With Confidence

Первый месяц был самым болезненным. Тело Изуку не было готово к колоссальному подъему тяжестей, и дало ему это понять. Оно протестовало болью в мышцах и взывало о пощаде от тяжелой усталости, которая не отпускала даже после хорошего ночного отдыха. Это было достаточно жестоко, чтобы заставить его чувствовать боль в местах, о которых он даже не подозревал. Однако Изуку упрям ​​и хочет быть героем больше всего на свете. Когда дело дошло до состязания в упрямстве между его волей и его телом, воля победила. А к концу первого месяца тело привыкло к новому распорядку. Когда начался второй месяц, небольшая часть пляжа была расчищена. Всемогущий постепенно начал добавлять в режим больше нагрузки. Они начали ходить в тихий спортзал, специализирующийся на силовых тренировках. Изуку дали эспандер, чтобы укрепить руки, и он брал его повсюду. В школе, во время ужина, смотря телевизор – он всегда был то в одной руке, то в другой. Еще до истечения второго месяца Изуку заметил изменения в своем теле. Он мог сказать, что становился сильнее, а его выносливость увеличилась. Но это было все, что он получил. Просматривая план, он понял, что единственной тренировкой скорости и ловкости у него была беговая часть. Он знал, что этого будет недостаточно, чтобы добраться туда, где он хотел быть. План Всемогущего был сосредоточен на развитии силы и выносливости, но Изуку также хотел иметь возможность двигаться с большей грацией. Некоторые из его травм, которые видела его мама, были вызваны его неуклюжестью. Он потратил несколько дней, пытаясь понять, что для этого добавить. У него не было ни времени, ни денег на уроки танцев. Он отказался от паркура после некоторых исследований, потому что было похоже, что его ждало слишком много пробных ошибок, прежде чем он освоится. Поскольку это был решающий момент, он не мог позволить себе ломать кости. Единственное, о чем он мог думать – это продление пробежек, но это не решит проблему. Решение пришло к нему однажды после школы. Он ждал, когда сменится цвет светофора на пешеходном переходе, когда услышал, как девушка перед ним жалуется своим друзьям. — Нннгрх! Это несправедливо! Никто больше не будет бросать мне вызов. Изуку не мог видеть ее лица, но было похоже, что она надулась. — Боже, Мина, расслабься. Ты доминируешь в Dance Off в Silver Comic. Никто не бросает тебе вызов, потому что у тебя слишком высокий балл! — один из ее друзей засмеялся, когда свет сменился, и они начали переходить улицу. Изуку не последовал за ними. Вместо этого он изменил направление, написал маме, что опаздывает, и оказался перед залом игровых автоматов. В аркаде Silver Comic были всевозможные новинки, а также множество ретро-игр в конце зала. Это было популярное место, потому что в нем было много интересного для людей, которых не интересовали призы, но которые все же хотели играть. За фиксированную плату можно было получить специальный браслет и играть столько раз, сколько они хотели, пока не уходили. Изуку положил глаз на автомат Dance Off, сосредоточенный на движении, паттернах и ритме. Он видел, как несколько детей играли на нем раньше, но был слишком смущен, чтобы попробовать самому. Но ради своей мечты Изуку готов выглядеть глупо. Обменяв немного денег на браслет, он направляется прямо к автомату, благодарный тому, что зал игровых автоматов практически пуст. Первый танец, который он выбирает, неудачный. Это было слишком быстро, его координация была нарушена, а внезапная музыка напугала. Игра даже не предлагает ему место в таблице результатов после его провального выступления. Тем не менее он пытается снова. И снова. И так до тех пор, пока он не попадет на табло. Каждый вечер четверга в течение следующих нескольких месяцев он будет постоянным посетителем игровых автоматов, танцуя до тех пор, пока быстро передвигать ноги, не глядя вниз, не станет его второй натурой. На это ушли годы, но green_boi, наконец, сверг ALIEN_QUEEN и занял ее место в верхней части таблицы результатов. (Изуку понятия не имел, какой переполох этим вызвал. Поскольку он ходил в зал игровых автоматов в самые пустые вечера, все выглядело так, будто какой-то загадочный танцор бросил вызов другим игрокам. Ашидо Мина была в ярости, но взволнована этим. Она и другие наблюдали, как счет green_boi медленно