Глава 2. Белый флаг
13 июля 2023 г., 21:20
Примечания:
Окей. Ух ты. Во-первых, большое спасибо за то, что тепло приняли этот фик. Видимо, людям нравятся фики, в которых Нил с Жаном грызутся 😉 (это я так считаю).
Итак, мои мысли о том, что в этой главе (часть первая): во-первых, распорядок дня Воронов. Я вроде как писала об этом в tumblr некоторое время назад; в этом фике вы увидите 16-часовой день. Но только во время каникул. В допах Нора, кажется, указывала, что он никогда не укорачивается (ссылаясь на ощущения Жана о том, что время, пока он был с Воронами, тянулось гораздо дольше, чем на самом деле), но я просто… если разложить все по полочкам, я просто не понимаю, как Вороны смогут проживать 16-часовой день, когда начнется учеба. Это просто уничтожит их еще до начала игры, а это не очень хорошо для спортсмена, не говоря уже о том, как они будут посещать занятия? Поэтому здесь они занимаются этим только на каникулах, для большей продуктивности тренировок.
Во-вторых, в этой главе больше Нила и Жана: налаживаются их отношения в Гнезде. Больше Эндрю и Лисов будет в следующей главе и последующих.
В-третьих, в соответствии с предупреждениями выше и тем, что произошло в конце предыдущей главы, триггеры появятся только в отдельных местах главы, но ничего графичного. Если есть вопросы, пишите в tumblr — @nekojitachan.
(название главы взято из Joseph — White Flag, все не так плохо, как кажется)
Нил сумел затащить себя в ванную и встал под струю воды в душе (может и не важно, что он смыл все в канализацию, м?), когда Жан вернулся в комнату. Несмотря на тонкую дверь и шум воды, он расслышал шаги защитника и собрался с духом, когда через пару минут дверь ванной распахнулась.
Однако Жан просто положил что-то на пол — чистое полотенце и еще несколько вещиц. Нил внимательно наблюдал за соседом из угла душевой кабинки, когда Жан, склонив голову и отведя взгляд, удалился и закрыл дверь, не обронив ни слова.
Нил еще какое-то время оставался под струями горячей воды, пока от пара в маленькой комнате не стало трудно дышать, а его избитое тело не запротестовало против стесненной позы, в которой он скрючился на полу душевой, и, наконец, немного выпрямился, чтобы дотянуться и выключить воду. Из нескольких ран — разорванных швов и следов укусов на ногах — стекали свежие струйки крови, которые он проигнорировал, подняв полотенце, оставленное Жаном (черное, как и все остальное, которое отлично скроет кровавые следы).
В кучке на полу нашлись бинты, антибиотики и обезболивающие мази, медицинский спирт и набор для зашивания, а также небольшой блистер обезболивающих. Не слишком сильных, только снимающих боль, — вызвать передозировку ими при всем желании не получится, если оно вообще возникнет.
На мгновение руки Нила дрогнули, а зрение помутнело от небольшого жеста доброй воли, от того, что Жан точно знал, что принести. Затем он с силой подавил эмоции и принялся собирать себя в кучу — зашивать то, что нужно было зашить, и приводить в порядок все остальное, чтобы вернуть себя в сносное состояние. По окончании он позволил себе только одну обезболивающую таблетку, натянул одежду, которую захватил заранее, и вышел из ванной.
Зайдя в комнату, он с удивлением обнаружил, что она… выглядит как обычно. Так, будто в ней ничего и никогда не происходило. Должно быть, Жан потратил время на уборку — навел порядок, проветрил и перестелил кровать Нила.
Идти было больно, но Нил заставил себя пересечь темную комнату и сесть на кровать, стараясь не вздрагивать ни от боли в теле, ни от воспоминаний о том, как совсем недавно его вжимали в нее. На мгновение у него перехватило дыхание, когда перед глазами вспыхнула картина, как на него наваливается тяжесть, как руки впиваются в запястья, а колени — между бедер, но тут же отбросил эти воспоминания прочь.
Часть его хотела встать и убежать, но бежать было некуда. Другая хотела встать и свернуться калачиком в дальнем углу комнаты, но оставалось только отгонять боль, страх и образы, всплывающие в голове. Все-таки это не хуже того, что отец делал с ним в его собственной постели в детстве, да? Во времена, когда разъяренный Натан приходил с ножом и оставлял его рыдать на окровавленных простынях с новыми шрамами, вырезанными на юном теле, потому что он сделал что-то не так в течение дня.
Натаниэль спал в той кровати, в той комнате в Балтиморе, пока ему не исполнилось десять лет. Нил сможет прожить здесь пять лет.
— Мне жаль.
Звук мягкого голоса, говорящего по-французски, вырвал Нила из мыслей и заставил простонать, когда больное тело напомнило о себе.
— Что? — его ошеломленному сознанию потребовалось несколько секунд, чтобы сконцентрироваться. — Что ты сказал?
Жан сел на кровати, по-прежнему уткнувшись взглядом в пол.
— Мне очень жаль.
Несмотря на все произошедшее за последний час или около того, Нил обнаружил себя заливающимся смехом, хотя этот звук сложно было назвать веселым.
— Почему? Тебя здесь не было, когда это произошло.
— Не было, но я все понял, когда Рико сказал мне свалить, и когда я увидел, что остальные пошли за ним, — Жан сжал руки в кулаки и покачал головой. — Я понял.
Нил быстро обдумал сказанное и вздохнул.
— И что? Ты все равно ничего не мог сделать, — было бы пять против одного, в конце концов, пять против двух, если бы Жан пришел, когда они уже были в комнате. Само собой, Нилу нечего было противопоставить четверым, так что Жан ничем бы не помог.
— Нет, я мог бы… — Жан резко выдохнул и затравленно посмотрел на Нила. — Нужно было лучше предупреждать тебя. Нужно было сказать, чего будет стоить твое неповиновение.
Нил вспомнил о блистере, остатки которого валялись на его столе, об остальных вещицах, которые Жан оставил в ванной, будто точно зная, что именно понадобится Нилу. Подумал о том “похуже”, на которое тогда намекал Жан, и ощутил новую волну ненависти к Рико.
— Ты не виноват, — возразил он, еще немного ссутулившись на кровати. — Ты пытался.
Это, казалось, немного успокоило Жана.
— Все… все потому, что ты кидаешься на Рико, понимаешь. Если просто сдашься, если перестанешь перечить ему, он не станет повторять это, — что-то непонятное промелькнуло в выражении лица Жана при этих словах.
Нилу захотелось спросить Жана, почему он так уверен в этом, но он был таким уставшим, мучился от боли и совершенно не был готов к каким-либо откровениям или даже будничным разговорам.
— Я не уверен, что смогу сделать то, о чем ты просишь, если честно, — слишком многое в его жизни зависело от того, чтобы не сдаваться, заставлять себя преодолевать боль, цепляться за упрямство, решимость и, да, злобу внутри себя, которые не позволяли ублюдкам в его жизни победить. Отец собирался продать его Морияма, чтобы он стал их послушной зверушкой? Тогда на хуй отца и на хуй Морияма.
Еще один слабый, безрадостный смешок проскользнул сквозь распухшие и потрескавшиеся губы Нила, когда он закрыл глаза и снова вытеснил из головы все воспоминания о недавнем прошлом. У него это неплохо получалось, после стольких лет и стольких шрамов.
Жан с минуту молчал, а после погасил свет в комнате.
— Ты — упрямый осел.
— Я думал, что я Ворон, — пробубнил Нил, прикрыв глаза правой рукой.
— Ты — болтливый идиот.
Нил не мог с этим поспорить, поэтому сосредоточился на легком онемении от обезболивающей таблетки и постарался вздремнуть. Получилось не очень — не более часа урывками между кошмарами, вот только не он один просыпался посреди ночи, захлебываясь невнятными французскими фразами. Не он просил “их” остановиться и не он выкрикивал “Нет”.
Утром ни он, ни Жан не проронили ни слова о беспокойных попытках поспать; Жан протянул ему стакан воды, чтобы запить еще одну несильную таблетку, а затем прибрал блистер, и они пошли на безызменную тренировку, несмотря на то что накануне вечером Вороны выиграли матч чемпионата.
Для старшекурсников пятого курса это был последний день тренировок перед выпуском, а для нескольких Воронов (обладателей “низших” номеров, наименее преданных делу) она окажется последней в сезоне. Но большинство Воронов решили остаться на короткие летние каникулы, чтобы продолжить оттачивать свое мастерство и готовиться к появлению новичков, которые прибудут через месяц. Технически Нил должен был стать одним из них, но вместо этого проведет все лето, пытаясь улучшить свои игровые навыки насколько это возможно, вплоть до окончания августа.
Батист, Николс, Джонсон и Федоров лукаво ухмылялись, тихо перебрасываясь колкостями, когда оказывались рядом с Нилом, чтобы другие Вороны не смогли подслушать. Николс сказал ему, что надеется, что Нил хорошо “запомнит” его, ведь нападающий заканчивает университет, а Федоров насмехался над Нилом, подначивая его снова вывести из себя Рико. Что касается самого гандона, Рико ухмылялся Нилу каждый раз, когда врезался в него и сбивал с ног, каждый раз, отбирая мяч, пока Нил возился, пытаясь заставить свое измученное тело подчиняться сигналам мозга и включаться в игру.
