Глава 1. Крах
21 июня 2023 г., 18:34
Ваймак подъехал к Лисьей башне и бросил сочувственный взгляд на поникшего Кевина.
— Эрнандес сказал, что еще уделит внимание парнишке, поговорит с ним еще раз в понедельник. Я тоже не собираюсь сдаваться.
Эндрю усмехнулся на это, потому что был более чем знаком с гиблыми делами, а Джостен? Кроме всего прочего, на этом пацане будто было написано: “гиблое дело”, а еще “неприятность”, “кролик” и “лучше забудьте”. Он не упустил и того, как пацан уставился на Кевина: практически поедал его взглядом, и он был ох как рад, что тот отмахнулся от великого Дэя, даже если это означало, что он прилетел в Аризону и улетит обратно только для того, чтобы посмотреть, как некого высокомерного труса раскатывают по асфальту.
Кевин сильнее впечатался в пассажирское сиденье, в кои-то веки желая отключиться из-за недостатка сна, а не из-за дозы алкоголя — его любимого костыля, — прежде чем заговорил:
— Он — лучший кандидат из всей этой жалкой кучки, — пробубнил он; вечно веселый мудак. — Он нужен нам; так у команды появится хоть какой-то шанс стать более-менее нормальной.
Ваймак бросил на него кислый взгляд и снова перевел его на Эндрю.
— Мы поспим несколько часов, а после поедем на стадион, чтобы посмотреть на остальную часть этой “жалкой кучки” на случай, если Джостен не согласится, — сообщил он Эндрю, прекрасно зная, что Эндрю предпочел бы не выпускать Кевина из виду. Он проигнорировал грубый жест, который получил за то, что испортил Эндрю все выходные, и, когда Миньярд выбрался из машины, а Кевин кивнул на прощанье, они уехали прочь.
Заходя в Башню, Эндрю закинул сумку повыше на плечо, раздраженный тем, что потратил совершенно прекрасный вечер пятницы на полет в никуда, в Аризону, чтобы посмотреть на дерганого кролика, пославшего Кевина на хуй (на самом деле, эта часть почти оправдала себя); на выслушивание жалоб Кевина о том, что ему отказал “безымянный любитель”, который даже не понимает, какая великая “честь” ему была оказана и бла-бла-бла; плюс ко всему режим приема лекарств сбился к хуям из-за смены часовых поясов, и теперь он проторчит в кампусе все выходные.
В кои-то веки Эндрю с нетерпением ждал тренировки в понедельник, чтобы запустить несколько блядских мячей в голову блядски одержимого-экси-Кевина-Дэя. Хм-м, возможно, он мог бы начать в раздевалке, до того как этот трус нацепит шлем и экипировку. Пальцы так и чесались от желания схватить что-нибудь и тут же швырнуть, но он заставил себя проигнорировать это ощущение и забрался в свою кровать, пока брат и кузен спали без задних ног на своих.
Аарон и Ники тоже не обрадовались, узнав, что в этот вечер не будет ни поездки в Колумбию, ни Свиттис, ни Эденс, ни крекерной пыли, ни танцулек в клубе, но, по крайней мере, можно будет остаться в чертовой комнате общаги и пить, пока Эндрю будет торчать на стадионе, растянувшись на диване, а Ваймак с Кевином будут собачиться между собой, борясь за следующего кандидата из списка “на всякий случай” — девушку из Хьюстона и парня из Миннеаполиса.
Эндрю провел правой рукой по левой повязке и поборол желание пойти и разломать все клюшки, чтобы было чем заняться, — но, все же, слишком много мороки. Надо было взять с собой книгу, черт побери; он уже собрался встать и пойти взломать замок в кабинет Эбби, когда Кевин вышел из кабинета Ваймака, сотрясая топотом воздух.
— Ах да, старая тактика ведения переговоров — топнуть ножкой; как зрело, Дэй, — Эндрю сел и поаплодировал трусу, когда Кевин протопал мимо него с раскрасневшимся от гнева лицом.
— Иди на хуй!
А ведь кое-кто только что решил прогуляться пешком до квартиры Ваймака, правда же? Эндрю хмыкнул, направляясь к выходу, а Ваймак встал в дверях своего кабинета и пробормотал что-то про упрямых ослов.
Выражение лица Кевина вызвало проблеск истинного веселья, когда Эндрю завел машину и уехал без него, держась на расстоянии в течение нескольких корпусов кампуса.
— Никогда больше не разговаривай со мной в таком тоне, — предупредил он, когда, наконец, впустил придурка в машину.
Весь вспотевший и запыхавшийся Кевин поглазел на него пару секунд, а затем согласно хмыкнул и плюхнулся на сиденье.
На следующий день все было примерно так же, только в этот раз Эндрю прихватил что-то почитать, а Ваймак выгнал Кевина после нескольких часов споров. Если по какой-то случайности Джостен все-таки передумает, Эндрю сделает так, чтобы пацан поплатился за то, что ему приходится терпеть все это дерьмо.
Позже он выяснит, какого черта Джостен вел себя так, как вел себя в Милпорте, почему вопил об “огромном риске” и отказал Кевину, глядя на него тем странным взглядом; почему, впервые увидев Ваймака, захотел сбежать. Этот парень — загадка, и он отказался от стипендии в любимом спорте (по словам Кевина, потому что хотел играть, как привык)?
Загадки не давали Эндрю покоя, впивались в кожу и мельтешили до тех пор, пока не разгадывались. Он разгадает Джостена, и чем скорее, тем лучше, потому что вопросы без ответов — раздражают.
Еще одним раздражающим фактором явилась тренировка в понедельник (никаких метаний мячами в раздевалке, черт побери). Пока они надевали экипировку, вошел Гордон, с виду будто пережеванный — видимо, сказались выходные, проведенные под наркотой и выпивкой вместе с Арнольдсом и друзьями, поскольку началась очередная неделя разрыва с Рейнольдс (по словам Рене, с воскресной тренировки, после того как Эндрю отвез Кевина в квартиру Ваймака).
— Ну что, как там в Неваде, Юте или куда вы там, блять, катались, чтобы достать нам конченого нападающего? — спросил Гордон, стягивая через голову рваную футболку. Когда Кевин ничего не ответил, Гордон сделал паузу, потянувшись в свой шкафчик за снаряжением. — Что? Вы же, парни, сгоняли туда, ушли пораньше с тренировки, чтобы успеть на самолет, — Кевин схватил свой шлем и захлопнул шкафчик, Гордон вздернул на это брови. — Ты оскорбился или что? — он шире распахнул глаза, когда Кевин с топотом вышел из раздевалки. — Подожди, да ты стелешь? Кто-то сказал великому Кевину Дэю “нет”? — он ухмыльнулся Эндрю, как будто на самом деле ожидал ответа. — Скажи, что ты это заснял! Я хочу смотреть на это часами, на повторе!
Несмотря на то, что он был согласен с этим кретином, Эндрю попросту безэмоционально глянул на него, пока вечно болтливый Ники объяснял ситуацию — даже кретину, которого он ненавидел.
— Насколько я понял, как только бедный паренек осознал, что будет с тобой в одной команде, то решил бросить экси насовсем.
Гордон мгновение помолчал, а после показал Ники палец, что соответствовало их обычному стилю общения; его густые брови насупились.
— Пошел на хуй, пидор. Не вини пацана без таланта в том, что он не захотел присоединиться к этой команде отбросов, особенно после встречи с твоим отбитым кузеном и вон тем ебланом, — затем он пробубнил проклятия в свой шкафчик, натягивая форму.
О, как печально, один из тиммейтов Эндрю обиделся на остальных, — Эндрю все ждал, когда же разольется источник печали и угрызений совести, но бетон и сталь долго не выдержали и, в какой-то момент самоанализа, завалили его. Они и тональность Ваймака, побуждающая его любимых “ленивых червяков” тащить свои задницы на поле.
Хм-м, возможно, тема встречи с Би в эту среду будет посвящена проницательному утверждению Сартра о том, что в действительности ад — это другие люди, а еще тому, что Эндрю, похоже, застрял в неизвестном кольце этого ада прямо сейчас.
Теория подкрепилась после тренировки, когда Ваймак сообщил Кевину и Эндрю, что и спортивный совет университета, и КРЭ требуют от него в срочном порядке найти другого нападающего — так что ждать, пока передумает Джостен, они могут только до конца недели. А значит, предстоит еще одна поездка в “прекрасный” Милпорт в пятницу, если Эрнандес не убедит пацана раньше (Эндрю предложил устроить ему небольшую пытку водой, но его почему-то никто никогда не слушал), а после — в Миннеаполис в субботу, если кролик заартачится (читай: засуетится); похоже, Кевин, в конце концов, победил.
— Я не собираюсь лететь в такую даль только для того, чтобы у тебя появилась новая игрушка, — предупредил Эндрю, следуя за Кевином в душевую; в первый раз он пошел на это без особых претензий, потому что Кевин был уверен, что Джостен скажет “да”, что любой, кто играет настолько отчаянно — будто “ставя все на кон” — ухватится за шанс подписать контракт с такой кучкой отбросов, как Лисы. Хм-м, похоже, кое-кто ошибся?
— Я не уйду, пока не заставлю его сказать: “Да”, — у Кевина было такое же выражение лица, как во время тренировки, когда он сказал Эндрю, что тот снова будет играть, что он даст ему стимул, когда Эндрю слезет с таблеток. Смотрел в точности так же, как когда убеждал Эндрю, что тот сможет стать профессиональным игроком в экси, если только ему станет не наплевать. Хм-м, заблуждение — такая замечательная вещь. Хотя Кевин, нужно признать, умел удивлять. Может быть, он удивит и всех остальных, заставив Нила Джостена передумать.
Эндрю не был уверен, нравится ли ему эта идея, особенно учитывая, что парень уже сейчас его порядком раздражал.
Не то чтобы у него вообще появится шанс беспокоиться об этом, в конце концов. Ко вторнику на большинстве экси форумов НССА появилась информация о том, что Лисы пытались завербовать неизвестного нападающего из какой-то крошечной сельской старшей школы, не попавшей даже на чемпионат штата, который отыграл всего сезон и испарился. Некоторые комментаторы восторгались этим фактом: игрок отказал Кевину Дэю, отказал Лисам, потому что они — посмешище всего НССА, а другие писали, что это только показывает, насколько отчаялся ПГУ, раз охотится за таким зеленым игроком.
Эндрю вынужден был признать, что некоторые из них были правы.
Ваймак сокрушался (вместе с Кевином), что новость не должна была просочиться. Тренер не говорил никому, кроме Лисов и Эбби, кого именно собирался вербовать, и Эндрю сомневался, что Эрнандес проболтался, так как Ваймак попросил его держать все в тайне. Помимо этого, Эндрю сомневался, что сам Джостен решил открыть рот — слишком уж нервно тот себя вел. Оставались только другие Лисы, которые знали, что Ваймак не хотел, чтобы что-то всплыло, потому что нацелился на кого-то столь неординарного, — это и все то дерьмо, которое произошло после известия о поступлении Кевина в ПГУ.
Поправка: оставался только один Лис, поскольку Уайлдс не ослушалась бы своего драгоценного “Тренера”, Бойд не пошел бы против Уайлдс, Рене ни за что бы так не поступила, а Рейнольдс… ну, ее это не волновало. Нет, оставался еще один действующий игрок — тот, кто с самого начала невзлюбил Джостена и кто слишком сильно радовался всему, что выставляло Кевина в плохом свете.
К сожалению, Бойд вмешался прежде, чем Эндрю успел сделать что-то большее, чем впечатать Гордона в шкафчик и ударной волной разбить ему губы; Ваймак запер этого уебка в своем кабинете до конца тренировки, пока Эндрю отсиживался на скамейке. Вот только ущерб уже нанесен.
Эрнандес позвонил в среду вечером и сказал, что Джостен не пришел в школу, что он взбесился из-за того, что новости о его вербовке просочились, но не хочет ничего с ним обсуждать.
В четверг пацан вовсе не появился, и Эрнандес внезапно осознал, что у него на руках нет ни его настоящего адреса, ни рабочих номеров телефонов его родителей. Ни единого способа связаться с парнем. Эндрю ощутил легкое самодовольство от того, что его подозрения оправдались, в то время как Ваймак чертыхался, а Кевин переживал панические атаки.