рос, пока он не оказался на втором месте. Она изо всех сил боролась, чтобы убедиться, что он не догонит ее, но в конце концов, он победил. Ей было очень весело сражаться за сохранение за ней титула лучшего танцора, но было бы намного интереснее, если бы он действительно появился на соревнованиях! Поскольку целью Изуку на самом деле было не становление лучшим игроком, он никогда не читал чужие имена пользователей. Это стало настоящим упущением, потому что, как только он занял первое место, некоторые очень талантливые дети танцевали изо всех сил, чтобы передать следующее сообщение: green_boi: 98679 ALIEN_QUEEN: 94655 Хей_greenboi: 88127 dance_off: 82784 Сб_13:00?: 79371 Плиз???: 74354 В ту субботу пришло много людей, надеющихся увидеть танцевальную битву года. Изуку не был одним из них. Он чистил пляж, все еще отчасти ожидая найти мертвое тело где-нибудь среди мусора.) Вместе с Dance Off была еще одна игра, которая привлекла его внимание. Лазертаг. Хотя танцевальная игра была веселой и помогала работе его ног, она не давала ему много места для движения. Но лазертаг? У него была целая область, где мальчик мог передвигаться, не беспокоясь, если в какой-то момент упадет. Мало того, он мог сразиться с другими людьми или роботами в зависимости от того, какой маршрут ему хотелось пройти. Был даже вариант присоединиться к команде или сыграть в одиночный матч против них. В системе лазертага не было ников, как в других играх. Команда может ввести название, но игрокам-одиночкам будут присвоены номера. (Изуку всегда выбирал одиночные игры, потому что ему было бы плохо, если бы он сбил счет команды из-за плохой игры. Опять же, он не особо обращал внимание на табло и понятия не имел, что за месяцы его самоотверженности и страсти, дабы просто стать лучше, он превратился в игрока, которого боятся. Он слышал, как другие игроки жаловались на «демонического маленького гремлина-одиночку», который мог манипулировать командами, заставляя их стрелять в своих же игроков с помощью умных скрытых атак и искусных уклонений. Благодаря шлемам и темноте арены, никто никогда не мог хорошенько разглядеть игрока. Тем не менее, Изуку вздрогнул от описаний, радуясь, что ему не пришлось столкнуться лицом к лицу с таким безжалостным игроком, не подозревая, что этим человеком был он сам.) Так что аркада предназначалась для тренировок... Но там был приз, который Изуку отчаянно хотел. На верхней полке, запертая в стеклянной витрине, стояла фигурка Всемогущего в культовой позе героя. Разыгрываясь среди всех, у кого есть 100 000 билетов. Это была самая отвратительная подделка, которую он когда-либо видел. Цвет костюма неправильный, а покрас был отвратительным. Одна из волосяных антенн Всемогущего была длиннее другой и Изуку был готов поставить свою жизнь на то, что форма тела была от какого-то другого героя, они просто надели на нее голову Всемогущего и надеялись, что никто не заметит. Нарисованная улыбка больше походила на гримасу боли. По какой-то безумной причине тот, кто его сделал, пытался дать Всемогущему самые правдоподобные глаза на планете и потерпел ужасную неудачу. Если только он не хотел, чтобы они излучали атмосферу сдерживаемого проклятия. Изуку должен был получить ее. Ему нужна была эта уродливая штука на прикроватной тумбочке, готовая пугать его каждое утро до конца его жизни. Ему нужен был Всемогущий, чтобы поставить на ней автограф. Он уже был готов вытащить немного денег на жетоны, когда кассирша взглянула на него и спросила: — Какой приз ты хочешь? — Хм? У меня нет билетов. Н-но я собираюсь купить жетоны! — О, нет. Не беспокойся об этом. Просто скажи мне, что ты хочешь. Ты можешь получить что угодно. — Точно? Вы уверены? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы! — О, верно. — девушка выглядела так, словно только что что-то вспомнила. — Ты не знаешь. — Не знаю чего? — То, что ты наш 100-й клиент сегодня вечером, так что получаешь бесплатный приз. — Серьезно?! Правда заключалась в том, что сотрудники видели, как разворачивается драма вокруг автомата танцев, и им это нравилось. Видеть группу детей, приходящих каждый день, чтобы найти своего таинственного соперника и всегда упускающих его, было прекрасной формой развлечения. Не менее забавным для них был и тот факт, что это был тот же ребенок, ставший причиной того, что их завсегдатаи лазертага сходили с ума. Они уже планировали дать ему приз, если он попросит. Затем владелец игрового зала увидел приток клиентов и повышенный интерес к его лазертаг-арене. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, благодаря кому это произошло, и он сказал всем сотрудникам: — Если этот зеленоволосый ребенок когда-нибудь захочет получить приз, дайте его ему. Он более чем заслужил. (И, ладно, некоторые из них заметили, что он был тем же ребенком из мема, который они отправляли друг другу в групповом чате. Он был фаворитом, когда они обсуждали трудных клиентов.) Девушка, понимая, что этот ребенок понятия не имеет о том хаосе, который он вызвал, смогла сдержать смех только благодаря своим годам работы в сфере обслуживания. Изуку был не из тех, кто сомневается в благословении, и застенчиво указал на самого уродливого Всемогущего из существующих. Кассирша подняла бровь. Они выставили его в качестве шутки. — Серьезно? Ты хочешь его? — Пожалуйста. На следующее утро Изуку проснулся и его, увидевшего смотрящую на него фигурку, чуть не схватил сердечный приступ. Это было одно из лучших решений, которые он когда-либо принимал. Когда наступил третий месяц, он глубоко задумался о том, как добавить в свои тренировки то, что он любит. Всемогущий был прав – желание быть героем, спасающим как можно больше людей, было основополагающим. Изуку не мог этого отрицать. Но как он мог сочетать это с чем-то еще, если его страстью были герои? Его первой мыслью был анализ причуд. Несмотря на то, что все говорили, его записи не были жуткими. Они должны были помочь улучшить использование причуд и дать понять об их потенциальных слабостях. Он делал заметки годами, он знал, что они верны, но не был уверен, как можно включить их в его собственный героизм. Почему-то у него возникло ощущение, что большинство героев не воспримут всерьез, если беспричудный подросток сунет им в лицо рукописные заметки, утверждая, что это резко улучшит их жизнь. Если он попытается отправить их анонимно, это может быть воспринято как угроза, а не критика. Даже он мог видеть, насколько сомнительным и преследовательным это может выглядеть. Это так раздражало его, что он попросил совета у своей мамы. — Должна ли она быть связана с причудами? Эта страсть? — спросила она. Его мама знала, что он усилил свое обучение. Сначала она волновалась, особенно когда Изуку показал ей фотографию своего личного тренера. Гражданская форма Всемогущего не внушала доверия. Но Изуку покорил ее, напомнив, что он все еще знает, как бросать зажим для денег в одну сторону и бежать в другую. — Нет? Но помимо героев мне очень нравятся причуды, поэтому я подумал, что было бы неплохо включить их. Каким-то образом. — Погоди, я не понимаю, зачем тебе это нужно. Разве недостаточно просто помогать другим? Ее вопрос заставил что-то в голове Изуку встать на место, и хотя он все еще не был уверен, было ли это ответом, это мог быть путь к нему. Он целует ее в щеку, прежде чем убежать в свою комнату, чтобы найти информацию о местных возможностях для волонтеров. Сначала он исключает горячие линии для самоубийц, потому что обнаружил, что они не принимают добровольцев моложе 18 лет. Даже если бы он был достаточно взрослым, он бы не пошел туда. Это было слишком близко к нему, и, хотя сам он был в этом, он не думает, что сможет помочь другим выбраться из чего-то похожего. Следом вычеркиваются приюты для животных. Он любит их так же сильно, как и любой другой человек, но его больше интересует помощь людям. Приюты для бездомных, больницы, дома престарелых, он смотрит на них, взвешивая все за и против, прежде чем принять решение. Он начинает работать волонтером в бесплатной столовой. Всего несколько часов каждое воскресенье. Просто чтобы посмотреть и проверить, нравится ли ему. Изуку обнаруживает, что ему не нравится работа волонтером в бесплатной столовой. Он любит ее. Его первые несколько раз были трудными, потому что он не был уверен в себе, но как только он освоился, ему казалось, что он должен быть там. Это была небольшая столовая, которой управляла пара, которая хотела подарить людям удачу и горячую еду, чтобы они с нетерпением ждали завтрашнего дня. Разные типы людей проходят через двери, чтобы выпить чашку теплого супа и съесть