With Confidence

Была середина ночи, когда глаза Изуку распахнулись и он очнулся от мертвого сна. Мальчик перевернулся и тупо уставился в потолок, пока события вчерашнего дня захлестывали его. Он моргнул несколько раз, прежде чем снова закрыть глаза, доблестно пытаясь снова заснуть и притвориться, что вчерашнего дня не было. Было много ночей, когда Изуку не мог уснуть, потому что его мозг хотел сосредоточиться на чем-либо. В основном это происходило, когда он видел, как творчески использовалась чья-то причуда, но иногда его мозг говорил: «Эй, давай еще раз вернемся к тому неловкому поступку, который произошел три года назад, со всеми мучительными подробностями». Эти мысли приходят неожиданно. Иногда ночью, когда он уже почти засыпал, в его голове всплывало воспоминание, свежее, как в тот день, когда это случилось. Но прямо сейчас? Это было намного хуже, потому что у него никогда не было целого дня бесстыдного поведения, над которым можно было бы подумать. Он больше никогда не заснет. Запишите его в Клуб Бессонницы, потому что он собирается стать его постоянным членом. Оглядываясь назад на то, как он вел себя в школе, парень вздрогнул. Это было почти как просмотр фильма в его голове. Это был бы психологический ужас, если бы Изуку пришлось выбирать жанр. Что творилось у него в голове, что он так поступал? Бездумно угрожать своему учителю и одноклассникам? Не говоря уже о его встрече с директором. — Ой. — сказал он вслух, спокойно. — О, нет. Затем он начал смеяться. Это был тихий смех. Поначалу его можно было бы даже назвать очаровательным, но по мере того, как он продолжался, в него вливалась истерия. Изуку схватил подушку и смеялся в нее, пока не выдохся, и тишина снова не наполнила комнату. Он не знал, сколько сейчас времени, но понимал, что уже поздно, и не хотел будить маму. — Я умру. — сказал он, последнее спокойное заявление перед тем, как его охватила паника. Он и раньше сталкивался с приступами паники, но в этот раз все было на другом уровне. Казалось, что Всемогущий и Каччан объединились, чтобы провести комбо-атаку на его сердце. Его дыхание стало прерывистым. Следующее, что он осознал – он в ванной, стоя на коленях перед унитазом, судорожно вздрагивая. Хорошо, что он не съел весь свой обед. — Боже мой, я умру. Что я сделал?! — пробормотал он, хватаясь за волосы. — Я был так груб со всеми, я отчитал Ивамото-сенсея и шантажировал директора… Он замер. — Я шантажировал директора. — прошептал он в ужасе. — Я не просто умру – меня сначала исключат. Хуже того, половина того, что он сказал директору Акаши, было ложью. Он не знал никого в совете или был ли у них беспричудный ребенок. Он не знал, что Альдера была в списке на закрытие, он слышал, как некоторые из его учителей говорили об этом, но они смеялись, как будто это была шутка! Все эти видео из соцсетей не сохранились у него на телефоне, и он не собирался использовать их в качестве доказательств. Он знал о них, потому что некоторые из его одноклассников нашли его аккаунт и решили заспамить их ему. Было больно, когда ему пихали это в лицо, но было проще создать новый аккаунт, чем пытаться пожаловаться и забанить их. Они бы узнали, что это он, и от этого стало бы только хуже. (И, может быть, какая-то больная, отчаявшаяся часть его просматривала эти видео ужасными ночами, когда его беспокойство было на пике небывалых высот. Не из-за мазохистских намерений, а в поисках, анализе, попытках понять, почему они вели себя так, а не иначе. Почему им так забавно причинять ему боль за то, что он лишен причуды. Он так и не нашел ответ.) Его класс собирался съесть его заживо за то, что он сказал об их причудах. Не то чтобы то, что он сказал, было ложью, но... — Я сказал