Разум заперт изнутри

      За починкой сломанного «вовчика» наблюдают трое из персонала корпуса реабилитации — профессор в очках, техник в спецовке и дородная тетя в перчатках. У всех троих на висках «Мысли», женщина больше всех расстроена, профессор — нет. Он, скорее, заинтересован, и периодически поглядывает в сторону П-3, но тот тих и глядит в книгу, переворачивая листы с равными промежутками времени. Мозговая активность высокая, глаза не фокусируются на строчках, больше прислушивается: П-3 очень качественно притворяется.       Харитон не следит за происходящим, обдумывает случившееся молча, чтобы не травмировать психику П-3.       Маловероятно, чтобы его собственное осторожное воздействие на «Искру» вызвало такую бурную реакцию. Правда, сдвоенный имплант из «Искры» и «Восхода», наложенный на нестабильную психику П-3, мог таить сюрпризы, но это должно было как-то отразиться в лимбо, а там все было спокойно.       С другой стороны, кроме П-3 на берегу никого не было. Чтобы оставить такие ямы и раскурочить робота, нужно было не просто напасть на него, а какое-то время сражаться, фактически разбить ему череп, потому что луч фокусируется устройством в верхней части «лаборанта», плюс замкнуть контур голыми руками. П-3 сейчас физически крепче, чем раньше, но такая задача под силу разве что берсерку — «вовчики» натасканы на противодействие людям, их так просто не завалишь без разрывных в голову.       — Плохо дело! — словно читая его мысли, громко констатирует техник, и «пчелы» разлетаются от «вовчика», точно от чумного. — Это у него система фокусировки и наведения вышла из строя. Головой, что ли, он тут бился? Замена деталей нужна и настройка. Забираю его в ремонт.       — А мне что прикажешь делать? — задает встречный вопрос женщина. — Мне сегодня кур привезут, этот один был с лазером, остальные обычные.       Техник не видит связи между «вовчиком» и курами, поэтому пожимает плечами и отправляет «пчел» на базу, а «сипухе» приказывает забрать «лаборанта» в мастерскую. «Сипуха» убывает в направлении «Павлова», неся в когтях безвольно сложившееся черное тело. Профессор тоже уходит, запахнув халат. П-3 продолжает старательно смотреть в книгу. Последней берег покидает женщина, досадливо махнув рукой.       В тихий час, вместо того чтобы заснуть, П-3 не ложится вовсе, а выходит на балкон и перелезает через перила. Первый этаж от земли невысоко. Из всей одежды на нем только ботинки и штаны, последние закатаны до колен.       — Куда вы направляетесь в таком виде, товарищ майор? — не удерживается от вопроса Харитон.       — На кухню, — кратко отвечает тот.       — Вы голодны?       — Много вопросов задаешь, варежка! — угрожающе шепчет П-3. — Потише давай, спят кругом.       Харитон умолкает. Здоровый и восстанавливающийся организм П-3 явно недоволен диетпитанием, которое тут выдают на его новый полимерный желудок — куриные бульончики и легкие десерты. Возможно, на кухне ему хочется перехватить что-нибудь посущественнее, в крайнем случае хлебом разжиться. Так делают все подростки, майор Нечаев от них если и отличается после занятий по Диминой программе, то пока еще ненамного.       Однако в кухню П-3 на заходит, огибает корпус и оказывается на заднем дворе. Туда «сипухи» подвозят свежие продукты, а пара обычных «вовчиков» растаскивает их по местам хранения. Руководит ими «Мысль» той самой дородной тети в белом халате, которая говорила про кур.       «Сипуха», завершающая вереницу доставки, тяжело несет клетку с живой птицей. От качки и высоты те истошно квохчут, лезут друг другу на спины и просовывают крохотные головы в ячейки сетки. На подлете «сипуха» не ставит, а роняет клетку с высоты трех метров, крышка от удара отскакивает и куры заполошно разбегаются по двору.       