With Confidence

— Директор Акаши, Мидория Изуку здесь. — потрескивающий голос его секретарши раздался из динамика в кабинете. Акаши нахмурился – в ее голосе будто звучало беспокойство, но сквозь помехи было трудно сказать точно. — Впусти его. — ответил он, перечитывая электронное письмо, которое Ивамото отправил ему относительно ситуации. Оно сбило его с толку, потому что описанное поведение не походило на Мидорию. Правда, мальчик часто попадал в неприятности из-за того, что своим бормотанием и ревнивым поведением отвлекал сверстников, но, тем не менее, был робким. У такого беспричудного мальчика, как он, никогда не хватило бы мужества или ума, чтобы нагло придумывать, как уничтожить причуды своих одноклассников, как описано в электронном письме. Тем не менее, он также не мог найти причину, по которой Ивамото мог бы солгать, и учитывая, что это был последний год Бакуго здесь, Акаши хотел, чтобы все прошло гладко. Странные слухи об Альдере и ее учениках не должны существовать, когда один из их самых талантливых детей собирался продолжить обучение в UA. Он выслушает Мидорию, а затем вынесет соответствующее наказание. — Просто подумайте об этом, хорошо, Юки-сан? Я думаю, это действительно поможет усилить вашу причуду! — Акаши услышал слова Мидории, когда его дверь открылась. Он увидел лицо своей секретарши и задумался о том, что мальчик мог сказать ей – она выглядела такой же бледной, какой была ее фамилия. — Здравствуй, Мидория-кун. — сказал он, когда мальчик сел напротив него. — Директор Акаши, — мальчик слегка кивнул ему в ответ. — Ты знаешь, почему ты здесь, Мидория? — спросил Акаши, готовясь к слезам и отрицанию. — А, Ивамото-сенсей сказал, что я мучил своих одноклассников, но это неправда, сэр. — это было сказано так небрежно, как будто он говорил о погоде. — Ой? Мидория кивнул, выглядя более расслабленным, чем Акаши когда-либо его видел. — Все, что я сказал, было правдой. Мое намерение состояло не в том, чтобы унизить любого, кто хочет быть героем, а в том, чтобы вернуть их к реальности. Чтобы показать... где, так сказать, их пределы. Акаши вздохнул. У электронного письма теперь было немного больше смысла. Очевидно, сегодня зависть Мидории взяла верх над его застенчивостью. — Не твое дело указывать одноклассникам, что они могут или не могут делать со своим будущим! Стремление стать героем – замечательная мечта для любого. — Прекрасная мечта для всех, кроме меня. Разве вы не это имеете в виду? Акаши замер, пораженный резким обвинением. — Будь благоразумен, Мидория. Я знаю, что жизнь несправедлива к тебе, но ты должен быть реалистом в отношении своего будущего и оставить других в покое. Теперь о твоем наказании за срыв урока… — Знаете, директор Акаши, ваш план никогда не имел для меня смысла. — сказал Мидория, почесывая затылок. Акаши нахмурился. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, и не перебивай меня, пока я с тобой разговариваю! — Я говорю о вашем плане сделать Альдеру более респектабельной, используя славу Бакуго, когда он станет профессиональным героем. Это просто не имеет для меня смысла. — ... — Я понимаю, что вы хотите дать своему самому талантливому ученику все, что можете, но жертвовать более слабыми, чтобы тешить его эго – это неправильно, вам не кажется? — А теперь смотри сюда, Мидория! — Акаши фыркнул, его лицо покраснело. — Я никогда так не поступал, и Бакуго не сделал ничего такого, что заслужило бы от тебя такую ​​клевету! — Ой? Это было сказано мягко, в сладкой ритмичной манере, но что-то в этом заставило Акаши подумать, что это лезвие бритвы, завернутое в бархат. Мидория закатал рукава и наклонился вперед в своем кресле, пока его локти не оказались на столе директора. На предплечьях виднелись слабые шрамы. Один имел форму отпечатка руки. — Ожоги говорят об обратном; как следы взрывов на моем столе и дым, пропитавший мою униформу. — ...