мягкую булочку со свининой. Изуку изо всех сил старается одарить их ободряющей улыбкой, наполняя миски. На четвертый месяц, когда листья на улице становятся коричневыми, он начинает неуверенно разговаривать с людьми, которые приходят поесть. Некоторых он видит только один раз. Другие становятся завсегдатаями, а Изуку учится. Он узнает, что человек, одетый в красивый костюм, потерял работу и пытается немного сократить расходы, стараясь снова встать на ноги. Они болтают, и иногда Изуку просматривает его резюме, чтобы убедиться, что в нем нет ошибок. Он узнает, что семья с двумя маленькими девочками потеряла свой дом в результате пожара. Они остановились в ближайшем приюте для бездомных, но думают, что нашли новое место для жизни. Если Изуку закончил свою смену, а они все еще там, он будет играть в пятнашки с девочками снаружи. Это дает им возможность снова почувствовать себя детьми, а их родители ценят небольшой перерыв. Он узнает, что пожилая женщина, которая тихо плачет, два года назад потеряла мужа в результате нападения злодея и так и не оправилась от своего горя. Он сидит рядом с ней и слушает, как она рассказывает обо всех приключениях, которые у них были. Часто она гладит старую, потертую фотографию, рассказывая о своей жизни. Он узнает, что каждый, кто приходит на эту кухню, потерял что-то дорогое для себя. Постепенно он начинает учиться читать людей. Он знает, когда люди, которых он кормит, просто хотят выговориться о жизни. Он понимает, когда кто-то отчаянно ищет совета, пытаясь собраться в единое целое. Он учится когда давить, когда тянуть, а когда оставить людей в покое. Этот опыт отшлифовывает его язык и дает ему острый взгляд на то, когда кому-то нужна улыбка, а когда рука. Это также, как ни странно, дает ему информацию о других вещах. Люди говорят. Даже на самом низком уровне жизни, люди говорят. Они рассказывают Изуку то, что слышат, рассказывают ему то, что узнают. И они лучше всех знают, что происходит на этих улицах. Они говорят ему избегать какого-то мелкого преступника, который взламывает машины – этот человек жесток, когда кто-то сталкивается с ним, и за это не стоит умирать. Они говорят ему, чтобы он не попадал в определенные места в определенное время, потому что там происходят сделки с наркотиками, а это не то, чем он должен заниматься. Они жалуются на гангстеров, пытающихся ограбить их, когда у них уже и так ничего нет. Они ничего не утаивают: названия банд, прозвища, физические характеристики – они говорят ему все. Они дают ему представление о том, как работает темная сторона общества. Он реагирует соответственно. Отправляет анонимные доносы полиции, если считает, что в этом есть смысл, иногда добавляя описание человека, иногда указывая его местонахождение. Он предлагает проводить всех, кто нервничает, обратно туда, где они живут. Несмотря на его невысокий рост, завсегдатаи видели, как он с легкостью поднимал тяжелую кухонную утварь. Они знают, что он сильный. Они знают, что он сильный, но все равно беспокоятся за его безопасность. Электрошокер он покупает скорее для их спокойствия, чем для своего собственного. (Еще один новый опыт. Когда он упоминает, что у него нет причуды – никого это не волнует. У них есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться, чем жалость или ненависть к нему. Некоторые даже загораются и говорят: «У меня тоже!») На пятом месяце он находит бездомного в переулке в двух кварталах от благотворительной столовой. Тот спит, опираясь на несколько набитых мешков для мусора. Вокруг него разбросано несколько бутылок. Его темные волосы и одежда помогают ему слиться с окружающим его пространством до такой степени, что Изуку почти не замечает его. Мальчик оставляет его спать. Он спрашивает о нем у завсегдатаев, и они говорят ему, что он здесь уже несколько недель. — Алкоголик, — грустно сказал один мужчина, помешивая суп. — Кажется, некоторые просто не могут отойти от этого. Я пытался поговорить с ним или заставить пойти в приют, но он только хрюкает и снова засыпает. Ты не можешь помочь тому, кто этого не хочет. Так что Изуку не разговаривает с ним, но оставляет ему еду. А так как становится холодно, он покупает толстый черный шарф и перчатки. Он никогда не остается, чтобы посмотреть, приняты ли эти дары, просто оставляет их у раскинутых