With Confidence

Возвращение в школу было сюрреалистичным опытом. Даже дорога туда была странной, потому что незнакомцы продолжали оборачиваться, когда видели его. Он, конечно, знал почему они это делали, но от этого ситуация не улучшилась, а становилось только труднее сдерживать румянец. Он услышал, как кто-то прошептал: — Это был малыш "объясни мне это"? — когда он проходил мимо и эта фраза заставила его ускорить темп. Быть мемом было странно. С одной стороны, большинство людей в мемах не были известны, поэтому к ним не подходили и не преследовали, как героев или знаменитостей. Некоторые люди могли узнать его, но они, слава богу, не пытались с ним заговорить. С другой стороны, теперь он был увековечен в интернете. Мемы сменяются довольно быстро и он не думал, что останется среди великих из них, но прямо сейчас ситуация все еще была свежа, поэтому ему остается только переждать его популярность. О нем забудут, как только будет снят бой нового героя. Его телефон зазвонил. Он взглянул и увидел сообщение от его мамы. Мама: Смотри, что появилось в разделе гифок на моем телефоне! <3 *breakitdown.gif* Конечно, это была та глупая фотография его самого, во взбешенном и усталом виде. Он вздохнул, одновременно раздраженный и потрясенный ситуацией. Вероятно, прямо сейчас у него было точно такое же выражение лица, как на фотографии, потому что теперь он был мемом, который мог использовать любой. Он должен был быстро дать ей понять, что это серьезно, и она не должна над ним смеяться. Я: мама. почему. зачем ты мне это показываешь??? Мама: *breakitdown.gif* Я думаю, что это милое фото! Не думаю, что у меня есть фотографии, на которых ты так дуешься. :) Я: два раза посылать не надо!!! и я НЕ дуюсь. это чистая ярость, находящаяся в концентрированной форме. даже если бы я дулся, зачем тебе это фото?? такое предательство не будет забыто. Мама: Ох, тише, это хорошее фото. И удачи сегодня, дорогой! Помни, о чем мы говорили. Напоминание вернуло его к реальности и он почувствовал, как его тревога неуклонно растет, пока шел через входные ворота школы. Теоретически не извиняться за то, что он сделал, должно быть легко. Но реальность такова: «Извините» – это было автоматическим словом Мидории Изуку в любой момент и потребуется время, чтобы изменить этот факт. Тем не менее, после того разговора с мамой, он может признать, что должен двигаться дальше. Он должен лучше относиться к себе, что означало постоять за себя. Это будет трудно, но если он хочет быть героем, который с улыбкой защищает всех, ему нужно начать с себя. Это не тот ход мыслей, к которому он привык и часть его все еще чувствует, что это немного эгоистично, но он дал некоторым из этих людей целых 10 лет, чтобы они начали относиться к нему с элементарной человеческой порядочностью, ничего не потребовав взамен. Один год для себя ничто по сравнению с этим. Его тревога и желание нравиться сверстникам и учителям не исчезнут легко, но это не значит, что он и дальше будет терпеть их оскорбления. Ему легче, когда он представляет, как они обращаются с другим беспричудным ребенком так же, как и с ним – это убивает любую доброту, которую он испытывает к людям. Вчера он провел довольно много времени, теоретизируя о типах реакций, которые он получит сегодня, и о лучших способах противодействия им без кровопролития. Если реакцией будет страх, он собирается улыбнуться и ничего не говорить. Если реакцией будет гнев, он будет хмуриться и молчать. Если реакция будет другой, он... сделает какое-нибудь выражение лица и ничего не скажет. Есть ли среди этих планов хорошие? Нет. Следует ли их вообще квалифицировать как планы? Вероятно, нет, но Изуку 14 лет, и у него был всего день на подготовку, поэтому он думает, что те, которые у него есть, достаточно хороши для использования. Проходя по коридорам, мальчик замечает, что разговоры вокруг него затихают, но когда он проходит мимо, они снова становятся громче. Мидория изо всех сил старается игнорировать этот признак надвигающейся гибели и входит в свой класс с высоко поднятой головой и пустым выражением лица. Его одноклассники, которые уже были там, прекращают свои действия, и Изуку чувствует исходящий от них страх. Он