Он еще молод, Мидория. Прецеденты случаются. Мне жаль, если его взрывы причинили тебе боль, но он пока не может контролировать силу своей причуды. — сказал Акаши, пытаясь устранить все, что было возможно, прежде чем у Мидории появятся какие-либо идеи. Мидория недоверчиво посмотрел на него и сел обратно. — Если Бакуго не может контролировать свою причуду после всех десяти лет, что она у него была, то я думаю, он не так талантлив, как вы думаете. — Мидория! — И если вы знали об этом, то вам следовало бы договориться с консультантом по причудам, чтобы он работал с ним. А не позволять ему сходить с ума и причинять людям вред, когда ему этого захочется. — Я просто имел в виду, что он, вероятно, возбуждается, когда хулиганит, из-за чего его причуда становится немного сильнее. — объяснил Акаши, отчаянно пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Это все еще признак плохого контроля. Этот мальчик! Акаши сдержал раздраженный стон. — Мы больше не говорим об этом! Мы обсуждаем твое наказание за грубое обращение с одноклассниками. Думаю, двух недель задержания и дополнительной уборки должно хватить, и я отношусь к тебе снисходительно. — ...Я все еще не понимаю вашего плана. — Мидория! — Где Всемогущий учился в средней школе, директор Акаши? — спросил Мидория, и он замолчал, не ожидая такого вопроса. — Я, то есть... — пробормотал он, пытаясь выдавить из себя ответ. — Вы не знаете. А Старатель? Или Бест Джинс? Можете ли вы назвать среднюю школу любого героя из рейтинга? Я так не думаю. Знаете почему, директор Акаши? Он начал понимать предупреждение Ивамото об улыбке Мидории. Когда она стала такой страшной? — Потому что это не имеет значения. Никто не смотрит на героев и не говорит: «Вау! Интересно, куда они ходили в среднюю школу!» Нет, они ищут, в какой старшей школе они учились, потому что именно там они тренировались, чтобы стать героями! — Мидория продолжил, все еще улыбаясь, продолжая выглядеть мягким. Мягким, будто его слова не были кинжалами, поразившими цель прямо в точку. — Вы думаете, Бакуго будет кричать об этой школе, если он станет профессионалом? Вы думаете, люди будут уважать вас или что-то в этом роде, если он это сделает? Вас может даже не быть здесь, если такое случится – эта школа может больше не открыться. Потому что она в списке школ, которые будут проверены и вероятно закрыты в ближайшие 3 года. — Не говори плохо о школе. — удалось прохрипеть Акаши. — Я остановлюсь, когда починят крышу и перестанут отклеиваться плитки на полу. Есть пул ставок, когда перила на лестнице второго этажа упадут. Да, Акаши и учителя тоже делали ставку на это. Но Мидории и не нужно было этого знать. — Я знаю, что в школе не самые хорошие условия, но именно так обстоят дела со всеми сокращениями бюджета. Я не знаю, откуда ты знаешь о списке закрытия… — Я слежу за социальными сетями школьного совета. — Но, опять же, тебя это не касается. — Акаши вздохнул. — Кажется, у тебя сегодня есть тенденция совать свой нос в чужие дела. — Честно говоря, они первые начали. Если хотите злиться на кого-то, злитесь на Ивамото-сенсея за то, что он рассказал всем, что я собираюсь поступать в UA. — Все еще? Я думал, что настоятельно советовал тебе не пытаться. — Вы посоветовали. Мои одноклассники тоже, но вы никогда не возражали, когда они приказывали мне сдаться. Я знаю, что вы несколько раз слышали их, э-э, ободряющие слова в мой адрес. — Не расстраивайся из-за того, что они беспокоятся за тебя. — Забавный способ интерпретировать эти взаимодействия. И неправильный. Как бы то ни было, это не их дело, и, в конечном счете, если я не поступлю – это будет касаться только UA. Ни моих одноклассников, ни моих учителей, ни вас. Акаши посмотрел – действительно посмотрел – на ученика, сидящего напротив него. В его теле не было напряжения, глаза были слегка прищурены, а рот сжат в твердую линию. Он не выглядел расстроенным, скорее, ему было немного неудобно, что он вообще продолжает этот разговор. Акаши задумался, куда подевался нервный мальчик, с которым он был знаком. — Я уверен, что Ивамото-сенсей не хотел так тебя ругать, но это не дает тебе права так разговаривать с одноклассниками. Мидория промолчал, а Акаши вздохнул с облегчением. Обычно добраться до совести этого ученика было не так уж трудно. — Позвольте не согласиться. Ой! Говоря о правах, давайте поговорим о моих, раз уж мы здесь. Акаши застонал. — Мидория, пожалуйста... — Директор Акаши, я не думаю, что вы понимаете ситуацию, в которой находитесь. — мальчик одарил его оценивающим взглядом. — Мне интересно, на самом деле, довольно давно, почему вы так сосредоточены на Бакуго, повышающем репутацию этой школы, когда вы должны быть сосредоточены на том, чтобы я не разрушил ее? Что за фантазия о наличии силы была у