зазеркалье

      Если бы год назад кто-то сказал Бомгю, что он будет отмечать Новый год настолько большой компанией, то он бы ни за что не поверил.       Если бы кто-то сказал Бомгю, что в списке приглашённых гостей будет значиться «Кан Тэхён» — покрутил бы у виска.       — Боже, — только и восклицает он, увидев Ёнджуна в дверном проёме. — А на кой чёрт тебе вообще Рождественская шапка? Твои волосы и так достаточно красные.       Облокотившись о стену, Ёнджун улыбается, одетый в клетчатые штаны и такую же рубашку. Ну буквально красное пятно! Бомгю ещё хоть немного выделяется с чёрными волосами, собранными на затылке в маленький хвостик.       Это их первый совместный Новый год. И вместо того, чтобы встретить его вдвоём, как и настаивал Ёнджун, Бомгю решил позвать по ощущениям всех, до кого только руки достанут. Ёнджун, конечно, поворчал, мол, их квартира не настолько огромная, чтобы вместить абсолютно всех друзей и знакомых, так что было решено найти компромисс в виде аренды двухэтажного домика. Благо, против этой идеи никто не выступил.       Если Ёнджун взял на себя всю работу по организации места, времени и общего комфорта, то Бомгю вот уже битый час сидел за столом на кухне, изучая список блюд, которые они могли бы приготовить или заказать заранее, и без остановки строчит ребятам с вопросами об их предпочтениях. Всё, абсолютно всё, старается записывать.       В момент, когда Бомгю уже буквально клюёт носом, сидя за столом, Ёнджун подходит к нему со спины. Придвигает стул, садится и слегка приобнимает, прижимаясь щекой к его плечу.       — Пойдём спать? — тихо интересуется он, заставляя Бомгю снова дёрнуться, выпрямляя спину.       — Нужно закончить здесь, — он вновь пробегается глазами по списку. — А то завтра...       — Куда ты так торопишься?       Ёнджун приподнимается и забирает у Бомгю ручку, не встречая никакого сопротивления, а затем разворачивает парня на стуле так, чтобы обе его ладони спокойно ложились на колени Ёнджуна.       — Бомгю... — он тянет его имя, наклоняясь ближе и слегка соприкасаясь носами. — Выглядишь, как побитый щенок.       — Не понимаю, почему тебя всё это не беспокоит, — честно отвечает тот, всё же поднимая глаза. — Времени не так много, а мы даже не имеем точного ответа по поводу аренды.       — Тревожный побитый щенок.       — Ён!       Ёнджун смеётся, кладя свои ладони поверх, слегка сжимая. Их лица буквально на расстоянии одного пролёта ладони, а взгляд Бомгю мечется от глаз до губ и обратно. В итоге он оставляет лёгкий поцелуй и слегка разворачивается, позволяя Ёнджуну обнять его.       — Я снова беспокоюсь по мелочам, да?       — Неет... — Ёнджун двигает колени, чтобы Бомгю мог расположиться поудобнее, не ощущая при этом дискомфорта. — Никогда не считай мелочами то, что заставляет тебя нервничать.       Голова Бомгю мирно покоится на периодически вздымающейся груди Ёнджуна, пока тот осторожно перебирает пальцами едва вьющиеся локоны. Он уже в шутку жаловался на то, что, чем длиннее волосы его парня, тем они более прямые, и что ему очень нравятся эти кучеряшки.       Рождественский плед, по краям украшенный маленькими пушистыми белыми помпошками, лежит достаточно далеко. При всех усилиях Ёнджун никак не может до него дотянуться, чтобы накрыть Бомгю. Однако тот, видимо посчитав, что именно он хочет сделать, тихонько встаёт, хватает его с кресла и укутывается, быстренько перевязывая аккуратный бантик на груди, и накидывает капюшон.       — Пойдём в спальню? — спрашивает Бомгю, даже не раскрывая до конца глаз. Это нормально, ведь Ёнджун прекрасно знает о его проблемах со сном. Если тот сейчас сбросит с себя всю дремоту, высок шанс, что он будет всю ночь тупо пялить в окно.       — Ты можешь просто лечь обратно, — Ёнджун привстаёт и снова двигает стулья.       — Никаких обратно, — Бомгю вырывает у него стул и хватает за руку, таща в другую комнату. — Я опять здесь засну, ты меня не разбудишь, а на утро будешь жаловаться на больную спину.       Он приводит их двоих в спальню, где в углу уже стоит небольшая ёлочка, может быть, на голову выше самого Ёнджуна. Вместо привычной неоновой подсветки горят гирлянды, размещённые не только на ёлке, но и над кроватью и на подоконнике. Повсюду расположились декоративные свечи, совмещённые с маленькими венками, а на потолке наклеены звёздочки, которые так любит считать Бомгю, когда проблема со сном всё же снова обостряется.       