Ито-сану, что вырву ему глаза. — Изуку был в ужасе от самого себя, и слезы начали застилать ему глаза. — Я сказал Каччану, что отрежу ему руки. Это были не обнадеживающие слова героя. Это не были слова, принадлежащие человеку, пытающемуся поднять других, чтобы они увидели их наивысший потенциал. Это были расчетливые слова человека, стремящегося унизить других. Он эмоционально манипулировал своими одноклассниками и использовал их уязвимость, чтобы подорвать их уверенность в себе. Была высокая вероятность того, что он завершил карьеру некоторых героев еще до того, как у них появился шанс добраться до стартовой линии. (Хуже всего? Это было приятно.) —У меня будет такое количество запретительных судебных приказов. — простонал он, прежде чем снова рвануть в туалет. Мысленно он извинился перед мамой, потому что она не воспитывала его таким образом. А потом остаток дня. О боже, остаток дня. Вытирая рот, Изуку начал задаваться вопросом, не был ли вчерашний день его лихорадочным сном. Может быть, он просто был в бреду и болел в постели до такой степени, что ему снились сверхреалистичные сны. Это имело бы гораздо больше смысла, чем его встреча со Всемогущим, раскрытие его секрета, спасение Каччана и спор с Оружием Смерти. Ага. Вот и все. Лихорадочный сон. Он пытается убедить себя в этой новой теории, возвращаясь в свою комнату, не обращая внимания на то, что он все еще в своей грязной униформе. Не обращая внимания на то, что его мама отвела бы его к врачу, если бы он был так болен. «Действительно, другого объяснения быть не может.» — подумал он, глядя на свой телефон. И тут же швырнул его на кровать, паникуя в полную силу. Изуку едва сдержал крик удивления. Потому что это не могло произойти... Он снова взял телефон, руки дрожали. Уведомление все равно оставалось на экране. Неизвестный номер: Привет! Это Всемогущий. Надеюсь, тебе уже лучше. Ты казался очень усталым, когда мы в последний раз разговаривали. Я надеюсь, что причуда прошла и ты немного отдохнешь! Пожалуйста, дай мне знать, когда ты хотел бы встретиться. Я свободен по вечерам. Изуку старается не ругаться, если может, но в данном случае это было оправдано. — Какого хрена? — прошептал он себе под нос со всеми обуревающими его эмоциями. — Какого хрена?! Он начал печатать в ответ, прежде чем понял, что уже 3 часа ночи и мужчина, вероятно, спит. Он ответит в разумный час. Как нормальный человек, который проспал всю ночь, что он и собирался сделать. Он переоделся в свежую футболку и боксеры и снова лег, полностью готовый снова заснуть. Он больше не был членом Клуба Бессонницы. Он даже не просыпался. Нет. «И здесь у нас есть дурак в его естественной среде обитания: отрицание.» — его собственный разум издевался над ним, когда он смотрел на свой темный потолок. Через пять минут он отказался от идеи сна. Смирившись, он берет несколько вещей, которые ему понадобятся, такие как блокнот, ручка и телефон. Изуку тихо прокрался в гостиную, помня о спящей матери. Он включил телевизор, убавил громкость и уселся на диван на долгую ночь. Это был распорядок, который он выработал для таких ночей. Когда его мысли работали так быстро, что сон был невозможен, Изуку сидел в свете телевизора, записывая все, пока до него доносился низкий гул голосов, мягкий и успокаивающий. Эпизоды старого мультфильма «Всемогущий» из его детства всегда крутились в это время, так что это был знакомый фоновый шум, пока его мысли работали на автопилоте. Первое, на чем он сосредоточился – это выяснение того, был ли он вчера под влиянием причуды, и если да, то что она с ним сделала? (Быстрый и грязный ответ был «да» и то, что она превратила его в психопата, но когда дело доходит до анализа, Изуку не смотрит