Теперь бессмысленно ехать в Милпорт в пятницу, ведь Эрнандес сообщил, что Джостена (кем бы он ни был) все еще не нашли, поэтому они поменяли рейс на Миннеаполис, не имея других альтернатив, кроме как двигаться дальше, если хотят подписать кого-то на следующий сезон. Готовясь к очередному чертовому перелету, Эндрю в последний раз подумал о пацане, раздраженный тем, что приходится лететь, тем, что приходится оставлять свои повязки, тем, что приходится иметь дело с насупившимся Кевином, расстроенным, что у него забрали первую понравившуюся игрушку, и раздраженным тем, что ему не дает покоя загадочное исчезновение “кролика”.
Ах, что ж, не факт, что он вообще увидит пацана снова, так что одним поводом для беспокойства меньше.
***
Нил проклинал себя за глупость, вопиющую глупость. Он должен был слушать свою мать, должен был продолжать бежать, не останавливаться и не задерживаться на одном месте так надолго. Должен был никогда не играть в экси. И что же он сделал? Пробыл в Милпорте слишком долго — достаточно долго, чтобы Эрнандес что-то в нем разглядел. Присоединился к чертовой экси команде, за что мать избила бы его до полусмерти, и попался на глаза команде НССА. Команде НССА с Кевином Дэем в составе. Он свернулся калачиком на сиденье автобуса Грейхаунд; острая боль пронзила грудь от этой мысли — от воспоминании о встрече с Кевином, и дело было не только в расплывшихся синяках от удара собственной клюшкой, — спасибо Эндрю, блядскому, Миньярду. Если хоть что-то и произошло правильно в прошлую пятницу, так это то, что Кевин не узнал его благодаря прошедшим восьми годам и измененной внешности, но как бы он ни хотел ответить: “Да”, ухватиться за призрачный шанс на какое-то будущее… в конечном счете не смог выкинуть голос матери из головы. Пальцы так и чесались от желания достать пачку сигарет из спортивной сумки на коленях, но курить в автобусе — нельзя. Возможно, позже, когда они доедут до Эль-Пасо и он сменит автобус или попробует проехаться автостопом, когда он в очередной раз сменит цвет волос, чтобы сбить с толку преследователей (нельзя рисковать, чтобы кто-то узнал его, ведь его среднее имя уже гуляет по всему Интернету. Ведь люди, которые игнорировали его весь год, подходили и заговаривали, будто все то время общались с ним). Он сделал все возможное, чтобы остаться незамеченным: перегруппировался, осел в маленьком городке, играл в недостаточно хорошей команде. Разрешил себе заняться тем, что любил больше всего — ненадолго, прежде чем снова двинуться дальше, прежде чем оставить все это позади. Взял шанс отдохнуть и восстановиться после Калифорнии и той ночи у океана и едкого привкуса дыма, застрявшего в горле. Теперь он усвоил урок — больше никаких поблажек самому себе. Больше никаких отступлений от правил матери. В Монтеррее у него есть знакомый, который может помочь достать новое удостоверение личности, после он на некоторое время заляжет на дно в Мексике и посмотрит, не повезет ли ему там больше, чем в Северной Америке. Если нет, может быть, подастся в Россию… Черт возьми, зачем Эрнандес послал записи игр Ваймаку? Почему этот человек должен был вмешаться? В Эль-Пасо Нил в очередной раз осветлил волосы, переоделся и сумел поймать попутку у водителя фуры, рассказав историю о том, что сосед-мудак бросил его на произвол судьбы, а ему не хотелось просить денег у родителей, потому что у них сейчас и так полно финансовых проблем из-за болезни бабушки. Так он добрался до Форт-Стоктона, где снова сел на автобус, который должен был отвезти его в Сан-Антонио. Остаток пути он решил преодолеть автостопом, чтобы сбить с толку преследователей, и как раз искал подходящее место, где можно было бы перекусить и поймать новую попутку, когда его нагнали. Все, что он успел понять — их было двое; один из них азиат, оба хорошо одеты, и они, должно быть, приплатили парню из магазинчика, потому что без проблем подошли и ударили его в спину, когда он попытался убежать. У него остались слабые воспоминания о том, как его тащили, а после — как в тумане. Он очнулся на заднем сиденье внедорожника с тонированными стеклами; руки были скреплены не одной, а несколькими пластиковыми стяжками. С одной стяжкой он бы справился, но с несколькими? Пришлось бы поднапрячься, а учитывая, что по обе стороны сидели два крупных джентльмена и еще двое — в передней части автомобиля, он как-то сомневался, что сможет выпутаться из них, не привлекая внимание. Он прочистил горло и попытался заговорить, но мужчина слева — возможно, тот самый азиат из магазинчика — поднял электрошокер в знак предупреждения. — Ты сидишь тихо, — сказал он. Нил не видел смысла спорить, потому что понял, что они отвезут его в дом отца, чтобы Малькольмы или ДиМаччио разделались с ним. Поэтому сполз ниже и изо всех сил старался приберечь силы на потом, по крайней мере, еще немного, пока не начал извиваться. Когда электрошокер снова появился в поле зрения, он указал на свою промежность, — лицо раскраснелось от смущения. — Эм, уборная? Внедорожник остановился, и оба мужчины вышли, чтобы он отлил на обочине; как бы ему ни хотелось попытаться сбежать — это было бессмысленно, когда в спину все время утыкался электрошокер, а с расстояния двух футов был направлен пистолет. Он не узнал мужчин; что необычно, они вели себя довольно спокойно для людей его отца — спокойно и тихо. И это заставило забеспокоиться, потому что спокойствие и тишина не оставляли шансов предпринять что-либо. Один из них передал ему бутылку воды, когда они вернулись во внедорожник, а когда остановились, чтобы заправиться, ему даже дали что-то вроде сэндвича. Было ясно, что они намереваются ехать в какое-то определенное место, и пока Нил остается тихим и сговорчивым, ему позволят остаться в сознании. Судя по указателям на шоссе и прочим подсказкам, они направлялись на северо-восток. Нил почувствовал, как сердце сильнее забилось в груди, когда понял, что они едут в Западную Вирджинию, особенно, когда увидел указатели на Эдгар Аллан. Почему туда, а не в Балтимор? Его отец все еще в тюрьме, разве не так? Бессмыслица. Они добрались до кампуса поздно вечером; внедорожник подъехал прямо к огромному черному экси стадиону, который он очень хорошо помнил с детства. Мужчины спешно завели Нила внутрь — они знали необходимые коды доступа; один или два охранника, стоявшие поблизости, проигнорировали их присутствие. До Нила донеслись отзвуки тренировки на поле, но самого его потащили в Восточную башню. Было трудно дышать, не то что идти, из-за нахлынувших воспоминаний о последнем посещении этой башни; о том, как отец топором расправился с человеком. Но двое мужчин, подхватив его под связанные руки, без проблем справились с его весом. Поездка до верхнего этажа Восточной башни казалась мучительно долгой; казалось, стены лифта смыкаются, да и распахнувшаяся дверь не принесла никакого облегчения. Нилу хотелось упасть ничком на плюшевый ковер и зарыться в него, но он заставил ноги нести себя вперед — в комнату с черным ковром и кожаными диванами, с красными вазами орхидей, стенами, увешанными бесценными стендами и расписными полотнами, и стеклянной стеной, открывающей вид на поле. В комнату с единственным хорошо охраняемым выходом. В комнату, где его ожидали Тэтсуи и Рико Морияма вместе с Патриком ДиМаччио. Нилу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему один из людей его отца, — а именно, правая рука — находится вместе с основоположником экси и одним из звездных игроков. ДиМаччио стоял на почтительном расстоянии от Тэтсуи, выглядя немного потасканнее и старше, чем Нил помнил (он помнил, как этот ублюдок пытался убить его и мать; помнил покрытое шрамами лицо ДиМаччио, искаженное ненавистью, когда тот гнался за ними; помнил боль, которую способны были причинить эти тяжелые руки), в то время как поседевший Тэтсуи смотрел на Нила со спокойным безразличием, а повзрослевший Рико разглядывал его как какую-то диковинку. — Натаниэль Веснински, — проговорил Тэтсуи в неуютную тишину комнаты. Нил изо всех сил постарался не вздрогнуть, услышав это имя, и помялся, стоя перед мужчинами со все еще связанными руками, все еще одетым в ту же одежду, которую не менял по крайней мере два дня: в свободные выцветшие джинсы, такую же свободную белую футболку и поношенную бледно-серую кофту с капюшоном. Когда он ничего не ответил, Тэтсуи кивнул одному из мужчин, стоявших рядом с Нилом, и тот передал ему спортивную сумку, которая за последние восемь лет редко выходила из его поля зрения. — Это были интересные несколько дней выслеживания тебя и распутывания твоего прошлого. Тебя обнаружили при попытке пересечь границу Мексики с остатками моих денег, — когда Нил вздрогнул, Тэтсуи приподнял бровь. — Да? Теперь готов говорить? — Ва-ваших денег? — Нил бросил косой взгляд на ДиМаччио, который насмешливо ответил: — Ты прекрасно знаешь, откуда взялись эти деньги, ты, мелкий обмудок, — сказал здоровенный бык голосом таким же грубым, как и всегда, с сильным среднеатлантическим акцентом. — Ты… — один жест Тэтсуи, и он умолк и отступил. Нил в недоумении смотрел на это — на то, как мордоворот его отца подчиняется японцу вдвое меньше его, одетому в черные брюки и черное поло с логотипом Воронов. — Но это… это невозможно, — чуть слышным шепотом вымолвил Нил. Рико продолжал смотреть на него еще несколько секунд, прежде чем заговорить по-японски, на что его дядя слегка кивнул. — Где твоя мать? Где Мэри Веснински? Изо всех сил стараясь не вздрогнуть от этого вопроса, Нил на мгновение с трудом перевел дух, за что получил толчок от охранника слева. — Она мертва, — сумел выдохнуть он, когда чернота комнаты напомнила о ночном небе над головой и темной воде, простирающейся до горизонта; о танцующих в отражении глаз языках пламени и об изо всех сил сдерживаемых слезах, несмотря на едкие потоки дыма. — Когда? Бесстрастный низкий голос Тэтсуи вернул Нила в настоящее, несмотря на то, что он с трудом понимал, что ему говорят, и в итоге был поставлен на колени. — Отвечай Хозяину Морияма, — рявкнул на него охранник, а сильная рука на затылке заставила поднять глаза на японца. — Когда она умерла? — спросил Тэтсуи, пока Рико с ухмылкой разглядывал Нила. — В… в Калифорнии, около года назад, — он снова очутился на пляже влажного черного песка, ощутил едкий смрад бензина и горелой плоти, пластика, резины и металла, горящих в огне — пока толстые пальцы не сжали затылок слишком сильно. — После того как мы наткнулись на моего отца в Сиэтле, — выдохнул он. — Я сжег ее тело и до-добрался до Милпорта. Тэтсуи с секунду изучал его, а затем перевел взгляд на ДиМаччио, который услужливо кивнул ему. — Это соответствует нашей информации. Сучку нигде не видели, и он торчал в том городишке год, прикрываясь псевдонимом и историей о том, что родители часто уезжают в командировки. Мэри никогда не выпускала его из виду больше чем на день, не говоря уже о месяцах. — Выходит, он, вероятно, говорит правду, — Тэтсуи кивнул человеку, стоявшему позади Нила, прежде чем ударить его в грудь черной тростью, которую держал в правой руке. — Ты знаешь, почему ты здесь? На мгновение Нил задумался, не соврать ли, не сказать ли, что это как-то связано с его отцом, но решил, что в этот раз лучше говорить правду. — Нет. — Хорошо, будет лучше, если с этого момента ты будешь со мной честен, — Тэтсуи поддернул голову Нила металлическим наконечником трости, заставив посмотреть на себя. — Твой отец работает на меня, — услышав это, Нил шокировано распахнул глаза и попытался покачать головой, отрицая мысль, что Балтиморский Мясник может пресмыкаться перед кем-то, не говоря уже о тренере по экси; наконечник сильно вдавился в горло, и он закашлялся от нехватки воздуха. — Это правда, и чем скорее ты это примешь, тем лучше. — Он говорит правду, Младший, — поддакнул ДиМаччио. — Как думаешь, почему я здесь? Нил с трудом сохранил вертикальное