Постельное бельё тоже праздничное; они поменяли его ещё дня четыре назад, когда Рождество уже стучало во все двери. Сейчас Бомгю буквально сливается с окружающей средой, заведомо устраиваясь ближе к центру, зная, что Ёнджун всё равно придвинет его поближе к себе.       — Всё хорошо?       Ёнджун приглушает свет каждой развешенной гирлянды, а после забирается под одеяло и предсказуемо обнимает Бомгю, спиной прижимая его к своей груди. Другой рукой он снимает с его головы капюшон, зарывается носом в волосы, и вдыхает аромат так горячо полюбившегося шампуня с имбирным печеньем.       — Если ты будешь так делать, — тихо бубнит Бомгю, всё ещё стараясь держать себя в полудрёме. — То я точно проснусь и буду докучать тебе все следующие восемь часов.       — Нет-нет, давай спать.       Ёнджун оставляет последний поцелуй на плече, ближе к шее, и закрывает глаза, выравнивая своё дыхание в одном ритме с Бомгю.       На утро Бомгю встаёт, как обычно, самым первым. Ноги опускаются в пушистые оленьи тапочки, капюшон снова накидывается на голову, а сам он быстрыми шагами сначала уходит в ванную, чтобы умыться, а после открывает дверь кухни, ставя на прогрев их маленькую кофемашину.       Да уж, с момента переезда Бомгю это место изменилось до неузнаваемости. Сколько разных примочек Ёнджун купил только ради того, чтобы его парню было комфортно существовать в этих стенах.       Особенно, когда он пропадает на работе. Особенно, когда у академического отпуска Бомгю остались считанные дни, а сам он постоянно вспоминает и нагоняет материал, не желая сильно отставать по программе, несмотря на предоставленный отдых.       Он обещал Ким Тэхёну, что на выпускном будет стоять вместе со всеми.       Несколько ломтиков хлеба опускаются в тостер. Квартиру наполняет аромат жаренного бекона, который Бомгю всегда добавляет в утренние сэндвичи, а после ко всему этому добавляется и кофе. Вот уж насколько ему было делать нечего, что за последние месяцы он успел и на бариста обучиться!       — Хэй, Бомгю, — на кухню заходит Ёнджун, быстро чмокает его в щёку и садится за стол. — Мы договаривались, что на этой неделе я готовлю завтрак.       — Чтобы я пил твой отстойный кофе? — Бомгю оборачивается с настолько артистично удивлённым выражением лица, что Ёнджун невольно улыбается. — Ни за что. Пока у тебя отпуск, и ты не встаёшь ни свет ни заря — готовить буду я. Можешь забрать мою обязанность по ужину.       — Как скажешь.       В тишине они завтракают, пытаясь привести в порядок мысли и понять собственное самочувствие. Практически медитируют, делая медленные глотки кофе. А после собираются, хватают пакеты, сумки, ключи от машины и выходят из дома.       Снега в этом году выпало довольно мало: местами даже и нельзя сказать, что на улице декабрь и вообще-то прошло Рождество. В своей огромной шапке-шарфе с медвежьими ушками Бомгю садится на пассажирское сиденье, тут же включая на дисплее любимый Новогодний плейлист.       Куда бы он ни шёл и где бы не находился вот уже полгода, с Ёнджуном он всегда чувствует себя как дома.       — Мы можем заехать за горячим шоколадом, прежде чем ехать по магазинам?       Из бардачка Бомгю достаёт любимый шоколадный батончик, без стеснения раскрывая его, и откусывает. Ёнджун, в свою очередь, заводит машину, пристёгивает ремень и подключает навигатор.       — Там же, где обычно?       Есть у них одна точка, в которой Бомгю чуть ли не каждый день покупает напитки.       — Да. Они говорили, что после Рождества у них будет лимитированная коллекция термокружек и ограниченное по времени меню. Я обещал зайти...       Последнюю фразу он говорит чуть тише, даже как будто виновато, на что Ёнджун смеётся, выезжая с парковки.       — Ну раз обещал, значит едем. Блокнот со списками-то взял?       — Разумеется!       Из сумки Бомгю вынимает свой любимый дневник, уже потрёпанный по углам, с трудом закрывающийся, но такой важный для него. А после начинает перечислять необходимые магазины и параллельно вбивать их в навигатор, чтобы не отвлекать Ёнджуна от дороги.