ног мужчины и идет дальше. Наконец, на шестом месяце, когда наступает холод, мужчина щурится, когда Изуку ставит около него чашку из пенопласта, полную супа, горячего, только с плиты. — Ты можешь остановиться. Я не просил твоей жалости. — удивительно чистый голос заставляет Изуку остановиться, и он смотрит на мужчину. Черные глаза, лишенные всякой зависимости, смотрят на него из-за спутанных волос. — Еда необходима для жизни. Жалость здесь ни при чем. — отвечает Изуку через мгновение. — Ты меня не знаешь. — мужчина показывает нож, прежде чем снова спрятать его. — Я могу выпотрошить тебя прямо сейчас, и никто не узнает. — Вы могли бы, — согласился Изуку, — Но я не думаю, что вы этого хотите. Он не упоминает, что на его стороне высота. Даже если мужчина сделает выпад, у Изуку останется более чем достаточно времени и навыков, чтобы выйти из зоны досягаемости. — Ой? Так хочется верить, что все люди добрые? — насмешливо спрашивает мужчина, и Изуку думает, что у него даже одна бровь приподнята. — Нет, я встречал настоящих придурков, — с ухмылкой ответил Изуку. — Хотя я не думаю, что вы один из них. — Почему это? — Вы нравитесь уличным котам. — сказал Изуку, учитывая, что дикая кошка чувствовала себя как дома на коленях мужчины прямо сейчас. — …Уйди, пока я не передумал. Угроза мужчины могла бы напугать Изуку, если бы тот не гладил мурлыкающую кошку. Мальчик салютует ему и оставляет в покое. (Айзава, который сейчас проводит тайную разведку наркобизнеса, пытаясь разбить его уже несколько месяцев, искренне раздражен. Суп был вкусным, но разве никто не сказал этому ребенку, что разговаривать с незнакомыми бездомными – плохая идея?) Дни проходят. Суп все равно появляется. Они мало разговаривают, но если Изуку услышит, что может происходить что-то незаконное – он предупредит человека, чтобы тот держался подальше от определенных мест. (Он понятия не имеет, что это именно та информация, которая нужна Айзаве, чтобы найти главную базу наркобизнеса. Это была не самая крупная операция, которую он проводил, но на одного поставщика с улиц стало меньше.) В сильный мороз седьмого месяца девушка совершает самоубийство. Изуку не знал ее. Она ходила в другую школу. Он узнает об этом только потому, что находит траурные цветы на своем столе на уроке естествознания. Рядом с ними вырванный кусок из газеты того дня. На видном месте есть фотография. Кидо Айко – ее имя, написанное так мелко под заголовком, что казалось, будто они пытались стереть его с лица земли. Ее лицо смотрит на него, глаза несчастны и полны решимости, но он видит ее изнеможение даже сквозь черно-белую печать. Он сам очень близко знаком с этой эмоцией. Под ее именем, под заголовком «Беспричудная школьница совершила самоубийство», кто-то написал толстым черным маркером: «Ты собираешься присоединиться к ней?» Изуку не плачет. Он не вздрагивает. Даже не втягивает резко воздух. Он немного расстроен, потому что давно ему не приходилось играть в такую ​​игру, но он более чем готов поучаствовать. Изуку осматривает комнату. Учитель еще не пришел, все молчат. Он понимает, что они ждут его реакции. Одного за другим он смотрит в глаза каждому однокласснику, пытаясь понять, кто положил это ему на парту. Дети из его класса немедленно вычеркиваются, они распускали слухи о его огромной жестокости и даже после всех этих месяцев все еще бледнеют, если он говорит что-то слишком резко. Прямо сейчас они выглядят так, как будто они выжившие из фильма ужасов, которые только что обнаружили, что не сбежали, а все еще находятся в опасности умереть довольно ужасной смертью. Другие же, дети, которые услышали предупреждение и вняли ему, выглядят обеспокоенными и на мгновение встречаются с ним взглядом, прежде чем отвернуться. В конце концов, найти виновного не составило труда. Он сидит в двух рядах и трех партах от него. Когда он смотрит на Изуку и не может скрыть ухмылку, мальчик понимает, что это сделал он. Изуку берет проклятые вещи со своего стола и подходит к мальчику. — Хада-сан, — приветствует он. У него мягкая улыбка, тихий голос и холодный взгляд, когда он держит цветы и бумагу. — Я думаю, ты случайно оставил это на моем столе. — Ой! Отстой, Деку. — Хада смеется, потирая затылок в притворной робости, и Изуку видит, где маркер испачкал его руку. — Я увидел