Совсем неудивительно, что Нил провел весь день за тренировками, почти ничего не ел — и, в целом, его это устраивало. Повторяющиеся движения позволяли сосредоточиться на чем-то кроме мучительной боли и мрачных мыслей; позволяли внутренне отгородиться ото всех вокруг. Давали Жану возможность обсудить с ним что-то помимо его поведения и позиции насчет происходящего или произошедшего в их комнате, а именно — его технику и силу, которую он к ней прилагал, и о том, слепой он или как? Неудивительно, что британцы не ценят искусство — они же просто слепые.
— Какое нам дело до искусства, когда мы заняты тем, что побеждаем в войнах, — ответил Нил, ловя мяч.
— Не все, — возразил Жан, — иначе мы здесь каждое утро наслаждались бы приличной чашечкой чая.
— Мы выигрываем только важные, — Нил нахмурился, пытаясь совладать с третьим упражнением. — Семилетняя война, Пиренейские войны, Крымская война… о, погоди, а как вы справились с русскими, м-м?
Бледно-серые глаза Жана сузились; даже левый уголок его рта слегка дрогнул.
— Ты — тварь дрожащая.
Нил не нашелся с ответом, поэтому слегка хмыкнул и приложил все силы, чтобы опрокинуть еще один конус и внести хоть какое-то подобие нормальности в свою новую жизнь.
Он не знал, благодарить ли за “отсрочку” напряженный график участия Рико в интервью и телевизионных шоу, расписанный на следующие несколько дней, но этот психованный еблан был слишком занят, чтобы сделать что-то большее, чем просто поколотить его в короткой стычке или двух по утрам. Это было почти приятно — проживать ускоренный шестнадцатичасовой день праздничного расписания Воронов, сосредоточившись на экси и делая все возможное, чтобы улучшить свои навыки нападающего под неумолимым и строгим надзором Тэтсуи. Такой распорядок позволял отмести мысли о событиях в спальне той ночью, о бытности Вороном, о принадлежности Морияма.
По крайней мере, до тех пор, пока не вернется Рико и снова не прикажет Нилу назвать себя королем, повиноваться. На этот раз это оказался всего лишь Федоров, который оскалился, несмотря на удар, который Нил успел нанести, прежде чем его впечатали головой в стену. А после…
А после Жан еще раз заскочил в ванную, только чтобы оставить ему необходимые вещицы для обработки ран, оставленных русским ублюдком, и уже ждал Нила с чашкой чая (Дарджилинг), когда тот, прихрамывая, вошел в спальню. Нил ничего не сказал, просто выпил чай и принял предложение Жана сесть на другой конец его кровати, укутавшись в чистое покрывало, пока они смотрели одну из старых игр Троянцев и Львов.
Больше недели спустя на него набросились Федоров и Батист, когда Нил, несмотря на новую коллекцию швов от внимания Рико накануне вечером, поймал пас от него же и забил гол, использовав один из любимых трюков этого обмудка — отскок от стены прямо в сетку (Жан отрабатывал это упражнение вместе с ним последние пару дней). Он решил, что особое влияние оказали редкая похвала со стороны Тэтсуи и Ичиро, который в этот день якобы находился в Восточной башне. Все было настолько плохо, что Жану пришлось помочь ему зайти в душевую, чтобы вымыться, а после обработать пару царапин на спине, пока Нил старался не вздрагивать и не выворачивать кишки наизнанку.
— Ты нарываешься, чтобы тебя прикончили? — хрипло спросил Жан; его руки дрожали, когда он протягивал две таблетки.
Губы Нила искривились в пародии на улыбку.
— Мне не настолько везет, — если бы нарывался, то умер бы вместо матери той ночью в Калифорнии, стал бы тем, чей прах смешался бы с песками какого-нибудь тихого пляжа или размылся океаническими водами — и не было бы никакого памятника, кроме бескрайнего горизонта и шума разбивающихся волн.
Зависть на мгновение охватила его сердце, болезненно сжав, прежде чем более знакомое чувство утраты и вины взяло верх, когда он подумал о матери — о том, как бы хотел, чтобы она была рядом, чтобы лежала позади него, оберегая его сон, чтобы кричала на него за глупость, давала пощечины, таскала за волосы и впивалась острыми ногтями в его руки, пока он не начинал мыслить здраво.
Все, что у него осталось — бормочущий француз, который закончил обрабатывать его последние раны и передал ему теплую чашку чая с пледом, чтобы они посмотрели что-нибудь вместе на кровати Жана, сидя в нескольких дюймах друг от друга.
— Что-нибудь… что-нибудь кроме экси, — вымучил из себя Нил, держа кружку в дрожащих руках. Уже скоро им нужно будет вставать и встречать еще один слишком короткий день тренировок и истязаний, поэтому ему хотелось отвлечься на что-нибудь другое.
— Хм-м, — Жан, казалось, задумался на мгновение, прежде чем открыть файл. — Я не могу… они следят за тем, куда мы заходим в Интернете, но это было для домашки, — попытался объяснить он, пока начинался старый французский фильм.
— Все в порядке, — заверил его Нил, — в порядке, — и на какое-то время так оно и было: чай успокоил желудок, таблетки немного притупили боль, а сосредоточенность на фильме забрала остатки сил, и он ненадолго заснул. По крайней мере, до тех пор, пока не начались кошмары, и он понял, что все еще лежит на кровати Жана, свернувшись калачиком в изножье, а Жан примостился в изголовье, специально оставив Нилу достаточно места для сна.
Нил заставил себя вернуться в свою кровать на пару оставшихся часов до наступления очередного “дня”.
Он продолжал сопротивляться попыткам Рико заставить его “подчиниться”, сделать из него настоящего Ворона. Старания отбиться, пока его перекрашивали в рыжий, вылились в ушибленные ребра и спину, а на бедрах, сверху, выступила линия порезов из-за того, что он высказал Рико. Иногда он задавался вопросом, стоило ли оно того — это подавляющее чувство усталости и грызущая боль голода от пропущенных приемов пищи и переработок на стадионе — не только для него, но и для Жана, потому что они вместе оставались на дополнительные тренировки и уборку поля в конце “дня”, но он отказывался благоговеть перед Морияма. Не хотел, чтобы смерть матери пошла прахом.
— Ты — проклятие, — буркнул Жан, когда они зашли в раздевалку после того, как убрались на поле в шестую “ночь” подряд. — Все сходится, эти твои рыжие волосы; ты — дьяволенок.
— Ох, ну, мне же лучше, учитывая, что происходило со святыми твоего народа, — Нил выдавил слабую ухмылку на взгляд, посланный его соседом по комнате. Прямо сейчас ему стало плевать, что душ открыт, — ему просто хотелось стоять под бесконечными струями горячей воды Гнезда (одна из немногих хороших вещей в этом месте) и позволять теплу забирать боль, сковавшую мышцы и кости.
Только вот Рико, Федоров, Батист и Джонсон поджидали их в раздевалке: первый — с жестокой ухмылкой на лице, а последний — с предвкушением в глазах. Нил шагнул к Жану, жестом попросив не вмешиваться.
— Рико, как неприятно тебя видеть, — он мог бы поторопиться и начать действовать — чем быстрее они закончат, тем скорее Жан снова сможет собрать его по кусочкам.
Только Джонсон двинулся, чтобы заслонить Жана, а улыбка Рико обострилась.
— Вынужден признать, даже я не ожидал, что ты продержишься так долго, Натаниэль, но, опять же, ты успел немного закалиться перед тем, как попасть сюда, — он указал на грудь Нила — на бесчисленные шрамы, скрытые его пропотевшей формой.
— Именно, — согласился Нил, подавляя ненависть от услышанного настоящего имени. — А ты? Не очень-то похож на моего отца.
Рико прищелкнул языком, шагнув вперед, пока Жан стоял как вкопанный, мотая головой между ними двумя.
— Видишь ли, именно это я не собираюсь терпеть, когда через два дня придут первокурсники, этот твой длинный, мерзкий язык. Поэтому я даю тебе последний шанс, Натаниэль. Признай меня своим королем или сам знаешь.
Нил одарил его холодной улыбкой, готовясь к тому, что последует дальше.
— Разве ты не слышал поговорку о том, к чему ведет бесконечное повторение одних и тех же действий?
— Да, слышал, поэтому в этот раз мы поступим иначе, — Рико махнул рукой в сторону Жана. — Жан так и не вбил тебе в голову, где твое место, поэтому поплатится за это.
Жан побледнел, услышав это, и на мгновение Нил подумал, что он возразит, что скажет что-нибудь или начнет сопротивляться, но он просто склонил голову, когда Джонсон и Федоров подошли к нему, а Батист вывернул Нилу руки.
— Ты будешь смотреть и поймешь, чего тебе стоила твоя дерзость, — сказал Рико, широко улыбнувшись. — Останешься до конца.
Нил пытался выпутаться из хватки Батиста, пока Федоров упрекал Жана за отсутствие огня в глазах, и выругался, когда ему выкрутили руку за пинок уебка-защитника.
— Хватит, — сказал он Рико, когда стало ясно, что Жан не станет сопротивляться.
— Нет, тебе пора усвоить урок.
— Остановись, пожалуйста, — попытался Нил, проглотив гордость, не желая Жану страдать из-за него.
Одно это слово заставило Рико поднять руку, отчего в свою очередь замерли Федоров и Джонсон, по крайней мере, на секунду.
