Geborgenheit

      Нил никогда не думал, что окажется в таком месте. За все года скитаний, ночлега в машинах и вовсе на земле под звездами, за минуты сна, расстоянием не больше чем пара метров от своего возможного убийцы, он не думал, что нелегкая приведет, а точнее привезет, его в исправительную школу. Так, вроде, это место называется. Это он узнал из пары фраз, что были брошены сотрудниками всевозможных служб, которые окружали и лелеяли его вот уже на протяжении нескольких дней. Постоянно, как им казалось незаметно, косились на Джостена с неприязнью и сожалением. Мол, мелкий ублюдок, но слишком мелкий, что аж жалко.       По факту это чертова колония, государственное учреждение из которого нет выхода. Он просто в ловушке. Ему не выйти, не перепрыгнуть и не убежать. Никак. Но он не опустит рук. Не сейчас, когда от него требуется лишь одно — собраться по кусочкам обратно. Слепить их воедино и вновь начать двигаться, чтобы биться вновь и вновь, пока детали не потеряют форму и и их невозможно будет собрать.       Машину тряхнуло еще раз и Нил влетел локтем о неудобный подлокотник, он почти выбил его. Локоть, а не подлокотник, на котором были следы от потушенных сигарет. Легковая машина скрипела. Эти дороги просто нечто в самом плохом смысле этого слова. На его руках наручники, они неприятно натирают тонкую кожу запястий, оставляя красные следы. Как он смог допустить такое? Мать бы убила его. Нил поморщился, вспоминая на собственных руках кровь. Ее и какого-то ублюдка, чье лицо Нил даже не смог рассмотреть, пока наносил удар за ударом. Оно превратилось в крошево, в месиво, во что-то омерзительное. Один взгляд и вывернет.       Джостен выдохнул и прислонился виском к стеклу, прикрывая глаза. Пару секунд отдыха не навредят, сейчас ему просто не нужно бежать. Потому что не может. Он просто потерялся. Что он, черт возьми, будет делать один, как только выйдет на свободу? Если ему и удастся выйти на свободу живым. Они нашли его след, они знают в каком штате они остались, но никто не знает Нила и Миранду Джостен. Они не знают Нила Джостена, который прямо сейчас едет отбывать свое наказание за умышленное жестокое убийство в исправительную школу. Они видели его в газетах, быть может даже по телевизору, но парень отчаянно прикрывал лицо, понимая, что это немногим ему поможет. Своей глупостью он проложил к себе дорогу из камешков, словно Гензель. Но вряд ли сейчас его везут прямиков в пряничный дом.       Он не знает, как допустил того, что его схватили. Он потерял счет времени, сидя у двери и скуля, словно щенок, не слышал, как к мотелю подъезжают медики и полиция, не слышал даже как дверь открылась и прямо за его спиной оказался огромный мужчина, который брезгливо оглядел эту картину. Да, видно не так он хотел провести вечер субботы, наверное, до вызова спешил домой, к жене и детям, но какой-то малолетний совершил нечто зверское. Вот так не судьба. Нилу правда было кристаллически все равно в тот момент. На себя, на свой вид и на посторонних людей. Мать бы, будь ещё жива в том дешевом номере, заставила бы его бежать, прогнала бы прочь, лишь бы он успел, смог улизнуть, но Нил не успел. Ее мальчик, Абрам, проебался что надо. Все, над чем так пеклась Миранда рухнуло, Нил прямо сейчас на пути в государственное учреждение, благо на руках его хорошие, дельные документы. Они собирались задержаться на юге подольше, ну и задержались, что никто отсюда больше ни ногой.       Машину вновь тряхнуло и Нил поморщился, ударившись. Кто за рулём, медведь или енот? Или все тот же болтливый здоровяк? Проехав с пару минут едва шевелясь, машина наконец заглохла, послышался щелчок — замки разблокировали, а дверь хлопнула. Неужели приехали? Нил надеялся, что сейчас на вертолете за ним летит отец и просто застрелит его, даже не вытаскивая из машины, но конец увлекательному путешествию, к сожалению, пришел слишком скоро. Заметив за стеклом высокого темнокожего мужчину Нил до последнего старался не смотреть на него, пока тот не постучал в окно и сам не дернул за ручку двери.       — Давай, парень, приехали, — он ударил папкой по ладони и отошёл в сторону, позволяя Нилу выйти самому, без посторонней грубой помощи. Он вроде адекватный, потому он не желал делать что-то против его воли. Конечно адекватным его назвать можно было с трудом, стоит только опустить глаза в его личное дело. Доро́гой полицейский пару раз старался завести разговор, начиная с погоды и урагана у Мексиканского залива, заканчивая тем, что сами люди навлекают на себя беды. Пожалуй Катрину не назвать бедой, она самое настоящее бедствие, с последствиями её безумия приходится разбираться до сей поры.       Джостену ничего не оставалось кроме как повиноваться, сейчас ему никак нельзя лишний раз рыпаться, как не стоит и всем своим видом высказывать недовольство. Он чуть наклонил голову, покидая салон машины, после оглядывая местность. Глушь. Ебаная глушь. Рядом нет ничего кроме высокого сетчатого забора, деревьев и прочей зелени. Дорога, что вела сюда, была едва ли видна. Тут вообще есть люди? Или же Нила провели как ребенка и прямо сейчас этот добрый на вид дядя достанет пушку? Он надеялся, что да. Нестрашным было то, что весь этот концерт провернули для него одного, потратив время. Если это место и не собирались делать тюрьмой, то ничего у них не получилось. Корпуса выглядели серо, и на окнах он даже отсюда мог разглядеть толстые решетки, через которые максимум руку просунуть. Здесь вряд ли удастся просочится и коту. Он взглянул на водителя, вместе с тем его временного сопровождающего, после чего отправился следом за ним же, к воротам. Там его уже встречали, что было очень мило.       — Нил, верно? — женщина, худощавая, со светлым каре смотрела на него сверху-вниз, и не только из-за роста. Она была в таком же сером костюме, сливалась, и выглядела той, которая любит детей. Солить и варить. Нил в самом деле прибыл в пряничный дом. Она задрала голову еще выше и оглядела его, словно надоедливую псину, что прибилась к ней на улице, — Я Джоан Картер. Смотрящая, — «за тюремными заключенными» хотел добавить парень, но все же промолчал.       Он взглянул на неё без особого интереса, зная, что здесь он ненадолго. Даже ее имя запоминать бесполезно. Никак не отреагировал, даже не кивнул, лишь глянул на полицейского, тот ему симпатизировал куда больше. Но тому мало был интересен очередной неадекватный пацан, который даже на разговор шел с трудом. Он сюда таких пачками возит.       — У мальчика, наверное, все ещё шок, — покивала женщина, сложа руки перед собой словно в молитве. Оглядела Нила вновь, брезгливо поморщилась, но тут же скрыла это, заметив отросшие светлые корни волос.       — Не страшно, — полицейский протянул ей папку с личным делом и лишь кивнул в знак прощания, не нарочно задев Нила плечом.       — Эй, — Нил скучающе обернулся на него, руки все ещё были в наручниках. Омерзительное ощущение, — Где мои вещи? — на это мужчина лишь пожал плечами, а после поправил кепку, тем самым прощаясь с очередным трудным парнишей навсегда.       Женщина открыла папку и выудила оттуда ключ, сжала губы и кивком указала ему на калитку, пропуская перед собой. Нилу не оставалось ничего, кроме как пойти. И вот Гензель ступает по дороге в лес, но руки его связаны, а в кармане нет ни одного камня. Он поднял глаза с гравированной дорожки и увидел в центре всего двора фонтан. Сухой, который не работает достаточно давно. Он мог поспорить что там нет ни одной монеты. От фонтана было три дороги, одна, прямо по которой шел Нил, пронзая бесполезное строение, вторая вправо, третья влево. Вдоль гравированный дорожек тянулись фонари, невысокие, они были изрисованный белым корректором и еще чем-то поверх. Нил встал на распутье и увидев жест Джоан отправился вправо. Учебные корпуса. Странно что нигде не было охраны, он не увидел ни одного человека. Джоан не в счет.       Он шёл, то и дело замедляя шаг, едва слыша, что цокот каблуков стал тише или вовсе прекратился. Это похоже на дрессировку, она держала Джостена на цепи, не давая отойти слишком далеко, но и близко не держала, словно Нил в край неконтролируем пес. Нил отчаянно желал напасть и перегрызть глотки всем к чертовой матери, сбежать, но лишь сжимал зубы, словно на нем в самом деле был намордник. Херовый из тебя кинолог, Джоан.       Такими темпами они лишь через пару минут дошли до нужного им здания и кабинета, лишь перед тем как войти в него с запястий Нила сняли наручники. Картер сделала это так, словно ей нужно было прикасаться к больному смертельной болезнью, та даже оттопырила мизинец. Он едва сдержал себя от усмешки, хотелось нарочно дернутся в её сторону, напугать пуще, но не стоит. Его и так считают неуравновешенным и даже по делу.       — Ты обязан будешь посещать психолога три раза в неделю, нам известно что ты не контролируешь себя и напал на полицейского в участке на допросе, — Нил едва заметно нахмурился, вспоминая его лицо и пренебрежительный тон, когда тот заикнулся про его мать. Парень и вправду желал вцепится в его шею, воткнуть ручку и оставить там, но нападения как такового не было. Оправдываться он, разумеется, не будет, — Так что рекомендую тебе ничего не утаивать от мистера Брауна, мы все знаем.       Нил молча растирал запястья, слушая женщину. Они знают, разумеется, но не больше чем сам Нил о себе. Он может наврать, может улизнуть от ответа, ему ничего не сделают. Ему стоит насладится последними днями жизни, пока на то есть время. Пусть их он и проведет здесь, за забором с колючей проволокой. Он встряхнул руками и поднял на нее глаза. Нельзя допускать подобного даже в голове. Что с ним в конце концов?       — Теперь иди, я зайду за тобой через двадцать минут.       Картер ударила костяшками пару раз, после отворяя дверь перед Нилом, напоследок склонившись перед ним, протягивая папку с его же личным делом:       — У мистера Брауна есть комплект наручников, держи себя в руках, — её тихий голос был невыносим, по телу прошел холодок, нагоняющий некую нервозность. Нил обернулся на нее, морщась, после чего вошел в кабинет, чувствуя совершенно иную атмосферу и даже запах.       Стены здесь были вовсе не серые, а светло-голубые, так и желая поселить во всяк сюда входящем фантомное спокойствие. Напротив двери, у окна без решеток, стоял широкий дубовый стол, а за ним как раз и сидел мужчина. Он поправил очки на переносице, завидев гостя. Правее у стены стоял широкий синий диван, на котором были до абсурда детские мягкие игрушки, динозавр яркого зеленого цвета, цветок с вышитой улыбкой и глазами. Выглядело жутко на самом-то деле. Нил не обернулся, когда за ним хлопнула дверь, лишь на секунду прикрыл глаза. Ему играть несчастного парня, потерявшего мать неделю назад? Или играть неуравновешенного трудного подростка, который полностью осознавал себя и свои действия, нанося удар за ударом? Ощущал он себя двояко.       — Ты Нил, верно? Я Итан Браун, психолог, — мужчина поднялся из-за стола и осторожно подошел к Джостену, медленно, словно боясь спугнуть мелкого затравленного зверька. Протянул руку для того, чтобы забрать документ, а после и для рукопожатия, видя, что его пациент вполне вменяем и на руках его нет звонких браслетов, пусть и были красные следы. Нил кратко пожал его руку, после пряча их за спину, — Мы не будем близко знакомиться, пока ты не пройдешь тестирование. Узнаю результаты и пойму, нужен тебе специалист посерьезнее меня или же нет, — он оглянулся и указал рукой на диван, — Прошу, присаживайся. Тест не займет больше пяти минут, после мы поговорим.       Нил не доверял этой улыбке, но все равно прошел вглубь кабинета, садясь в угол, почти на самый край. Диван правда был удобный, смело можно было признать. Даже полипропиленовый мешок будет равен пуховым перинам после сна на голой земле. Итан занимает кресло напротив, успев подхватить со стола пару бумаг. Между ними был лишь кофейный столик, на который тот и положил листы, повернув их лицевой стороной к Нилу. На одном из них был тест с вариантами ответов, на другом были картинки, где нужно было вписать то, что он видит и описать чувства от увиденного. Что ж, игра в Нила Джостена началась. Самое время выстроить его личность с нуля.       — Ничего сложного. Запомни, что правильного ответа нет…       — Любой ответ сделает из меня неуравновешенного. Я же уже здесь.       Итан поджал губы, ему явно не нравилось, когда его перебивают, а после на его губах вновь появилась та сдержанная, смягчающая улыбка. Нил заметил это, но значения не придал, лишь продолжал всматриваться в его лицо. Мужчине было не больше тридцати пяти, он выглядел достаточно молодо, даже щетина не устрашала его, лишь делала солиднее. Он стянул очки и протер глаза, после вновь сажая их на переносицу, на небольшую аккуратную горбинку.       — Нет, Нил, все вовсе не так, — мотнул он головой и задрал рукав рубашки, глядя на наручные часы. Нил в ту же секунду заметил на них трещину, даже небольшой участок, где не хватало стекла, — Тебе хватит пары минут, приступай.       Джостен поднял ручку со стола и притянул листы еще ближе, нет смысла отвечать, прикрывая написанное ребром ладони. Вопросы были что надо: «Когда вы чувствуете агрессию, у вас появляется желание кричать и крушить все вокруг?», «Часто ли вы сталкиваетесь с непонимание со стороны своего окружения?», «Кто-то из вашего окружения принимал/принимает алкоголь/запрещенные наркотические вещества или курит?». Провокационные, однако. Варианты ответов не имели ничего среднего между «да» и «нет», потому Нил отвечал обратно от честного. Все время он ощущал на себе взгляд психолога, особенно сильно, когда приступил к заданию с картинками.       — Эта вызвала у тебя затруднение? — вежливо поинтересовался Браун, указывая на одну из последних черных силуэтов. Нилу нетрудно было догадаться что здесь изображено — родители и ребенок посередине. Кляксы были переплетены, это были руки. Отец был более высокой и крупной фигурой, в то время как фигура матери была уже и ниже. Он мотнул головой и в поле «Опишите, что вы ощущаете, глядя на данную картину» вписал: «Ничего».       — Хорошо, — он забрал листы, тут же начав разглядывать их, — Давай поговорим. Сегодня у нас не так много времени, — он прокашлялся и с прищуром прошелся по тестовой части глазам, после чего кивнул, — Итак. Давай начнем наше общение с честных ответов на прямые вопросы, м? Чем быстрее покончим с этим, тем лучше, — дождавшись кивка он выпрямил все листы, постучав ими о прозрачный столик, а после взял со стола блокнот, открывая его на новой белой странице. Сверху он вписал имя, фамилию, возраст, а после лишь буквы: «А», «Н», «П.З.». После нарисовал совсем рядом схематичные, но ровные квадратики, готовясь ставить пометки, — Хорошо. Я не осужу тебя, помни об этом. Скажи, ты пробовал наркотики? Легкие, иные, неважно.       — Нет, — спокойно ответил Джостен, глядя ровно в глаза психолога. Молчание длилось порядка десяти секунд, после Браун кивнул, оставив краткую пометку.       — Алкоголь? В твоем возрасте это нормально.       — Нет.       — Да брось, — приподнял кончик губ мужчина.       Нила никак не трогало недоверие психолога. Он затеял честный допрос, так почему ожидает иного ответа, отличного от правды? Он находит это странным. Так же странно то ощущение, ощущение честного разговора со взрослым человеком. Наверное, это последний такой его разговор. Да и этот он не проведет до конца под маркой «правда на правде и правдой погоняет».       — Хорошо, я тебя услышал, — поставив две галочки следом он прикрыл блокнот, оставив внутри карандаш, и вновь положил его на стол, — У нас есть еще немного времени. Желаешь начать укладывать фундамент? — на незаинтересованный и местами непонимающий взгляд Браун лишь снисходительно улыбнулся, — Мы должны разобраться с твоим… местами девиантным поведением. У меня никогда не было таких пациентов, Нил. Начнем.       Нил напрягся. Что и как он собирается править, если самым верным решением по его делу было отправить юнца за решетку? Смягчающим обстоятельство было то, что его деяние сочли настолько жестоким из-за состояния аффекта. Все же неокрепшая психика ребенка застала смерть собственной матери. А после этим же ребенком было нанесено двадцать три удара арматурой. Нехило.       — Скажи мне, почему ты здесь, — начал тот и скрепил пальцы в замок. Уперся о них подбородком, принимаясь слушать. Вот она — поза типичного злобного гения, который знает людскую психологию от и до. Как бы не так.       — Джоан привела меня сюда, — ответил Нил, строя из себя полного идиота. Это сейчас самая лучшая тактика игры. Он знает что от него хотят услышать, но… Нет, он не хочет вспоминать об этом сейчас, не хочет не то что говорить, даже думать об этом. Стоит ему закрыть глаза, он вновь чувствует дрожащие окровавленные руки, вновь слышит предсмертные хрипы матери. Он чувствует, как начинает дергаться нога, потому максимально прижимает ее к полу. Психолог же знает язык тела и все такое, стоит просто окаменеть.       — Я о том, почему ты здесь. Мисс Картер здесь ни при чем.       Джостен сжал зубы. Он так и знал. Теперь это будет с ним всю жизнь, каждый тыкнет ему в это. Клеймо, выжженное на лбу. Он убийца, животное, мусор. Он не смог справится с собой, этим он оправдывал себя, хотя в тот момент прекрасно понимал, считал каждый удар, сколько еще получит эта мразь, что лежала на полу с кровавой кашей вместо лица. Нил не жалел о совершённом первые два дня. Он просто не понимал, отказывался верить, что теперь он один. Лишь на третий день, на втором допросе он наконец очнулся, услышав полицейского и сорвался с цепи.       — Вы можете взять и прочесть почему. Я не хочу говорить.       — Я знаю почему ты здесь, но главным вопросом является то, знаешь ли причину ты? Первый шаг — это осознание совершенного. Разумеется, никто из ребят не узнает почему ты здесь, но ты все равно должен перешагнуть через это и наконец признаться.       — Нет.       — Да, Нил, это необходимо.       — Я сказал нет. Я не хочу и не буду, ясно?       Он поднял взгляд на Брауна, стараясь держать себя в руках. Психолог нарочно выводит его, в этом заключается его работа? Нил не признается никому и ни в чем, пока наконец не разберется с собой, но делать этого здесь он не станет. Не хватало того, что он начнется плакаться в жилетку о своей жизни дрянному мозгоправу. Он должен остаться наедине с собой, но последнюю неделю он не оставался один ни на секунду. Рядом всегда есть кто-то: полицейские, охранники, юрист, откуда он взялся в этой каше неизвестно, а после водитель и местная надзирательница. А теперь и это нечто. Но терпеть долго он это не намерен. Нил не хочет оставаться здесь и четырежды в неделю заявляться на сеансы к психологу и проходить путь становления от подроста-убийцы до подростка-убийцы-который-признал-это. Здесь и не будет никаких четырежды в неделю. Отец найдет его быстрее. Нужно делать ноги как только представиться возможным.       — Что ж, хорошо, я понял, что ты с характером, Нил, — скривил тот губы в улыбке, но Джостен не смел расслабится сейчас, неясная тревога не оставляла его. И вновь то осознание что за его спиной нет никого, он один. Он может постоять за себя, может и делал это как только стало возможным, но с родным человек подле он был просто более уверен в себе, — Отложим это до ближайшего сеанса, постарайся подготовить себя, хорошо? Давай познакомимся поближе. Расскажи мне о своей семье. У тебя есть братья или сестры?       Джостен сжал зубы. Почему он делает это? Документ перед ним, он может взять и просто прочесть. Или желает увидеть реакцию, распознать ложь или просто хочет вывести его из себя, чтобы удостоверится что он неадекватен? Придется постараться, чтобы удержать себя в руках.       — Нет. Была только мама, — «которую я убил».       — Уверен, она была хорошей женщиной. Откуда ты родом? — он вновь дотянулся до небольшого блокнота, который лежал на краю кофейного столика и принялся писать в нем что-то, оставив на той странице закладку, видно, чтобы не потерять.       — Атланта.       — Ох, ничего себе, — показал крупинку удивления психолог, а на в вопросе изогнутую бровь Нила он лишь отмахнулся, но все же пояснил, в это же время продолжая писать, — Просто странно что тебя увезли так далеко. В другой штат. Думаю, что где-то в Джорджии могло найтись подобное учреждение, но это уже неважно. Мы рады принять новых учеников.       