положение и покачал головой. — Чтобы… чтобы у-убить меня, — чтобы убить вместо отца, ведь Натан Веснински сидит в тюрьме; чтобы разрубить на куски, как это случилось с тем человеком много лет назад. Хотя, если то, о чем они говорят — правда, это объясняет почему все произошло именно так, верно? ДиМаччио забавляясь фыркнул, а Рико сильнее расплылся в ухмылке. Однако Тэтсуи покачал головой. — Я не убиваю активы, и ты уже стоил мне состояния, — на растерянный взгляд Нила, Тэтсуи указал на окна, открывающих вид на поле. — Ты был здесь восемь лет назад, чтобы доказать свою ценность в качестве Ворона, на отборе, который прервала твоя мать, забрав тебя и деньги, которые я отдал твоему отцу в обмен на тебя, — Нил замер, услышав, что его должны были отдать Морияма столько лет назад — что он должен был играть вместе с Кевином и Рико. Затем осознал, что его продали бы как раба. — Но… Его снова ткнули в горло. — Молчи, — приказал Тэтсуи, пока Нил пытался откашляться. — Как вижу, придется указать тебе на твое место и вместе с этим провести надлежащее обучение, чтобы раскрыть твой истинный потенциал, — сквозь слезы в глазах и болезненный кашель Нил подметил, что Рико, похоже, обрадовался подобной перспективе. — Все эти годы у тебя был талант, но, судя по видео, которые я видел, он заржавел. Заржавел, но все еще присутствует, — на мгновение что-то темное исказило лицо Тэтсуи, но затем оно снова разгладилось. — И все же Кевин был прав, разглядев способности под этой ржавчиной, — рядом с ним ухмылка Рико скрылась под покровом очевидных ревности и ненависти. — Мы отобьем эту ржавчину и вытащим потенциал наружу, — заявил Тэтсуи. — С этого момента, Натаниэль Веснински, ты вернулся на свое место и стал Вороном. — Я не собственность, — заявил Нил. — Я не… Удар трости Тэтсуи пришелся прямо в голову и повалил его на пол, на мгновение ослепив белой вспышкой и жгучей болью, пронзившей череп. Уходя, Тэтсуи сказал что-то по-японски, хотя Нилу показалось, что он уловил французское слово “Моро”. Как только японский ублюдок вышел из комнаты, ДиМаччио сгреб Нила за ворот рубашки и поднял в воздух, — от резкого движения Нила пронзила головная боль и свело живот. — Слушай внимательно, Младший, — сказал бык с тонкой улыбкой на полных губах — нижняя из которых рассечена толстым шрамом — и без эмоций в бледно-карих глазах. — У меня есть послание для тебя от твоего отца. Нил слегка улыбнулся в ответ. — Надеюсь, у него все хорошо в тюрьме. Может, я смогу отправить ему мыло, чтобы он поразвлекся в… — он не выдал боли, когда ублюдок грубо встряхнул его. — Ты выглядишь как он, но говоришь как она; так и хочется вырвать твой поганый язык, — низко и глубоко пробормотал ДиМаччио. — А теперь слушай сюда, мелкий поганец. Морияма не шутил насчет того, что ты попал туда, где тебе и место. Ты останешься здесь и будешь делать, что тебе говорят, хоть раз в своей ебаной жизни, или будешь иметь дело с нами, усек? — ДиМаччио еще раз грубо встряхнул Нила, дожидаясь кивка. — Твой отец сказал, что будет отрезать куски от твоих ног, дюйм, блять, за дюймом, и заставит сожрать, если снова попытаешься сбежать. Уяснил? — Уяснил, — Нил едва-едва удержался от желания плюнуть в лицо ублюдку — и только потому, что у него уже было достаточно шрамов от ДиМаччио. — Это будет впервые, но я уверен, что Морияма скоро научат тебя хорошим манерам. Помни, мы приглядываем за тобой, — предупредил ДиМаччио, опуская Нила на пол и уходя. Нил остался с довольным Рико и двумя охранниками: посмотрев на него пару секунд, Рико дал знак одному из мужчин, и тот наклонился и ножом перерезал пластиковые стяжки вокруг разболевшихся запястий Нила, а после поднял его на ноги. — Ты будешь жить в Красном крыле в одной комнате с Жаном Моро, — объяснил Рико, когда они вышли из Восточной башни с Нилом между двумя охранниками. — Он тоже собственность, так что не жди от него сочувствия, особенно учитывая, что ты должен был быть здесь многие годы. У тебя есть вечер, чтобы разобраться с порядками твоего нового дома, а завтра ты выйдешь на поле, и Дядя решит, стоит ли продолжать развивать тебя как нападающего или вернуть на прежнюю позицию защитника. Нил уставился на Рико, как на сумасшедшего — нет, он и есть сумасшедший, вся эта ситуация — сплошное сумасшествие, но если сказанному правда можно доверять: — Я буду играть в экси. Рико протянул руку и схватил Нила за подбородок; удерживаемый двумя охранниками, Нил не мог ничего сделать, чтобы избежать сильных мозолистых пальцев, впивающихся в плоть, и жестокого взгляда, приковавшего его к себе. — Ты настолько тупой? Твоя единственная цель — играть в экси для моего дяди, и играть хорошо, — через несколько секунд он нахмурился, изучая лицо Нила. — Больше никаких линз; я не позволю тебе прятаться за этим уродством. — Но я… — Нил прикусил язык, вместо того чтобы доставить этому уроду удовольствие услышать его стон от резкой пощечины, отшвырнувшей голову в сторону. — Возможно, ты и правда тупой, но скоро ты выучишь кое-какие основные правила, — с явным весельем сказал Рико, схватив Нила за волосы. — Ты не разговариваешь со мной. Не говоришь, пока я не разрешу. Ты слушаешь, что говорю я, и подчиняешься мне, — он сильно дернул Нила за волосы. — Понял? Жаль, что Нил всегда слушал только свою мать, и не настолько хорошо, чтобы не оказаться в подобной ситуации. — На хуй иди, — выплюнул он и приготовился к удару — удару в живот. — Ты сломаешься еще до начала сезона, — пообещал Рико, после чего ударил Нила правым коленом в грудь, а затем локтем по спине, повалив на пол лифта. — Сегодня вечером Жан расскажет тебе основы, завтра будет тренировка, первая из многих, и пока Дядя будет считать, что над тобой имеет смысл работать, ты проведешь лето в форме и будешь биться как отчаянный, готовясь к следующему сезону, — ублюдок сделал акцент на “биться” пинком, от которого Нил рухнул на колени. — Ведите его, — приказал он двум мужчинам. Нила практически втащили в Гнездо и провели мимо нескольких человек, которые, как он предполагал, станут его тиммейтами, если он переживет свой “отбор”. Парни и девушки, облаченные в черно-красные спортивные костюмы, с легкостью игнорировали его и двух охранников, почтительно склонивших головы перед Рико, после чего они двинулись дальше, не проронив ни слова. Он бы счел это забавным, если бы не испытывал боль и не собирался застрять в этом мрачном, обрамленном черными стенами, похожем на подземелье месте в обозримом будущем. В подземелье, где выходы защищались кодами доступа. Только проглотив полный рот крови и почувствовав знакомую пульсацию боли в теле, Нил осознал, что ситуация — пиздецовая и только собирается стать еще более пиздецовой, что у него нет шансов выбраться, и что ему придется терпеть боль, терпеть издевательства и все остальные выходки чертовых Морияма, пока не появится хотя бы призрачный шанс… на что-то… его накрыла сильнейшая волна ненависти к Кевину Дэю — к Кевину Дэю и тренеру Эрнандесу, к тренеру Ваймаку и Эндрю Миньярду. К человеку, который отослал записи его игр, и к человеку, который решил, что сможет “спасти” Нила. Для Кевина, который считал, что может просто явиться и получить все, что захочет, и для Миньярда, который помешал Нилу, блять, сбежать и, вероятно, создал публикацию о нем на том чертовом форуме, он был таким же мудаком. Из-за этих четверых попытка Нила хоть раз в жизни получить удовольствие от чего-то разрушилась, разбилась в клочья, а прошлое наконец надавило на горло. — Пришли, — сказал Рико, открывая дверь и заходя в комнату, в которую тут же впихнули Нила. Она тоже была выдержана в черном — все в комнате было черным: и мебель, и постельное белье, и стены, ярко выделяя редкие вставки цвета (книги, безделушки, шарф) на общем фоне. Парень, сидевший за одним из двух столов, вскочил на ноги и смиренно склонил голову перед Рико; вытатуированная тройка на его щеке четко выделялась на бледной коже. Нил сразу же узнал в нем Жана Моро, стартового защитника Воронов, не только по татуировке, но и по аккуратно зачесанным черным волосам и бледно-серым глазам, а также по тому, как тот нависал над Рико. Он явно был намного выше Нила — на самом деле, почти на целый фут, — а Рико на пару дюймов превосходил рост Нила в пять футов и три дюйма — или его отсутствие, как любили напоминать ему окружающие. И тем не менее Рико единственный привлекал внимание в этой комнате — своими маниакальными темными глазами и жестокой ухмылкой. — У нас тут для тебя новый сосед, Жан. Новый партнер, — он приказал охранникам швырнуть Нила на незаправленную кровать в левой части комнаты. — После стольких лет Натаниэль Веснински решил вернуться на свое законное место, хотя теперь его зовут Нил Джостен, — Рико улыбнулся острее, а Жан отчего-то вздрогнул — немного, но заметно. — Мой дядя склоняется к тому, чтобы оставить это имя; похоже, оно будет лучше смотреться на джерси. — Джостен, — тихо повторил Жан с французским акцентом. — Неудавшийся рекрут Лисов. В лице Рико вновь что-то исказилось. — Кевину не хватает рекрута, да? — затем вернулась резкая улыбка. — Какая ирония, не находишь? Дорогой Кевин привел нас к мелкому беглецу, которого мы так долго искали, — Рико бросил на Нила пристальный взгляд, а Нил неуверенно надавил на ребра, чтобы убедиться, что ничего не треснуло и не переломилось. Решив, что не помешает выдать немного информации, которая, возможно, заставит ублюдка уйти побыстрее, Нил покачал головой. — Не похоже, что он меня вообще узнал. Я убежал, потому что не хотел ждать, пока он вспомнит, потому что он был слишком решительно настроен на мое присоединение к его команде, и я знал, что правда рано или поздно всплывет, — затем он слегка посмеялся — горько и побежденно. — Не то чтобы это важно. Рико тоже посмеялся, разве что его это искренне позабавило. — Можешь поблагодарить за это Миньярда, его сторожевого пса-уголовника; он с катушек слетает, когда дело касается Кевина. Казалось, в воздухе витала уйма вариантов, но Нил едва сдержал комментарий и сумел избежать повторного удара. Рико одобрительно кивнул и перевел взгляд на Жана. — Теперь он — твоя забота, — Жан напряженно выпрямился в явном недовольстве. — Научи его основам манер и прочему сегодня вечером, а завтра явитесь на утреннюю тренировку, вместе. После того как Рико оставил их наедине, в комнате с минуту нависала тишина, пока Жан не издал элегантное фырканье и не вышел на середину комнаты. — Натаниэль Веснински, — с акцентом произнес он, вернув Нила в воспоминания о всех тех годах, проведенных в Европе с матерью, о временах в Париже, Марселе и Антверпене, в Квебеке и Монреале в Канаде. На мгновение глубокая тоска окутала Нила, пока он раздумывал обо всех этих городах и странах с матерью, обо всех этих годах в бегах. О том как Мэри поддерживала его, оберегала (по больше части), и вот он здесь, в месте, от которого она всеми силами старалась его уберечь. В итоге все оказалось напрасно. В итоге она погибла ни за что. И все потому, что он был настолько глуп, чтобы ослушаться ее и перестать бежать. Потому что Кевин Дэй и Эндрю Миньярд явились и угробили единственную радость его жизни. Что-то в выражении его лица не пришлось французу по душе. — Это еще не решено окончательно, — возразил Жан, бросив на Нила пустой взгляд. — Хотя это имя получше будет, — он оглядел Нила с ног до головы. — Если подумать, вы не очень-то похожи. То есть, если подумать, он не походил на монстра. У Нила промелькнула мысль о краске в волосах и линзах в глаза; он улыбнулся. — Внешность может быть обманчива. — Уж надеюсь, потому что теперь ты — моя головная боль, — ответил Жан, сложив руки на груди, облаченный в черный спортивный костюм, ничем не отличающийся от остальных — черный с красными линиями по контурам рук и ног и цифрой “3” на левой груди. Нил усмехнулся на это. — Я к тебе вообще никак не отношусь. По скорости