это в утренней газете и подумал о тебе. Не знал, слышал ли ты о своей подруге. Сожалею о твоей потере. — Спасибо, — бормочет в ответ Изуку, — Я не знал ее, но буду оплакивать. — Ой, извини. Я думал, что все беспричудные дети знают друг друга. — Распространенное заблуждение. Это то, что я встречаю довольно часто, хотя есть одно, которое я вижу больше всего на свете. — Эм, что же? — Мысль о том, что наличие причуды каким-то образом делает тебя лучше других. Я вижу это так часто, что меня тошнит. — быстрее, чем Хада успевает моргнуть, Изуку швыряет цветы и бумагу на стол. Громкий звук заставляет всех вздрогнуть. На столе Хады есть вмятина. — Ой. — Изуку слегка пожимает плечами, а Хада в шоке смотрит на парту. — Иногда я не могу сдержать свою силу. — он замечает книгу, выглядывающую из сумки Хады, и хватает ее, не задумываясь. — О, учебник Шикецу? Я не знал, что ты собираешься сдавать вступительные экзамены туда. — сказал Изуку, прислоняясь к столу и небрежно листая страницы. — Д-да. Мой папа ходил туда. Пытаюсь сделать это традицией. — Хада рассмеялся, явно чувствуя себя неловко из-за того, что Изуку находится в его личном пространстве. Он вздрагивает, когда Изуку захлопывает книгу и роняет ее на стол. — Ух ты! Какой молодец. Хм, это хорошая подготовительная книга. Хотя, — Изуку наклонился и тихо прошептал так, чтобы услышал только Хада, — Я не думаю, что этого будет достаточно. Не для тебя. Думаешь, в школу героев примут кого-то, кто откровенно плюет на гибель людей? Кто над этим смеется? Я думаю, тебе следует пересмотреть свой выбор школы. — Че, думаешь, меня можно напугать? — рявкнул Хада, когда Изуку отошел. — Ну и что, если все остальные здесь боятся тебя – я нет. Ты заставил их всех одурачить себя, думая, что ты можешь разрушить их жизни, но я не собираюсь думать так же. Ты ничего не можешь мне сделать. Улыбка Изуку превратилась в ухмылку. — Если ты так говоришь, Хада-сан, но ты выглядишь испуганным, мне интересно, ты действительно в это веришь? Не волнуйся! Я не собираюсь беспокоить тебя или что-то в этом роде. Но, — Изуку начинает возвращаться к своему столу. — То, что ты сделал сегодня? Я заставлю тебя жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Их учитель естествознания вошел прямо перед тем, как Хада успел возразить. Позже на Дагобе Изуку выплескивает свою ярость, которую он так хорошо спрятал, на мусор. Он убирает его с такой скоростью, что Всемогущий даже впечатлен, прежде чем понимает, что что-то не так. Ему требуется несколько попыток, чтобы Изуку перестал размахивать острым металлом и достаточно успокоился, чтобы поговорить с ним. — Что случилось, мой мальчик? — это было сказано с такой нежностью, что Изуку чувствует, как слезы текут по его лицу, и рыдания вырываются из его горла, прежде чем он успевает их остановить. Он чувствует, как руки Всемогущего ведут его, пока они оба не садятся на песок. Он объясняет все с тяжелым дыханием и влажными криками. Всемогущий сидит рядом с ним, потирая ему спину, когда слова вырываются из него, как перегруженная плотина. Наконец он замолкает. — Я не понимаю. — признается он после того, как его истерия утихла. Он смотрит на океан, но все, что он видит в своем разуме – это усталое лицо девочки в черно-белых тонах. — Чего ты не понимаешь? — Почему до сих пор так больно. Я должен привыкнуть к этому. Месяцами никто не пытался, но до этого другие дети писали подобные вещи на моем столе. Знаешь, «иди убейся, бесполезная трата пространства» и все, что им вздумается. Мне было все равно. Было немного больно, но я очищал стол и забывал об этом. Я не знаю, потому ли это, что он изо всех сил старался найти цветы или это потому, что он использовал чужую трагедию в качестве опоры для своей шутки, но я не смог оставить это без внимания. Не в этот раз. Мне не должно быть так больно, но это так, и я, я… — Изуку оборвал себя, вытирая лицо, расстроенный тем, что слезы все еще текут. — Я думаю, что это нормально – чувствовать боль. То, что сделал тот мальчик, было более чем жестоко. Если хочешь, я могу замолвить словечко перед Шикецу? Я мог бы рассказать им, что он сделал, не упоминая твоего имени. — предлагает Всемогущий, и сердце Изуку замирает от этого жеста. — Нет, — говорит он через мгновение. Он очень сильно хочет, чтобы Всемогущий занялся