На пороге
14 ноября 2023 г., 00:43
Фибоначчи был не рад гостям. Он распушился до совершенно немыслимых размеров и рычал на Ираиду Аркадьевну, когда она пыталась сделать хоть шаг на порог квартиры Штольмана.
— Ах, что же это?! — воскликнула женщина, и её нижняя губа явственно задрожала. Она была готова расплакаться от огорчения. С того самого момента, как Фибоначчи появился в их доме, они были друзьями. Никогда и ни при каких обстоятельствах он не позволял себе повысить на неё голос.
— Не волнуйтесь, Ираида Аркадьевна, — спокойным тоном проговорил Витя, вручая женщине пакет со сладостями. — Мы сейчас выйдем проветриться и поговорим. Не принимайте близко к сердцу! Сегодня весь день у нас наперекосяк, вот он и нервничает.
— У тебя неприятности? — немедленно спросила Инокентьева, забыв о том, что ей нанесли обиду.
— Ничего сверхъестественного, — так же невозмутимо ответил Штольман. — Все можно решить. Не стоит вашего внимания. Скажите лучше, Ираида Аркадьевна, квартира на нашей площадке всё ещё пустует?
— Квартира? — окончательно переключилась на беседу соседка Виктора. Все трое — она, Штольман и Фибоначчи — взглянули в сторону, обозревая монументальную, покрытую давней пылью дверь слева. — Да, она пустая. Ничего не изменилось.
— Благодарю, — кивнул Витя и снял поводок с крючка. — Мы скоро будем. Постараемся не задерживаться.
— Да, да! — немедленно засуетилась Ираида Николаевна. — Я пойду варить кофе. Жду тебя!
Фибоначчи сердито фыркнул, проходя мимо неё, но женщина уже этого не видела, торопясь приготовить всё для пятничных посиделок. Штольман вопросительно поднял брови. Любопытно.
На улице вольфшпиц долго и тщательно нюхал воздух, потом потянул хозяина к ближайшим кустам, быстро сделал положенные вечерним моциону дела, и поспешил вернуться к дверям парадной.
— Ну и что это за выступления? — поинтересовался Штольман.
— Гав, — аккуратно, но презрительно высказался Фибоначчи.
— Ты бесишься из-за квартиры? — спросил Витя. — Ты тоже заметил, что пыль на коврике сбита?
— Ваф, — согласился пёс и намекнул хозяину, что им пора внутрь. Ему сегодня не нравилось на улице.
— Вот то-то и оно, — проговорил Виктор, заходя в парадную. — Странно, что Ираида Аркадьевна ничего об этом не знает. Или не хочет говорить?
— Фуф! — фыркнул Фибоначчи, подняв высоко хвост будто полковое знамя перед идущими в бой солдатами. Он немного успокоился, но воинственного настроя не потерял, пару раз гавкнув у двери Инокентьевой. Штольман продолжал недоумевать.
— Я принесу тебе печенье, — сказал Виктор, отцепляя поводок. Он знал, что собакам это вредно, он даже покупал специальные собачьи галеты, но пару раз в месяц, возвращаясь из пещеры чудес, не мог отказать себе в удовольствии побаловать Фибоначчи кусочком рассыпчатого курабье.
Вольфшпиц что-то неразборчиво прохрюкал и, сурово смотря вперед, лег на лежанку около двери — ждать и охранять. Штольман усмехнулся и вышел на лестничную клетку. Он постучал в дверь Инокентьевой, хотя знал, что у неё открыто. Это тоже было своеобразным ритуалом, к тому же Виктор с детства вызубрил, что мужчина не будет вторгаться в дом к даме без прямого разрешения, даже если они давно знакомы.
Ираида Аркадьевна распахнула дверь, благоухая земляными и тяжёлыми «Шанель №5», которыми она бессменно пользовалась сорок лет. Помада на губах была свежей, чалма — заново намотанной. Словом, госпожа Инокентьева была готова к приему гостей на все сто процентов.
— Заходи, Витюша, — улыбнулась она, распахивая дверь пошире.
Виктор (да и половина парадной, как он предполагал) вдохнул запах умопомрачительного кофе (в этот раз по-датски), печенья, гвоздики, бадьяна и ни с чем не сравнимой атмосферы квартиры Инокентьевой и улыбнулся. Возможно, вечер будет более удачным, чем день.