— Что-что? — он ухмыльнулся Нилу. — Что ты сказал?
На мгновение внутри Нила что-то взбунтовалось — захотелось плюнуть в лицо этому обмудку и молча продолжить бороться. Но Жан стоял с руками Джонсона и Федорова на своих руках и пустым выражением лица, будто уже готовясь к худшему, уходя в себя, чтобы отрешиться от того, что произойдет дальше.
Нил замешкался на миг… а потом подумал о матери, подумал о том, что не смог спасти ее, что все, что он мог — это оставить ее, похоронить в глуши, будто она ничего и никогда не значила, подвести ее в последний раз, — и голос вернулся.
— Я сказал, пожалуйста, остановись, король.
Лицо Рико просветлело, когда он услышал эти слова и шагнул ближе к Нилу.
— Повтори еще раз, стоя на коленях, Натаниэль.
— Нет, — выдохнул Жан, хотя именно это он и говорил Нилу сделать с тех пор, как тот появился в Гнезде.
Подавив ненависть и гнев, Нил опустился на колени, слегка поморщившись от боли, вызванной синяками и растяжением швов.
— Пожалуйста, отпусти его, король, — сказал он ровно и безэмоционально, глядя прямо на Рико; он не смог найти в себе сил вложить в голос больше мольбы, чем получилось.
Рико рассмеялся, потянувшись вниз, чтобы схватить Нила за волосы.
— Ты не забудешь этот момент, а, Номер Четыре? Не забудешь, кто владеет тобой, кому ты подчиняешься?
— Нет, — легко солгал Нил; он сделает, что должно, лишь бы сохранить Жана в безопасности, потому что чувствует ответственность за своего партнера; сделает, что должно, чтобы пережить следующие несколько лет, потому что Рико — всего лишь мелочь, которую придется перетерпеть, не более.
— Хороший мальчик, — протянул ублюдок, сильно дернув Нила за волосы, и оскал сполз с его лица. — Отпустите Жана, — приказал он, наотмашь отвесив Нилу пощечину.
На мгновение воцарилась тишина, когда голова Нила качнулась в сторону, затем последовали удаляющиеся шаги, и его снова хлестнули по лицу. Все, что имело значение для Нила в этот момент — Жан ушел, француз остался (в основном) нетронутым, прежде чем Рико успел усилить “урок”.
В общем, Нил легко отделался той ночью — два подбитых глаза, разбитая губа, необходимость наложить еще несколько швов. Батист, Федоров и Джонсон остались не слишком довольными, но, похоже, Жан был прав, говоря, что Рико теряет интерес, когда игрушка перестает сопротивляться (или, в случае Нила, сама предлагает собой поиграться). Что он в на редкость хорошем настроении по какому-то поводу.
Жан продолжал ждать его, несмотря на то что до наступления “утра” оставалось всего несколько часов (Нил понятия не имел, что такое реальное время, не знал, сколько его в реальном мире); аптечка лежала на кровати рядом с ним. Как только за Нилом закрылась дверь, он вскочил с нее и шагнул вперед, но остановился.
— А…
Нил покачал головой.
— Это всего лишь Рико, — ответил он, догадываясь, о чем спрашивает Жан.
— Ага, — Жан жестом пригласил его сесть на стул, на котором уже висело полотенце. — Надеюсь, ты не залил кровью весь коридор.
— А уборщицы не обижаются на меня за все остальное? — Нил убрал левую руку с груди, открывая вид на черное полотенце, прижатое к новым порезам под еще одной порванной футболкой. Хорошо, что университет или Морияма снабжают его вещами.
— Надо же, даже у упрямца-дьяволенка есть свои моменты, — Жан ушел в ванную и через минуту вернулся с парочкой намоченных полотенец; одно из них он прижал к кровоточащей ране на груди Нила, а другим обернул его больное лицо, сурово наказав так их и оставить. Зрение Нила помутилось, но, к его удивлению… к его удивлению, он доверял Жану.
Эта эмоция подкралась незаметно, но за месяц или более, который Нил провел в Гнезде (его ощущение времени нарушилось окончательно из-за шестнадцатичасовых летних дней, отсутствия солнца и всего остального), Жан доказал свою надежность. Это переросло в большее, чем просто партнерство с Вороном, большее, чем просто защитника и нападающего. Все дело было в том, что он — единственный человек, который понимал чувства Нила, понимал, что значит быть активом Морияма, понимал боль от острия ножей Рико вкупе с его безумием и помешательством. Понимал, что значит быть собственностью, с которой обращаются соответствующе.
Нил сделает все, что придется, для выживания в Гнезде, но что-то подсказывало ему, что он справится с этим гораздо лучше с кем-то в тылу — ведь именно это помогло ему продержаться восемь лет в бегах. Вернее, помогло продержаться большую часть этих восьми лет. Потеряв мать, он сломался, потерял концентрацию и стимул. Усвоил жестокий урок, который теперь не забудет. Судя по тому, как Жан старался вправить Нилу мозги и помочь, он бы сказал, что Жан и сам не хотел надолго оставаться в одиночестве.
Не то чтобы это само собой разумелось, что две настолько искалеченные личности способны хорошо функционировать в паре, но по отдельности они — просто никто.
А Нил так устал быть никем.
Жан пару раз выругался, пока обрабатывал свежие порезы, зашивая их с быстротой, которой бы мать Нила возгордилась.
— Постарайся, чтобы шрамов не осталось, — пробурчал Нил, за что получил щипок за левый бок.
— Кто вообще сказал, что вы, британцы, смешные?
— Монти Пайтон, — ответил Нил; может, он и не был в курсе многих популярных вещей, но это он знал.
— Пф, кучка стремных мужиков, переодевающихся в женщин и говорящих писклявыми голосами, еще и кривляющихся, — усмехнулся Жан, сдвигая влажную ткань с лица Нила, чтобы проверить его глаза. — Кстати об уродстве, тебе нужен пакет со льдом, иначе первокурсников спугнешь.
— Как будто это чем-то поможет, — возразил Нил, думая о том, насколько он сейчас похож на своего отца, ведь волосы снова приобрели свой естественный цвет, а глаза больше не скрывались за линзами.
Жан бросил на него странный взгляд, вставая, чтобы принести пакет со льдом из маленького холодильника в их комнате, в котором не было ничего, кроме спортивных напитков и воды (предполагалось, что если Нил когда-нибудь перестанет собачиться с Рико, то появится надежда даже на закуски) — и пакетов со льдом для самых разных травм. Растяжения мышц и всего такого; но забавно, что чаще всего Нил и Жан использовали их для лечения синяков, полученных от Рико.
Жан завернул один из пакетов в небольшое полотенце и принес к стулу, опустив глаза, когда передавал его Нилу.
— Ты… ты не должен был этого делать, — сказал он, когда Нил принял холодный сверток. — Тогда. Теперь он знает, что использовать против тебя.
Нил помолчал несколько секунд, прижимая пакет к переносице.
— Я не хотел, чтобы ты отдувался за меня.
Жан элегантно пожал плечами; его взгляд по-прежнему был устремлен в пол.
— А почему нет? Такое не раз случалось.
На мгновение Нил почувствовал новую волну ненависти к Рико — к Рико и, как он подозревал, Кевину Дэю, когда вспомнил о тех нескольких случаях, когда Жан упоминал отсутствующего нападающего, когда вспомнил предупреждение никогда не упоминать его.
— Может быть, я идиот и лжец, — признал Нил, — но я не позволю другим принимать на себя мои удары, если могу справиться самостоятельно, — он подумал о всех тех случаях, когда мать вставала между ним и отцом, между ним и людьми отца, например, ДиМаччио, и вздрогнул. — Нет. Больше нет.
Жан, наконец, поднял на него глаза — в них читались понимание и жалость.
— Ты слишком много выдал.
— Нет, не слишком, — на губах Нила появилась легкая однобокая улыбка. — Теперь Рико просто считает, что, наконец, вправил мне мозги, вот и все. Я буду называть его королем в лицо, но никогда в это не поверю.
— Ты… — Жан рассматривал его пару секунд, затем принялся убирать после наложения швов. — У меня нет слов для твоего идиотизма. Иди спать, — и все же в его движениях по комнате появилась какая-то легкость, которой не было раньше, что дало Нилу понять, что он не так уж и взволнован, как пытается показать.
Следующее утро наступило слишком быстро, и неудивительно, что Рико заставил Нила “признать” его на стадионе перед началом тренировки. И все же, несмотря на горький привкус во рту, Жан прикрывал его спину, пока Нила раскрашивали новыми синяками, когда его отправили отрабатывать упражнения, и впервые за… ну, разрешили прерваться на обед. В этой связи Жан бросил ему лукавый взгляд, когда они вошли в раздевалку, на что получил мокрую от пота джерси, брошенную в его самодовольное лицо.
Было трудно, так трудно держать оскорбления при себе, не высказывать Рико все то, что он о нем на самом деле думает, но Нилу хватало мысли о Жане, стоящем рядом или позади, чтобы заметить, как Рико бросает яростные взгляды на его партнера, чтобы проглотить колкости и склонить голову. Положение дел не сильно отличалось от того, что было в Балтиморе, когда он должен был ходить по струнке рядом с отцом и выкручиваться как только можно, лишь бы не пробудить его переменчивый нрав. А если говорить честно? Рико и рядом не стоял с Натаном Веснински, а был лишь жалким подобием этого монстра. Нил пережил десять лет с Мясником, а, значит, сможет продержаться каких-то пять в Гнезде — даже если удлиненные дни местами заставили его чувствовать, что тянутся еще медленнее.