на поверхность и не останавливается на достигнутом. Он приносит лопату и копает, пока не находит то, что ищет, даже если ему не нравится то, что он в итоге видит.) Он записывал все, что помнил, пытаясь вспомнить, когда и что произошло и чувствовал ли он перемену в себе. Он помнит, что в то утро произошло нападение злодея, из-за которого он и еще несколько человек не могли пройти. Произошло ли это тогда? У злодея была причуда гигантизма, так что это был не он. Наверное кто-то из толпы, скорее всего его задели случайно. Не то, чтобы это сузило круг поиска. Это была компактная толпа, но его коснулись руки более чем одного человека. Нападение злодея было единственным исключением из его утренней рутины, все остальное было таким же, так что он сделал обоснованное предположение о том, когда это произошло. Следующий вопрос: зачем? Зачем кому-то использовать свою причуду на нем? Он не видел никого из своих знакомых в толпе, а даже если и видел, ни у кого из них не было причуды, которая могла бы это сделать. Значит, это был кто-то, кого он не знал и, вероятно, причуда активировалась касанием. Возможно, все произошло случайно? Вокруг него были только взрослые, и он не сделал ничего, чтобы выделиться. По крайней мере, ничего, что заставило бы кого-то использовать причуду со злым умыслом. Так что может быть, это действительно был несчастный случай? Потребовалось некоторое время, чтобы остановить злодея, некоторые люди, возможно, беспокоились о том, чтобы успеть на работу вовремя. Стресс мог привести к тому, что кто-то потерял контроль над своей причудой. Это казалось наиболее правдоподобным ответом. Значит, это был кто-то из толпы, и, вероятно, это был несчастный случай. Однако самый важный вопрос заключался в следующем: что делает причуда? Он чувствовал себя прекрасно, ощущался как обычно по дороге в школу. Может, запоздалая реакция? Или должен быть выполнен сценарий для ее активации? Он помнит, как сидел за своим столом, пока Ивамото-сенсей рассказывал об их выборе старшей школы. Он помнит, как затаил дыхание, когда его имя было небрежно произнесено, но это было не из-за его обычного беспокойства, когда учитель привлекал к нему внимание. Это было ожидание. Изуку перестал писать, осознание врезалось в его лоб. Вчера он не чувствовал никакого беспокойства. (Для немногих счастливчиков, незнакомых с хронической тревогой: это похоже на куртку, которая немного тесновата. В большинстве дней все в порядке, только немного неудобно, но с этим можно справиться. В некоторые дни вы ее даже не замечаете. Но иногда вы чувствуете себя так, будто куртка пытается сломать вам ребра – она ​​такая тесная и горячая, что заставляет дрожать и потеть. В ней трудно дышать, и что бы вы ни делали, вы не можете ее снять. И никто не должен узнать, потому что они будут смеяться и удивляться, почему вы не можете просто снять эту дурацкую куртку, будто бы это было так просто... В любом случае. Дело в том, что когда куртка снята, вы это замечаете.) Значит, причуда убила или подавила его тревогу. Что, как полагает Изуку, было бы неплохо, если бы не превратило его в это. Нет, здесь должно было быть что-то большее. Потеря тревожности была симптомом, а не причиной. «Что еще, что еще,» — думает он, снова начиная писать. Ему не было страшно, когда он говорил со своим учителем или когда давал классу урок, который они, вероятно, никогда не забудут. Так причуда подавляла страх? Нет, это тоже было неправильно. Он почувствовал страх, когда увидел Каччана в лапах слизневого злодея. Изуку начал разочаровываться в себе. У него все еще не было полной картины. Ему нужно было копнуть глубже. С этой причудой нужно было что-то давать и что-то забирать. Это позволяло ему