Другой штат. Черт возьми. Нил не знает, где он находится. Где он, мать его, куда его увезли?! Как он допустил и вовсе не уследил за этим. Он вспомнил лишь обрывки фраз, слышал что-то вроде: «Остановимся «У Венди», потом дальше, ладно, малец?» Эти кафешки разбросаны по всем штатам, он мог быть где угодно. Если его и должны были определить в исправительную школу, то где-то в Джорджии, а не увозить черт пойми куда. Он ненавидит испытывать незнание, ненавидит не знать что делать, ненавидит испытывать панику, которая медленно разливается по всему телу, сковывает конечности.       — Где я? — сипло спрашивает тот, тут же прокашливаясь, касаясь горла и оттягивая тонкую кожу, словно в наказание. Ему нужно успокоится.       — Южная Каролина, Нил.       Джостен роняет смешок, чем привлек внимание психолога. Тот даже поднял на его глаза из-под линз очков, будучи похожим на хищную птицу. Его вряд ли повезли сюда за двести миль лишь потому, что где-то поблизости не было других учреждений, там явно будут места. Да что обманывать? В этих школах всегда недобор. Но почему его перебросили именно сюда? Он догадывался, знал, что это явно нужно одному человеку, которого он предпочел бы увидеть в деревянном ящике, кидая внутрь горсть земли или доливая бензина.       — Продолжим. В Атланте у тебя было много друзей? Как ты учился? Тебе нравилось?       И он отвечает, говорит все то, что психолог с его-то местом работы обычно не желает услышать. Отвечает и чувствует как паника начинает ослабевать, теперь все его мысли сфокусированы на создании жизни Нила Джостена до тех ужасающих событий. У Нила Джостена было много друзей, почти вся старшая школа, его звали на вечеринки и ночевки. Нил Джостен был отличником, учеба была ему только в радость, с естественными науками он был на короткой ноге. Помимо учебы Нил так же был активистом и спортсменом. Пару раз он помогал в организации крупных школьных мероприятий, самые заядлые активисты здоровались с ним в коридорах, а тренировки по экси он посещал каждый учебный день, в три часа. В пять за ним приезжала мать на их машине и расспрашивала о прошедшем дне и о том, почему он не знакомит ее с той девочкой, с которой он каждый день дожидается ее. У Нила Джостена была не жизнь, а мечта.       Но тот, кто был внутри Нила Джостена, был тише воды и ниже травы. На уроках он предпочитал отмалчиваться, подавал голос лишь когда было необходимо. На обеденных перерывах он сидел где-то в углу и катал цельное, не надкушенное, яблоко по обеденному столу, слыша смешки. Нил Джостен не пользовался популярностью среди одноклассников и старшеклассников. Ему бы слишком повезло, не трогай его никто вообще, потому в новой школе он получил статус «ничтожества», «изгоя», «бездомного». Скорее, все шло в другой последовательности, но это не так важно. Подвергался нападкам он достаточно часто, а все из-за имения языка без костей, но ему удавалось выкручиваться. Он никогда не смел поделится с матерью тем, что в школе на него смотрят как на грязь, он никогда бы не посмел загрузить ее этим поверх, потому терпел и когда надо давал ответ. Джостен чувствовал себя ужасно, когда из-за драки мать вызвали в школу. Он знал на что подписал себя еще когда только ввязался. Миранда как следует вбила ему в голову, буквально, что все что он него требуется — не высовываться, но он даже с этим не справился.       Браун понимал, что в уши ему откровенно заливают, слишком быстро Нил влился в разговор, слишком подробно рассказывал. Хотя он не выглядел как человек, который любит излишне трепаться о себе любимом. Итан кивал, нарочно задавал уточняющие вопросы, с удовольствием наблюдая как Нил выдумывает все новое и новое. Будет забавно на следующем сеансе напомнить ему о той девочке из Алтанты, чье имя, как оказалось на сегодняшний день, Аделина. Будет интересно как ее назовут и как она будет выглядеть завтра. Лжецы живут лучшей жизнью, но она идет крахом, стоит им позабыть хоть деталь. В этом-то и извечная проблема, нужно быть или человеком с феноменальной памятью и лгать смело или быть честным. Со вторым у подавляющего большинства есть проблемы, пусть и не такие как у Нила Джостена, что и жил свою самую-обычную-жизнь-подростка до одного переломного момента.       — А что насчет того парня… Как ты его назвал? — психолог начал щелкать пальцами, подгоняя Нила к ответу.       — Его зовут Дерек, — сделал небольшой акцент Джостен.       — Да, точно. У вас бывали конфликты? — Браун прислонил кончик карандаша к губам, внимательно, даже излишне, рассматривая лицо Нила. Второй старался не отводит глаз, но это было тяжело.       — Он был капитаном команды. Мне не нравилось, как он себя вел и я просто говорил об этом, — ответил парень, это было почти правдой. Мелочь абсолютнейшая, но он вдруг уловил что тон его стал иным.       — Да, к тебе за словом в рот не лезь, это я уже понял, — Браун сделал очередную пометку в блокноте, после наконец отложил его и сцепил пальцы перед собой, глядя ровно на Джостена, — Был капитаном команды… Ты не претендовал на это место? Давно ты вообще играешь в экси?       — Начал только в том году, — пожал плечами он, — Мне не хотелось становится капитаном, не из-за этого я указывал ему на его же ошибки.       — Что ж, хорошо, — Браун покивал головой, — Мне кажется мы многое сумели обсудить. Скажи мне, сейчас ты готов затронуть первоначальную тему? Мы все равно вернемся к этому рано или поздно, Нил, этого разговора тебе не избе…       Стук в дверь перебил психолога и тот сжал собственные пальцы до побеления. Он взглянул на наручные часы и покачал головой.       — Мы заболтались. Наше время и впрямь вышло, — мужчина поднялся на ноги, что поспешил сделать и Нил, внутренне ликуя. Знал бы Браун чего стоило Джостену эта «болтовня». Он ненавидел мозгоправов, ненавидел личные встречи с ними, а они приходились на его долю частенько. Но сейчас это не школьный психолог, который обязан провести с местным хулиганьем воспитательную беседу и благополучно забыть о его существовании, это специалист в учреждении, в котором и идет уклон на психологическую работу с подобными Нилу. Преступниками, ворами, убийцами (в единственном экземпляре), которые не достигли и девятнадцати, — Я выделю для тебя окно, Нил. Сообщу Джоан, и она скажет тебе время. Я останусь твоим специалистом если ничего не изменится. Я устрою тебя?       — Разве можете не устроить?       — Ну, у тебя есть возможность оказаться под надзором не психолога, а психиатра. Думаю, тебе не нужно объяснять в чем наши различия, верно?       — Я уже ответил.       — И я рад.       Браун собирался проводить нового подопечного прямо до дверей, шел тенью за его спиной. Нил чувствовал, что именно сейчас ему нужно уходить, было ощущение что горло изнутри скребут наждачкой, хотелось оказаться в одиночестве. Он знает, что за дверью Джоан, и ее неприятное лицо он хотел видеть в последнюю очередь. Дрожащими пальцами Нил потянулся к ручке двери, но он не сумел и коснуться металла, как ее накрыла мужская рука. Итан стоял спиной к стене, глядя на юношу с высоты своего роста.       — Ты необычный для меня пациент, Нил.       — Мне сказать «спасибо»? — выплюнул тот и поднял на него глаза. Так и хотелось сказать, мол, конечно необычный, чувак, я буквально убил свою мать, но все же решил смолчать. Улыбка на губах мужчины дрогнула, а через секунду вовсе пропала, и тот раскрыл дверь, более не говоря ни слова.       Джоан сперва глянула на психолога, что, вероятно, показал ей какой-то локальный знак и та кивнула, после наконец опустив глаза на нового подопечного. Внимательно оглядела лицо, увидела, что руки его висят вдоль туловища, а не скованны наручниками. Значит встреча прошла спокойно и мирно. Выражение ее лица было странным, даже мерзким для Нила. Никто более не обмолвился и словом, Картер развернулась и все что оставалось Джостену так это отправится следом за женщиной. Он не удосужился попрощаться с психологом. Более угодным ему все еще остался тот полицейский, что и привез его сюда. Хороший мужчина, зря он не поболтал с ним пока была возможность.       Они вновь вышли на улицу. Дышать стало легче, но не на много. Теперь он видел людей, до этого казалось, что места здесь вовсе необитаемы. На краю того фонтана сидел светловолосый парень. В его пальцах тлела сигарета, которую он не был намерен панически прятать при виде идущей в его сторону смотрящей. Он откинул волосы и пристально глянул на мимо проходящего Нила, который, словно хвост, следовал за Джоан. После тот услышал шипение — незнакомец потушил сигарету — и звук быстро удаляющихся шагов.       Оказавшись внутри жилых корпусов, что находились прямо напротив учебных, Нил не ожидал увидеть ничего нового и был прав. Абсолютно такие же серые, по углам потрескавшиеся, стены. Джостен не поднимал глаз выше, опасаясь увидеть вместо потолка зияющие дыры, из которых за ним наблюдали местные дикие обитатели. Он уверен, что их глаза горели бы желтым и стоит половице скрипнуть под ногой идущего, как они всей сворой стервятников нападут.       В первом же коридоре висели портреты. Странно что они оставались целостными, без рисунков поверх изнеможённых бледных лиц. Даже рамки были в порядке, казались даже почти новыми. И все равно выглядело это очень плохо, очень плохо выглядели сами парни на фотографиях. Их глаза словно пустые, покрытые пленкой, смотрели устало и не так, словно им в радость было находится здесь и напротив объектива камеры. Вряд ли и самому Джостену понравятся те дни, что он проведет здесь. Благо их будет не так много. Он найдет выход скорее, чем сюда прибудет отец или его ручные шавки. Он надеется что найдет.       Джоан вела его почти до конца коридора, лишь после повернув на лестницу. Каждая вторая ступень натужно скрипела, была будто бы гнилой изнутри, но это мало волновало. Нил шел почти шаг в шаг, изредка оглядываясь назад. Было неприятное ощущение, чей-то липкий взгляд так и ощущался на затылке, хотя в таком небольшом пространстве вряд ли кому-то и удастся остаться незамеченным. Встав напротив одной из дверей Джоан ударила костяшками один раз, после раскрывая ее.       — Кристофер, пора просыпаться в конце концов, — женщина совершенно по-хозяйски ворвалась в комнату, в то время как Нил находился за порогом, еще не смея его переступать. Имя резануло по ушам. Он взглянул на парня, что едва ли не по самый нос был укрыт одеялом и вставать явно не был намерен, даже после пришедшей в его комнату надзирательницы, — Если я узнаю, что ты не посещаешь занятия по подобным причинам, то пеняй на себя. Я буду звонить твоему отцу.       — Я уже слышал это, — вздохнул тот и привстал, замечая за порогом еще кого-то, — О.       — Это твой новый сосед, — женщина старалась справится с форточкой, потому как пахло здесь дымом, который она вновь игнорировала, — У меня сегодня нет времени возится с ним, поэтому проведешь ему экскурсию.       — Между прочим…       — Мне плевать, ясно? Побудь полезным хотя бы раз, — Джоан взглянула на Нила, который все еще стоял за дверью, как на полоумного. Тот наконец сделал шаг за порог, оглядел небольшую комнату, предназначенную для двух человек.       Выглядела она ровно так, как и камера для простых заключенных. Две кровати у стен, один небольшой комод между, за которым было окно. Был лишь один шкаф рядом с койкой Кристофера. Напротив располагался рабочий стол и дверь, ведущая в ванную комнату. Вероятно, он поживет все же чуть лучше заключенных. Своя ванна, которую делить лишь на двух человек вполне терпимо, даже комфортно.       — На этом все, — Картер сказала что-то еще Кристоферу. Почему-то отношения у них были иные… Разумеется, Нил только оказался здесь, но уже чувствует разницу в отношении к нему и к этому парню. Ему мало доверяют, оно и ясно. Он попал сюда не со статьей о хулиганстве или о краже. Но в таком случае его должны был поселить одного и за решеткой, но он какого-то черта забыл здесь, — Я найду тебя завтра. Ты остаешься у мистера Брауна, верно? — Нил кивнул, понимая, что обращаются к нему. Он краем глаза заметил как выражение лица Кристофера изменилось на долю секунды, тот словно скривился, но уже после закрыл лицо рукой, подавив зевок, — Хорошо, что ж… Будь готов завтра.       Джоан вышла, оставив после себя аромат сладких — излишне приторных — духов. Нил вспомнил как стоял подле матери в парфюмерном и она дала попробовать ему пробник, такой же мерзкий, сладкий, тошнотворный. Он видел ее улыбку, даже слышал нечто похожее на смех, стоило ему сморщить лицо от аромата, что ударил в нос. Это были спокойный дни, но вовсе не в штатах. Где-то далеко, там, казалось, не существовало никаких забот, даже отца там не существовало, а после на его спине оказались рубцы, которые больше никогда не исчезнут.       — Может познакомимся? Я Крис, — парень сел в кровати и протянул руку Нилу, тот мягко пожал ее и продолжал оглядывать комнату, нарочно избегая смотреть на обнаженную грудь соседа.       — Я Нил Джостен, — механически выдал тот и подумал что не так нормальные люди знакомятся.       — О, раз так я Кристофер Даррен Фостер.       — Твой отец барабанщик?       — Почти. Владеет транспортной компанией, — Нил кивнул головой как-то отстраненно. Он занял соседнюю пустующую кровать, ныне его, и потер одну ногу о другую, чувствуя некоторую неловкость. У него с собой даже нет сменных вещей, он мечтал стянуть с себя эти шмотки и сжечь, но сменить эти тряпки было не на что, — Давай я проведу тебе экскурсию ближе к вечеру? Ты бы знал как я не хочу вставать, — стральчески протянул он.       — Как скажешь, — Нил и в самом деле не желал сейчас бродить по всему корпусу, ему просто-напросто было неуютно здесь. Все напоминало тюрьму: решетки на окнах, двухметровый забор. Даже жутко. Чувствует себя животным, которого загнали в клетку. Недалеко и посетители, громкие и улыбчивые семьи, что будут показывать на него пальцем и смеяться с каждого нелепого жеста.       — О, боги, как мне отблагодарить Джоан за такую душку, которую она поселила со мной? — улыбнулся Крис, заставив Нила наконец посмотреть на него. Он заправил черные волосы за уши и склонив голову посмотрел на Нила, — Ты, вроде как, даже не похож на уголовника, Нил.       — Чего?       — Забей, сейчас приведу тебя в порядок и пойдем. Я передумал валятся без дела, у нас пополнение как никак, — вздохнул Крис и встал с кровати, одеяло пало к его ногам, благо он был одет ниже пояса. Нил неуверенно кивнул и услышал, как дверь в ванную щелкнула. Радует, что есть хоть какая-то иллюзия приватности — хиленькой замок на двери в ванную.       Впрочем, все оказалось не так плохо. Крис не настроен агрессивно, вроде даже дружелюбно, но говорить рано. Вряд ли Нил сможет попросить его о помощи, но нужно иметь ввиду и наблюдать за ним внимательнее. Может он в самом деле хороший парень. Нил не нуждается в друзья, он нуждается лишь в союзнике на время.       Джостен встал с кровати и подошел к окну, сквозь толстые решетки можно было мало что разглядеть, но был виден тот же самый фонтан и чья-то темная макушка там же. Лето уже кончилось, и жаль, что Нил не сможет как следует насладится осенью. Он одновременно любил и ненавидел ее. Любил ее в детстве, когда все было относительно хорошо, когда он был совсем маленьким и несмышлёным, когда его не заботило ничего кроме созданным его собственным воображением мира. Стоило выйти на улицу и каждая тень или куст становились образом, чем-то цельным. Но все равно он никогда в жизни бы не пожелал вернутся в то время.       Еще больше ему обидно за того, что до дня рождения матери оставались какие-то недели. Она не дожила.       Опустив взгляд ниже, на заставленный комод, он увидел рамку с фотографией. На ней он смог различить Кристофера, а после вовсе взял ее в руки. На фотокарточке был Кристофер и девушка, до боли на него похожая. Сестра. Она была в легком голубом платье и широко улыбаясь, в это же время занося руку над Крисом. Ее волосы такие же черные, длинные, Нил мог бы поспорить что на них бликует солнце, играет и гладит. Фото было сделано на достаточно широком заднем дворике, где-то за братом с сестрой находилось многолетнее дерево и позади был опрыскивать для газона. Он провел большим пальцев по углу деревянной рамки, после поставив ее на место.       Нил провел все те минуты в ожидании за разглядыванием комнаты и улицы, это мало чего ему дало. У него нет никаких вещей, абсолютно, даже телефон спрятан в бочке унитаза в том мотеле. А до этого мотеля теперь не меньше чем четыре сотни километров. Ему бы стоило спросить у Джоан что делать в таком случае — у него просто нет вещей — но раз ей и впрямь некогда придётся озадачить этим Криса. Стоило ему выйти из душевой, как Нил тут же спросил его об этом.       — Да-а-а, кажется у меня есть что-то, что тебе подойдет, — Крис наскоро протер волосы и бросил влажное полотенце на свою кровать, раскрыв дверцы забитого шкафа, — Черт, мне ведь потом нужно будет уместить все свои шмотки в одном отсеке.       — Мне не нужно много места, просто освободили мне одну полку, — просто попросил Нил, на что получил неясный фыркающий звук. Через несколько минут исследований Кристофер наконец достает из шкафа джинсы и яркую красную рубашку с оранжевыми цветами на ней.       — Белье нужно?       — Неа.       Нилу плевать на расцветку, на то, что рубашка почти вырвиглазная, потому с благодарностью принимает вещи. Он никогда не был придирчив в выборе одежды, главный критерий — практичность. Конечно, джинсы не особо удобны, но лучше это, чем его спортивки. Их стоит постирать, после Нил вернет все то, что позаимствовал у Кристофера.       Он зашел в ванную, на зеркале было нарочито небрежно написано «DAY» и Нил хмыкнул, стерев надпись ладонью. Увидел свое размытое отражение, и все равно четко видел разгорающийся пожар на его голове. Линзы ему пришлось выкинуть еще пару дней назад, иначе бы ему пришлось доставать их вместе с глазными яблоками. Стоит достать новые как можно скорее, потому как он просто не мог смотреть на свое отражение, да и особо внимательные могли сверить его лицо и его фотографию в личном деле. Этого бы не хотелось.       Чтобы и купить новые необходимо выбраться из этой глуши в город. Это невозможно — у него нет денег, все необходимые ему новые документы, чеки, счета остались в сумке. Он все равно сбежит. Плевать как и посредством чего. Главное выбраться отсюда. Вероятно, никто и не успеет понять, что к чему, к моменту прозрения Нил Джостен уже пропадет с радаров и станет очередным бесследно пропавшим юнцом. Он думает слишком далеко вперед, чего человеку в его положении делать никак не стоит. Дать призрачную надежду самому себе, зная свою учесть, все равно что лгать ребенку. Он будет верить до последнего, но, когда правда окажется на поверхности, он разобьётся на миллиарды кусков. Нил тот самый ребенок, но он просто сотрется в порошок.       — Так-то лучше, — раздался голос Кристофера, стоило Нилу покинуть ванную комнату. Он провел там каких-то пару минут, оставив мокрые вещи высыхать. Его сосед сидел на кровати, телефон он закинул в ящик комода и поднялся на ноги, — Итак, Нил Джостен, вы готовы к экскурсии по этому великолепному учебному заведению? Я буду вашим несменным компаньоном на ближайшие полчаса.       Подойдя ближе. Фостер протянул свой локоть, намекая чтобы Нил взялся за него, но тот лишь кивнул, первым покидая комнату. Крис вздохнул. Тяжелое начало.       — Джоан уже ознакомила тебя с жилым корпусом? — догнав соседа в коридоре поинтересовался Крис. Он выровнял шаг с Нилом, прежде чем придержать его за предплечье, — Эй, давай помедленнее? Мы же прогуливаемся.       — Да, ладно, — кивнул Натаниэль и легко повел плечом. Крис правильно понял его и убрал руку, на его лице не было и капли смущения, — Она проводила меня до кабинета психолога, а после до комнаты.       — Боже, когда она начнет делать свою работу? — тяжело вздохнул Крис, словно все свои обязанности женщина неизменно знает кому поручать.       Весь второй этаж был жилым, но не за каждой дверью жили ученики. Кто-то еще не приехал. Большинство народу еще не привезли, в связи с климатическими проблемами, которые никак не улягутся. Да и родителям еще боязно отпускать своих отпрысков, даже несмотря на то, что дети их явно не из категории самых белых и пушистых. Видимо, здешний педагогический состав сжалился и учеба начнется лишь седьмого сентября. Как, впрочем, и следует, в среду. Большую часть учеников еще не привезли, потому комнаты и пустуют. Еще издали Нил заметил и фигуру, что была подсвечена солнцем от окна, у которого он и стоит. Он — это парень, высокого роста и с коротко стриженными темными волосами. Он, разглядев кто идет в его сторону, приветственно улыбнулся и двинулся навстречу.       — Крис! — радостно поприветствовал он и тут же притянул к себе для объятий. Нил за секунду заметил блеснувшую штангу у него в ухе, думая, больно ли задевать ее не нарочно. Незнакомец излишне бодро похлопывал Кристофера по спине, так, словно они были давнишними друзьями, но по скованным движениям Фостера так едва ли можно было говорить, — Ты просто не представляешь как я скучал по тебе, — руки незнакомца опустились ниже положенного для друзей и Нил тактично отвел взгляд, глядя в окно. Его откровенно не трогает что здесь, кто и как, потому и вмешиваться в это он не станет.       — Да… И я, — сдавленно, но с улыбкой ответил Фостер и наконец отстранился.       — Это что, пополнение в наших кругах? — парень наконец перевел взгляд на Нила и тот понял что речь вновь заходит о нем и взглянул на здоровяка, — Я Луис. Лучший друг Кристофера, — он протянул руку, что была шире ладони Нила в два раза.       — Нил, — ему ничего не оставалось кроме как пожать чужую протянутую ладонь, чтобы после засунуть обе в карманы.       — У нас давно не было новеньких, даже непривычно видеть новое лицо, — усмехнулся он и перевел быстрый взгляд на Криса, который лишь махнул головой.       — Нет.       — Помолчи с минуту, солнышко, — почти нежно прозвучал его голос и он вновь вернул свое внимание Нилу, — Что, ты такой же как малыш Дарри? Папочка сослал на исправительные работы?       — Это неважно.       — Оу, ну что ж, в другой раз, — быстро отступил он, но улыбка не сходила с его губ. Он без лишних слов отступил обратно к подоконнику, достав из кармана местами потрепанную пачку сигарет.       Крис двинулся первым, наконец шагнув на лестницу — Нил следом.       Заводить новые бесполезные знакомства Нил не желал. По необходимости он представился лишь Крису и этого пока и впредь будет достаточно. Да и общаться с неприятными людьми он не желал, Луис изначально показался ему уёбком, а мнение свое Нил меняет крайне редко. Взять во внимание даже то, как повел себя рядом с ним Кристофер. Вряд ли их связывают прочные дружеские отношения, да даже если и так… Нила это никоим боком не трогает.       Кристофер вывел его на улицу и первым делом повел в учебный корпус. У бесполезного фонтана уже никого не было. За небольшой промежуток времени Крис сумел рассказать лишь о том, что людей здесь обучается не так много. Совсем запущенных случаев здесь нет, как объяснил Крис, сюда привозят того, кто еще не пустил свою жизнь по одному месту и имеет все необходимые прививки. Когда-то давно, с пару лет назад, здесь обучались и девушки, но после с их недостатком, а после отсутствия в таких кругах это действо прикрыли. Впрочем, это что-то между мягкой исправительной колонией и школой для трудных подростков, здесь временно содержат подростков, что успели окончить школу или же нет, могут держать аж до двадцати одного. Но всех забирают гораздо раньше.       Можно сделать лишь один вывод — да, тюрьма. Но полегче.       На первом этаже учебного корпуса были аудитории, медицинский кабинет и что-то вроде столовой. В самом конце здания находилась дверь, о которой Крис тактично не упоминал, но Нилу нужно было знать на крайний случай.       — Ну, что-то типа изолятора, — на не читающееся выражение лица Джостена Крис быстро выдохнул и принялся объясняться, — Туда тебя кинут если ты проебешься, вот и все. Будь то, что угодно. Тебя застали пьяным, или в твоих вещах нашли то, чего не должно быть. И знаешь, я не советую тебе нарываться на проблемы, там просто жутко. Не хватает усмирительной рубашки. Сидишь там сутки-трое, кормят два раза в день.       — Это негуманно.       — Нил, — мягко улыбается Крис, словно говорит с дошкольником, — Это мало кого заботит.       Джостен поморщил нос, но более ничего не спрашивая. Прежде чем подняться на второй этаж он кинул последний взгляд на дверь в конце коридора. Он был на втором этаже, но так же прошел его лишь мельком, когда Джоан привела его к психологу. Дверь к нему была приоткрыта и слышался звук удара по клавишам. На этаже так же были аудитории, но выглядели они более обустроено и по виду Криса можно было подумать что он лично приложил руку к благоустройству этого богом забытого места. Нил решил не выяснять, ему до этого нет дела. Нужно вернутся на улицу, но впереди был еще один этаж, от экскурсии по которому он отказался. По словам Кристофера он узнал что там кабинет психиатра — милой женщины Мелинды, с которой Крис начал работу в конце прошлого года. И вновь Нил не проявил нужной заинтересованности и не справился о здоровье Криса, не узнал о том, с чем ему помогает психиатр. Нет, ему не надо лишней информации. Не сейчас, при всей его человеческой симпатии к Крису.       Наконец оказавшись на улице он оглядывает все пространство. Территория достаточно большая, даже излишне, но где-то здесь явно найдется пробоина. Нил сможет улизнуть, если успеет. Фостер вновь ведет его куда-то, но теперь по дороге что шла прямо от фонтана, что стал ориентиром, фонтан — центр, если изобразить карту всего этого поприща. Войдя через широкие двери Натаниэль оглядывает спортзал и видит застекленные высокие стены, а за ними и свежую разметку для игры в экси. Все поле разделено на три равные части, были отмечены даже точки для штрафных ударов. Сам зал был достаточно широкий, и вполне подходил под нормы — 91,5×55. Краска на полу свежая, кажется здесь еще не ступали люди.       У стены были специальные стойки под клюшки, и что удивительно, там они и были, штук с десяток. Нил, ведя себя как можно более незаинтересованно подступил к ним и взялся за сетку одной из. Плотная, даже качественная и видно что новая. Крис подступил, держась чуть поодаль и так же коснулся ободка, чуть оттягивая сеть.       — Играешь?       — Разве что в школе. Недолго, — лжет Нил, и поджимает губы. Будь его воля он играл бы всю жизнь, будь его воля, он бы позволил отцу пристрелить его на самом важном матче в его жизни, только бы играть.       — Меня пытались отдать на экси, но я слишком не люблю бегать как угашенный, а так мне нравится смотреть за игрой, — Нил кивает, видел, кто записан в его любимчики, — Вообще, не за что серьезно не брался, но мне в руки то ракетка попадала, то мячи, то вовсе перчатки, — усмехается он и приваливается плечом к стене.       — Если нет интереса, то и не надо. Смысл? — пожимает он плечами, сам отвечая на вопрос.       — Да и нету его. Пошли дальше, — отмахнулся Фостер и подошел к двери, указывая рукой на первую, — Это тренерская, — а после и на соседнюю, — Там раздевалка.       