этим, но это вызовет слишком много вопросов, если станет известно, что мужчина использовал свое влияние, чтобы попытаться исключить какого-то ребенка, которого он не знал, из школы героев. — Я не хочу втягивать тебя в мои беспорядки. Кроме того, я уже знаю, что делать. Хада Широ думает, что он неприкасаемый, потому что у него есть причуда, но его ждет сюрприз. Улыбка Изуку была мрачной. — Я собираюсь разрушить его будущее, не прикасаясь к нему. (И впервые за несколько месяцев Яги мельком видит мальчика, с которым разговаривал на крыше. Он также обращает внимание на имя другого мальчика. Если и существует очень небольшой шанс, что то, что запланировал Изуку, не сработает, тогда Яги позаботится об этом, будь прокляты неудобные вопросы. Тошинори также связывается с похоронным бюро, в котором находится Кидо Айко, и анонимно оплачивает все расходы. Ее семье уже приходится нести бремя похорон дочери, он не потерпит, чтобы им пришлось за это платить. Он также следит за тем, чтобы Наомаса попросил кого-нибудь тщательно изучить ее школу. Он ничего не говорит об этом Изуку.) Восьмой месяц приносит раннее весеннее солнце и начало возмездия. Верный своему слову, Изуку не беспокоил и не разговаривал с Хадой до конца года. Несколько недель тот был напряжен, прежде чем впал в ложное чувство безопасности. Изуку слышит, как он хвастается своим друзьям, что угрозы Деку были всего лишь болтовней. Возможно, у него даже возникло искушение провернуть подобный трюк снова, но Изуку нравится думать, что вмятина на его столе заставляла дважды подумать. Не то, чтобы это имело значение. Хада понятия не имеет, что он уже упал в пропасть. На него было смехотворно легко найти компромат. Изуку даже не пришлось копать глубоко, все с гордостью отображалось в его социальных сетях. Видео, твиты, лайки и репосты вещей, которые никто в здравом уме, кто пытается поступить в школу героев, не должен продвигать. Хада действительно не любит людей без причуд. Он оставляет смертельные угрозы и оскорбления в комментариях всем, кто говорит о них хоть что-нибудь хорошее. У него также, кажется, есть проблемы с мутантными причудами, если судить по его свободному использованию слова «урод» в его интернет-разглагольствованиях. Он находится на грани бана, остается там на несколько дней, когда админы добираются до него, прежде чем вернуться в полную силу, так ничему и не научившись. Изуку потребовалось меньше недели, чтобы запечатлеть судьбу Хады в документе, наполненном скриншотами и ссылками, но, поскольку до экзаменов у них довольно много времени, он решает продолжать дополнять его, потому что Широ, похоже, не может удержаться от лайков и извержения ненависти в мир. Поскольку мальчик так гордился своими убеждениями, Изуку подумал, что будет справедливо отправить все это в файле для просмотра администраторами Шикецу. (Может быть, если бы Хада в какой-то момент извинился, Изуку отступил бы. Может быть, если бы мальчик проявил раскаяние или чувство вины, он протянул бы оливковую ветвь. Но Хада все еще проводит время в Интернете, не заботясь о том, кого ранят его слова, поэтому превратить его в ходячего мертвеца – единственный выход Изуку.) В середине девятого месяца, когда распускаются цветы, Изуку отправляет электронное письмо в старшую школу Шикецу. Для предъявления по месту требования, Хада Широ, третьекурсник средней школы Альдера, будет участвовать в ваших вступительных экзаменах. Я прочитал вашу политику в отношении издевательств и дискриминации и считаю, что он не подходит для вашей школы. Пожалуйста, просмотрите прикрепленный документ для более подробной информации. Если не будет предпринято никаких действий, я и весь остальной мир узнаем, в чем заключаются стандарты Шикецу для потенциальных героев. Спасибо. Изуку использует альтернативную электронную почту, которую он создал в интернет-кафе. Он не оставляет имени. Все, что он сделал – это собрал общедоступную информацию в аккуратный маленький документ, но он прекрасно понимает, что это все еще может быть расценено как саботаж, потому что так оно и есть. Просто чтобы быть мелочным, он отправляет одно и то же письмо в каждую школу героев, которую только может вспомнить. (Незу хихикнул, когда это сообщение появилось в его почтовом ящике. Он узнает стиль писателя. Он напоминает