улыбается. Это была не та улыбка, которую он так уверенно использовал несколько дней назад. Эта немного жесткая и слегка фальшивая, потому что он не хочет, чтобы одноклассники сторонились его. У него нет желания, чтобы его боялись, он просто хочет, чтобы его уважали и относились справедливо. (Но если он этого не получит, если его единственные варианты – быть страшным или высмеиваемым окружающими, то он выберет их страх. Он перестал быть тряпкой.) Он добирается до своего места, пока все больше учеников стекается внутрь. Было немного забавно наблюдать, как быстро некоторые из них перешли от смеха и болтовни к первобытному ужасу в тот момент, когда увидели его. Изуку был обеспокоен тем, что некоторые из них страдали от сильной смены настроения. Он молчит. Он не перестает улыбаться. Наконец звенит звонок, и входит Ивамото-сенсей, выглядящий так, словно он спал в своей одежде. Кажется, мужчина даже не замечает удушающей тишины в классе. Когда он начинает перекличку, кроткие ответы не вызывают реакции, пока он не зовет Изуку. — Здесь, сенсей. — сказал Мидория, сохраняя голос тихим, потому что ему стало жалко своих одноклассников. Он чуть не вздрогнул, когда увидел, как некоторые напрягли плечи, а несколько детей дернулись от неожиданности. Он не был настолько страшным, не так ли? Он осматривает комнату, встречаясь взглядом с Ито, который побледнел и отвел взгляд в рекордно короткие сроки. Верно. Дело в глазном яблоке. Вероятно, это была законная причина трястись на месте, как это делал Ито. Тем не менее, Изуку чувствовал, что остальная часть его класса слишком драматизирует. Когда он разбирал их причуды, это должно было показать их слабости, рассказать, как злодей может победить их. На самом деле он не собирался делать ничего из этого. Все сказанное было гипотетически. Кроме того, как человека, которому с начальной школы угрожали телесными повреждениями, новое отношение к нему раздражало. Когда кто-то угрожал ударить его по лицу за слишком громкое бормотание, он только пищал, тихо извинялся и продолжал свою жизнь. Ивамото-сенсей остановился, услышав его голос. Он посмотрел на Изуку в замешательстве, как будто не понимал, почему тот был в классе в это прекрасное утро. — Хорошо, что ты вернулся. — сказал Ивамото-сенсей после того, как он смотрел на Изуку, как ему казалось, целых 10 минут, ничего не говоря. Он возобновил перекличку в быстром темпе. — Похоже, сегодня отсутствует только Бакуго. Давайте начнем. Сегодняшний урок будет о… Изуку отключился. Он был удивлен, что Кач… нет, Бакуго не было в классе. Тетя Мицуки, должно быть, приняла такое решение, потому что он сам не пропустил бы школу, даже если бы у него было разрешение. Несмотря на фаворитизм, Бакуго действительно заслужил свое место среди лучших в классе и отчасти это было потому, что он приходил в класс каждый день и делал всю выдаваемую ему работу. Остаток классного часа был наполнен напряжением. Не было ни буйного смеха, ни случайного использования причуд, никто не разговаривал друг с другом и не оборачивался, чтобы подразнить его. Все молчали и сосредоточенно ловили каждое слово Ивамото-сенсея. Карандаши делали записи так, словно от этого зависела чья-то жизнь. Изуку казалось, что он смотрит на себя, когда пишет анализ причуд. Это было одновременно удивительное и пугающее зрелище. Он осознал, что реакцией был страх, а не напряжение, которое сопровождало его. Часть его хотела встать и сказать: «Эй, не могли бы вы перестать вести себя так, будто я держу вас под прицелом? Я был бы очень признателен, спасибо.» Вместо этого он напрягается и поднимает руку. Ивамото-сенсей выглядит так, будто собирается полностью игнорировать существование Изуку, но решает признать его после того, что выглядит как интенсивная мысленная битва с самим собой. — Да, Мидория? Изуку встает и изображает свою лучшую улыбку. Улыбка, которая, как он знает, успокаивает – так говорят даже незнакомые люди. Любопытно, что напряжение, казалось, утроилось, и он почти почувствовал панику в воздухе. — И-извините, что прерываю, сенсей. Я не отниму у вас много времени. Думаю, что есть недоразумение по поводу разговора, который был на днях, и я хотел бы прояснить его. Кто-то