быть смелым и уверенным в себе и... Он моргнул. Лампочка над его головой загорелась. Безжалостный. Ах, его сочувствие. Вот чего ему не хватало вчера. Он чувствовал только удовлетворение, когда набрасывался на своих одноклассников и учителя. Он чувствовал себя оправданным в своей правоте, когда столкнулся со своим директором. Обычно он формировал свои слова и действия для других, основываясь на том, что, по его мнению, им было нужно. Если бы Ивамото-сенсей выглядел усталым? Изуку позаботился о том, чтобы быть очень тихим, дабы не беспокоить его. Одноклассник выглядел так, будто чувствовал себя подавленным? Изуку улыбался, если их взгляды встречались. В зависимости от того, кто это был, это иногда имело неприятные последствия. Он видел потребности людей и делал все возможное, чтобы удовлетворить их в мелочах. Вчера ему и в голову не пришло, что им нужно, потому что это не имело для него значения. «И это, возможно, было неплохо.» — сонно подумал Изуку, прислонившись к подлокотнику дивана. Он положил свой блокнот и ручку на пол и свернулся калачиком на диване, глядя в телевизор, когда начал дремать. В какой-то момент он проснулся от руки, гладившей его волосы, и теплого одеяла, накинутого на него, но быстро снова погрузился в сон. В следующий раз он проснулся от запаха завтрака и чьего-то мычания. Он садится, сонный, и оглядывается, замечая его маму, сидящую рядом с ним. Она смотрела что-то по телевизору, но, должно быть, краем глаза уловила его движение. — Доброе утро, — мягко сказала она с милой улыбкой. — Я позвонила в школу и сказала, что тебя сегодня не будет. — Что? Почему? — спросил Изуку, мозг все еще пытался вернуться к жизни. Инко недоверчиво подняла бровь. — Изуку, вчера ты был в центре нападения злодея. То, которое было показано по телевидению. Я думаю, тебе разрешен день отдыха. Школа не могла бы бороться со мной по этому поводу, даже если бы захотела. Это было правдой. С появлением причуд и нападений злодеев в школах появился пункт о том, что если ученик стал жертвой нападения, он может взять несколько выходных, даже если он не пострадал. Если бы это не транслировалось по телевидению и если бы он не был так... уверен вчера, Альдера, возможно, попытался бы сразиться с ней, просто чтобы быть невыносимой. Это также означало, что ему не пришлось столкнуться с последствиями своих действий. — Замечательно. — он вздохнул с облегчением, закрыв глаза. — Ты лучшая мама на свете. Я тебя люблю. Она смеется над этим, но он не шутил. Она действительно была лучшей. Когда он был младше, дети в школе говорили ему, что однажды она поймет, что он бесполезен, и бросит его на свалку. Он не хотел им верить, но читал в Интернете истории других людей без причуд. Как некоторые были брошены в тот момент, когда их родители поняли, что у них нет причуды. Были и другие, которые сбежали, потому что, хотя их родители не бросили их, было бы лучше, если бы они это сделали. Он записал все их советы по выживанию на улице на случай, если она от него устанет. (Она нашла список, написанный так хорошо, насколько это мог сделать семилетний ребенок, с небольшой пачкой одежды и еды, спрятанной в шкафу у входной двери. Изуку никогда не видел, чтобы она так сильно плакала. Ни до, ни после того, как он объяснил зачем все это было нужно. В тот день он разбил ей сердце.) Он знает, что его жизнь была бы совсем другой и гораздо более несчастной, если бы у его мамы было более холодное сердце. — Я напомню тебе об этом в следующий раз, когда у тебя будут неприятности. — дразнила она его, прежде чем стать серьезной. — Но нам нужно поговорить о вчерашнем дне, Изуку. Он сдержал стон и напряг нервы. — Эм, конечно? Впрочем, о чем говорить? Все показали в новостях, да? — вышло довольно резко и сухо. — Да, это так. Кстати, ты захочешь ненадолго отказаться от интернета. — Изуку подозрительно смотрит на нее, потому что кажется, что она сдерживает смех, но это проходит так же быстро, как и появилось.