Жан вполне мог сравниться с Нилом, что заставляло последнего жалеть, что при нем нет какого-нибудь оружия, и все же этот высокий парень просто смотрел на него сверху вниз. — Нет, ты — моя головная боль. Позволь кое-что разъяснить, Джостен, — Жан усмехнулся. — Здесь все держатся парами и поэтому несут ответственность друг за друга. Живут в одной комнате, имеют согласованное расписание пар, постоянно находятся вместе, — Нил с отвращением фыркнул на это, и Жан прищурился. — Вместе тренируются и вместе преуспевают. Но что более важно, вместе огребают, — подчеркнул он. — Мы огребаем вместе. Так что когда ты завтра выйдешь на поле, твоя некомпетентность отразится и на мне, а долго я это терпеть не собираюсь. И этот твой рот? Эта непокорность? На них я тоже не стану долго закрывать глаза. — А что, Рико и из тебя будет все дерьмо выбивать? — с издевкой спросил Нил, но после недоуменно уставился на Жана, когда тот изменился в лице — будто замкнулся в себе; присмотревшись, он заметил еле заметные шрамы на лбу защитника, практически полностью скрывающиеся густой ниспадающей черной челкой. — Серьезно? — Мы огребаем вместе, — повторил Жан и ушел прочь. — Что случилось с твоим предыдущим партнером? — спросил Нил, подойдя к комоду на, как он предположил, “своей” стороне комнаты. Жан поразительно бесстрастно пожал плечами. — Совет: не упоминай Кевина, если это возможно, — он с ядом выплюнул имя нападающего, на что Нил приподнял бровь, — Джейми не очень хорошо воспринимает это. — Понял, — Нил открыл ящик и наткнулся на одежду — с виду новую и почти всю черную. — Это его? — Нет, эту принесли сегодня, — поделился Жан, возвращаясь за свой стол. — Похоже, она должна была насторожить меня, но я не ожидал… тебя. — Я сам не ожидал чего-то подобного, — Нил пролистал одежду, — ведь пока его тащили сюда, спортивная сумка поблизости не маячила — и обнаружил нечто, выглядящее как несколько различных версий спортивного костюма, как у Жана, вероятно, размера Нила, а также несколько шорт и спортивных штанов. В общем, вещи по размеру, не слишком большие или чересчур свободные. В другом ящике лежали футболки, лонгсливы и пара толстовок, нижнее белье и носки, а также несколько пижам. И все они — черно-красного цвета с логотипом Эдгара Аллана. В шкафу нашлись брюки и несколько пар джинсов, несколько рубашек и поло, а еще парочка неплохих свитеров. — Они, наверное, ждут, пока ты дашь знать, что все еще способен играть, прежде чем выдать тебе именную форму, — сказал Жан. — Хотя я уверен, что завтра она уже у тебя появится. — А если я не смогу играть? — спросил Нил, закрывая дверцу; внутри постепенно разрасталась паника, которую он старался игнорировать; это было слишком реально — видеть все эти вещи его размера, знать, что Морияма сумели подготовить все это настолько быстро. Его отец богат и влиятелен… и для этих людей Натан Веснински — всего лишь какой-то лакей? Насколько могущественны Морияма? Настолько, что за все время, проведенное в бегах, имея дело с фальсификаторами, фальшивомонетчиками, контрабандистами и людьми похуже, он ни разу не слышал о них. “Слишком уж могущественны”, — со страхом подумал он. Мрачная улыбка Жана ответила на все неозвученные вопросы. — Иди вымойся, — скомандовал Жан, делая заметки. — Когда закончишь, начнем твое обучение, ростбиф. Нил моргнул на оскорбление, которое не слышал со времен бытности в Амстердаме, и с усилием подавил очередной наплыв раскаяния и вины. — Уверен, ты на стенку лезешь от здешней цветовой гаммы, — бросил он, ничуть не стараясь скрыть свой британский акцент, подхватил чистую одежду и пошел в ванную, соединенную со спальней. — Нигде нет белого. Он успел дойти до ванной и закрыть за собой дверь, прежде чем до него дошел подтекст его же фразы, и впервые за целую вечность, пока Жан сокрушался о тупорылых англичанах, улыбнулся. Закралось ощущение, что это, вероятно, единственный раз, когда он улыбнулся в обозримом будущем.***
Эндрю захотелось закурить, пока они ждали пересадку на рейс обратно в Южную Каролину в аэропорту Атланты. — Что не так? Ты заполучил его; у него аж ноги тряслись, пока он контракт подписывал, — в отличие от одного знакомого кролика. Кевин покачал головой, глядя вслед Ваймаку, который пошел за кофе для них троих. — Он недостаточно хорош. — Само собой, — Эндрю закатил глаза, пока кистью потирал внутреннюю сторону предплечья, отчаянно желая ощутить знакомый, уютный вес ножей. Ох, быстро вернуться в кампус не удастся, но, по крайней мере, он покончил с путешествиями на ближайшие несколько месяцев — до следующей выездной игры. — А чего ты ожидал перед самым началом сезона? Всех лучших игроков уже завербовали месяца два назад. — Но не Джостена, — сказал Кевин, упрямо вздернув подбородок. — Я сказал “лучших игроков”, — Эндрю задумался: может, удастся пробить Кевину голову мусорным баком или еще чем-нибудь, но решил, что это не стоит того, чтобы поднимать шумиху. Может, есть что-нибудь поменьше, что несильно покалечит? Быстро оглянув терминал, он не нашел ничего подходящего, так что, похоже, этот невыносимый мудак проживет еще немного. — А не нервозных лжецов и беглецов. — Да что не так с Джостеном? — требовательно задал вопрос Кевин, опуская сумку на пол. — Ох, даже не знаю, может быть, тот факт, что он отказал тебе, а потом сбежал? Что Эрнандес вдруг понял, что он врал о том, где жил целый год, и что его родителей не существует? — Эндрю одарил пьяного труса слишком резкой улыбкой, сложив руки без ножей на груди. — Он — одна сплошная ложь, и это подозрительно, особенно, если учесть, что он привлек твое внимание. Кевин фыркнул на это. — Да, но он убежал. Если он должен был стать ловушкой, зачем сбежал? Если честно, именно это больше всего беспокоило Эндрю. Почему Джостен сбежал? Почему, увидев Кевина, запаниковал и скрыл, что запаниковал? Отказался от того, чего, казалось, очень сильно хотел? Взглянув на его манеру игры, любой бы сказал, что он буквально живет ради экси (кто-то кроме Эндрю, потому что серьезно, жить ради экси?); и все-таки, именно поэтому Кевин положил на него глаз. Тем не менее он плюнул Ваймаку в лицо и отказался от шанса играть в экси, при этом получая высшее образование, пусть и пришлось бы играть за Лисов (даже Аарон не смог этого сделать). Что-то во всем этом было немного не так и пиздец как не нравилось Эндрю. Он недолюбливал головоломки, особенно, похожие на эту, а Нил Джостен, насколько он мог судить, — загадка с чертовски привлекательной мордашкой. — Это и я бы хотел знать, — ответил он Кевину, качнувшись на пятках. — Вот только кролика нигде нет. Представляешь. Кевин устало вздохнул, покачав головой. — Ага, представляю. Именно поэтому нам пришлось подписать Йи вместо него, несколько угрюмо подметил он. Кен “Кенни” Йи — довольно скучное имя их нового нападающего; приятное, англизированное имя человека, который отлично вписывался в команду Лисов, со всеми этими его проблемами с гневом. Он может понравиться Рене… нет. Кенни Йи с дряблым лицом, огромным гонором и желанием покинуть свой подавляющий волю дом, который слишком “требователен” на его вкус (а именно: слишком традиционен, слишком сильно пропитан заботой и доверием; Эндрю возненавидел его с первого взгляда). В этом отношении у них с Рейнольдс нашлись общие точки соприкосновения, за исключением того, что его семья принадлежала к среднему классу; даже если так, ему не на что было жаловаться, кроме как на строгих родителей — даже не выходило похвастаться какой-нибудь душещипательной историей, разве что своим врожденным идиотизмом и недальновидностью. Очевидно, ему в глотку напихали кучу расизма, что было одной из немногих вещей, с которыми Эндрю не сталкивался, и почему-то сомневался, что парня с распростертыми объятиями примут Уайлдс, Рене, Гордон или даже Ники. А уж в объятия Эндрю он точно не попадет, ведь казалось, что Йи — буквально источник большинства его проблем. Однако он — нападающий, который нужен команде, поэтому Эндрю принял решение игнорировать его. Казалось, пацан просто не дотягивал до того нападающего, о котором мечтал Кевин. Давайте поплачем — хотя бы те из нас, кому не плевать. Он настолько проблемный, что все, кроме Ваймака, решили даже не связываться с этим идиотом, который в лучшем случае подошел бы в качестве запасного. Кевину придется попотеть, чтобы привести его в форму, но, возможно, это и к лучшему, подумал Эндрю, заметив Ваймака, идущего к ним с кофе и пакетом, полным еды. Это даст экси наркоману повод сосредоточиться на чем-то, кроме Морияма и Воронов, займет его на корте, где Эндрю будет легче приглядывать за ним. Для Эндрю это было не слишком-то приятно, но он привык, что на данном этапе его жизни все идет наперекосяк. Не так весело, как смотреть, как Кевин играет с длинноногим и подтянутым кроликом, тело которого Эндрю не прочь был бы заполучить в свои руки; и все же было что-то слишком подозрительное в этой потрепанной, растянутой одежде, в этих тусклых темных волосах и скучных, уродливых карих глазах. Что-то, что наталкивало Эндрю на мысль, что Джостен пытался скрыть свою внешность, в то время как любой другой был бы только рад выглядеть настолько потрясающе. Для этого должна быть причина, и теперь она не давала Эндрю покоя: крутилась в одном из уголков его пропитанного наркотиками сознания, как заводная игрушка, внезапно ожившая в коробке, — только вот не было никакой надежды, что батарейки сядут, пока он сидит на своих пилюлях счастья. Ебучий Нил Джостен. Куда бы ни запропастился таинственный кролик, Эндрю надеялся, что он загнется в какой-нибудь дыре похуже Милпорта, штат Аризона.***
Нил внезапно проснулся, руками нащупывая пистолет под подушкой, которого там не оказалось; помутненные глаза моргали, вглядываясь в неименную темноту незнакомой комнаты, а заспанный разум вихрем прокручивал события последних дней. Похищение в Сан-Антонио, долгая поездка на машине, Эдгар Аллан, Морияма, ДиМаччио, осознание причины, почему мать забрала его и сбежала столько лет назад, осознание того, что теперь он будет играть за Воронов… На мгновение Нилу захотелось натянуть на голову черные покрывала и отринуть все это, притвориться, что это просто какой-то кошмар, но от этого ничего бы не изменилось. К тому же, его новый сосед по комнате бросил в него чем-то похожим на книгу. — У тебя десять минут, чтобы собраться; все по расписанию, о котором я вчера рассказал. Опоздания не допускаются. — Здесь ничего не допускается, насколько я понял, — пробубнил Нил, откидывая в сторону книгу в обложке. Он чуть вздрогнул, когда понял, что Жан смотрит прямо в его неприкрытые цветными линзами глаза, за которыми он так долго скрывал свой настоящий цвет, но после смирился с ним; без своей спортивной сумки достать другие никак не выйдет, а старые уже износились, — и это при том, что ему говорили их снимать. Вчера Жан в красках объяснил, что случится с Нилом, если он продолжит ослушиваться Рико и Тэтсуи. Он встал с кровати и пошел в ванную (еще более черную: черный кафель, черная занавеска для душа, черные стены), чтобы умыться и почистить зубы после туалета, и вышел; оглядев сегодняшнее одеяние Жана, он вернулся обратно, чтобы переодеться и избежать изучающего его шрамы взгляда защитника. Когда он вернулся в спальню, Жан бросил на него осуждающий взгляд. — Тебе придется расстаться с этой напускной скромностью. Среди Воронов об уединении можешь забыть. — Я пока не Ворон, — возразил Нил, одергивая подол своей черной футболки. — Ты всегда был Вороном, — ответил Жан. — С того дня, как отец отдал тебя Тэтсуи, — он вышел из комнаты прежде, чем Нил успел возразить. В коридоре встретились и другие Вороны; некоторых Нил узнал благодаря тому, что следил за карьерами Рико и Кевина на протяжении многих лет, а некоторых — нет. Дождавшись Нила, Жан прошептал их имена и позиции, пока они шли на небольшую кухню, где несколько