Двор огражден, но птиц около двадцати штук. «Вовчик» хватает двух ближайших и стоит с ними, не получив команды, по какому алгоритму ловить остальных. Самостоятельно он решает, что сначала нужно восстановить целостность клетки и бросает своих пленниц на землю, от этого те начинают бегать еще быстрее, разгоняя панику среди товарок. Харитон знает эту породу с местной фермы, их выращивают безмозглыми, но мясными, поэтому взлететь в воздух им в голову не приходит, зато ноги, не уступающие по мускулам легкоатлетам, носят тела с приличной скоростью.       Женщина сердито сдергивает «Мысль» с виска и смотрит на незваного гостя.       — Что-то разбегались твои птички, теть Тань, — нейтрально говорит П-3. — Хрен догонишь!       — Заразы, — соглашается она. — Джулька старая, а «Вовы» сегодня на редкость тупые, даже не знаю, как им задачу поставить. Надо же не только поймать.       — Давай помогу, — деловито предлагает П-3. — А ты мне — кисель.       Сотрудница секунду колеблется, но кивает и уходит на кухню, Харитон все это время никак себя не проявляет. П-3 подходит к стене, у которой стоит топор на длинной ручке, поднимает его и взвешивает в руке.       Перья еще летают в воздухе, когда «вовчик» заканчивает собирать и укладывать безголовые тушки в камеру для дальнейшей термообработки. На дворе стоит знойная тишина, пропитанная пылью, куриные головы стаскивает в кучу собака Джулька, которой неожиданно выпало такое счастье, что она ему до конца и не верит. Работница, опасливо выглянув из дверей, видит, что все кончено, торжественно выносит П-3 графин с киселем. Кисель цветом неприятно напоминает Харитону накопитель-желе, но П-3 никогда не видел альфа-коннектора, поэтому пьет с удовольствием.       — Ловко ты их, — не удерживается от комплимента тетя Таня. — Прямо как викинг секирой. Смотри, узнает профессор, чем ты в тихий час занимаешься, пожалуется товарищу Сеченову, нам обоим попадет.       — А ты ему не говори! — хмыкает П-3.       Женщина подпирает щеку ладонью и смотрит, как он пьет, склонив голову набок.       — Война проклятая, — вдруг непонятно говорит она. — Ты на полдник-то не опаздывай, Сереж, сегодня оладьи будут. Тебе двойную порцию сгущенки положу за труды.       П-3 тыльной стороной ладони вытирает кисельные «усы», возвращает хозяйке графин, а топор броском посылает в мягкую землю в углу двора.       Он доволен.       — Когда вы научились так обращаться с топором, товарищ майор? — спрашивает Харитон на обратном пути.       — Не помню. Давно.       — Почему решили сейчас восстановить навыки?       — Да не причем тут навыки, просто неловко вышло с «вовчиком». Это я его испортил.       Харитон напрягается.       — Вы?       — Я орехи им колол, — объясняет П-3. — Наверное, не надо было. Черт их знает, как они внутри устроены, я в этом не разбираюсь. Подвел людей, некрасиво. Дмитрию Сергеевичу не понравилось бы.       — Дмитрий Сергеевич в курсе ваших умений? Простите мое любопытство, не каждый день такое увидишь.       — Не каждый, — соглашается П-3. — Кур раз в неделю привозят.       Вопрос касательно Дмитрия Сергеевича Харитон больше не поднимает.       Ночью П-3 видит сны.       В фазе поверхностного сна Харитон может только регистрировать мозговую активность, заглянуть в ее содержимое ему не под силу даже через имплант, но видно, что ничего хорошего в этих снах нет. Однозначные кошмары. Вместо того, чтобы провалиться в сон глубже, П-3 встает и упирается лбом в оконное стекло, тяжело дыша.       