Он стоял за плексигласом и вместе с Жаном молча наблюдал, как “первокурсники” впервые выходят на стадион Эдгара Аллана, и чувствовал себя таким… таким старым. К этому моменту он пробыл в Гнезде уже достаточно долго, чтобы загар, прилипший к коже во время жизни в Аризоне, сошел, а кожа снова побледнела от недостатка солнца.
После начала занятий он сможет каждый день покидать Гнездо, по крайней мере, на время. Подумать только, когда-то он преодолевал сотни миль за день, а теперь застрял в этом кампусе, если только не выезжал с Рико и Тэтсуи на игру. Шею не сдавливал ошейник, но он все равно его ощущал.
На черно-красных сиденьях стадиона, расположенных по всему периметру, сидели четверо новых “тиммейтов”: двое парней и две девушки, заменившие недавно окончивших пятый курс старшекурсников и прошлого партнера Жана, который покинул Эдгар Аллан из-за “травмы”, несовместимой с продолжением карьеры. Формально Нил тоже был одним из них, но чувствовал себя таким далеким от других подростков из-за того, что его обучение уже шло полным ходом, и из-за того, что, в отличие от них, он оказался здесь не по собственному желанию. Его не освободят через пять лет.
— Защитник, вратарь, нападающий, полузащитник, — тихо перечислил Жан, когда Тэтсуи и Рико вышли на поле. — Они ни минуты не проведут в настоящей игре до второго курса, если вообще проведут.
Конечно, учитывая двадцатку других игроков, которые из кожи вон лезут в попытках проявить себя и заполучить место в стартовом составе. Причем с удвоенной силой после того, как некий “новичок” уже получил стартовую позицию.
Новобранцы, казалось, поразились, увидев Рико воочию, что вызвало легкую, довольную улыбку на лице их капитана-психопата. Он кивнул им, пока Тэтсуи стоял как обычно неподвижно, и через пару минут Рико указал на собравшихся Воронов.
— Это ваши новые тиммейты, — Нил сразу понял, когда они заметили его, так как он и Жан стояли в начале строя, согласно их “высшим” номерам; их глаза распахнулись еще шире при виде его татуировки “4” и этого же номера спереди джерси. — Эдвин Росс, запасной вратарь, номер 31. Марли Патель, запасной нападающий, номер 32. Меган Кертис, запасной полузащитник, номер 33. Джонатан Миллс, запасной защитник, номер 34, — каждый из названных новичков кивнул, услышав свое имя; Росс коренастый, что отлично поможет ему в воротах; Патель достаточно высокая, — Нил даже вздохнул, — и обладает поразительной внешностью, которая сподвигла нескольких старших Воронов улыбнуться ей; Кертис казалась немного смущенной таким проявлением внимания и пригнула голову, а Миллс широко улыбался всем им.
— Это будет кровавая баня, — прошептал Жан, придвигаясь ближе к Нилу. — Они хуже младенцев в лесу.
Нил не позволил эмоциям проявиться на лице и не забыл отвесить почтительный кивок, когда ублюдок-Рико назвал его имя; он поймал удивленные взгляды первокурсников, когда они услышали имя, и снова проклял Эндрю Миньярда.
— В смысле? — спросил он, как только Рико прошел нескольких Воронов.
— Парни — слишком самоуверенные, девчонки — слишком красивые. Да и Тэтсуи нечасто набирает обоих к сезону. Остальные будут рады указать им на их места, — пробормотал Жан, постукивая пальцами по шлему, который держал в руках.
— Но они же новобранцы, — возразил Нил, его голос звучал так же мягко. Они — не собственность.
— А это всего лишь значит, что не Рико первым начнет их калечить; по крайней мере, поначалу.
С одной стороны, Нил не понимал устройство Гнезда и того, как многие Вороны разрывали друг друга, словно птицы, дерущиеся за один и тот же кусок мяса. С другой стороны… что ж, они — люди, а Нил отлично понимал: никогда не знаешь, до чего способны опуститься люди, когда им в руки попадает хоть крупица власти.
Поэтому он надел шлем и сосредоточился на дневной тренировке.
***
— Да Господи, ты хоть пытаешься? — Ебать, конечно, пытаюсь! С какого хуя ты решил, что я буду упарываться? Ради этого? — Ты должен хоть немного напрячься, а не корчить из себя жалкого неудачника! — Да иди ты на хуй! Я пытаюсь, блять! Эндрю откинул козырек своей вратарской маски, затем стянул массивные перчатки, чтобы вытереть пот, выступивший на лбу, наблюдая за тем, как Кевин и Йи препираются друг с другом на полпути к полю; он опирался на большую клюшку, а в воротах все еще валялся мяч, который он мог запустить Йи в голову, если бы этот долбоеб решил снова замахнуться на Кевина, как неделей ранее. Пока что нож, воткнутый ему в живот, и угроза, что следующий проколет его печень, казалось, научили вспыльчивого долбоеба держать руки при себе. Пока что. Эндрю намеревался довести угрозу до конца, поэтому Йи лучше бы напрячь свой мозг, а не поддаваться эмоциям. Если судить по последним нескольким неделям тренировок — у него руки росли из задницы. Аарон бросил на паркет сначала клюшку, затем шлем, после чего подошел и прислонился к другой стороне ворот Эндрю. — Как думаешь, на сегодня все? — в кои-то веки в его голосе прозвучала надежда. — Еще и половины тренировки не прошло, — сказал Эндрю с насмешливой улыбкой, покачав головой. — У Дэя есть еще как минимум час, чтобы помучиться и побиться головой о стену косорукости Йи. — Просто замечательно — лицо Аарона исказилось досадой, когда он одернул мокрую от пота джерси. — Какого черта мы опять торчим здесь из-за этого? Ну хоть ты стоишь и ничего не делаешь, в основном. Прежде чем Эндрю успел ответить, Ники тоже подошел. — Ему обязательно кричать на бедного парнишку? Если он так продолжит, Кенни тоже сбежит. — Если у него есть мозги, то сделает как Джостен, — проворчал Аарон. — Смоется куда подальше от этой дерьмовой команды. Эндрю прищурился при упоминании Джостена, а Ники простонал. — Да ладно, мы не так уж и плохи! У нас появился настоящий шанс в этом году с Кевином и все такое. — Ну да, нам Гордона хватало, а теперь еще и пацан, который еле как тебя обходит, — издевался Аарон, пока Ники смотрел на него. — О нас будут слагать легенды. Тем временем Кевин и Йи сделали перерыв в перепалке, и первый заметил, что они втроем просто стоят в воротах. — Какого хера вы делаете? Снаряжение нацепили и на позиции! Эндрю зыркнул на него бесцветным взглядом, Ники поспешил повиноваться, а Аарон зевнул и вернулся на позицию около ворот; Эндрю немного поразвлекся, неспеша натягивая перчатки и шлем, раздражая этим Кевина, а Йи ухмылялся рядом с ним; тренировка возобновилась, когда он встал посередине ворот. Ну, для Эндрю она больше походила на стояние в сторонке, потому что, как верно заметил Аарон, Йи с трудом обходил его и Ники в попытке заработать очко, а Эндрю не утруждался блокировать атаки Кевина. Его не колышет летняя “тренировка”; он торчит здесь, чтобы присматривать за Кевином и своей семьей, а не заниматься спортом. Кроме того, у Кевина и так было полно дел с Йи, который разрывался между тем, чтобы впитывать все, чему его пытался научить Дэй, и тем, чтобы подавлять свою несгибаемую гордость, чтобы впитать хоть что-то. Двое нападающих схлестывались друг с другом пару раз в день, и только единожды Йи попытался рявкнуть на Ники и Аарона. Похоже, Рене что-то понравилось — не просто же так она расплылась в улыбке, когда Эндрю улыбнулся Йи, когда тот пригрозил ему никогда больше не трогать Аарона и Ники. Хм-м, клюшка, прижатая к его горлу и одновременно перекрывающая кислород, тоже могла возыметь действие. Похоже, Йи не был в восторге от Эндрю — какая жалость. Сам Эндрю считал, что это справедливо, ведь не испытывал к новичку ничего, кроме легкого раздражения. В течение следующего часа Йи удалось дважды обойти Аарона и Ники (но не обойти Эндрю) и еще раз вступить в перепалку с Кевином, прежде чем Ваймак положил конец их тренировкам на сегодня. Эндрю шел следом, пока нападающие топали в раздевалку, чтобы смыть с себя пот и ужасное настроение, а Ники восторженно лепетал о том, что до пятничного вечера в Эденс осталось всего три дня. Ваймак раздраженно уговаривал угрюмого Йи поехать к нему в квартиру (Эндрю просто обязан заглянуть к нему позже, поскольку уверен, что мужчина закупает алкоголь оптом, — а как иначе смириться с проживанием капризного сопляка летом), поэтому Эндрю остался со своими “монстрами”. Кевин занял пассажирское место, а Ники и Аарон расположились на заднем сиденье GS; Эндрю прикурил сигарету, прежде чем сесть за руль и отвезти их обратно к Эбби. — Он ни за что не подготовится к осени, — жаловался Кевин, разглядывая что-то на дороге впереди. В последнее время экси-наркоман казался одержимым этим фактом даже больше обычного. Как будто Эндрю это волновало — о, постойте, его уже заколебала эта песня. — Как грустно. Добро пожаловать в реальный мир; пора стать посредственностью, как и все мы, — ответил он