издал сдавленный всхлип. Мидория решил проигнорировать его. — Когда я сказал, что никто не достоин быть героем, я имел в виду, что это только сейчас. — он оглядел класс: — Кстати, я включаю себя в это число. Я считаю, что каждый в этом классе может стать героем, но для этого им придется потрудиться. Будь то физическая подготовка, тренировка причуды или самоанализ морали, все зависит от человека. — Фигня, — пробормотал его одноклассник человеку рядом с ним, но Мидория это услышал. — Черт возьми, он в это верит. Он просто не хочет чувствовать себя виноватым за то, что сказал тогда. Изуку почти – почти – сломался. Он был близок к тому, чтобы извиниться, но пообещал маме. Время плюнуть в ответ. — Ты можешь думать, что хочешь, Кувабара-сан, — начал Изуку, чувствуя, как что-то холодное нарастает внутри него, — Но подумай вот о чем: если слов беспричудного человека вроде меня было достаточно, чтобы убить мечту, тогда злодей бы уничтожил тебя. Всегда пожалуйста. Он снова сел. — Это все, что я хотел сказать, сенсей. Я не буду поднимать этот вопрос снова. Его попытка снять напряжение не удалась, и к тому времени, когда школа закончилась, Изуку почувствовал, что его последний год в Альдере будет физически безболезненным, но эмоционально некомфортным. Когда он шел домой, его телефон зазвонил. Он заглянул в него, ожидая сообщения от мамы. Вместо этого открылся его чат со Всемогущим, и, вау, это была странная мысль. У него был личный номер Всемогущего. Он не сменил имя контакта из-за паранойи, что кто-то увидит его и подумает, что он сумасшедший. Вчера они немного переписывались, и его фанату нравилось перечитывать сообщения. Неизвестный номер: Привет! Это Всемогущий. Надеюсь, тебе уже лучше. Ты казался очень усталым, когда мы в последний раз разговаривали. Я надеюсь, что причуда прошла и ты немного отдохнешь! Пожалуйста, дай мне знать, когда ты хотел бы встретиться. Я свободен по вечерам. Я: Все в порядке! Эта причуда придала мне уверенности, но, думаю, лишила меня еще одной эмоции? Сейчас я чувствую себя намного лучше! Кстати, кажется, я тебе не говорил, но я Мидория Изуку и это большая честь!!!! Хм, но сегодня мне нехорошо, поэтому я остаюсь дома, чтобы восстановить силы, а завтра возвращаюсь в школу, так что я буду занят. Можем ли мы встретиться на выходных? Если твой график не заполнен! Неизвестный номер: Мне это подходит. Я: Хорошо, отлично! Напиши мне время и место, и я буду там! Всемогущий не ответил, и Изуку подумал, не расстроил ли он этого человека. Он звучал отчаянно? Ему очень хотелось узнать, но он решил, что не будет спамить Всемогущему сообщениями. Изуку –уважительный фанат. К тому времени, когда наступила ночь и он не получил ответ, мальчик решил, что интерес Всемогущего к нему прошел. До настоящего времени. Неизвестный номер: пляж Дагоба. 3 вечера. — Так ты думаешь, что нашел себе преемника? Кабинет директора был залит оранжевым светом вечернего солнца. Сидя в мягком кресле, Яги смотрел, как Незу делает глоток чая. — Не уверен. Как я уже говорил, на него повлияла причуда, но, похоже, она прошла. Он знает о моей второй форме, но я не стал объяснять ему саму причуду. Мне нужно узнать его получше, прежде чем я приму окончательное решение. Это может занять некоторое время. — Мгм, но он все же привлек твое внимание. Мидория Изуку, да? — спросил Незу, как будто он еще не знал имени мальчика до прихода Яги. — Да. Судя по его сообщениям, он кажется серьезным типом. Он сильно отличается от мальчика, которого я встретил на крыше, но, возможно, именно такой он в переписке. — Как отличается? — Когда дело доходило до слов, он не сдерживал ударов. — сухо сказал Яги. — Прошло некоторое время с тех пор, как кто-то так отчитывал меня. Он не считает людей, которые знали его лучше всего. Если бы Наомаса не был таким вежливым, Яги, вероятно, отчитывали бы каждый день. Если бы он разговаривал с Гран Торино каждый день, его бы ругали так, что у него не осталось бы ни грамма уверенности в себе. Этот человек тоже не молчал, когда считал, что Яги ведет себя как идиот. И он часто так считал. Он не сказал этого вслух, но в каком-то смысле было освежающе, когда кто-то такой молодой отчитал его. Яги был