Над озером висят низкие тучи, в которых поблескивают зарницы — сухая гроза. Утром погода опять будет прекрасной, за этим на Предприятии следят отдельные подразделения. П-3 об этом не знает, открывает балконную дверь и выходит на отделанный плиткой балкон. Там он поднимает с пола сигареты и закуривает, привалившись спиной к простенку под окном. Зажигалка у него газовая, света не дает, и Харитону приходится для света выпустить «усы».       — Где вы берете сигареты, товарищ майор? — спрашивает он.       — Много будешь знать, скоро состаришься. — Тот как будто рад человеческому голосу этой ночью, пусть даже с ним разговаривает перчатка.       — Курение успокаивает?       — Ни хрена, — честно отвечает П-3. — И к вкусу никак не привыкну. Противный.       — Зачем же тогда вы курите?       — Время убить, пока спать не захочется.       — Не проще попросить снотворного?       — Чтобы потом опять написали, что у меня неуточненная инсомния или еще какое-то дерьмо? Нахуй, нахуй, я Дмитрия Сергеевича расстраивать не хочу. Пусть лучше все идеально, так скорее выпишут.       — Устали от больниц?       — Сам как думаешь? — в голосе П-3 вселенская тоска. — Всю войну прошел — ни одного ранения, а тут лежу, таблетки пачками глотаю.       Диоды из перчатки освещают темный балкон и лицо П-3.       — Вы прошли всю войну, товарищ майор?       — Ну так, — П-3 тоже косится на перчатку с подозрением. — Мне же как раз восемнадцать стукнуло, когда все началось. Я двадцать первого года рождения.       — А где вы служили, помните?       — Не помню, — П-3 мрачнеет. — Это можно узнать через военкомат, номер части, фамилию командира. У них есть личные дела, правильно?       — Само собой.       В темноте сигарета разгорается яркой точкой, гаснет, снова разгорается — П-3 курит, не затягиваясь, просто набирает дым в рот и выпускает струйкой перед собой. Ночная гроза принесла с собой ветер, он заставляет озеро волноваться в отведенных ему пределах и набрасывать на берег волны, которые шипят, просачиваясь в галечные насыпи. Суточные перепады температуры в Казахстане немаленькие, пижама от них плохо защищает.       — Мне кажется, вам холодно, товарищ майор, — говорит Харитон. – Лучше вернуться в комнату. На таком ветру легко простудиться.       — Рано, — П-3 не делает никакой попытки встать. — Надо, чтобы холодом хорошенько пробрало.       — Кому надо?       — Я тут способ такой открыл, — поясняет П-3. — Если никак не заснуть, нужно сначала хорошенько замерзнуть, прямо вот чтобы трясло, а потом сразу в тепло, ну и отрубаешься на раз. Это как с мороза в натопленную комнату попасть — развозит.       — Потрясающее открытие, — без иронии говорит Харитон. — Вам нужно будет поделиться этим с лечащим врачом, может быть еще кому-то поможет при непереносимости снотворного.       — Подумаю, — П-3 наконец тушит сигарету в банке из-под майонеза, старой и принявшей в себя до этого бессчетное количество окурков. — Все, варежка, вот теперь бегом!       Он в два прыжка оказывается в кровати и натягивает одеяло на голову. Харитон прячет «усы», чтобы не нарушать темноту в самодельной пещере. П-3 еще немного возится, а потом затихает.       — Баю-баюшки-баю, баю детоньку мою… — раздается до смерти знакомый женский голос под одеялом. — Баю-баю-баиньки, спи мой зайчик маленький.       Харитон забывает о своих планах, выбрасывает «усы», которые светимостью выхватывают из темноты золотой щебетарь в руке П-3.       Щебетарь пристроен под щеку возле самого уха, лицо П-3 совершенно безмятежно, глаза закрыты.       — Товарищ майор, откуда у вас эта запись? — сдавленно спрашивает Харитон.       — Волшебник подарил, — бормочет тот, уходя в сон. — В голубом вертолете. Спи давай, варежка.