человек готовили легкий перекус перед утренней тренировкой. Жан начал готовить что-то вроде коктейля с порошкообразной смесью, а Нил наблюдал за ним. — Мы поедим после тренировки, но перед этим тебе нужно будет кое-что сделать, — он добавил в блендер несколько фруктов, на что Нил кивнул, и на его лице промелькнула небольшая улыбка, когда Нил скорчился, глядя на груду зеленых листовых овощей. — К тебе приставят одного из командных диетологов. — Замечательно, — Нил подумал о том, что все эти годы хватал, что подешевле и проще съесть в бегах, что не портилось (или не слишком испортилось), и вздохнул. Пока Жан разливал их “перекус” по стаканам, он заметил оценивающие взгляды в свою сторону — оценивающие и враждебные. Однако он промолчал и просто взял стакан и с давно отработанной легкостью выпил его содержимое. Вкус оказался не так плох, учитывая его обширный опыт употребления в пищу сомнительных продуктов, — кисловатость порошка немного перебивалась фруктами. Жан одобрительно кивнул, когда их пустые стаканы опустились в раковину. — Теперь в раздевалки, — они шагали молча, пока не вышли в коридор, где Жан бросил на него косой взгляд. — Ты… ты по-французски говоришь? — спросил он, закончив фразу на этом языке. Нил взвешивал, стоит ли разыгрывать эту карту так скоро: так уж вышло, что он оценил вчерашнюю подколку Жана в свой адрес вместе с парочкой других оскорблений, которые проскользнули в его речи, поэтому решил, что можно и сознаться раньше, а не позже. Пришлось признать очевидное: Жан — пусть и не особо рад этому — ближайший союзник Нила в Эдгаре Аллане, и то только из-за бессмысленного правила “парности” внутри команды — поганой установки “один за всех и все за одного” в уменьшенном масштабе. Поэтому он неохотно ответил: — Да. На лице Жана на мгновение промелькнуло что-то похожее на облегчение, быстро сменившееся обычным пассивным безразличием защитника. — Уже лучше, — по-французски продолжил он. — Но поосторожнее с этим; Рико не нравится, когда от него скрывают смысл разговоров. — Ах, — Нил приподнял бровь, — создается впечатление, что Рико слишком многое не нравится, — разговоры о Кевине, неясный смысл разговоров вокруг, подвержение сомнению его авторитета. Некоторые могут счесть его неуверенным в себе человеком, этого Рико. Жан слегка покачал головой. — Напомню еще раз: будь осторожен с ним и следи за языком. Так или иначе он найдет способ поставить тебя на колени, — судя по горечи в голосе, Жан, похоже, понял это по собственному опыту. — Либо начнешь пресмыкаться, либо сломаешься. — Это только он думает, что сможет сломать меня, — сказал Нил, глядя перед собой и вспоминая все, что сделал с ним отец, отец и его люди. Защитник усмехнулся на это. — Замечательно, решил бросить вызов, — последнее слово Жан произнес как ругательство. — Посмотрим, как скоро ты сломаешься и сколько горя мне принесешь своей несгибаемой тупостью. Нилу нечего было ответить, поэтому до раздевалок они дошли в тишине. Нил с неудовольствием отметил открытые душевые, в которых не было ни кабинок, ни занавесок, и тяжелые взгляды других Воронов, когда Жан подвел его к ряду шкафчиков в отдалении. — Пока что тебе милостиво присвоили четвертый номер, — по-английски начал объяснять Жан. — Ты был бы третьим, если бы не вмешалась твоя мать, — он повернул голову, открывая вид левую щеку, на которой красовалась вытатуированная тройка. — Тебе придется доказать хозяину, что ты достоин своего нового номера. — Мне плевать, — солгал Нил, стоя со сжатыми в кулаки руками; это была ложь, потому что больше всего на свете он хотел надеть экипировку, которая ждала его за металлической дверцей шкафчика, выйти на поле и сыграть в экси. Все, чего он желал — это играть в экси, правда. Но чего он не желал, так это чтобы ему указывали как играть, играть для каких-то мудаков, которые притащили его сюда и нарекли своей собственностью. Жан несколько насмешливо улыбнулся ему, — в глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, как будто он прочел мысли Нила. — У тебя нет выбора, потому что ты здесь именно за этим. С этого момента единственная цель твоего существования — это играть, и играть хорошо, — сколько раз нужно повторить? — по-французски спросил он. — Ты надеваешь форму и прикладываешь все усилия, потому что расслабиться — значит пострадать или что похуже. — Значит быть избитым. Побои я переживу, — усмехнулся Нил. — Поначалу, — Жан отвернулся, открывая шкафчик Нила и доставая джерси с надписью “Джостен” на спине, но без номера. — Но есть вещи и похуже побоев, — прежде чем Нил успел спросить, о чем он, джерси прилетела ему в лицо. — А в конце — смерть, потому что никчемный актив — не актив вовсе. Насмотревшись на то, что его отец вытворял с людьми в подвале дома в Балтиморе, с рыдающим человеком в Восточной башне… Нил представил уготованную ему смерть в случае, если его сочтут “никчемным”, и стиснул зубы, собираясь переодеться в новую форму, не раздеваясь полностью. Жан усмехнулся, безразлично раздевшись до трусов-боксеров рядом с Нилом, который с трудом стягивал с себя футболку из-под новой черной. По крайней мере, на ногах было не так много шрамов, так что снять штаны в присутствии кого-то не было проблемой. Когда он переоделся полностью, за исключением шлема и перчаток (и немного забеспокоился, что все слишком хорошо село), Жан вывел его на поле, перед которым Нил на мгновение замер, погрузившись в воспоминания — о тех годах, когда был здесь с Рико и Кевином, о том, как счастлив был в тот день восемь лет назад, когда играл с ними, только вот тот день закончился ужасом, а следующий стал началом кошмара, который все еще длится. — Постарайся, ростбиф, и будешь выходить сюда каждый день, будешь слышать, как толпы болеют за тебя, — прошептал Жан, слегка подталкивая Нила вперед. Нил на мгновение уставился на французского ублюдка, хотя ему безумно захотелось улыбнуться, несмотря ни на что. Затем он с усилием скрыл эмоции, разгладив лицо, и пошел за Жаном к Рико и Тэтсуи, вместе изучающих какую-то диаграмму. Когда они подошли, Рико поднял голову и окинул Нила оценивающим взглядом, а после кивнул Жану. — По крайней мере, начало положено, — Нил понял, что он имел в виду его внешний вид. Жан наступил ему на ногу, как бы надеясь заставить промолчать, но, прежде чем Нил успел открыть рот, Тэтсуи заговорил: — Почему ты сменил позицию? Почему стал нападающим в прошлом году? — он окинул Нила холодным взглядом, подобно тому, как смотрят на неизвестное насекомое, в попытке распознать, — взглядом, наполняющимся отвращением, а после, как только удовлетворяется любопытство, — спокойствием. — Э… это была единственная свободная позиция, — занервничав, начал объяснять Нил под напором плоских черных глаз этого человека, несмотря на то что бывал рядом со всеми людьми своего отца — возможно, именно потому, что бывал рядом с людьми своего отца и осознавал, что для Тэтсуи он — всего лишь вещь. — Я слишком сильно хотел играть, поэтому согласился стать нападающим и подумал, что это поможет запутать тех, кто мог бы меня узнать. Рико, забавляясь, фыркнул, а Тэтсуи медленно кивнул. — Тебе не хватает точности и силы, но у тебя есть скорость и природное чутье. Сегодня будешь играть в качестве нападающего, — затем он пренебрежительно махнул рукой в сторону Нила, как будто закончил, и заговорил со своим племянником по-японски. Жан отвесил им короткий поклон, положив левую руку на шею Нила и заставив его сделать то же самое; Нил поначалу противился и едва сдерживался от желания ударить француза в живот, но все же слегка наклонился вперед, прежде чем Жан оттащил его к краю поля, где на черной стойке длинной шеренгой выстроились клюшки. Нил растерянно моргнул, увидев две новые клюшки в самом конце — клюшку защитника и клюшку нападающего, идеально подобранные под его невысокий рост. — Но… как? — Только лучшее для чемпионской команды, и плевать на цену, — взгляд бледных глаз Жана переместился на Морияма. — Как только они узнали, кто ты есть, то выяснили о тебе все, — по-французски продолжил он. — Это — пустяк, — он махнул рукой в сторону клюшек. — Хватай клюшку и вперед. А ведь Нил думал, что уже понял, насколько влиятельны Морияма, и вот его выбило из колеи что-то новенькое. Поэтому он выкинул из головы все мысли о семье, сделал то, что было велено, и без споров пошел туда, куда указал Жан — на поле к другим Воронам, готовящимся к тренировочной игре. Для команды сезон сопровождался чередой побед; у них осталась еще одна игра, и тут внезапно Нила воткнули в тренировку к этой самой игре. Если учесть, что он был одним из претендентов легендарной “Свиты Короля”, он подумал, что может понять взгляды, направленные в свою сторону — откровенную неприязнь к какому-то неизвестному новичку, который с чего-то заслужил особое к себе отношение. Новичку, на которого положил глаз Кевин Дэй — тот, кто отвернулся от Воронов несколько месяцев назад. Похоже, у него появилась еще одна причина ненавидеть Дэя, да? Тэтсуи и Рико что-то скомандовали по-японски, а затем Рико вышел на поле и отдал еще несколько команд на английском, которые для Нила прозвучали бессмысленно, но заставили игроков переместиться на различные позиции. Рико и высокий нападающий (Пол Николс) сцепились в борьбе за мяч, которым первым завладел Рико, после чего игра началась. Нил никогда раньше не видел, чтобы игра проходила так быстро и жестоко, и в течение первой минуты понял, насколько плох был на фоне остальных, — он ожидал этого, учитывая, что это игроки из университета, игроки первого дивизиона, и тем не менее он удерживал мяч на протяжение всего пары шагов, а после отлетал в сторону или валился наземь, когда кто-то с легкостью отталкивал его локтем или впечатывал в стены (чаще всего Рико, сюрприз-сюрприз), чтобы отобрать мяч. И все же, несмотря на это унизительное осознание, он падал в грязь лицом и все равно вставал на ноги, переводил дух и вновь бежал за мячом. К тому времени, как Тэтсуи объявил конец тренировки, Нил был весь в синяках; нижняя губа разбилась и кровоточила, а его эго получило сильнейший удар из возможных, поэтому не было ничего удивительного в том, что мужчина повернулся к Жану и приказал им тренироваться до начала занятий Жана. — Вот и позавтракали, — сказал Нил, плетясь за хмурым Жаном на другую сторону поля, пока несколько Воронов хихикали за их спинами. — Тебе повезет, если вообще пообедаешь, — предупредил Жан. — Это действительно было жалко, поэтому заткнись и смотри во все глаза. Уже собираясь накинуться на этого мудака, Нил подумал, что Жан пропускает еду из-за него, и проглотил чуть было не вылетевшее оскорбление. Затем он встал, пока Жан расставлял конусы и начинал показывать первое из знаменитых упражнений Воронов. — Научись этому быстрее, ради нас обоих, — сказал ему Жан. — Докажи мне, что ты умен, и заставь тех ублюдков, которые надеются, что мы оба облажаемся, подавиться своей завистью. — Почему меня это вообще должно волновать? — спросил Нил, несмотря на то что изо всех сил пытался совершить сложный пас. — Почему я должен тебе верить? — Вперед, иди и бей шишки самостоятельно. На кой тебе мой опыт? — устало вздохнув, сказал Жан; его глаза заволок мрак. После этого Нил умолк и сосредоточился на обучении. Когда Жану пришло время уходить, Нил не удивился, что ему наказали продолжать тренировку в одиночку, чем он и занялся, пока руки не начали гореть от напряжения. Воды хватало, чтобы держаться в тонусе, а голод он с легкостью игнорировал еще со времен, когда они с матерью не делали остановок, чтобы поесть, избегая рисков, но он был благодарен Жану, когда тот вернулся и сказал, что пора передохнуть. Но не был благодарен, что ему пришлось принять душ в общей комнате без двери или занавески, и был уверен, что Жан специально прислонился к дальней стене, как бы напоминая, что Нилу придется привыкнуть к этому. По