этому мудаку. — Эндрю, — простонал Ники, в то время как Аарон довольно фыркнул. — Не слушай этого брюзгу, Кевин. Кенни потихоньку начинает играть лучше; сегодня он обошел нас несколько раз! — Потому что ты ленился, а еще сейчас слишком жарко, чтобы двигаться, — сказал Аарон, уткнувшись в телефон. — Нет, я старался! — Ты… Эндрю уже наскучил этот разговор — он выкрутил радио на пару секунд, чтобы положить баталии конец, а затем улыбнулся в зеркало заднего вида пристальным взглядам членов своей семьи. — Вот в чем дело: ты с чего-то решил, что мне не наплевать, — забавляясь, протянул он Кевину. — А мне наплевать. На самом деле, думаю, будет забавно посмотреть, как твой мелкий протеже начнет барахтаться, когда выйдет на поле в первой настоящей игре. — Он выше тебя, так что не такой уж и мелкий, — буркнул Кевин, чем заслужил резкий рывок руля, заставивший троих пассажиров выругаться, хватаясь за все вокруг, лишь бы удержаться, пока Эндрю продолжал скалиться. — Весело, а? Видишь, я тоже умею веселиться. — Как психопат, — проворчал Аарон, за что получил тычок, но Эндрю не оспорил его слова. Кевин издал дрожащий вздох, потирая лицо руками — левую слегка потряхивало. — Он не безнадежен, но ему не хватает усидчивости. Он позволяет себе злиться и отвлекаться, недостаточно вовлекается в игру. Нам нужен кто-то более преданный ей, если мы собираемся выйти в полуфинал в этом сезоне, кто-то, кому не наплевать, — он замешкался на мгновение. — Кто-то вроде Джостена, — в последнее время Кевин тоже зациклился на этой “упущенной” возможности. Эндрю осточертело слышать это имя, учитывая, что они знакомы с пацаном всего двадцать минут. — У тебя был шанс заполучить его, и ты его упустил, — сказал он, сворачивая на улицу Эбби с такой скоростью, что аж шины завизжали, а Аарон выругался. — Я не хочу больше слышать это имя, если только ты не освоишь трюк с вытаскиванием кролика из шляпы. — Но… Удар по тормозам посреди дороги сотворил чудо, легко захватив внимание упрямого экси-наркомана. — Я невнятно выразился? — спросил он Кевина с легкой ухмылкой. — Нет, — ответил Кевин, резко мотнув головой; он настолько побледнел, что татуировка двойки выделилась на скуле. — Значит, мы согласны, — он подождал, не решится ли трус поспорить, и, после отрывистого кивка, надавил на газ, проехав оставшиеся полквартала до дома Эбби, а потом припарковался, и остальные вывалились из машины. Он остался на улице, чтобы выкурить сигарету; надоедливый зуд в черепе и грызущая боль в теле намекали, что скоро придется вкинуться еще одной таблеткой, но он собирался отложить это еще ненадолго. Сейчас он хотел насладиться (в основном) тихой атмосферой района, пока люди не вернулись домой с работы, а дети из своих летних лагерей или куда там их заталкивают родители до вечера; относительно прохладной тенью под навесом гаража и первой минуткой наедине с самим собой за весь сегодняшний день. Нил, ебаный, Джостен. Прошло почти два месяца с тех пор, как он видел этого идиота-кролика, с тех пор как Джостен сбежал, а Эндрю все никак не мог выбросить пацана из головы. Прекращение болтовни Кевина о призрачном нападающем, о том, что Лисы стали бы намного сильнее, если бы вместо Йи подписали Джостена, положение дел не улучшило (Йи не оценил, когда подслушал эту тираду; можно винить во всем удивительное отсутствие такта у Дэя, — Эндрю редко видел, чтобы Ваймак настолько сильно злился на Лисов, но Дэй его переплюнул). Удивительно, насколько один человек был способен испортить жизнь Лисам, даже не находясь рядом. Это, конечно, никак не умаляло подозрительность Эндрю относительно парня… но он ничего не мог с этим поделать, так ведь? Вообще без вариантов, с учетом того, что он застрял в Южной Каролине, приглядывая за Дэем и своей семьей, а Джостена никто не видел с начала апреля. Похоже, очередная загадка. Эндрю не беспокоился бы так сильно, если бы все эти факты не кричали ему: “Пиздец как подозрительно”; никто не исчезал на ровном месте без воздействия извне. Однако Эндрю ничего не мог с этим поделать, да? На следующей неделе вернутся остальные Лисы, и Эндрю придется иметь дело с Гордоном, Рейнольдс, Уайлдс и Йи в придачу. Ну, технически, с Йи будет разбираться Рене, так как Эндрю плевать хотел на этого пацана, а ей лучше разобраться с ним поскорее. Эндрю сделал еще одну длинную, глубокую затяжку и на мгновение позволил накатившей усталости прижать себя к гаражной двери позади, прежде чем оттолкнуться от нее, выпуская струйку дыма. Пора убедиться, что кретины внутри не замышляют ничего хорошего, посмотреть на неудавшийся ужин Эбби и, возможно, немного отдохнуть, прежде чем Кевин потащит его обратно на стадион, чтобы посидеть там, пока наркоман будет играться с мячиками. Дойдя до ступенек, ведущих ко входной двери, Эндрю отбросил окурок и задумался, когда будет лучше заскочить к Ваймаку, чтобы раздобыть еще немного спиртного.***
Нил нахмурился, садясь на скамейку рядом с Жаном и с легким кивком принимая бутылку воды от партнера; теперь, когда он освоил большую часть упражнений Воронов, ему разрешили проводить больше времени на поле, чтобы отрабатывать навыки игры в команде, и с Жаном для улучшения общих навыков. Он не чувствовал, что заслуживает четверку на скуле, но понимал, что стал играть намного лучше в сравнение с Милпортом. Но это не означало, что остальные Вороны начали проще относиться к нему, не пытались подставить подножку на поле, ударить клюшкой по ребрам или впечатать в плексиглас при первой же возможности, но теперь таких возможностей возникало гораздо меньше, и он добился чего-то сродни уважению со стороны некоторых из них. Но это не означало, что они не растерзали бы его и за секунду не выгрызли бы четверку, если бы могли, и все же его наконец-то приняли за своего. Честно говоря, он не был уверен, как сам к этому относится. Раньше они с матерью всегда были против всего мира, всегда вдвоем в бегах, всегда против его отца. Теперь он в месте, которому “принадлежит” (которое не оставило выбора, кроме как остаться), в котором занимается любимым делом; окружающие ему не нравились, он хотя бы понимал их. Они бросали все силы на экси и прямо как он возлагали надежды на профессиональную карьеру, были одними из лучших в этом жестоком, захватывающем виде спорта. Ну, все, кроме Жана, который считал их всех кучкой умалишенных, — напомнил себе Нил с легкой улыбкой. — Ты бесишь Сондерса сегодня, — подметил Жан, откручивая крышку бутылки с водой; казалось, он смотрел в пол, но на секунду покосился в сторону высокого нападающего-старшекурсника, а после хлебнул. — Хм-м, подожди минутку, мне нужно время, чтобы начать беспокоиться, — сказал Нил перед тем, как отпить воды. — Ах, нет, не получается. — Потому что ты непрошибаемый идиот и дьяволенок, — Жан вздохнул и покачал головой; его черные волосы были убраны со лба красной банданой, как и у Нила (бандану он терпеть не мог), только теперь это были каштановые кудри. — Он весит даже больше меня. — И что? Я не нарываюсь. — Да, ты всего лишь выставляешь его криворуким идиотом перед Хозяином, — Жан элегантно прищелкнул пальцами левой руки, как бы вычеркивая Нила из своей жизни. — Незачем постоянно напоминать мне, что я проклят. — Ну, ты же француз; похоже, это уже в тягость, — размышлял вслух Нил. Жан вздохнул, сжав пальцами полупустую бутылку воды. — Как же я ненавижу свою жизнь, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — и тебя в частности. Нил улыбнулся партнеру и ткнул его в плечо. — Приятно знать. Наоми Арчер и Лейф Хебиг — полузащитник и защитник соответственно — странно переглянулись, когда Жан начал материться на французском и японском, на что Нил лишь кивнул. Лейф пожал плечами и отвернулся, а Наоми улыбнулась и покачала головой; Нил узнал от других Воронов, что у Жана была репутация немного “отстраненного ото всех”, что он мало с кем общался, кроме Рико и своих прошлых партнеров… и Кевина. Что он притих после ухода Кевина, и совсем умолк после ухода Джейми. Нил подозревал, что Вороны начали лучше относиться к нему не только благодаря его возросшим игровым навыкам, но и тому, что они с Жаном, похоже, нашли общий язык. Само собой, никуда не делись Вороны, которых это не устраивало — жаждущие занять места тройки и четверки; те, кого Нил с радостью уничтожил бы в ответ. Может, у него и были связаны руки в отношении Рико, но на остальных тиммейтов это не распространялось. И чем же это плохо, если у него вдруг появится возможность разнести их в пух и прах, не задев при этом Рико? Что ж, возможно, он все еще вникал в тонкости игры в экси, но Воронам стоило многому поучиться у него самого. Вскоре Нила и Жана вернули на поле; Нил молчал, пока Тэтсуи объяснял