Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение -2. История первая.

Вы когда-нибудь готовили кофе по-датски? Для этого необходимо сварить крепкий эспрессо, можно в кофемашине, а можно в турке. Турку, кстати сказать, нельзя мыть никакими агрессивными моющими средствами, это портит вкус напитка. Можно использовать только соль и мел, ничего больше. Сварив кофе, нужно перелить его в кастрюлю, добавить туда темного рома, гвоздику, корицу и тростниковый сахар. Дождаться, покуда смесь не закипит, проварить десять минут, снять с огня и настаивать не меньше двух часов. При большом желании непосредственно в чашку можно добавить взбитые сливки, но Ираида Аркадьевна этих современных тенденций не признавала и предпочитала классику. Витя узнал от неё о кофеварении массу интереснейших фактов, а уж сколько рецептов он перепробовал за много лет! Сам он умел варить кофе по-южному тем способом, которым в их семье готовили много поколений, но на этом его познания заканчивались. Теперь в его арсенале были рецепты со всего мира: начиная с кофе с яйцом и заканчивая кофе с чаем, как бы странно это ни звучало. Всё это было благодаря Ираиде Аркадьевне. — Держи, Витюша, — проговорила она, разливая благоухающий пряностями и ромом кофе из хромовой кастрюльки по чашкам. — Благодарю, — улыбнулся Штольман. Он обожал пятничные посиделки и, отрешившись от покушений, ощущения опасности, потоками обрушившегося на него Возрождения и нервничающего Фибоначчи, пришел в доброе расположение духа. — Про этот рецепт, кстати сказать, вы мне ещё не рассказывали. Каждый рецепт в её арсенале имел свою историю происхождения. — О-о-о-о, — протянула женщина, усаживаясь в кресло перед резным столиком. Лицо у неё стало мечтательным и благостным. Так происходило каждый раз, когда она говорила о своём покойном муже. — Это чудеснейшая, удивительная история. — Расскажите, — попросил Виктор. Эти рассказы тоже были частью чудес квартиры Инокентьевой. — Это много лет назад, — взмахнула рукой женщина и поднесла чашку ближе., вдохнув аромат и на секунду зажмурившись. — Мы тогда были в Копенгагене в составе делегации. Был прием. Я была в длинном платье, а Михаил Емельянович — в чудесном тёмно-синем костюме. Штольман улыбался про себя. Антураж для Ираиды Аркадьевны был очень важен, поэтому она всегда описывала одежду, прически, запахи и интерьер. Получалось этакое 3Д-путешествие в прошлое. — Нас уже напоили кофе, — продолжала Инокентьева. — Десертная чашечка в полногтя, если ты понимаешь. Мы с Михаилом Емельяновичем официальную версию подачи принимали, но не уважали. Хоть и Кристианборг, а души в таком кофе нет. Стою я, значит, у потрясающего канделябра — восемнадцатого века, между прочим — вижу, как Михаил Емельянович мается. Он до кофе был большой любитель, поэтому ждал, когда прием закончится, чтобы выпить наконец нормальную порцию, а не это недоразумение. Он мается, и я вместе с ним. И вдруг я чувствую — кофе. Горький, с жжёным сахаром, но с фруктовой ноткой. И как представила, что его пью, у меня рот слюной наполнился. Я пошла на запах. Вижу, за мной наш сопровождающий увязался. Ну мало ли я решу совершить побег, например. А я смотрю на балконе у балюстрады, чуть поодаль от толпы, стоит охранник и в руках у него огромная, чуть ли ни пивная кружка с кофе. Вот тогда-то я всё у него и узнала: и про ром, и про корицу. Можешь мне поверить, всё то, что мы потом пили даже в самых богатых домах Амстердама, так и не смогло сравниться с тем одним-единственным глотком, который я сделала в тот вечер на балконе. — Почему же? — улыбнулся Штольман, который по пятницам вообще часто улыбался. — Очень даже могу. Когда Инокентьева рассказывала о прошлом, особенно том, в котором ещё был жив её супруг, она молодела на глазах. Из-под морщин, западающих щёк, усталых глаз проступала счастливая красивая (а Виктор видел, что Ираида Аркадьевна была прекрасна в молодости) женщина с горящим взглядом. Настоящее её радовало, потому что она в сущности жила так, как хотела, но прожитые годы не могли сравниться с нынешними. Михаил Емельянович был вторым секретарем дипмиссии СССР, и им с женой посчастливилось побывать во многих странах мира, приобщиться к иным культурам и захватить домой несколько весьма любопытных вещиц. Ираида Аркадьевна была счастлива, как бывают счастливы жены, чьи мужья любят их покровительственной и всеобъемлющей любовью людей значительно старше их по возрасту. У них не случилось детей, но это не мешало их счастью, и по-настоящему ощутить зияющую пустоту в этой области Инокентьева смогла, лишь когда стала вдовой. Но даже здесь она вышла победителем, сумев перенести запас душевного тепла на тех, кто нуждается в её помощи, занявшись благотворительностью, а также — на своих соседей, коих она пестовала и лелеяла. Соседи с заботой мирились и платили старушке взаимностью.Ираиду Аркадьевну уважали все. И Виктор в том числе. Он вновь улыбнулся Инокентьевой и протянул руку за печеньем. Пятница всё же вышла хорошей.