крайней мере, бегло оглядев его шрамы, Жан устремил взгляд в пол и даже никак не прокомментировал их. Обед состоял из рыбы на пару, риса и маринованных овощей, которые Нилу пришлось проглотить под пристальным взглядом Жана; он удивился, когда после этого принесли миску клубники, на что Жан ничего не сказал, потягивая свой кофе, отведя глаза. После этого они вернулись в свою комнату, где Жан сел за домашку и заставил Нила посмотреть часть крайней игры Воронов (против Львов), прежде чем они должны были явиться на дневную тренировку. Как и в прошлый раз, Рико с огромным удовольствием обыгрывал Нила на поле, его и других Воронов, а Нил делал все возможное, чтобы удержаться на ногах, пока Тэтсуи бесстрастно и осуждающе наблюдал за происходящим. А после он целый вечер отрабатывал упражнения, едва шевеля руками. Следующий день ничем не отличился от предыдущего, разве что Тэтсуи перевел его на позицию защитника, и когда Нил назвал Рико хуйлом на дневной тренировке, то получил по голове (в основном он пришелся по шлему) концом его клюшки. В тот вечер и он, и Жан обошлись без ужина, пока Нил работал над серией подач до ночи, а после перед уходом им пришлось прибираться на поле, и Нил был так рад, когда, закончив все, рухнул в свою новую кровать. Но следующий день начался слишком быстро. Из головы все никак не выходила поговорка: “Будь осторожен в своих желаниях” — она постоянно крутилась в его голове, повторяясь на английском, французском и немецком языках, даже на неумелых испанском и итальянском. Он так долго жалел, что не мог играть в экси, вспоминал, как играл с Рико и Кевином в Эверморе, что решился проигнорировать многочисленные предупреждения матери и вступить в какую-то безымянную команду в какой-то дыре… И вот он — снова в Эверморе, но не по своей воле, а насильно приведенный сюда и получивший приказ находиться в Гнезде, где все это время и должен был пребывать; знал, что он — собственность Морияма. Что мать забрала его и сбежала не столько от отца, сколько от работодателей отца. Что у него нет другого выбора, кроме как играть в экси, ведь он собственность Морияма, и так или иначе должен приносить им пользу. Но быть собственностью еще не значит, что с тобой будут нянчиться; Рико уже не так сильно “перебарщивал” с издевками после первого вечера, но у Нила было чувство, что это хуйло сдерживается только потому, что уже достаточно поизмывался над ним перед “пробными” выступлениями для Тэтсуи. Потому что ему нужно было прийти в хоть сколь-нибудь приличную форму для этих пробных выступлений. Большинство Воронов были вне себя от ярости, так как Тэтсуи постоянно переставлял Нила то на позицию защитника, то на позицию нападающего, проверяя его навыки, чтобы определить его место в предстоящем сезоне. “Натаниэль” должен был стать защитником Воронов, чтобы в конце концов присоединиться к Свите Короля под третьим номером, — но Мэри забрала его, и Жан Моро занял его место. “Нил” был известен как нападающий, и, благодаря сообщению Миньярда о том, что тот отказал Кевину Дэю, возникли бы некоторые вопросы, если бы Тэтсуи без веской на то причины поменял позицию Нила. Черт побери, Нилу еще предстоит объяснить, почему он вообще стал Вороном, не говоря уже о том, что он претендует на присоединение к Свите Короля, а другие Вороны только и рады доказать своему драгоценному “хозяину”, что его вообще нельзя впускать в Гнездо. Вдобавок ко “вниманию” со стороны Рико, в Гнезде существовала усиленная программа тренировок, подобно культу, в котором экси возводился в абсолют; Нил практически бредил от боли и истощения, когда спустя неделю Тэтсуи подошел к нему после очередной изнурительной тренировки прямо перед матчем чемпионата Воронов с Троянцами. Нил ощущал боль в каждом уголке тела, куда его успели садануть за прошедшие несколько часов, проведенных на поле, все места, которыми впечатывался в стены или с грохотом встречался с твердым деревянным полом, больные места, в которые прилетали клюшки или части тел. Рико, конечно, постарался лучше остальных, но Джонсон и Сондерс тоже не отставали, — Джонсон отказывался даже допустить мысль о том, что “новичка” приняли в команду с такой легкостью, а Сондерс из кожи вон лез, чтобы пробиться в стартовый состав. Вероятно, Нил делал только хуже, пока изо всех сил старался отплатить им тем же, отказываясь просто обтекать. Все Вороны (включая женщин) были выше и тяжелее, но он был проворнее и последние несколько лет боролся за свою жизнь в прямом смысле этого слова. Если бы это была настоящая игра, он бы уже несколько раз получил красную карточку, но Тэтсуи пустил все на самотек, лишь выкрикнув несколько команд на японском, — их Нил постепенно усваивал, поскольку у него не было другого выбора, кроме как выучить этот язык, ведь на нем так часто говорили в Гнезде. Ему не нравилось не понимать, что происходит вокруг, тем более что, судя по всему, он надолго застрял в Эдгаре Аллане. Команда Рико, как и всегда, выиграла, но Нилу удалось набрать три очка, хотя два из них стоили ему подбитого левого глаза и ушибленных ребер. Ну, скорее ушибленных ребер. Тэтсуи вышел на поле и встал перед Нилом, а остальные Вороны взяли их в кольцо, причем Жан, как обычно, остался рядом с Нилом, а Рико с почтительным видом встал рядом со своим дядей. Старший мужчина несколько секунд изучал Нила с безразличием в глазах, от которого Нилу захотелось швырнуть шлем в этого ублюдка, когда он вспомнил, что Тэтсуи довлеет над ним; после Тэтсуи слегка кивнул. — Он остается нападающим. Присвойте ему четвертый номер, — на мгновение показалось, что на его лице промелькнуло веселье, но затем оно вновь обрело свою обычную бесстрастность. При этом заявлении раздались звучные вздохи, и несколько человек с неприкрытой ненавистью уставились на Нила. Один из распасовщиков — Тайсон — решил высказаться: — Но он недостаточно хорош для этого номера! Рико усмехнулся — в лице отразились жестокость и предвкушение, когда он посмотрел на Нила. — За лето станет, — и под этим он подразумевал, что Нил будет биться как отчаянный. Тэтсуи скомандовал всем вернуться к тренировке, а значит, Нил в одиночку продолжит отрабатывать упражнения Воронов (к этому моменту он был уже на втором упражнении и почти довел его до совершенства), над которыми в последствие протрудится до обеда; к этому времени Вороны уже вернулись с занятий (что для него звучало как какая-то шутка, ведь было ясно, что их главная причина посещения университета — это игра в экси), и ему пришлось ждать, пока остальные Вороны примут душ и переоденутся в “нормальную” одежду, чтобы после он смог пообедать с Жаном и насладиться небольшим перерывом перед возвращением к тренировке. Ему следовало насторожиться, когда остальные тиммейты, несмотря на свой гнев по поводу заявления Тэтсуи, все же держали дистанцию в душе и раздевалке, особенно когда сегодняшняя тренировка закончилась (наконец-то). Нил только успел натянуть футболку — волосы были еще влажными, а тело ныло из-за последней порции тумаков, — когда сильные руки схватили его и впечатали в ряд металлических шкафчиков. — Отпусти! — крикнул он, дернув ногой и сумев попасть Батисту в живот, но Джонсон и Тайлер оттащили его и прижали к одной из скамеек, выстроенных в длинный ряд в раздевалке. Нил увидел помрачневшего Жана, стоящего в стороне и покачивающего головой, а затем его взору предстал Рико. Очень довольный Рико, который обхватил его бедра, помогая удержать его на скамье. — Стало быть, ты все-таки остаешься с нами, Джостен. — Отъебись, — прошипел Нил, борясь с удерживающими его руками. — Я смотрю, ты так и не научился следить за своим языком, да? Ох, это будет весело, — Рико кивнул Джонсону и Тайлеру, которые вцепились Нилу в плечи и руки, и Нил обнаружил, что его руки задрали над головой, а запястья скрепили чем-то, похожим на футболку, привязав ее к нижней части скамьи. Тем временем Батист держал его за ноги, чтобы он не брыкался, а Тайлер подошел помочь. — Ты поймешь, где твое место, — пригрозил Рико, доставая из заднего кармана штанов нож, сильнее расплываясь в улыбке, пока Нил застыл в давно укорененном страхе перед этим оружием. — Ты научишься подчиняться и называть меня “королем”. — Пошел на хуй, — повторил Нил, готовясь к тому, что должно произойти, особенно при виде ножа, стараясь подавить старые страхи и воспоминания. — Ты просто малолетка с заниженной самооценкой. Постоянно нуждаешься в том, чтобы все говорили тебе… — его голова дернулась в сторону от пощечины Рико. — Четыре зуба у тебя и останется, когда я с тобой закончу, — сказал Рико, раскрывая нож и начиная разрезать майку Нила. — Ты знаешь, что означает это число в японском? — промолчал Нил, и он вонзил нож в центр его груди, прямо над грудиной, пока с губ Нила не сорвался полный боли скулеж. — А? — Нет, — Нил посмотрел на ублюдка, который собирался смаковать боль, которую причинит. — Что? — Ох, давай расскажу, — Рико усмехнулся, когда закончил разрезать футболку Нила, обнажив покрытый шрамами торс. — Оно звучит так же, как слово “смерть”, поэтому считается дурным предзнаменованием. Я нахожу вполне уместным, что сын Мясника будет носить это число — а еще то, что он, похоже, намерен своим же языком свести себя в могилу, — Рико провел кончиком ножа по правой стороне груди Нила. — Назови меня своим королем. Нил улыбнулся ему, уже готовясь к тому, что произойдет дальше. — Нет. В темных глазах Рико вспыхнул гнев, несмотря на улыбку на лице. — Теперь ты мой, — сказал он, подцепляя кончиком ножа кожу Нила. — Я могу делать с тобой все, что захочу, и это навсегда. И он доказывал это Нилу, доказывал, что никто его не остановит, пока снова и снова втыкал нож в плоть, пока Нил не вскрикнул от боли. Однако Нил так и не назвал его “королем”, поэтому какое-то время спустя Рико щелкнул языком от отвращения и встал, чтобы кто-то (Нил не разглядел — в глазах все плыло от боли) вытатуировал цифру “4” на его левой скуле. Рико и остальные ушли — все, кроме Жана, который оттащил Нила обратно в душевую, чтобы смыть кровь, а затем обернул полотенцами, чтобы тот не заляпал кровью весь пол, и после дотащил его до комнаты, где опустил Нила в кресло, а сам пошел за огроменной аптечкой. — Что, спирта совсем нет? — спросил Нил, стуча зубами; британский акцент по обыкновению взял верх, когда они с Жаном остались наедине, когда остались одни в своей комнате. С каких это пор он начал считать ее “их комнатой”? Жан прищурился, взглянув на него, пока убирал полотенца, и пожал плечами. — Что, тоже алкоголик, что ли? Нил умудрился слегка качнуть головой. — Мы… мы всегда использовали его, чтобы притупить боль, мы с матерью. В подобных ситуациях, — затем, раз он выдал Жану правду, добавил: — Кто алкоголик? Жан старательно избегал его взгляда, пока доставал спиртовые салфетки, готовясь обеззаразить новые порезы, оставленные Рико. — Кевин, — и снова это имя смешалось со множеством эмоций, прежде всего с ненавистью. — У меня ничего долго не задерживалось, потому что он находил заначки и выхлебывал все в одно лицо. Нил раздумывал об этом, пока Жан очищал раны; в какой-то степени это даже отвлекало от боли. — В подобных ситуациях? Жан усмехнулся на это. — Кевин? О нет, Рико едва ли поднимал на Кевина руку. По крайней мере, до самого конца. Похоже, это целая история, но Нил не стал настаивать на ней в этот вечер. — Но поднимал на тебя, — это казалось очевидным, ведь Жан тоже — собственность и мог иметь дело с чем-то подобным в прошлом, поэтому так уверенно занимался ранами Нила; к тому же Нил уже пару раз видел, как Рико набрасывался на француза. И видел шрамы на теле Жана в раздевалке и душевой. А еще видел его неподдельное беспокойство тем, что ему предстоит отдуваться за огрехи Нила. — Да, — ответил Жан, когда закончил очищать порезы. — Теперь ты знаешь, почему тебе стоит держать свой идиотский рот на замке. Несмотря на огонь, полыхающий в груди Нила (когда это личность успела так укорениться?), несмотря на понимание, что его просто будут резать и бить снова, снова и снова, он просто не мог не рассмеяться. — У нас может возникнуть проблемка, — признал он. Потому что Нил? Эта личность, которая, казалось, упорно проникала под кожу, поражая этим его самого? И состояла на девяносто процентов из характера, на пятьдесят — из глупости и на сотню — из бессмысленного упрямства, которые как нельзя лучше характеризовали Нила. Проводила черту под тем, что двигало им с тех пор, как умерла мать. Ему больше нечего терять, ведь она больше не тычет его носом в реальность, не заставляет держать голову опущенной, а рот — на замке, если он хочет выжить. Именно поэтому он как идиот остается на месте и продолжает играть в экси. Но что ему теперь терять, в самом деле? Остался только он — Абрам, — и он сомневался, что сможет продолжать жить без центра своей вселенной, без того, чтобы кто-то подталкивал его, держался за него и прикрывал ему спину, был рядом по ночам, чтобы он мог поспать хотя бы вполовину спокойно. Поэтому на хуй всех. На хуй всех, кто думает, что сможет его сломать. Жан закрыл глаза и на французском пробормотал молитву себе под нос, а Нил усмехнулся при мысли, что кто-то еще способен иметь веру в этом месте, напоминающем ад. — Ну конечно же я застрял с таким кретином, как ты, — сказал Жан, приготовив иглу, чтобы зашить Нила. — Я слышал, каждый получает по заслугам, — сказал ему Нил, невесело ухмыльнувшись. — Как же я тебя ненавижу, как же ненавижу, — страстно выпалил Жан, вонзая иглу в разорванную плоть. Нил не нашелся с ответом, поэтому просто улыбался с давно отработанной легкостью, пока его сшивали.***