— Изуку, я должна извиниться перед тобой. — За что? Ты сломала один из моих коллекционных предметов или что-то в этом роде? — Тссс. Позволь мне сказать. — она глубоко вздохнула. — После того, как доктор сказал нам, что у тебя никогда не будет причуды, я испугалась. Этот мир так заботится о причудах и я знала, что тебе будет тяжело, независимо от того, какой путь ты выберешь. Поэтому, когда я увидела, как ты смотришь тот старый клип Всемогущего, и когда ты спросил меня, можешь ли ты все еще быть героем, я, я… Она вытерла глаза. — Я подвела тебя. Я должна была сказать тебе «да». Несмотря на то, что тебе всего четыре года и мечты меняются, я все равно должна была сказать тебе «да». Потому что, Изуку, — она посмотрела на него и усмехнулась. — Ты уже герой. Вчера ты показал миру, что тебе не нужна причуда, чтобы кого-то спасти. Нет, они не сообщали, что у тебя нет причуды, но это не имеет значения. Малыш, твоя сообразительность спасла жизнь Кацуки, и я так сильно горжусь тобой. Изуку ничего не мог с собой поделать. Слезы наполнили его глаза, и он начал рыдать. — Нет! Изуку, не плачь! Если ты заплачешь, то я заплачу, и тогда мы снова затопим всю квартиру… Он обнял ее. — Ты не должна мной гордиться. — сказал он, прижавшись к ее плечу, когда она приняла его объятия. — Вчера была случайность. Это был не я. Она напряглась от его признания, но продолжала обнимать его и провела рукой по его волосам. — Изуку, о чем ты говоришь? Конечно, это был ты. Я видела это в новостях. Я говорила с тобой и Мицуки… — Нет, я был под влиянием причуды. Большую часть дня я был не в себе. Она перестала гладить его по волосам. Она осторожно схватила его за плечи и толкнула назад, пока не смогла увидеть его лицо. — Объясни. — это было сказано тоном, каким могла говорить только мать. Мягкий приказ, который нельзя было игнорировать. Итак, Изуку рассказал ей о своем дне. Он упустил некоторые детали, такие как шантаж директора и встречу со Всемогущим, и, возможно, он забыл упомянуть Каччана и их ссору за ланчем, но он чувствовал, что дал ей довольно хорошее описание, так зачем волноваться о мелких деталях? — Так что, эм, да. Завтра я извинюсь перед в-всеми за то, что был придурком. — сказал он ей, уже предчувствуя, чего она захочет. — Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал. — Я знаю, что был под влиянием причуды, но все же… что? — он посмотрел на нее широко раскрытыми от шока глазами. Инко вздохнула. — Изуку, я воспитывала тебя добрым, потому что знала, что мир будет жесток к тебе, а я хотела, чтобы ты был лучше этого. — Да, и я думаю, ты проделала отличную работу. — Хм, может быть, слишком отличную. Я знаю, что твои одноклассники не были добры к тебе в ответ. Он вздрогнул. — Что? Нет, они не так уж плохи. — Дорогой, в прошлом году нам столько раз приходилось заменять твои школьные учебники, что это было почти смешно. В магазине припасли для нас бинты и мазь. Неуклюжая отговорка может сработать только несколько раз. Ой. Значит, он не смог ее обмануть. — Хорошо, эм, возможно, было несколько небольших препираний и поддразнивание зашло слишком далеко, но это не было травлей, мам. — сказал он ей, глядя в пол. — Изуку, — вздохнула она, и он не мог не подумать, что она разочарована в нем. — В прошлом году ты возвращался домой истекающим кровью больше раз, чем я могу сосчитать. Если это не травля, то что? У него не было ответа. Маленькие ручки взяли его лицо и поворачивали, пока он не посмотрел ей в