Нил покивал головой, ему мало интересно все это, но теперь он будет знать. Никуда не деться, любую мелочь он прогонит в голове сотни раз, лишь бы не возвращаться мыслями на неделю назад. Крис лишь мельком рассказал что в соседней пристройке от спортзала есть бассейн, но он пустой и уже тогда Нил не сдержал усмешки. Здесь проблемы с водоснабжением? Плевать. Они мельком прошли жилое крыло, там почти ничего и не было. На втором этаже, где и была их комната, была общая душевая и небольшая зона общего отдыха. Там стояли пара диванчиков и книжных полок. Нил все же поинтересовался зачем здесь висят фотографии тех парней, но внятного ответа он не получил. Он понял что эти парни проучились здесь с особым отличием, но кажется что они сидели там уже будто пробуждённые из-под земли. Слишком белесые их глаза.       Вернувшись в комнату Нил понял что не смог заметить ничего, что дало бы ему подсказку как выбраться, но и ждать чуда он не намерен. Охраны здесь нет, или может пока, потому как учебный год еще не начался. На улицах не было почти никого, в то время как они прогуливались. Ах да, исключения этот Луис и тот парень днем у бесполезного архитектурного объекта. Неужели здесь так мало людей лишь сейчас? Тогда точно стоит делать ноги как можно раньше. Не стоит ждать чуда, стоит начать делать хоть что-то, пока не стало слишком поздно. Если удаться выбраться в ближайшие дни, то будет замечательно. Чем раньше он доберется, тем лучше. Попасть в номер не составит труда, если и так, то придется вломиться. Делов-то. Всего лишь незаконное проникновение. Лишь бы выбраться из этой глуши.       — Ты здесь не первый год? — спрашивает Нил, припоминая что с психиатром тот начал работать относительно недавно.       — Да. С двенадцати, — отвечает Крис, оторвав взгляд от телефона лишь на секунду. Смотрит в одну точку с пару секунд, а после отбрасывает гаджет в сторону, — А знаешь…       Остаток дня и вечер прошел за непринужденной беседой. И Нил был в самом деле благодарен за это. Ему не пришлось слушать лишь свои мысли и он рад был отвлечься. Кристофер рассказал слишком много информации о себе, Нил мог рассказать лишь крупинку, спроси его кто. Та девушка с фотографии его сестра Диана, которая младше его всего на год. У него есть старший брат и семья его вполне обеспеченна. Его мать итальянка, и сам он знает пару фраз, которыми желает поделится с Нилом, но тот попросил отложить урок итальянского до лучших времен.       Он рассказал что с учебой здесь не так строго и можно расслабится, но Нил не особо-то и напрягался. Он даже не задумывался. Ему нравилось учится, но он никогда всерьез не занимался ей. Пусть он получал образование обрывками, на нем были испробованы разные программы штатов и даже стран, но он стабильно оставался хорошистом, самую малость не дотягивая до круглого отличника. Его это заботило в последнюю очередь, но он мог отвлечься, решая задачи по математической статистике. Хрень полная, но заставляла извилины двигаться.              Нил долго лежал без сна. Он не смел даже шевелиться, создавая лишний шум. Контролировал собственное дыхание, чтобы не быть слишком громким. Может, пронесет. Слишком много мыслей, много лиц, много чувств. Одно из них и самое основное это страх. Страх быть пойманным, хотя он уже в ловушке, нога в капкане, рука в пчелином улье. Он просто боялся закрыть глаза и не проснуться. Еще больше боялся проснуться и почувствовать холодный метал прямо у лба. Все эти года он так отчаянно хватался за жизнь, чтобы сейчас покорно дожидаться смерти? Уже лежит, со сложенными руками на груди и эротично подзывает к себе пальцем. Вот бы она добралась как можно скорее. Мэри не хотела бы такой участи для собственного отпрыска и будь она жива, дала бы хорошую затрещину, чтобы он встал и начал действовать. Что он и решает.       Каждое его движение сопровождалось скрипом кровати — Нил морщился от каждого лязга. Сев ровно он глянул на кровать Криса, тот спал, дыхание его оставалось ровным и не сбилось. Значит правда спит. Еще один этап это подняться и пройти по гнилому деревянному полу к двери, при этом не потревожить чужого сна. Нил подумал что Крис простит его за вещи, которые Натаниэль унесет на себе. Он бы заплатил, но все его счета сейчас либо ждут разложения в мотеле или остаются на рассмотрении в полицейском участке. Он надеялся на первое и собирался проделать путь в две сотни миль без денег ради этого. Если он заполучит телефон и деньги, то можно считать что он выжил. Ему нужны его новые документы. И убраться с юга как можно скорее.       Он взмолился всем богам, пока тянулся к ручке. Он надеялся что трудных детей не закрывают на ключ на ночь. Это не вызовет проблем, найти бы шпильку или что помельче и дверь можно открыть, но ему не удастся найти в этих стенах ничего. Бритвенный станок в ванной не подойдет, да и вряд ли у Кристофера где-то завалялись заколки. Касаясь холодной ручки Нил внутренне ликует, когда она поддается и наконец открывается. Коридор встречает его темнотой, к которой стоит привыкнуть с пару секунд. Джостен прикрывает дверь до щелчка, о чем жалеет и вновь выжидает. Ничего и никого. Уровень пройден. Впереди еще с десяток.       Медленно ступает к лестнице. Еще утром он ступал сюда за Джоан. И благо что покидает эти стены так скоро. Конечно, он представляет какой шум поднимется с утра, когда всем станет известно о его пропаже. Может, достанется и Кристоферу, что не уследил за новичком, но сейчас это меньше всего тревожит Нила. Своя шкура ему дороже. Его объявят в розыск и следовало как можно скорее сделать что-то с самой главной характеристикой — волосами. Состричь и перекрасить. В черный, да. А до той поры накинуть капюшон на голову. Благо не пришлось лезть в шкаф за кофтой, он лег прямо в ней, на что Крис лишь усмехнулся.       Джостен ступал на самый край ступеней, там, где дерево было менее всего изношенным и почти не издавало звуков. Ему удалось оказаться на первом этаже без происшествий и может даже удалось не разбудить никого в жилых комнатах. Если бы это было не так, он бы уже слышал ругань и шаги. Пустой коридор первого этажа был освещен у самого выхода и почему-то это выглядело как ловушка. Самая банальная из всех. Стоит ему встать под свет, как на него из темного угла направят свет фонаря и на лбу появится красная точка. А после раздастся радостный крик: «Ага, попался! Ты на мушке, Нил!»       Но думать и ждать он больше не мог. Быстрым шагом он направился к двери и тут же вылетел наружу, лица ласково коснулась ночная прохлада. Первый судорожный вдох оказался слишком громким и Натаниэль тут же сомкнул губы, готовясь к небольшой ночной пробежке прямо сейчас. Он вдохнул в легкие как можно больше, оглядывая темную улицу. Он отчетливо помнит фонари, но сейчас ни один из них не горел. Это только на руку, черт возьми. Парень прощается с собственным именем, слыша неясное шипение — кто-то с шумом затянулся, после отбрасывая окурок чуть ли не к ногам Джостена. Тот резко поворачивает голову и в ту же секунду к его шее прислоняется холодный металл. Ощущает лезвие у самого кадыка и замирает. Трезвеет.       Неужели он был прав? Был прав, говоря что все закончится, так и не начавшись?       — Кем бы ты ни был, я советую тебе не двигаться.