Эндрю зевал от скуки, пока Кевин смотрел матч чемпионата между Воронами и Троянцами, сжимая руками пустой стакан водки; Аарон сдался час назад и сидел за своим столом, читая какую-то книгу, хотя занятия в этом семестре уже закончились, а Ники играл в какую-то игру на телефоне, растянувшись на одном из кресел-мешков. — Ты знаешь, что они выиграют, — сказал Эндрю, потягивая свой алкоголь. Кевин шикнул на него и покачал головой, потянувшись за бутылкой водки на журнальном столике, чтобы долить; почему этот трус не остался у Ваймака, чтобы посмотреть игру, Эндрю понятия не имел, но она удерживала их от поездки в Эденс, черт побери. Учитывая, что Кевин пока что сходит с ума, они, вероятно, смогут выехать только завтра. — Счет почти сравняли, они могут… — пока он говорил, Рико забил еще один гол. — Я надеялся… Я думал, в этом году они выиграют, — пробубнил он, закрывая глаза и поднося стакан ко рту. — Почему, потому что ты не с ними? — насмехался Эндрю, не имея настроения оберегать хрупкое эго Дэя. — Ты бы сейчас убивался на стадионе, если бы все еще был Вороном, а Рико уже сейчас бегает по полю, чтобы превзойти тебя, и у них все еще есть Моро и остальной состав, — он оскалился, продолжая сыпать соль на рану. — Представь себе, ты не незаменим. Видимо, поэтому ты второй. — Эндрю, — шепнул Ники, бросив на него потрясенный взгляд, а затем виновато улыбнулся Кевину. — Ты постоянно говоришь нам, что Вороны — лучшие. И подтверждаешь это сейчас? — Они и есть лучшие, — согласился Кевин, поставив пустой стакан и потянувшись за бутылкой. — К их уровню Лисам нужно стремиться. — По-моему, Лисы и без этого хуевые, — заметил Эндрю, отпив виски. Кевин вздрогнул, но после покачал головой. — Лисы — это полнейший дисфункциональный бардак, — сказал как отрезал он, несмотря на весь выпитый алкоголь. — Вы не успеваете перестать собачиться перед тем, как начать играть. — Мы не так уж плохи, — пробормотал Ники, глядя в свой телефон. — Да, это так, — Кевин нахмурился, глядя на телевизор, где Рико вырвал еще одно очко, а толпа со стороны Эдгара Аллана взревела от восторга. — Вы даже хуже. — Но ты же теперь Лис, — любезно напомнил брюзге Ники. Кевин зажмурился, словно от боли, и несколько раз хлебнул прямо из бутылки. — Следующий сезон должен пройти лучше, — помрачнев, прохрипел он, когда наконец оторвался от нее. — Команда станет лучше, хотя вас все равно разобьет большая тройка. Аарон с отвращением фыркнул за своим столом. — Мы торчим здесь, а не в Эденс, из-за этого? Эндрю весело ухмыльнулся близнецу. — Считай это пробой того, что начнется следующей осенью. — Ненавижу эту ебаную команду, — проворчал Аарон, вставая, идя на кухню за ящиком пива, а затем топая в спальню с алкоголем и книгой. Эндрю сидел и потягивал виски, а Кевин уже упился вусмерть, и тогда Ники накинул на него одеяло и присоединился к Аарону в спальне, прихватив еще пива; он почти выключил телевизор, но решил оставить, тем более до конца игры оставалось всего несколько минут. Как и ожидалось, Вороны победили, хотя Троянцы не ударили в грязь лицом, набрав уйму очков. Их капитан сумел устало улыбнуться в камеру и изрек настолько нелепую чушь, по типу: “хорошо сыграли”, “учитесь” и “с нетерпением жду матча-реванша в следующем сезоне”, что от банальности его слов Эндрю захотелось всунуть ему кляп в глотку. Это был Джереми Нокс, игрок, о котором Кевин отзывался с такой подозрительной любовью и уважением? Отвратительно. Вытерпев это, Эндрю решил, что выдержит еще немного и послушает, что скажут Вороны, учитывая все то дерьмо, в котором команда (кого он обманывал? За всем этим стоял Рико и, возможно, Тэтсуи) и их ненормальные фанаты изваляли Лисов и университет за последние несколько месяцев. Возможно, предстоит вновь пройти через этого, когда в сентябре Кевина объявят стартовым нападающим. Прошло несколько минут, и они наконец-то перешли к интервью с Рико, с высокомерной улыбкой на его потном лице и Воронами, выстроившимися ровным темным пятном позади него, несмотря на то что только что вышли победителями в еще одном чемпионате. Тэтсуи стоял рядом с племянником и выглядел мрачным как черт, пока Рико разглагольствовал о том, что победила лучшая команда, и отдавал дяде должное за его мастерство как тренера. Самодовольная улыбка дрогнула, когда какой-то репортер спросил, каково это — взять титул без Кевина, — слабый намек на темноту, который, Эндрю был уверен, мало кто уловит, прежде чем Рико удалось расплыться в (фальшивом) раскаянии. — От этого и правда грустно, признаю, — сказал Рико камерам, направленным на него. — Кевин всегда был рядом со мной, был огромной частью этой команды и моей карьеры, и мне до сих пор не верится, что его здесь нет, но это был его выбор — двигаться дальше, и я должен уважать это решение, — затем улыбка вернулась. — Но мы тоже можем двигаться дальше, и, как видите, нас это не останавливает, — улыбка слегка дрогнула, и он подался вперед. — Как бы ни было трудно двигаться вперед без Кевина, мы должны продолжать идти, и, думаю, в следующем году вы заметите некоторые интересные изменения в команде. Интересные и многообещающие изменения. Мы, как всегда, стремимся стать лучшими из тех, кем мы можем быть, и нас ничто не удержит. “Никто” явно подразумевалось в этом заявлении. Репортеры начали перекрикивать друг друга, прося разъяснений, но Рико отошел от микрофонов, а Тэтсуи покачал головой и сказал, что этого достаточно, что его игроки устали и что завтра дадут еще интервью. Рико остановился, оглянулся через плечо и еще раз улыбнулся на прощание — как бы добавив последний штрих к заявлению, что его команда заслуживает награды за свои усилия, и что-то в знакомом жестоком голоде его выражения заставило Эндрю наконец выключить телевизор, забрав последние силы глядеть на этого ублюдка. Осталось послевкусие: кто-то в Эдгаре Аллане, в Гнезде, явно не будет долго праздновать. Однако он уже принял одного поломанного птенчика, так что остальное его не волновало. Он встал, чтобы налить еще немного виски.***
Если Нил считал, что порезы от психованного избалованного уебка позволят ему отдохнуть, когда дело дойдет до тренировок, то ошибся; Жан вытащил его из постели на следующий день без всяких угрызений совести. — Ты сам виноват, — сообщил ему его партнер. — Я говорил тебе слушаться. Нил слабо рассмеялся, изо всех сил стараясь не поморщиться. — Да как я чему-то научусь в таком состоянии? Жан умолк и всучил Нилу его одежду — одежду, которую тот сразу же снял, как только они зашли в раздевалку. — Тебе лучше привыкнуть к этому, упрямый ты кретин. Здесь, в Гнезде, им нет дела до усталости и всего, что можно скрыть формой, — бледность его глаз, которые уже успели стать знакомыми Нилу за столь короткий срок, выразила затравленность. — Пока сможешь стоять на ногах — будешь. Что ж, Нил не должен был удивляться, после того, что пережил, пока Тэтсуи “тестировал” его, чтобы определить его позицию, и это не выходило за рамки того, что он уже успел пережить во время бегства с матерью, — когда они доводили себя до предела, а иногда и выходили за него, чтобы оторваться от людей отца. И все это ради игры? С другой стороны, он узнал, что в делах Морияма ничего просто не бывает. Жан потихоньку делился с ним правдой об империи семьи, теперь, когда его клеймили и приняли в Свиту короля; когда стало ясно, что он проведет жизнь в качестве “актива”. Рико и Тэтсуи относились к побочной ветви семьи якудза, которая, по сути, прикрывалась экси, Воронами и Гнездом Эдгара Аллана, чтобы основная ветвь, возглавляемая старшим братом Тэтсуи, Кенго, отмывала деньги и собирала своих пособников в преступной деятельности под предлогом просмотра игр. Все это было очень умно, и теперь Нил был частью этого: ему предстояло отдавать заработанные деньги, полученные со всех рекламных контрактов и ожидаемой профессиональной карьеры. А если не заработает? Ну, как ему уже неоднократно объясняли, — ничего не стоящий актив — не актив вовсе. Поэтому он проглотил боль с давно отработанной легкостью и переоделся в форму, занял позицию на поле и вступил в схватку с Рико и ревнивыми Воронами; он улыбнулся в знак протеста, когда отобрал у Рико мяч и сумел забить гол, несмотря на все это. Остаток дня он провел, отрабатывая третье упражнение Воронов, пока остальная команда готовилась к предстоящему матчу чемпионата, и делал это до тех пор, пока Тэтсуи не приказал ему вернуться в Гнездо из-за прибывших гостей — СМИ по большей части и еще какие-то люди. Прочим людям, которые не являлись Воронами, Тэтсуи отдал строгий приказ не упоминать о Ниле; тренер ясно дал понять, что не допустит утечки информации о Воронах, как это произошло с Лисами, и заявил, что не хочет, чтобы кто-то узнал, что Нил “подписал контракт” с их командой, до начала нового сезона. Учитывая его влияние в КРЭ, он без проблем заставил руководящий совет по спорту легко согласиться с этим и заявить какую-то чушь о том, что Нил расстроился из-за поступка Эндрю, поэтому отказал Кевину. Будучи искусным лжецом, Нил должен был отдать ему должное; Тэтсуи умел работать с людьми. Он был в комнате, когда один из ассистентов тренера пришел за ним, и в этот раз он промолчал, следуя за мужчиной средних лет по коридорам, которые вывели их к одному из лифтов нижнего уровня, который должен был доставить их в Восточную башню. Сразу же насторожившись из-за этого, Нил попытался подумать, зачем его снова ведут в “семейную” башню — в часть здания, которая, насколько он теперь знал, являлась местом проведения “деловых” встреч и была закрыта для всех, кто не получал разрешения напрямую из рук Тэтсуи или Кенго Морияма; Нил не думал, что насколько сильно облажался за последнюю неделю или около того. В конце концов, он получил одобрение Тэтсуи и татуировку. Ну и не так уж сильно насолил Рико своими выходками? Тэтсуи стоял посреди огромной комнаты с видом на поле вместе с несколькими охранниками — Патриком ДиМаччио и молодым японцем, который был всего на несколько лет старше Нила. На отрывистый жест Тэтсуи Нил медленно отвесил легкий поклон, переводя взгляд на молодого мужчину, стоящего перед окнами и с неприкрытым