глаза. — Я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь мне, что происходит на самом деле. Видит Бог, Альдера не собирается давать мне ответы. Больно осознавать, что ты страдал, и я не могла тебе помочь. Изуку, мне нужно кое-что узнать. Ты не захочешь мне отвечать, но, пожалуйста, мне нужно знать. Она выдержала его взгляд. — Как ты думаешь, ты заслужил такое обращение? — Ну, — его голос дрогнул, — Нет? Может быть? Я знаю, что это неправильно, но никто из учителей никогда не был на моей стороне, и я не хотел поднимать шум, потому что они позвонят тебе, а потом это превратится в тыкание пальцем, и мы все равно не выиграем, так что не нужно беспокоиться? Второй раз в жизни Изуку разбил сердце своей матери. — Изуку, — всхлипнула она, обнимая его так, словно он был ее последним спасательным кругом. — Ты никогда мне не помешаешь. Твое здоровье, твое счастье важны для меня. И я постоянно, всегда на твоей стороне. Им обоим понадобилось время, чтобы успокоиться. — Я должна была сказать тебе это давным-давно, с того момента, как заподозрила неладное. Изуку, ты не обязан проявлять свою доброту. Предложи ее им, да, но если они плюнут тебе в лицо... Она одарила его дикой улыбкой, которую он никогда раньше не видел на ее лице. (Если бы Кацуки это увидел, он бы подавился, потому что улыбки Инко и Изуку были близнецами. Если бы Мицуки это увидела, она бы рассмеялась, потому что помнит эту ухмылку и ее значение.) — Нет ничего плохого в том, чтобы плюнуть в ответ. — Мама! — пробормотал Изуку.— Я не могу этого сделать. Я бы получил так много отработок, и я никогда не услышал бы, как это закончилось. Кроме того, я не уверен, что могу быть, гм, таким злым. (Пусть не говорят, что Мидория Инко не знает ее сына. У него доброе сердце, и он дает людям слишком много вторых шансов, но она любит его за это. Она может не всегда точно следовать его мыслям, но она может собрать достаточно информации, чтобы добраться из пункта А в пункт Б. Она знает, что он знает, что с ним плохо обращаются, она также знает, что ему трудно понять, что он может дать отпор, потому что Изуку всегда был самым строгим к себе. Поэтому она меняет условие уравнения.) — Скажем, в твоем классе есть еще один беспричудный ребенок и одноклассники относятся к нему так же, как и к тебе. Что бы ты сделал? Изменение было решено немедленно. Ушел ее нервный ребенок, а на его месте оказался парень со стальными нервами. Тот, кто был готов к бою. — Им пришлось бы ползти по моему трупу, прежде чем я позволил бы этому случиться. — это был резкий и пылкий ответ, который сорвался с его губ без задней мысли, и Инко не смогла сдержать смех от того, насколько он был шокирован своими словами. — Ой. — она смеется над этим чуть громче, потому что видит это в его глазах. Она может видеть, что он понимает все прямо сейчас. — Вау, я идиот. (У ее мальчика есть стержень. Он редко использует его для себя, хотя, она надеется, это изменится.) — Нет, ты не идиот. — сказала она, пытаясь восстановить самообладание. — Давай заключим сделку. Когда ты вернешься завтра в школу, не извиняйся. Ни перед кем. Если возникнут вопросы, звони мне. Я приду за тобой, и мы что-нибудь придумаем, хорошо? Образование важно, но не за счет твоего психического здоровья, Изуку. — Хорошо, — он выглядит немного неуверенным, но она увидела ту же дикую ухмылку, едва выглядывающую. — Думаю, я могу это сделать. — Я знаю, что ты можешь. — она поцеловала его в лоб, вставая. — Иди завтракай, пока не остыло. — Мгм, — пробормотал он и схватил телефон. Пройдя на кухню, она услышала вздох, за которым последовал возмущенный шепот. — Они превратили меня в мем. Ради своего ребенка она сдержала смех и сделала вид, что не услышала.