команде Рико новую тактику, и не вздрогнул, когда этот ублюдок “по-дружески” похлопал его по спине достаточно сильно, чтобы это отозвалось в нагруднике. Как только игра началась, Нил, как всегда, вошел во вкус: отдался жжению сгибающихся и разгибающихся мышц, а чувства обострились до предела от выглядывания мяча и максимальной сосредоточенности на действии вокруг. Он заполучил мяч раньше, чем Корнелл успел его заблокировать; крутанулся на месте, осознавая, что команда соперника наступает на пятки, что Сондерс находится всего в нескольких футах от него, и ринулся к воротам. Когда другой нападающий бросился на него, он крутанулся так, что ноги проскользили под его, и вместе с этим Нил совершил передачу на Рико (он всегда чувствовал, где находится Рико), который, конечно же, двинул древком в брюхо Сондерса, и мудак рухнул навзничь. Рико забил гол, как и предполагалось, а Нил поднялся и вернулся в игру, отделавшись всего лишь парочкой новых синяков, а Сондерс остался задыхаться на паркете. Тэтсуи на мгновение окинул Нила оценивающим взглядом, затем кивнул; Жан покачал головой, как бы в отчаянии, а Сондерсу пришлось отсиживаться на скамейке до конца игры. Когда тренировка возобновилась, Рико подошел к Нилу. — Немного выебисто, но неплохо, — его однобокая улыбка обострилась; такой ее вид всегда заставлял Нила настораживаться. — Наконец-то ты начал учиться, Номер Четыре, — он просунул пальцы в щель между защитой Нила и впился в ноющие мышцы плеч. — Приятно видеть, что Жан выполняет свою работу. — Жан всегда выполняет свою работу, — тихо ответил Нил, пока его партнер стоял, склонив голову. — Грустно окажется, если перестанет, а? — Рико выкрутил кожу чуть сильнее и после ушел прочь. Они простояли так вдвоем несколько секунд, прежде чем Жан с силой выдохнул. — Пойдем, давай. Я хочу, чтобы ты выучил все эти упражнения к концу сезона. — И как долго их обычно осваивают? — спросил Нил, и Жан дал свой обычный ответ — протянул руку и надавил на татуировку четверки на скуле Нила. — Теперь и я начинаю чувствовать себя “проклятым”, — буркнул Нил, вертя клюшку в перчатках. В качестве ответа Жан начал насвистывать Марсельезу, пока расставлял конусы. Пока его внезапно повеселевший партнер (что никогда не было хорошим знаком) занимался подготовкой к следующей паре часов “истязаний британского новичка”, Нил окинул взглядом стадион и увидел новую группу Воронов, играющих под оценивающим взглядом Тэтсуи, в то время как поодаль Макферсон и Луазо выполняли неблагодарную работу с новичками. Нил пристукнул нижней частью клюшки по паркету, когда Росс запорол пас, который, похоже, являлся частью первого упражнения. — Они еще не перешли ко второму? Жан поднял глаза от конусов, окинул взглядом стадион и пожал плечами. — Похоже, у девчонок получается первое, а у парней — нет. — Не думал, что это так сложно, — по крайней мере, в сравнение с последними. Он пристально зыркнул на джерси Нила. — Существует огромная разница между четвертым и тридцатым номером, — сказал ему Жан серьезным тоном. — Плюс у тебя была дополнительная мотивация. — Я не четвертый, не до конца, — возразил Нил и решил проигнорировать замечание о мотивации, держась за клюшку, как за воображаемый элемент поддержки. — Пока что, — согласился Жан, — но скоро станешь. Хозяин прав, говоря, что у тебя есть потенциал, — затем он насмешливо фыркнул. — Просто он скрыт под слоями тупости. Кучей слоев. Нил улыбнулся партнеру. — Ну что сказать, ты пробуждаешь это во мне. — За что мне все это, — пробормотал Жан, устремив взгляд в небо — ну, на крышу стадиона. — Просто за что. — Очевидно, кое-кто не согласен, — сказал Нил, поднимая клюшку. — Я уже говорил сегодня, что ты дьяволенок? — Хм-м, нет, вряд ли. Хотя бы не в последние десять минут? — Вот он, во всей красе, а теперь за работу, — Жан посмотрел на него и жестом указал на расставленные конусы. — Без единой ошибки, иначе будет наказание. — Я здесь не единственный “дьяволенок”, — Нил почувствовал, что это и так должно быть понятно, в то время как на губах Жана заиграла легкая улыбка. Жан придумал “наказание”, чтобы вдохновить Нила (как будто недовольства Тэтсуи, который обычно выказывал его с помощью трости, было недостаточно) на ускоренное изучение упражнений. После нескольких “дней”, которые Нил тратил на изучение основных принципов, за каждый неверный бросок он должен был петь Марсельезу вслух прямо на стадионе. А Нил не очень хороший певец. Излишне говорить, что остальных Воронов, особенно Рико, это пиздецки забавляло. Поначалу их поддразнивания злили Нила, но потом он понял, что это выставляет Жана в хорошем свете — создается впечатление, будто Жан устраивает дедовщину, хотя на самом деле это была скорее безобидная шутка, поэтому Нил притворялся обиженным и немного раздражался на выкрики о “квакающем Вороненке”. Если он и узнал что-то новое о своей “команде”, так это то, что во всем, что они делали, присутствовала ожесточенная конкурентная борьба, стремление преуспеть, победить, выделиться. Некоторые Вороны, казалось, хотели подружиться с ним, но в конце концов он приходил к мысли, что их главной целью оставался экси. Он не мог винить их, пока его главной целью оставалось выживание. Возможно, она не была такой уж возвышенной или амбициозной, но, если учесть, что его преследовал психопат, а люди отца не спускали с него глаз… выжить — уже неплохо. А если по какой-то случайности ему удастся сделать успешную карьеру в экси? Ну, ему не хотелось забегать вперед. По крайней мере, за следующий час ему пришлось спеть проклятый французский национальный гимн всего дважды, прежде чем Жан одобрительно кивнул и объявил, что он готов перейти к следующему упражнению. — Совсем скоро ты закончишь исполнять эту прекраснейшую песню, — заявил этот мудак. — В глотку ее себе затолкай, — с улыбкой ответил Нил, подняв по два пальца каждой из рук в перчатках в грубом жесте, стараясь держаться спиной к остальным Воронам. — Может, добавим к ней Братца Якова? — спросил Жан с легкой улыбкой, собираясь поправить конусы, чем вызвал у Нила вялое хныканье. Опершись на клюшку в ожидании начала следующего раунда пыток, Нил сгибал ноги в коленях, чтобы немного размять затекшие от напряжения и ушибов (и заживающих шрамов) мышцы, поглядывая на четверых новичков. Росс по-прежнему не мог нормально прицелиться, пока пытался повторить упражнение (неудивительно, он же вратарь и вряд ли привык к такой точности ударов); Миллс, похоже, расстраивался, когда мяч попадал не туда, куда он хотел; Кертис удалось совершить пару хороших пасов, а затем — два неудачных, когда Луазо зачем-то вмешался, как бы поправляя ее хватку, а Патель была слишком занята разглядыванием крепкого защитника, чтобы обращать внимание на конусы перед собой. Нил нахмурился, заметив напряжение в телах девушек, настороженность в их лицах и что Макферсон уделяла больше внимания тренировке старших Воронов, чем четверым новичкам, за которыми должна была приглядывать, что было на нее непохоже — обычно она выполняла команды в точности, за что и заслужила более высокий номер. Жан заметил, куда он смотрит, когда закончил с конусами, и шумно вздохнул, чтобы его услышали. — Ты ничего не сможешь сделать, — предупредил он. — Лучше просто игнорировать. Что-то перевернулось внутри Нила, когда он услышал эти слова. — И что именно мне игнорировать, хм-м? — его губы сомкнулись в линию, а руки сжались вокруг клюшки при виде того, как Патель вздрогнула от Луазо; на мгновение высокая темноволосая девушка сменилась образом его матери. — Рассказывай, в чем дело. Жан немного помолчал, пока шел и вставал рядом с ним. — Каждый должен научиться постоять за себя. Если у них более высокий номер и большая ценность как игрока, у них больше поддержки. У некоторых могут быть родные братья и сестры или знакомые, бывшие тиммейты или друзья — те, на кого они могут положиться. Но те, у кого нет поддержки или кому приходится что-то доказывать? Тогда они… играют по-честному. Нил резко обернулся и посмотрел на своего партнера. — В смысле “по-честному”? Что им делать? Красивое лицо Жана исказил собой всепоглощающий мрак, от которого внутри Нила снова что-то перевернулось. — Скорее всего, все что смогут. Все что смогут, при этом не навлекая на себя гнев Хозяина или Рико, — на его губах промелькнула горькая ухмылка, как будто Жан плохо пошутил. — То, что не приведет к скандалу, который не получится замять. В конце концов, эти первокурсники — не активы, но ты удивишься, на что многие готовы пойти в надежде на профессиональный контракт. — Хочешь сказать, они позволят… — Нил чуть было не отбросил клюшку в гневе, но Жан перехватил ее. — Полный бред. — Не всем быть Теей Мулдани или