Яги, что хочет встретиться с его протеже. Тошинори намеренно кашляет кровью, чтобы прекратить разговор.) Шикецу проводит свое исследование и прямо запрещает Хаде Широ принимать участие во вступительных экзаменах. Вероятно, он первый, кто получил письмо с отказом еще до начала экзаменов. И не только из этой школы. Несмотря на соперничество, все школы героев Японии хотят только самых лучших и умных. Когда происходит что-то подобное, они сообщают об этом другим школам. В начале десятого месяца, когда весна победила зиму, Хада приходит в школу с видом призрака. Его друзья спрашивают его, что случилось, но тот ничего не отвечает. Он встречается взглядом с Мидорией. (Изуку больше так и не заходил в ту электронную почту, с которой он отправлял письма, но он следил за сайтом Shiketsu_Official. На днях они написали, напоминая потенциальным студентам, что дискриминация – это не то, что они терпят. Тут же Изуку понял, что его план сработал.) Изуку мило улыбается ему, а глаза Хады расширяются от ужаса. Он переживает день, но вскоре после этого перестает появляться в школе. Студенты шепчутся об этом и косятся на Изуку, но это все. Нет никаких доказательств того, что он что-то сделал. (Есть будущее другого ученика, которое Изуку мог разрушить нажатием кнопки. Но когда Бакуго вернулся в школу после нападения злодея, то был странно замкнут. Он все еще кричал, все еще взрывался, но со временем это происходило все реже и реже. Он игнорировал Мидорию до конца года, хотя иногда Изуку замечал его взгляд краем глаза. Это был не тот взгляд, к которому он привык. В те редкие моменты, когда он ловил выражение лица Бакуго, это было похоже на то, что тот больше не знал, что делать с Изуку. Тем не менее, Изуку сдержал свое слово. Бакуго оставил его в покое, и этого было достаточно.) За день до вступительного экзамена, пляж Дагоба был очищен. Удивительно, но трупов они не нашли. Изуку наблюдает, как солнце поднимается над водой, заставляя волны блестеть, а песок сверкать. Он слышит шаги, и вскоре рядом с ним стоит Всемогущий. — Поздравляю, юный Мидория. — сказал Всемогущий с улыбкой, наполненной гордостью. — Ты сделал это! Ты дал этому пляжу новую жизнь. — Спасибо. — Изуку моргнул, отворачиваясь от восхода солнца, чтобы осмотреться. Он не совсем понял, что ему это удалось. Это было немного сюрреалистично. — Но ты думаешь, этого будет достаточно? Вступительный экзамен завтра, и, хотя я определенно сильнее, я не знаю, будет ли этого достаточно. — Не сомневайся в себе сейчас, мой мальчик! Я верю, что ты пройдешь с честью! — слова Всемогущего согрели сердце Изуку. Мужчина был прав. Мидория слишком много работал, чтобы останавливаться сейчас. Он мог это сделать. Он мог попасть в курс героев. — Есть, ах, кое-что, о чем я хотел с тобой поговорить, — продолжил Всемогущий, нервно дергая себя за волосы, избегая взгляда Изуку. Мидория почувствовал, как его настроение резко ухудшилось. Что-то пошло не так. Увидели ли UA его заявление и отклонили его? Был ли это способ Всемогущего сказать, что Изуку справился хорошо, но этого недостаточно? Неужели последние 10 месяцев прошли зря? Что, если... — Нет! Нет, юный Мидория, ничего подобного, обещаю! — поспешил заверить его Всемогущий. Он стал экспертом в расшифровке бормотания Изуку. — Ты не в беде. Приношу свои извинения за то, что заставил тебя так думать. Это просто… Всемогущий вздохнул, прежде чем сообщить новости Изуку. — Директор Незу хочет поговорить с тобой. Сегодня, если у тебя есть время, и если бы ты мог принести некоторые из твоих аналитических журналов, он был бы тебе очень признателен. — Всемогущий крепко обнял его. — Мне очень жаль. Я делал все возможное, чтобы отвлечь его и держать тебя подальше от его радаров, но он начал делать смутные предложения заглянуть в твою квартиру. Лучше просто стиснуть зубы и пойти к нему. Изуку имел лишь малейшее представление о репутации Незу. Директор намеренно окутывал себя тайной, что делало практически невозможным получение достоверной информации о нем. Слухи, конечно, были. Дикие, непроверенные слухи о нем и о том, что он мог сделать. Поэтому, хотя Изуку задавался вопросом, почему ему казалось, что он собирается присутствовать на собственных похоронах, он также был очень, очень заинтригован. В своем кабинете Незу начал хихикать.