Символом Мира в течение многих лет, и, хотя он не жалеет об этом, это положение поставило его на пьедестал, которого могли достичь лишь немногие. Его слова имели больший вес, чем у большинства других, поэтому он должен был быть осторожен с ними. Если бы он сказал что-то, что можно было бы неверно истолковать или использовать как предлог для нападок на других, это было бы катастрофой. (Однажды он допустил эту ошибку во время интервью. Он небрежно заметил, что ест зеленый перец в качестве закуски. Спрос на зеленый перец резко вырос за одну ночь. Индустрия перца все еще восстанавливается после этого инцидента.) — Быть беспощадным к ошибкам не так уж и плохо. — сказал Незу с тихим ужасающим смешком. Он постукивал по клавиатуре, и казалось, что все, что он читал, ему нравилось. — Я думаю, что хотел бы встретиться с этим ребенком, независимо от того, выберешь ты его или нет. — ...почему? — спросил Яги. — Он собирается сдавать вступительный экзамен в UA, поэтому у меня есть доступ к его имени пользователя в основных социальных сетях. Я читал некоторые комментарии, которые он разместил к нескольким видео о причудах. У него есть способность к анализу. — Незу начал вибрировать в своем кресле: — Если правильно направить этот неотшлифованный талант, он может превратиться во что-то очень мощное. — Ах, у него была с собой тетрадь. Анализ героев на будущее или что-то в этом роде. Я думаю, он был помечен №13? Незу замер. Его черные глаза-бусинки смотрели в глаза Яги, и голод в них был почти непостижим. — Тетрадь? Конечно, это имело бы смысл. — сказал Незу, и Яги понял, что тот разговаривает не с ним. Он мысленно извинился перед Мидорией Изуку за то, что сообщил директору эту информацию. — Значит, ты не помешаешь беспричудному студенту сдать экзамен на курс героя? — спросил он, больше пытаясь отвлечь Незу, чем что-либо еще. — Конечно нет! — ответил Незу с улыбкой. — В каждом есть потенциал стать героем, и я люблю истории про неудачников. Практическая часть весьма предвзята, и, несмотря на все мои усилия, Комиссия Героев не двигается с места в этом вопросе. Им нравится видеть сильные, броские причуды. Будь моя воля, практическое испытание было бы более... психологическим. — он снова начал хихикать. — Хотелось бы, чтобы они не вызвали суету, если он подаст заявку. — За закрытыми дверями они это сделают, особенно если он пройдет. Комиссия Героев имеет большой вес, но даже они ничего не могут сделать благодаря Закону о защите от причуд. Хотя, если ты выберешь его, это не будет иметь значения, не так ли? — Я в замешательстве, — признался Яги после минутного молчания. — У меня мало времени, но он так молод. Один за Всех – это не просто причуда, это наследие, и я не решусь передать его кому-то, не объяснив, во что это их ввяжет. — Все за Одного мертв. — Тело исчезло до того, как это удалось доказать. Я хочу верить, что его больше нет, но если бы кто-то и мог воскреснуть из мертвых, то это он. — Яги зарычал. — Я не хочу вовлекать в эту кашу новое поколение. — У тебя нет выбора. — напомнил ему Незу, и Тошинори тяжело вздохнул, потому что тот был прав. — Это не единственная причина. Я также изучал обращение с людьми без причуд, и мне не нравится то, что я обнаружил. Встреча с Мидорией Изуку напомнила Яги о той части себя, которую он считал давно мертвой. Напомнила достаточно, чтобы он захотел взглянуть на нынешнее поколение без причуд и просто посмотреть, как они живут. Но после прочтения об уровне самоубийств, отсутствии возможностей трудоустройства, небрежном унижении их, как человеческих существ, что ж, эта его часть вспыхнула, как возродившийся феникс, разъяренный несправедливостью. Прежде чем стать героем, он был незначительным ребенком без причуд, пытающимся обрести покой в ​​жестоком мире. Четырнадцатилетие для Яги было давным-давно, но забыть о том, что у него нет причуды, было невозможно, как бы глубоко он ни хоронил в себе эти воспоминания. Ему нужен был преемник, но он также хотел, чтобы этот ребенок доказал, что все вокруг неправы. Он хотел увидеть, как этот ребенок проложит путь группе людей, затерянных в тени общества. Потому что, когда мир был невозможен, надежда всегда находила способ сиять во тьме.