Сёко. Мне показалось, что она добрая и приятная девушка, может быть, мы даже подружимся с ней. По крайней мере, мне было бы это интересно.       Однако, сегодня у нас событие было поважнее. Сегодня приезжают гости из Киото во всём своём составе. Мы с «нетерпением» ожидали их появления, хотя, судя по рассказам ребят, они уже показали себя до официальной встречи, когда проломили голову бедному Мегуми и истерзали форму Кугисаки. Мне показалось, что там одни дикари обитают, хотя, узнав, что с Фушигуро так обошёлся Тодо номер два, мне стало всё ясно.       — Эй, они пришли, — Маки сдержанно кивнула в сторону лестницы, по которой поднималась группа учеников.       Они сходу начали перебрасываться «радостными» словами приветствия. Прямо, битва колкостей какая-то. А на нас даже не обратили внимания, будто мы пустое место. Где-то под ложечкой начало подсасывать неприятное чувство, вызывая раздражение. Не люблю, когда проявляют неуважение.       — Ну ладно, не ссорьтесь. Какие же вы ещё дети, — вслед за ними, хлопая в ладоши, появилась девушка со шрамом на лице. Судя по внешности, она была примерно моего возраста, возможно, их учитель. — И? Где этот болван?       — Сатору опаздывает, — панда задумчиво приложил палец к бороде.       — Этот тупица никогда не приходит вовремя, — Маки всё также была красноречива.       — Никто же не говорил, что болван — это Годжо, — Мегуми озвучил мою мысль вслух. Почему его все так презирают?       — А вот и я! — собственно, тот самый «болван» резко появился на горизонте, толкая какую-то гремящую железную телегу. — Всем приветик! Вижу — все собрались. Я тут недавно был в командировке за границей и сейчас хочу раздать вам сувениры! — он достал охапку каких-то розовых плетёных куколок. — Вот! Для студентов из Киото защитные талисманы одного племени. Утахимэ не досталось, — как специально, на этой девушке все сувениры закончились.       — Обойдусь! — она такая громкая, хотя этого и не скажешь по её внешнему виду. Кажется такой строгой и собранной, особенно, в традиционном японском кимоно.       — А для господ из Токио вот это, — он как заведённый всё не унимался и развернул тележку в сторону уже знакомых нам учеников, обернувшись сначала несколько раз вокруг своей оси.       — Жутко смотреть на ликующего взрослого, — Нобара язык за зубами, видимо, не держит никогда, хотя Годжо и правда смотрелся жутковато, будучи таким гиперактивным.       Внезапно тележка открылась и оттуда, как чёрт из табакерки, выскочил розоволосый пацан, принимая странную позу из комиксов.       — Ваш покойный друг — Итадори Юджи! — в смысле покойный?       Казалось, Киотским гостям не было дела до этого — они залипали в талисманы, а вот у Фушигуро и Кугисаки лица побледнели, как белый мех панды, группа которого тоже выпала в некий осадок, но не такой сильный. Я пока что не могла понять, что тут происходит, однако появления этого парня, судя по всему, не ожидал никто из присутвующих. Неужели он действительно был мёртв?       — Сосуд Сукуны? Как это понимать? — сзади раздался знакомый хриплый голос, вызывая в теле неконтролируемую дрожь.       — Директор Гакуганджи! — Сатору быстро переключил внимание в сторону директора Киотского колледжа. Я медленно развернулась в их сторону — там стояли в одну шеренгу, рядом с Ёшинобу, Дрэйк и Масамичи. — О, какая радость-то, — Годжо наклонился к старику, сгибаясь вдвое, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я-то переживал, что вас удар ещё хватит от такого сюрприза, — я не видела лица шамана, но по голосу могу сказать, что он явно издевался над ним, вызывая «сказочную» гримасу на лице.       В другой ситуации, я бы ликовала, что кто-то в духе трепать нервишки кому-то из старейшин, но сейчас, когда мы встретились взглядами с Гакуганджи, ярость во мне проснулась неожиданно быстро и ярко, пробуждая внутреннего зверя, который, словно голодный и злой волк, готов был драть когтями плоть, превращая всё в кровавое месиво. Я чудом стояла на месте, сдерживая силу, что, с притоком негативной энергии, так и рвалась наружу, зудя во всех местах, где могла просочиться. Однако, мне не хватило терпения, чтобы скрыть скрежет зубов и тихо ядовито протянуть ненавистное мне имя:       — Ёшинобу…