Сарой Мэйер, — просипел Жан. — Воронов-девушек и так мало; в экси в целом мало профессиональных игроков-девушек. Бесталанным приходится упорно работать не только на поле, чтобы доказать свою состоятельность. Нил хрипло посмеялся. — Если бы только Кейли Дэй увидела, во что скатился спорт, который она помогла создать. И на что ее бывший друг закрывает глаза на своем стадионе. Жан мотнул головой, отпустив клюшку Нила. — Просто забей. Пожалуйста. Ты наконец-то выслужился перед Тэтсуи и Рико. Забудь об этом. Вот только Нил знал таких людей, как Рико, знал, что все было тихо только потому, что по какой-то причине в последнее время Рико голову не сносило. И знал, что не сможет остаться в стороне, бездействуя, пока над двумя новичками издеваются — голос матери не позволит, сны, в которых она истекает кровью рядом с ним, а еще наваждение, будто она порой прижимается к его спине или наблюдает со стороны. Он и без этого достаточно подвел ее за свою короткую жизнь, не смог спасти в самый ответственный момент. Она, скорее всего, накричала бы на него и назвала бы кретином за то, что он собирается сделать, но он уже по горло в кошмарах и сожалениях, чтобы захотеть добавить еще больше, если их можно избежать. Поэтому он улыбнулся Жану. — Ну что, пришло время послушать мое кваканье. Похоже, Жана это не успокоило. — Нил… — Не переживай, у меня есть план. А теперь показывай, что делать. Жан схватил клюшку и шлем, бормоча, похоже, молитвы на французском. О да, это пиздец как обнадеживает. Нил дождался окончания ужина, чтобы застать Рико одного, когда этот ебанат зашел в Черное крыло. Он поспешил за ним и заставил себя окликнуть его уважительно: — Король. Рико тут же остановился и повернулся, взглянув на него, на что Нил выпрямился и низко поклонился. — О, похоже, это что-то интересненькое, — пробурчал Рико, прислонившись к черным стенам, которые Нил начал ненавидеть (неправда, он ненавидит их с самого первого дня, только теперь возненавидел с новой силой), скрестив руки на груди. — Чего хочет мой Четвертый Номер? А еще Нил ненавидел то, как Рико это произнес — “его Четвертый Номер”, то, как этот ублюдок ясно дал понять, что Нил — его собственность, просто вещь. На секунду ему захотелось сказать Рико, чтобы он завалил ебало, что он всего лишь второй сын, выброшенный как мусор, но Нил проглотил гнев и злобу. — Я хочу попросить вас кое о чем, мой капитан, — по-японски сказал он, не поднимая головы; он запомнил слова, а Жан помог ему произнести их правильно, так как сам он пока что выучил только основы. — И правда интересно, — Рико жестом указал ему выпрямиться. — О чем же? О деньгах? Телефоне? — он усмехнулся над этим. — Точно нет, тебе же некому звонить? Может, возможность выйти на улицу? Как думаешь, ты смог бы убежать, если бы представилась возможность? — Ничего из этого, — сказал Нил, хотя ему жуть как хотелось выйти на улицу, увидеть звезды над головой и побегать до изнеможения — это было не то же самое, что наматывать круги по стадиону. — Я хочу, чтобы ты передал Кертис и Патель мне. — Правда? — хитрая ухмылка появилась на лице Рико, когда он оттолкнулся от стены и шагнул ближе к Нилу. — Сильно приглянулись, да? А я-то думал, женщины — не твоя стихия, учитывая, как ты стремился занять место Жана в прошлый раз. Нил постарался не содрогнуться от ужаса при мысли, через что Рико заставил его пройти, о руках старшекурсников и… о том, как он старался забыть произошедшее. — В этом плане они меня не интересуют, — хрипло ответил он из-за нахлынувших воспоминаний. — Меня никто не интересует в этом плане. Рико усмехнулся, протягивая руку, чтобы схватить Нила за волосы. — Тогда зачем они тебе? Набираешь свою мелкую свиту? — Я считаю, у них есть потенциал, и они далеко не уедут, пока Луазо и другие придурки вроде него продолжат издеваться над ними, — процедил Нил, глядя Рико прямо в глаза. — Хм-м, может, да, а может, нет, — Рико резко дернул его за волосы. — Может, они поднимут задницы и начнут работать и поймут свое место, как ты. А может, сломаются и смоются. А теперь говори правду, Натаниэль, пока мне не наскучил этот разговор. Усталость и злоба; Нил знал, что легко не будет, точно не с Рико. — Потому что я видел, как моя мать проходила через такое же дерьмо, так что я не в настроении терпеть это и здесь. Рико прищелкнул языком, хлопнув Нила по левой щеке. — Ну вот, намного лучше, — он рассмеялся, пока трепал Нилу волосы. — Ты решил, что спасешь их всех? Ты даже себя спасти не в состоянии, — чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он ударил Нила кулаком в живот. Нилу потребовалось время, чтобы перевести дух. — Нех-нет… но хотя бы… хотя бы этих двоих, — их и Жана. Рико прав, он не сможет спасти всех Воронов, не сможет находиться рядом с каждым новичком или помогать уже пострадавшим, но если сделает что-то сейчас, то сможет жить с памятью о своей матери и, возможно, заставит этих уебков дважды подумать, прежде чем выкинуть что-нибудь. — Хм-м, — Рико снова ударил его под дых, прежде чем впечатать в стену. — Раз ты так мило попросил, — затем с силой надавил правым предплечьем Нилу на шею. — Только потому, что ты так мило попросил, — прошипел он ему в лицо. — Держи это в памяти, Натаниэль. Затем он позволил Нилу рухнуть на землю, пока тот с трудом откашливался, и оттряхнул руки. — Можешь разобраться с Луазо и остальными, — что-то в этом его позабавило. — Никаких необратимых увечий, Веснински. — Ды-да, король, — заикнулся Нил, на секунду или две представив, что в его руках нож — нож или пистолет, — и он пускает в ход все свои знания, привитые отцом, матерью и Лолой. На Рико. Но у него не было кодов, чтобы выбраться из чертового Гнезда, как и у Жана, и их обоих бы прикончили на месте, как только нашлось тело Рико. На мгновение внутри Нила вспыхнуло разочарование — поток туманного гнева и потребности освободиться, унестись подальше от Гнезда, Морияма и всего, что связано с отцом. Он никогда не думал, что наступит день, когда ему захочется бежать. Еще в Милпорте Нил думал, что окончательно выгорел спустя столько лет бегства без остановки, а теперь нестерпимо сильно хотел бежать. Как и говорил Жан, он — образцовый идиот, всегда желающий того, чего никогда не получит, и закрывающий глаза на то, что лежит прямо под ногами. Ну, хотя бы экси у него есть. Он вернулся в комнату, где его ждал Жан, и начался новый виток чертыханья, как только Нил закончил свой рассказ. — Он реально ответил “Да”? — спросил Жан, как только, казалось, успокоился. — Он сказал, потому что я так мило попросил, и никаких необратимых увечий, — Нил хмурился, копаясь в основной комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. — А еще, что я должен разобраться с Луазо, так что я сам по себе. Блять, у тебя ножа нет? — как бы он к ним ни относился, сейчас один бы пришелся как нельзя кстати; ему придется поразмыслить над тем, чтобы выпросить что-нибудь у ДиМаччио в следующий раз, когда этот уебок наведается к нему. Ох, наверное, папочка прям возгордится? — Конечно, они раздают их каждый День взятия Бастилии, — огрызнулся Жан. — У меня их куча, везде валяются. Ты настолько… что ты делаешь? Нил хмыкнул, открыв массажную подушку с подогревом, которую Жан иногда использовал для своих больных шеи и плеч, и вынул из нее все чудесные пальчиковые батарейки, а затем пошел искать носок. — Это британская смекалка; импровизация, одним словом, — сообщил он своему соседу по комнате. — Ну, знаешь, приходилось выкручиваться, припадая к земле на войнах, вместо того чтобы сдаваться в плен и все такое. — Вот это сымпровизируй, мелкий дьяволенок, — рявкнул Жан, показывая ему палец. — Смекаешь, небольшие наступательные атаки вроде этой; вот почему твоя страна — отстой, — заявил Нил. — Кстати об атаках и защите, кем мне заняться в первую очередь — Луазо или Диксоном? — он решил, что начнет с главного виновника и его партнера. Жан провел руками по лицу, затем запустил пальцы в густые черные волосы и вздохнул. — Луазо, раз Диксон ему подражает. Ты реально собрался сделать это сегодня? — Нужно поторопиться, пока Рико не передумал, — Нил надел черный балахон для большей защиты и пару черных кожаных перчаток, похоже, зимних, подготовив плотно завязанные в носке батарейки. — Скоро вернусь. — Подожди, — Жан встал и достал из шкафа выдвижной зонтик. — Я не отпущу тебя одного. Нил приподнял бровь, но в этих бледно-серых глазах и волевом подбородке четко отражалась некоторая сила, которую он успел выучил после нескольких месяцев совместной жизни. — Я займусь Луазо, а ты можешь взять на себя Диксона. Представь, что он сороконожка, и все пройдет нормально, — сказал Нил, имея в виду тот случай, когда насекомое заползло