***

      С самого утра квартира наполняется шумом и постоянными криками. На скорую руку Бомгю зачёркивает на календаре вчерашнее двадцать девятое число, пока Ёнджун, находясь на другом конце квартиры, продолжает перечислять:       — И побольше тёплых вещей!       Бомгю оборачивается, вновь бросая взгляд на кресло, придвинутое к рабочему столу. С него он хватает толстовку Ёнджуна и несёт ему обратно, пока тот закрывает одну из сумок. Домик у них арендован всего лишь на три ночи, а одежды собрано столько, словно они едут на целый медовый месяц в кругосветное. Причём добрая часть сумок заполнена именно кофтами, кардиганами, тёплыми штанами и пушистыми носочками.       — Мы же не на северный полюс, — ворчит Бомгю, проверяя и подсчитывая баночки с пивом в коробке. — Да и дом с отоплением.       — По ночам всё равно будешь жаловаться на мороз, — спокойно отвечает Ёнджун, укладывая оставшиеся вещи во вторую сумку и закидывая обе на плечи.       — На мороз у нас жалуешься ты, — продолжает Бомгю, складывая одну коробку на другую. — А потом липнешь, потому что я теплокожий.       — Вот видишь, как много в тебе плюсов!       — Ёнджун!       На пару минут оба замолкают, продолжая сверять списки и паковать всё для комфортного переноса в машину. Квартиру наполняют шуршащие звуки, отрывающийся скотч и тихое бурчание Бомгю, который не понимает, откуда у них вообще столько вещей.       — Тэхён сказал, что мы можем перехватить его у моста, — как бы между делом говорит Бомгю, пока достаёт из холодильника необходимые продукты и убирает их в пакеты.       Новость о том, что Кан Тэхён изъявил желание провести с ними праздник, потрясла всех. Не в шоке был лишь Джеймс, который и сообщил об этом на одной из дружеских посиделок с Ёнджуном. Ещё интереснее оказался план того, как именно Кан Тэхёна нужно забрать на эту тусовку: в определённое время из агентства выедет машина с артистом внутри, а поскольку номерной знак ни для кого не секрет, этот минивэн нужно поджидать в обговорённом месте, чтобы солист с лёгкостью мог пересесть и замести любые следы.       Да невесту на свадьбе украсть проще!       — Про необходимость дополнительного комфорта ничего не сказал? — злобно шутит Ёнджун, вспоминая, насколько у них заставлены задние сиденья.       — Упомянул, что может и сидя на пиве с тортом в руках ехать.       — Ну, тортика у нас нет...       Парни смеются, после наконец поочерёдно хватают все сумки, пакеты, коробки и в три захода спускают всё в машину, загружая багажник и половину пассажирских сидений. Зато их друзья практически налегке приедут. Во красота.       — Как добирается сам Джеймс? — интересуется Бомгю, когда они уже выехали за пределы их жилого комплекса.       — На такси из аэропорта, — отвечает Ёнджун, параллельно что-то печатая в телефоне, вероятно, по поводу Тэхёна. — Его самолёт из Шанхая приземлится через два часа, так что мы прибудем на место первыми.       Бомгю, конечно, слышал краем уха о том, что Джеймс в последнее время очень часто летает в Китай. Было бы некрасиво спрашивать напрямую, но кажется Ёнджун упоминал что-то про его отношения и работу над каким-то проектом с каким-то парнем оттуда. Так что к вечно не сидящему на месте Джеймсу он уже привык, но всё равно удивился, увидев знакомое имя в списке приглашённых.       Под мостом буквально за пару метров до зоны видимости установленной камеры уже стоит чёрненький минивэн, в аккурат за которым паркуется Ёнджун. Бомгю выпрыгивает из машины и подходит к окошку водительского места. Стекло медленно опускается, и грозный на вид мужчина кивает головой, после чего слышится щелчок разблокированной двери. Тэхён высовывается наружу.       — Давненько не виделись, — улыбается он, вытягивая на собой небольшой чемоданчик на колёсах, в котором, видимо, и сложены все необходимые ему вещи. Он-то уедет первого января утром, в числе первых.       А виделись они правда давно. После того концерта они пересеклись лишь единожды в кабинете Джеймса, так как тот всё же настоял на совместном сеансе. Позднее встречи уже никак не вписывались ни в чей график, а потому их максимум превратился в редкие сообщения в мессенджере с местами неловкими вопросами.       Видеть сейчас перед собой Кан Тэхёна в чёрных очках и кепке, сдвинутой на лоб, несколько непривычно. Отчего-то Бомгю слегка потряхивает, но одновременно с тем на лице расцветает улыбка.       — Тебе помочь? — интересуется он, протягивая руку.       — Не стоит, — Тэхён улыбается, машет рукой в зеркало заднего вида.       Дверца минивэна закрывается. После они вдвоём идут к задним сиденьям машины Ёнджуна. Бомгю всё же помогает Тэхёну забраться внутрь и пристроить чемодан в углу багажника.       — Доброе утро, — говорит Ёнджун, слегка поворачиваясь и улыбаясь.       — Доброе, господин Чхве.       — Ближайшие два дня никаких формальностей, окей? Мы ведь не в кабинете, и я не твой лечащий специалист.       Тэхён с улыбкой кивает, пока Бомгю залезает обратно на своё место и, хлопнув дверью, даёт указание ехать на место.       Пока они едут, на дисплее открывается уже приевшийся, но такой подходящий плейлист с Новогодними треками.

***

      Как и говорил Ёнджун, в дом они приезжают первыми. Правда, не успевают даже внутрь войти, как на парковку заезжает ещё одна машина, до боли знакомая Бомгю.       — Субин! — кричит он, подбегая и крепко обнимая брата так, словно не видел его тысячу лет.       С другой стороны немного стеснительно вылезает Кай, смущённо улыбаясь и осматривая рядом стоящих. О том, что на празднике будет Кан Тэхён, заранее узнали все без исключений. Друзья были проинформированы о соблюдении необходимых правил для безопасности солиста и своей собственной, поэтому никаких криков восторга и удивления не последовало.       Субин теребит волосы на макушке младшего брата, пока Ёнджун продолжает доставать коробки и перекладывать их на траву, слегка припорошённую снегом. В итоге Бомгю отбегает и наконец открывает маленький сейф, расположенный прямо возле входной двери с ключом внутри.       В дом они заходят все вместе. Постепенно, осматривая каждый угол, так и оставив дверь распахнутой. Ёнджун первым делом находит электрощит и переключает несколько рычажков, позволяя Бомгю включить свет в прихожей.       — Мы, вроде, не в хоррор фильме, — подмечает Кай, вынуждая всех повернуться в его сторону. — Так какого идём так аккуратно и тихо?       — Действительно, блять.       Бомгю резко выпрямляется и быстрыми шагами направляется к лестнице на второй этаж, где расположены двухместные спальни. Остальные успевают лишь выдохнуть и по-человечески осмотреться.       Сразу за углом у входа — первая комнатка, рассчитанная на одного человека и на неё, будем честны, глаз положил Джеймс, когда скидывал ссылку на объявление об аренде. Оно и неудивительно: весьма просторное помещение, кровать, плазма и собственный выход на террасу.       По левую руку расположилась огромная кухня, совмещённая со столовой, где обеденный стол растянулся на всю длину. Туда уже направились Субин с Каем, вооружившись привезёнными Ёнджуном и Бомгю коробками. Нужно всё разложить, проверить продукты. Первым делом — убрать то, что должно храниться в холодильнике.       На втором этаже, — как и было сказано, — множество спален. Разумеется, Бомгю уже убежал в ту, что приглянулась ему больше всего: наклонный потолок, потому что крыша, а также дверца с выходом на балкончик, совмещённый с соседней комнатой.       — Ты уверен, что хочешь делить со мной балкон? — интересуется Тэхён, заглядывая внутрь комнаты, где Бомгю звёздочкой разлёгся на кровати.       — Я с тобой целый мир в подсознании делил, — он приподнимает голову, чтобы установить зрительный контакт. — Ты думаешь мне какого-то балкона жалко?       На это Тэхён только смеётся, уходя к себе, чтобы хоть немного разложить вещи. В комнате появляется Ёнджун, занося с собой две сумки и ставя их прямо возле лежащего парня.       — Нужно идти и начинать готовить праздничный стол, — напоминает он, пока Бомгю с очередным ворчанием перекатывается со спины на бок, отворачиваясь в другую сторону.       — Давай подождём, пока приедут остальные.       — Остальные? — Ёнджун огибает кровать, присаживаясь с подходящей стороны. — Джеймса нам ждать смысла нет. Как приедет, так поможет, чем сможет. Он будет уставший с дороги. Твой староста со своим парнем в Канаде, обещали позвонить завтра в канун. А Чонин с Феликсом уже приехали. Их машина стоит под окнами, но я не думаю, что у тебя...       В противовес всем убеждениям Бомгю подлетает с места, буквально сшибая всё на своём пути, и бежит навстречу друзьям.       — Есть силы, — заканчивает фразу Ёнджун, улыбаясь.       Он сидит так ещё пару минут, после чего начинает раскладывать их вещи.