любопытством изучающего его. — Так это и есть своевольный сын Натана Веснински? — Да, мой господин, — ответил Тэтсуи; он был очень молод, поэтому Нил предположил, что этот человек — Ичиро, старший сын Кенго. — Интересно, — Ичиро подошел к Нилу с уверенностью человека, который ожидает, что никакая реальная опасность ни за что его не достигнет, который ожидает, что все угрозы будут нейтрализованы еще до того, как направятся в его сторону, и, увидев настороженные взгляды охранников вокруг них, Нил ничуть не засомневался, что Ичиро находится в надежных руках. Кроме того, под черным пиджаком наследника Морияма виднелась расстегнутая кожаная кобура и, судя по всему, Глок, прижатый к левому ребру Ичиро. — Сделай что-нибудь с этими волосами, — приказал он, протягивая руку и поправляя длинную светло-коричневую челку, пока Нил изо всех сил старался не задрожать. Тэтсуи тихо сказал что-то по-японски, на что Ичиро ответил более твердым тоном, а затем склонил голову. Все это время Ичиро продолжал рассматривать Нила; он отпустил его прядь и той же рукой взял его за подбородок, наклонив голову на бок. — Номер четыре, очень подходит. — Да, Рико сказал то же самое. Судя по тому, как нахмурился Тэтсуи и уставился ДиМаччио, Нилу нельзя было говорить, однако на лице Ичиро заиграла легкая улыбка. — Ты сын своего отца, как я смотрю, — Нил вздрогнул, а улыбка стала шире. — Разве тебе не нравится? — Обычно мне говорят, что я похож на мать, — объяснил Нил. — Думаю, из-за моего проблемного характера. ДиМаччио выругался себе под нос, а Тэтсуи снова заговорил по-японски, но Ичиро продолжал улыбаться, отвечая дяде, — Нил уловил что-то о “рыжем”, когда пальцы мужчины сжали его подбородок. — Ты точно сын своего отца, — сказал Ичиро, наконец отпустив его. — Посмотрим, насколько хорошо ты будешь служить семье в последующие годы. Сейчас Нил мало что мог ответить на это, при этом не закопав себя в могилу еще глубже, поэтому отвесил еще один поклон и позволил ассистенту тренера, который ждал его в коридоре, отвести себя в комнату. Когда Жан забежал проведать его, перед тем как пойти в раздевалку перед игрой, француз сначала вытаращился на Нила, а после опустился на кровать, будто не в силах стоять. — Ох, блять, — по-французски выругался он. — Это… это херово. Не это Нил хотел услышать. — Ичиро вроде не расстроился. Жан замотал головой. — Ты не понимаешь; Рико передали Тэтсуи вскоре после рождения, — как второй сын он фактически бесполезен для главной ветви. Он готов на все, чтобы привлечь внимание отца или брата, а тут Ичиро вызывает тебя? Эта пометка — “бесполезен” — многое говорила о многочисленных проблемах Рико, но сейчас Нила беспокоило, что все это может значить для него самого. — Я показался ему интересным только в контексте своего отца, — он содрогнулся при мысли о том, что его сравнивают с монстром и что у них есть что-то общее; и без того воротило от одного взгляда в зеркало — от встречи с глазами такого похожего на него мужчины. На это Жан еще раз слабо и печально посмеялся. — Рико будет волновать только, что ты видел Ичиро, а он — нет. Остается надеяться, что он не узнает… но нам не сильно везет, — он покачал головой, вставая. — Эм, удачи, — сказал Нил, тоже вставая. — Сегодня, в смысле. На игре, — несмотря на маячащее на горизонте будущее в качестве Ворона, он на самом деле беспокоился о сегодняшней игре только из-за Жана, потому что знал, что победа в ней пойдет на пользу его партнеру — потому что пойдет на пользу им. Он правда так считал. Хмурый ублюдок все же выдавил из себя небольшую улыбку. — Спасибо. Держись подальше от посторонних глаз, и хоть раз — не создавай проблем? — когда Нил на это закатил глаза, Жан протянул руку и потрепал его по копне волос. — Можешь посмотреть что-нибудь на моем ноутбуке, если захочешь. — Только потому, что здесь больше нечем заняться, — Нил ухмыльнулся своему соседу по комнате. — А может, нахватаю кучу вирусов. Запишу тебя на курс валлийского языка, и все такое, привнесу немного культуры в твою жизнь. — Я точно в аду, — Жан шумно выдохнул через нос, направляясь к двери. — Я застрял с неотесанным британским кретином в качестве партнера. Нил позволил ему высказаться на прощание, чтобы зарядить его хорошим настроением перед игрой, а после отыскал ноутбук французского ублюдка. В Гнезде всегда было очень тихо, хотя в нем постоянно проживало почти тридцать человек, а днем расхаживал персонал; Вороны — сдержанная, сконцентрированная команда, мотивированная, дисциплинированная команда. Тэтсуи сломил их и переделал под себя — под себя и Рико, — превратив в существ наподобие автоматонов, насколько мог судить Нил. Автоматонов с затаенной яростью, которую они готовы были выплескивать на удобную цель под боком, некоторые из них. Вороны были лучшими игроками первого дивизиона и этим вечером выиграли игру, но это дорого им обошлось. Во время пребывания в Эдгаре Аллане каждый их день был расписан, и большинство из них оставались на летних каникулах, участвуя в интенсивной программе тренировок, заточенной под экси. Они разбивались на пары, чтобы никогда не оставаться в одиночестве, стремились заполучить “наивысший” номер на джерси (от десяти до девятнадцати, а “святым Граалем” считались все, что ниже десяти, что вводило их в Свиту короля Рико) и беспрекословно слушались Морияма. Это противоречило всему, что из себя представлял Нил, весь этот Вороновский набор установок. Будь он умнее, он бы взял лучшее из прошлого опыта, из прошлых личностей: немного от Алекса, немного от Луки или от Матье — от всех его частичек, которые понимали, что нужно держать голову опущенной, а рот — закрытым, чтобы продержаться следующие несколько лет. Но он не хотел этого делать. Не хотел позволять Морияма превратить себя в бездумный инструмент для зарабатывания денег до конца своей жизни (какой бы длинной она ни оказалась). Возможно, он сам виноват, что оказался здесь, проигнорировав предупреждения матери, забыв все ее с трудом выученные уроки, но она погибла сражаясь. Стоит ли поступить так же? Он устроился на своей кровати с ноутбуком Жана и включил игру, но пропустил мимо ушей предматчевую чепуху о командах и рассуждения о том, насколько хорошо они сыграют, — по большей части все сводилось к обмусоливанию новости о том, что Кевин Дэй больше не играет за Воронов. Смесь апатии и гнева поднималась в груди Нила всякий раз, когда он слышал это имя — причину прозябания в Гнезде, причину новых шрамов и синяков Жана, причину, по которой Вороны ходили по струнке из-за вспыльчивости Рико. Среди Воронов были те, к которым Нил не испытывал никакой симпатии, но нашлись и другие, которые, как он узнал (если не брать в расчет их поломанное мышление), оказались не так уж плохи. Учитывая, что он застрял с ними на ближайшие несколько лет, ему следовало найти с ними общий язык, вот только истерики ребенка-переростка, — которые затрагивали каждого при упоминании имени кое-кого, — постоянно мешали. Игра наконец началась, и на какое-то время Нил смог забыть о ноющих ранах, о дерьмовой ситуации, в которой оказался, о том, что завтра (и послезавтра) получит очередную порцию боли, потому что на поле схлестнулись две лучшие команды первого дивизиона. Троянцы были хороши, быстры и хорошо взаимодействовали друг с другом, благодаря грамотно выстроенному балансу полов в команде; они держались более чем достойно, но все же не были Воронами. Не обладали той практически удивительной синхронизацией между игроками, навязанной Воронам указаниями Тэтсуи на поле и вне его, будто религиозной преданностью игре… не выделывали маленьких хитроумных трюков, которые творились под пристальными взглядами судей и благодаря которым мяч попадал прямо в клюшки Воронов. Тем не менее, несмотря на все это, Троянцы играли достаточно хорошо, поэтому Рико, Жану и остальным пришлось оставаться начеку до четвертой четверти, когда разрыв в очках наконец позволил понять, кто выйдет победителем. У Нила было чувство, что Рико, скорее всего, не удовлетворится таким исходом, что желал бы более решительной победы, чтобы доказать, что Кевин ему не нужен, и тем не менее победа с перевесом в четыре очка осталась за ним. Нил прекрасно понимал, что он по уши в дерьме, что у него проблемы (это само собой разумеется, учитывая родителей и все прочее), но Рико. Как можно смотреть на этого психопата, растягивающего губы в этой его фальшивой улыбке, и не потащить его в ближайшую психушку? Или еще лучше — пустить пулю в его черепушку и разом избавиться от всех проблем? Как только игра закончилась, Нил закрыл браузер, потому что его не интересовали ни послематчевое интервью, ни анализ. На мгновение задумался, не скачать ли что-нибудь в качестве шутки, но засомневался, насколько забавным это найдет Жан, к тому же не хотел рисковать потерей доступа к ноутбуку, — вскоре он получит свой собственный, поскольку уже официально поступил. Само собой, право голоса при выборе занятий или специальности ему не предоставили, но после очень неприятного десятиминутного допроса с Тэтсуи, в ходе которого они обсудили, что произошло за последние восемь лет, пока он был в бегах с матерью (кое-что из этого мужчина знал, после проведенного его людьми расследования), ему сообщили, что он будет специализироваться на лингвистике с уклоном на японский язык. И поспорить с этим Нил не мог; лучше это, чем бизнес или английская литература, — так он рассудил, и тем не менее это явилось еще одним напоминанием о том, насколько сильно Морияма властвуют над ним. Он вернул ноутбук на стол Жана и принялся читать старый французско-японский словарь, когда дверь комнаты распахнулась. — Эй, поздравляю, — отозвался он, подняв голову и улыбнувшись Жану, но выражение лица изменилось, когда он увидел Рико. Довольно раздраженного Рико, учитывая, что он только что выиграл. Нил отложил книгу и воззвал ко всем ресурсам своего потрепанного тела, чтобы убежать, но из комнаты был только один выход, и его заблокировал Рико. Оставалась ванная, но замок на двери был хлипким, как черт, и представлял собой скорее элемент вежливости, разломить который вышло бы за пару секунд, а взломать не составило бы труда. — Поздравляю, — по-английски повторил Нил. — Чего нужно? Рико коротко улыбнулся ему — натянуто и жестоко. — Вот он, твой рот. Почему ты считаешь себя таким особенным? — Не считаю, — возразил Нил, придвигаясь к краю кровати. — Я — ничто. Что-то темное промелькнуло в глазах Рико, когда он сильнее наклонился в комнату. — Да, ты прав. Ты — ничто. Ты будешь тем, кем я прикажу тебе быть, потому что я владею тобой. Я твой король. Скажи это. Похоже, Нил не получит отсрочку этим вечером; он надеялся, что Жан пока походит где-нибудь еще в течение следующего часа или около того. — Ты — испорченный, психованный уебок, пускающий сопли в попытках привлечь внимание своего папочки, — выпалил он со слишком яркой улыбкой на губах и понял, что скоро начнет кричать из-за этих слов, когда мгновение спустя глаза Рико изумленно распахнулись. Однако вместо того, чтобы вытащить нож, Рико отошел в сторону и запустил в комнату старшекурсников пятого и четвертого курсов — Николса, Батиста, Джонсона и Федорова. — Я ведь обещал вам награду за хорошо проведенную игру, да? Так вот же она, — он усмехнулся Нилу, когда парни окружили его, подойдя к кровати. — Подарок от вашего короля. Наслаждайтесь. На короткое мгновение сознание Нила затуманилось, когда приблизились парни, когда до него дошел смысл слов Рико, а после он бросился вперед, отбиваясь руками и ногами, пока Рико принялся наблюдать, опершись о стену. Но их оказалось слишком много, — они больше, сильнее и не измотаны истощением и ранами от постоянных побоев; в конце концов, они победили. Но Нил так и не назвал Рико “королем”.
Примечания:
От переводчика.
Немаловажный пост с объяснениями некоторых моментов: https://t.me/glass_shrimp/377