этого мальчика прямо сейчас? — Вы можете сколько угодно приукрашивать то, как обошлись со мной мои сверстники и учителя, но мы все знаем, что происходит. Честно говоря, я устал быть боксерской грушей, и устал от того, что вы заметаете это под ковер просто потому, что у меня нет причуды. Я устал от того, что люди используют на мне свои причуды, потому что им скучно или они расстроены. Я устал от того, что учителя ругают меня и наказывают за то, чего я не делал. В основном, я устал от того, что на меня смотрят как на меньшее из-за чего-то, что я не могу контролировать. Мидория хлопнул в ладоши и улыбнулся. Бритвы в бархате снова пронзили голову Акаши, и его желудок наполнился ужасом. — Возможно, вы забыли, что Закон о защите от причуд все еще является действующим, но я – нет, и школьный совет тоже. «О нет». — подумал Акаши, прежде чем его разум опустел от паники. Этот закон был старым – он был введен, когда число беспричудных все еще превосходило число людей с причудой. Вначале это был закон о предвзятости, который несправедливо благоприятствовал людям без причуд. Теперь, хотя в него и были внесены незначительные корректировки – это был один из немногих спасательных кругов, которые были у беспричудного человека в мире. — Я знаю, что многие люди не воспринимают его всерьез, но школьный совет не в их числе – у одного из них есть беспричудный ребенок примерно моего возраста. Так что поверьте мне, когда я говорю, что если я обращусь к ним по этому поводу – это не будет отброшено в сторону. И если они решат, что Альдера игнорировала этот закон, что ж, сокращение бюджета будет одной из наименьших ваших забот. — Мидория откинулся назад и склонил голову набок. — Интересно, сможет ли Альдера оплатить судебные издержки, если дело дойдет до суда. «Вот дерьмо.» — подумал Акаши, отчаянно пытаясь придумать опровержение. Мидория продолжал говорить. — Я знаю, что технически здесь нет никаких доказательств плохого обращения со мной. Камеры не работают, и не похоже, чтобы вы раздавали задержания кому-либо, кроме меня, так что никакого бумажного следа. Акаши почувствовал, что от этого признания ему стало легче дышать. Верно. Нет доказательств. Это превратило бы ситуацию в ситуацию «он сказал-она сказала» без явного победителя. Альдера могла пережить это. — Но мои одноклассники очень любят постить в соцсетях. Смотрите! Перед лицом Акаши был сунут телефон с открытым популярным приложением. Была нажата кнопка воспроизведения, и он смотрел. Видео за видео о том, как Мидорию дразнят, насмехаются и преследуют, чтобы все видели. Альдера могла бы заявить о своем невежестве, если бы большинство видео не были сняты в классах, когда учителя смотрели и ничего не делали. Мидория забрал свой телефон. — Теперь, когда вы увидели, как на самом деле «беспокоятся» обо мне мои одноклассники и учителя, давайте обсудим, что будет дальше. Директор Акаши сдержал всхлип и кивнул. Мидория, должно быть, что-то увидел в выражении его лица, потому что начал смеяться. — Не смотрите так испуганно, сэр! Я не собираюсь просить о чем-то, что не может быть легко предоставлено. Я просто хочу немного уважения; немного равенства, чтобы остаток моего времени здесь, в Альдере, мог пройти мирно. Вы выглядите так, будто я шантажирую вас, чтобы заставить подчиниться, и это немного больно, понимаете? — Мидория нахмурился. — Думаете, я вас шантажирую? — Ты... заставил меня о многом задуматься. Вот и все. Мидория хмыкнул. — Наверное, да! Помните, директор Акаши, это можно назвать шантажом только в том случае, если человек, которому угрожают, знает, что его действия неэтичны или незаконны. Но мы оба знаем, что жестокое обращение со мной в этой школе было вызвано наивным невежеством, и что это изменится прямо сейчас, не так ли? Поскольку у нас еще так много времени в запасе, почему бы нам сначала не просмотреть школьный отчет обо мне? Я думаю, что есть несколько, э-э, недоразумений, которые нужно исправить. — улыбка Мидории, которой он осветил мужчину, должна была появиться в его кошмарах. Акаши сухо кивнул и трясущимися пальцами открыл файл на своем компьютере. В конце концов, Мидория Изуку не получил никакого наказания за свои действия в то утро. Так как он был образцовым учеником и это было его первое правонарушение, ему было вынесено устное предупреждение и больше ничего.