***

      Когда дом наполняется всеми ожидаемыми голосами, Бомгю, конечно же, начинает всю работу. Тут им и ёлочку привезли, чтобы можно было поставить её на террасе и украсить. Джеймс привёз очень много всяких украшений, после чего предсказуемо завалился спать. Тэхён всё хвостиком за Бомгю бегал с вопросами, чем он может помочь, пока тот не всучил ему мешок мишуры со словами «Иди украшай лестницу».       Субин, как любящий брат, тоже подключился, занявшись подготовкой ингредиентов для салата и имбирного печенья. Часть еды они, разумеется, решили заказать, но в доме они уже сейчас, тридцатого декабря, а привезут её только завтра, а что-то кушать всё равно необходимо.       — Какой дьявол придумал эту виселицу? — бубнит Кай, стоя на стремянке с гирляндой для штор.       — Давай помогу, — Феликс берёт один из концов, пытаясь распутать его.       Чонин же с умным видом курирует процесс так, будто всё происходящее — его очередной гениальный проект. Ровно до момента, пока не получает от Бомгю подзатыльник и недовольное «Иди работай».       С украшением дома они худо-бедно закончили ещё за три часа, развесив всё то, что у них было, даже закидали игрушками ёлку. А вот с готовкой...       — Сколько ещё мы будем шинковать эти салаты? — Субин ложится на стол после очередной тарелки, заполненной помидорами, на которую с отвращением косится Бомгю.       — Ну, мимозы кастрюльки две...       — Да мы столько не съедим!       Приученный с раннего детства к тому, что на Новый год всегда готовят всё и очень много, Бомгю многозначительно пожимает плечами, продолжая нарезать тонкими слайсами крабовые палочки, через четыре отправляя одну себе в рот. Тут даже Ёнджун со спины подходит, наклоняясь через плечо с открытым ртом.       — Надо будет добавить в соус соли, — с видом эксперта заключает он после того, как распробовал вторую такую крабовую полосочку. — Они немного... пресные?       — Не вопрос, — кивает Бомгю, протягивая закрытую баночку кукурузы. — Печеньем займётся брат, окей? Он в этом хорош, можешь быть уверен.       — Вы всегда с ним на Новый год пекли печенье?       — Да. Ещё с мамой. Последние пару лет — вдвоём. Привычки и традиции зачастую остаются с нами с детства. Забавно, что несмотря на всё, что произошло в этом году, мы всё равно собираемся встретить этот день вместе.       Они стоят вдоль стола, слегка соприкасаясь плечами, пока Бомгю продолжает нарезать ингредиенты для тарталеток, а Ёнджун еле как двигает рукой, чтобы открыть доверенную ему баночку. Младший рассказывает об этом с улыбкой, сосредоточенный на процессе, а Ёнджун смотрит на него и не может оторваться.       — В этом году с тобой правда много чего произошло, — кивает он, продолжая, как личный психотерапевт. — Для тебя это должно было вылиться в огромный стресс, и мы оба знаем, к чему вся эта история чуть не привела, — должно быть, Ёнджун вспоминает о тех днях, которые Бомгю провёл на пороге комы. — Было бы неправильно вырывать тебя с концами из чего-то привычного. Того, что доставляет тебе радость и удовольствие.       — Но при этом ты хотел провести этот день наедине со мной так же, как и Рождество, — Бомгю наконец поднимает голову, являя свою улыбку, и смотрит с вызовом.       — Это было моё эгоистичное желание, — Ёнджун легонько щёлкает его по носу, вызывая смешок. — Но не волнуйся. Это бы не закончилось на столе, как...       — Хэй, голубки! — парочка резко отодвигается от друг друга, оборачиваясь в сторону крика. — Мы так-то всё слышим.       В дверном проёме стоит наконец отдохнувший Джеймс, который уже обнимает подошедшего Тэхёна. Видимо, они действительно довольно хорошие приятели не только в рамках психиатрических сеансов.       — Ты, в целом, всегда много слышишь, — шутливо ругается Ёнджун, наконец оставляя несчастную баночку кукурузы на столе, и подходит ближе, чтобы обнять друга. Бомгю же в это время в немом ужасе распахивает глаза, явно не желая знать об этом подробнее. — Как прошла поездка?       — Да ничего нового, — Джеймс легонько похлопывает его по плечу, продолжая свободной рукой держать ладонь Тэхёна. — Всё по старому и...       — И он не прилетел с тобой, так?       Джеймс решает, что пол, заваленный осыпавшимися блестящими звёздочками от украшений, гораздо интереснее, чем красноволосый психотерапевт, а потому тупит взгляд и слегка сжимает губы, пытаясь подобрать лучший вариант ответа.       — Наверное, мне просто в этом не везёт, — наконец тихо выжимает он, когда Бомгю тоже подходит ближе.       — Или у вас просто всё развивается постепенно. Некуда ведь спешить, так?       Эта фраза хоть немного, но действительно вселяет в Джеймса какую-то надежду, и он наконец улыбается.       — Может и так. Ладно, что я пропустил?       — Тонну работы, — Бомгю вручает злополучную баночку кукурузы уже Джеймсу. — Открой её, ей богу.

***

      Непонятно для чего Бомгю провёл накануне добрые полчаса, составляя список развлечений, если по итогу все довольно быстро разбежались по комнатам. Даже его друзья под предлогом усталости раньше всех поднялись на второй этаж и ушли спать... или играть в плойку, что очень мило шла в комплекте с их местом проживания.       — У нас ещё две ночи впереди, — утешает Ёнджун, пока Бомгю сидит, поджав колени, и бесцельно листает на ноутбуке страничку с загруженными на флешку фильмами.       — Завтра до этого тоже никому не будет дела, — бубнит он так, словно маленький ребёнок, у которого отняли игрушку. — А послезавтра почти все уедут. Здесь останемся только мы, Субин и Кай.       И как бы действительно по-детски всё это не звучало, Ёнджун прекрасно понимает сколько времени, сил и нервов Бомгю, как тревожник, вложил в это, чтобы предусмотреть абсолютно любую возможную ситуацию до мелочей: с каким рвением он составлял праздничное меню и помогал в выборе домика для аренды. Как горели его глаза, когда эта идея о совместном проведении праздника вообще посетила его голову.       — Завтра почти все будут заняты упаковкой подарков, — Ёнджун осторожно захлопывает крышку ноутбука. — Мы вполне можем включить какой-нибудь фильм на проекторе ближе к ночи, когда будет приглушённое освещение, а все будут готовиться ко сну.       Ёнджун забирает ноутбук и откладывает его на журнальный столик, после чего помогает Бомгю забраться под одеяло. Во всей комнате горят лишь два фонарика, закрытые новогодними шапочками, придающими слегка красноватое освещение. Он думал повесить над кроватью ещё гирлянду для атмосферы, но в итоге та ушла на украшение перил на балконе вместе с парочкой мотков мишуры и несколькими ёлочными игрушками.       — Как думаешь, Субину правда понравится мой подарок? — тихо интересуется Бомгю, бесцельно смотря куда-то в пустоту, при этом крепко сжимая одеяло, удерживая его на уровне плеч.       — Почему ты вообще в этом сомневаешься? — Ёнджун ложится рядом, тут же переворачиваясь на бок, и подпирает голову ладонью согнутой руки. В темноте, конечно, тяжеловато рассмотреть выражение лица Бомгю, однако это не так уж и важно.       — Мы ведь не дети. Того зайца он дарил мне, когда мне исполнилось четырнадцать. Прошло восемь лет и...       — И все эти годы этот маленький плюшевый крольчонок путешествовал с тобой на рюкзаках, сумках и чемоданах, — не нужно видеть, чтобы понять, что с каждым словом Ёнджун слегка кивает головой, продолжая привыкать к темноте, всё лучше различая очертания лица своего парня. — Эдакий способ всегда помнить о том, что где бы ты ни был и как бы тебе не было плохо, но частичка брата всегда находится с тобой. Да, прошло восемь лет, но это не отменяет того факта, что с каждым годом вы будете отдаляться всё дальше и дальше. И если у него тоже будет нечто подобное. Нечто, во что вложена твоя душа.       — Боюсь представить расклад, в котором в новогоднюю ночь мы с Субином не стоим по разные стороны стола, — прерывает его Бомгю, даже не удосужившись повернуть голову.       Ёнджун какое-то время молчит, явно стараясь не просто подобрать слова, но и пытаясь определить насколько вообще удачное сейчас время для внепланового сеанса.       — Мы говорили лишь парочку раз о ваших родителях, — всё же начинает он и вынуждает Бомгю наконец развернуть голову. Предположительно, тот сейчас крайне удивлён подобранной темой. — Но, как я понял, сепарация от них прошла достаточно легко для вас обоих. Почему же вы друг к другу так намертво приклеились?       — Субин всегда был человеком, которому я могу доверить все секреты. Он всегда был готов меня выслушать и прийти на помощь. Но когда он понял, что перестаёт справляться, я оказался в твоём кабинете. Я не виню его, хотя со стороны это и может выглядеть как передача ответственности. Просто... Думаю, в каком-то смысле он заменил мне родителей, проводя со мной уйму времени, пока те были заняты своими делами что в детстве, что в подростковом возрасте.       — Ему понравится.       — Что?       — Твой подарок. Ты спрашивал, правда ли ему понравится. Обязательно.       — С разговора сливаешься? — Бомгю переворачивается на бок, оказываясь на весьма опасном близком расстоянии к Ёнджуну, и тут же получает лёгкий поцелуй в лоб.       — Мы договорились, что все семейные сеансы только после праздников, забыл?       Ещё немного, и Ёнджун нависает над Бомгю, опираясь на руки, стоящие по обе стороны от чужих плеч, а после переходит на локти, опускаясь ниже, и смелее касается кончиком носа щёк и шеи.       — А если мне резко станет плохо? — Бомгю прикрывает глаза, выгибаясь в спине, и чувствует, как одна ладонь Ёнджуна осторожно проскальзывает под его пижамную рубашку.       — Это уже экстренный случай. Не путай классификации. К тому же, — он тяжело дышит, замирая прямо возле уха Бомгю, вынуждая того покрыться мурашками. — Я всегда рядом с тобой. Помнишь об этом? Я не позволю этому случиться.       — Я под вашим постоянным наблюдением, господин Чхве? — сам сказал и сам смутился. Даже голову отвернул в сторону, боясь пересекаться взглядом после сказанной фразы.       — Да... — тянет Ёнджун, и Бомгю остаётся лишь гадать, какое у него сейчас выражение лица. — И ты однозначно один из самых непослушных пациентов. Знаешь об этом?       — Зна... мгх... — Бомгю со всей силы сжимает губы в ту же секунду, когда Ёнджун легонько приподнимает его за поясницу, одновременно оставляя дорожку поцелуев от кадыка вниз.       — И, между прочим, это даже не ролевая игра, Бомгю. Я тебе сколько раз уже говорил. Не...       — Тшш... — Бомгю закидывает обе руки на плечи Ёнджуна, одной ладонью зарываясь в волосы и слегка оттягивая их назад. — Семейные сеансы после праздников, верно?       На это он получает лишь обожаемую лисью ухмылку, а после чувствует не менее излюбленный горячий язык на своих плечах, ключицах и сосках. Рубашка довольно легко расстёгивается, с этим никогда не было проблем. Вот только Бомгю приходится чуть ли не до синяков кусать собственную свободную руку в попытке заглушить рвущиеся наружу стоны. Если бы они были дома, то всё зашло бы явно гораздо дальше и, как любит Ёнджун, — громче. Однако они в одном доме с кучей друзей, что одновременно и больше заводит, и пробуждает в голове здравый смысл.       — Ты хочешь этого? — Ёнджун замирает, приподняв резинку клетчатых штанов Бомгю, намекая на его возбуждённый член.       — Чёрт бы тебя побрал, ещё спрашиваешь, — Бомгю продолжает ругаться, то шуточно взывая к богам, то проклиная день, когда вообще встретил Ёнджуна впервые. И всё это в тот же момент, пока с него снимают одежду и бельё, оставляя лишь в белых носочках.       — Отпусти-ка, — Ёнджун убирает ладонь Бомгю со своей головы, закидывая вместо этого на свои плечи его ноги и двигая чуть ближе к себе, устраиваясь поудобнее.       Лёгкий шлепок по ягодице чуть ли не вынуждает Бомгю взвыть, запрокинув голову настолько сильно, что после он заходится кашлем. Кашлем, довольно быстро сменяемым возобновлёнными заглушающими стонами. Теперь, правда, он со всей силы сжимает подушку, её же — кусает, попутно стараясь снова дотянуться до головы Ёнджуна одной рукой. Когда ему это всё же удаётся, не церемонясь, прижимает ближе, заставляя взять практически всю длину.       Горячее дыхание, что разносится по всей паховой области и, в особенности, головке, чуть ли не моментально отправляет его в экстаз.       — Ёнджун-а... — тянет Бомгю, толкаясь бёдрами навстречу.       Каждый толчок отдаёт протяжённым мычанием, а из-за редких и тихих просьб быть побыстрее, стоны всё-таки вырываются наружу, заводя Ёнджуна снова и снова.

***

      Как и говорил Ёнджун накануне, почти весь день ребята отсыпаются, а после начинают паковать подарки, лишь изредка появляясь на кухне и продолжая мельком помогать с подготовкой новогоднего стола. Часам к шести к ним привозят несколько коробочек пиццы, которые почти моментально оказываются разобраны по тарелкам.       — Почему я не знал о том, что мы бронируем еду? — шутливо ругается Бомгю, складывая пустые коробки в прихожей.       — Потому что не надо рот разевать, — Субин появляется из-за спины с маленьким проектором в руке. — Помнится, в твоей программе были новогодние фильмы и мультфильмы. Думаю, это сейчас лучший способ скоротать томительные часы до Нового года, не находишь?       А Бомгю прям светится. И нет, дело не в гирлянде, обёрнутой вокруг его ободка с оленьими рожками, шеи и толстовки. Он с радостью бежит в комнату за флешкой, зная, что ближайшие пять часов они все вместе проведут, сидя на диванчиках и на разбросанных по полу подушках, смеясь, шутя и постоянно сбегая за новыми порциями горячего шоколада. Кай то и дело будет просить наложить ему новую порцию его любимого салата, пока тот не закончится с концами. Чонин и Феликс, скорее, будут конспектировать каждую шутку в их общий чат, чтобы оставить что-то навсегда не только в памяти, а Тэхён и вовсе на какое-то время заснёт прямо на плече Бомгю во время нудной романтической сцены между главными героями. Только Джеймс просидит позади всех, периодически отвлекаясь и что-то печатая в телефоне, время от времени ловя на себе взгляд Ёнджуна и кивая ему, мол, да всё в порядке.       — Итак, все готовы?       Субин устанавливает камеру на штатив, включая видеосъёмку, и отбегает назад, вместе с остальными пристально поглядывая на мировое время и отсчитывая вслух последние секунды.       Стоит часам пробить полночь, как вдалеке загораются фейерверки. Из-за того, что домик расположен на горе, городские огни видны довольно хорошо, а праздничный салют — уж тем более. Все держат бенгальские огоньки. Ёнджун приобнимает Бомгю со спины, второй рукой подставляя свою палочку к его, чтобы они обе продолжали гореть.       — С Новым годом, дорогой, — говорит он, смотря через плечо на восторг в глазах самого важного для него человека.       — С Новым годом, — повторяет Бомгю, встречаясь с ним взглядами. — Давай проведём его вместе.       — Как будто у нас есть другие варианты.       Та рука, что до этого покоилась на талии Бомгю, приподнимается выше, устраиваясь на плече и слегка разворачивает, одновременно придвигая ближе. Их губы слегка соприкасаются первый раз, второй, третий... Наконец сливаясь в тягучем и желанном поцелуе, который, как минимум, Субин, успел запечатлеть. В его руках — новая камера, купленная специально для профессионального фотографирования, с висящим плюшевым медвежонком наперевес.       И сколько бы всего не произошло за этот год, сейчас Бомгю загадал лишь одно желание, обведя каждого из присутствующих взглядом.       Во имя света и теней, пускай завтрашний день всегда будет наполнен яркими красками.