к ним в ванную. Они шли вдоль Красного крыла (которое не было красным, или было?) под звуки бормотания Жана на французском о том, как сильно он ненавидит свое жалкое существование бок о бок с бриташкой, обходя по пути парочку любопытных Воронов. Оказавшись у комнаты двух защитников, Нил пробарабанил по двери и распахнул ее — замков ведь не было. Луазо — широкоплечий младшекурсник, на дюйм или два превосходивший Жана, — растянулся на кровати, копаясь в телефоне, а Диксон — второкурсник, всего на полфута выше Нила, — читал журнал по экси. Они оба удивленно уставились на Нила, когда тот помчался вперед с носком, раскачивающимся в воздухе, и нанес увесистый удар в живот Луазо, в то время как позади него послышалось клацанье металла, а Диксон испустил задушенный стон. От удара импровизированной дубинкой Луазо чуть вздрогнул и прихрюкнул, и Нил, воспользовавшись заминкой, прижал уебка к изголовью, вдавив предплечье в его горло, и уселся на его бедрах, как Рико, и со взмахом носка долбанул по телефону. Затем выхватил его и уткнул острый край испорченного мобильника под подбородок Луазо, пока тот с трудом переводил дыхание. — Тх… пси-псих. — Даже не представляешь, насколько, — ответил Нил с отцовской улыбкой на губах. — Что… что тебе над?.. — когда Луазо попытался оттолкнуть его, Нил покачал головой и чуть сильнее прижал телефон. — Стой! Позади себя он услышал, как Жан приказал Диксону лежать на полу. — Ты оставишь Кертис и Патель в покое, усек? — когда защитник уставился на него, широко выпучив глаза, Нил сильно ударил его, рассекая кожу. — Держи свои блядские руки при себе и остальным тоже передать не забудь. Иначе в следующий раз я переломаю тебе кости, — это ложь, но этому уебку незачем об этом знать. Тем не менее, Луазо побледнел и принялся качать головой, пока не вспомнил о телефоне. — Но… Рико… — Рико в курсе, — произнес Жан скучающим тоном. — Думаешь, ему не похуй, Двадцать Пять? — в этот раз презрительно усмехнувшись, называя номер Луазо. — Ну что? — спросил Нил, раскачивая носком в левой руке. — Хорошо! — Луазо попытался сильнее вжаться в изголовье кровати. — Они твои! Делай с ними что хочешь! У Нила промелькнуло желание шарахнуть носком о голову этого мудака и продолжить избивать его им до тех пор, пока не останется ничего, кроме крови и размозженных костей, но Жан, буркнувший его имя, не позволил Нилу перешагнуть грань и отдаться в руки этой ужасной сущности; спас от совершения того, о чем он впоследствии пожалел бы — не потому, что Луазо этого не заслуживал, а потому, что тогда он поступил бы прямо как отец. Слегка вздрогнув от осознания этого, он отбросил разбитый телефон и поднялся с дрожащего защитника. Жан кивнул, стоя рядом с Диксоном, все еще упирая выдвинутый зонт в нижнюю часть шеи другого Ворона. — Я очень устал и хочу пойти спать, если ты уже закончил со своей идиотской выходкой, — сказал он Нилу. — Пожалуй, — ответил Нил, напоследок взмахнув носком, и хмыкнул, когда Жан устало вздохнул. Слухи о том, что произошло ночью, утром уже гуляли по Гнезду, — Вороны бросали на Жана и Нила настороженные взгляды, пока те готовились к тренировке. Несмотря на внутренний протест, проявляющийся буквально физически, Нил, как и полагается, уважительно поприветствовал Рико, когда они пересеклись в раздевалке, хотя Жану пришлось слегка придержать его за левую руку, когда Федоров наклонился к нему, чтобы спросить, не решил ли он “перейти в другую команду” и не нужно ли ему напомнить, почему “принимать” веселее. Этот придурок продолжал надоедать Нилу, делая все возможное, чтобы вывести из себя в надежде, что Рико отдаст его ему в руки для более жесткого “наказания”, однако Жан каждый раз отваживал Нила. Нил только взял клюшку, как Макферсон подвела Патель и Кертис к стойке с инвентарем. — Я слышала, теперь они — твоя головная боль, — заявила высокая девушка, помахав рукой новичкам и окинув Нила оценивающим взглядом; ее светлые волосы были уложены в прическу пикси, а грубые черты лица смягчались россыпью бледных веснушек. — Эм, постой, уже? — Нил взглянул на двух озадаченных девчонок, а затем на Тэтсуи, стоявшего в центре поля — там, где они с Жаном должны были оказаться через минуту или две. — Но я… — Нет, это твоя головная боль, — с явным облегчением ответила Макферсон, хватая свою клюшку; затем она, казалось, немного смягчилась. — Удачи, ага? Ему осталось только смотреть ей вслед, пока она бежала к остальным Воронам, собравшимся вокруг Тэтсуи. Он перевел взгляд на еще более растерянных Кертис и Патель, после чего с надеждой улыбнулся Жану. — О нет, ты сам себе могилу вырыл, дьяволенок, — с восторгом сообщил ему Жан. — Теперь ложись в нее. — Ты такой понимающий, — упрекнул Нил, а затем нахмурился, глядя на двух девушек. — А, получается, ты будешь нас тренировать? — спросила Патель. — Разве ты не первокурсник тоже? — Но… но он же в Свите Короля, — тихо и как-то напугано произнесла Кертис. — Они оба. — Да, но теперь их двое, — проворчала Патель, окинув Нила и Жана настороженным взглядом. — Почему нас с Джонатаном и Эдом разделили? “По крайней мере, Патель понимает, что нужно быть настороже”, — подумал Нил и указал в дальний конец стадиона, где раньше отрабатывал упражнения. — Насколько я увидел, вы двое хорошо справляетесь с первым упражнением, так что пока идите туда и отрабатывайте его. Мы присоединимся, когда закончите. Кертис улыбнулась — робко, но искренне, а Патель нахмурилась. — Мы правда больше не будем тренироваться с Эдом и Джонатаном? Насколько понял Нил, Миллса и Росса не открепили от Луазо… и он ничего не мог с этим поделать. На самом деле, он сделал им только хуже, вступившись за девушек, но он принял решение и теперь обязан довести дело до конца. — Нет, они сами по себе. Патель нахмурилась, услышав это. — Как так? Почему нас… Жан шагнул вперед, держа клюшку в обеих руках. — Тебе сказали, что делать; не задавай вопросы высшему по рангу тиммейту. Вот твой первый урок, — сказал он ей с авторитетным видом. — Если не хочешь воспользоваться представившейся возможностью, беги к одногодкам. — Марли, — тихо произнесла Кертис, потянув Патель за подол джерси, а нападающая несколько секунд смотрела на Жана и после склонила голову; ее темно-коричневый хвост качнулся в такт движению. — Хорошо, мы пойдем и потренируем упражнения, — несколько угрюмо ответила она, но Нил заметил, что из ее плеч ушло напряжение, когда она взяла клюшку. Как только девушки ушли, Жан насупился и подтолкнул Нила клюшкой к центру поля. — Как думаешь, святая вода на тебя подействует? — Но тогда ты останешься с этими двумя вообще без помощи, — напомнил Нил партнеру. — Точно, сожжение подействует. В конце концов, его ты и заслуживаешь. “Почему французы такие драматичные ублюдки”, — негодовал Нил, готовясь к очередному веселому тренировочному матчу Воронов, приправленному насилием и побоями.***
— Да Господи, блять, ты это видел? Видел? Он вообще по конусу не попал! Как бля… — Гордон! Заткнись, черт побери; я спросил бы, если бы хотел узнать твое мнение, а я его не спрашивал, — осадил его Ваймак. — Или ты тренером заделаться решил? — Нет, я просто нападающий, который умеет попадать по ебаным конусам! — Не слишком часто, — заметил Кевин, опираясь на клюшку в стороне от двух грызущихся идиотов, чем вызвал смех у Йи. Гордон замахнулся на него, но Ваймак отпихнул его, прежде чем Эндрю успел сделать что-то огорчающее, например, двинулся бы вперед и вырезал Гордону позвоночник. Ну, скорее первое, чем второе. — Хватит! Двенадцать кругов по стадиону. Пошел! — скомандовал лузеру Ваймак, и Гордон, под матерный бубнеж под нос, ушел. После этого вечный оптимист подошел к поникшему Йи, чтобы поговорить об упражнении. Сидя на скамейке, Эндрю сильнее ссутулился, потому что, похоже, шумиха на время сошла на нет. — Да начнется еще один “продуктивный” день, — еще один день, когда Гордон и Йи будут вгрызаться друг другу в глотки с подачи Кевина, пока Ваймак и Уайлдс будут пытаться разнять нападающих и добиться хотя бы подобия сплоченности команды. Гордон — зрелость как она есть — презирал новичка и подначивал Йи при любой возможности, а Йи, конечно же, заглатывал наживку, как идиот; Кевин был готов придушить их обоих. — Через часик должно стать поспокойнее, — сказала ему Рене — еще один надоедливый оптимист. — Кенни понемногу вникает в суть, Мэтт с ним занимается. Они хорошо ладят, даже спарринги устраивают по вечерам. Думаю, ему просто нужен кто-то, кто будет уделять ему внимание и станет ему другом. А-ах, это что, намек на упрек в ее голосе? Легкое порицание? — К чему ты клонишь? Мы приняли его к себе и за все эти недели пока не убили, — напомнил Эндрю сидящему рядом с ним волку в овечьей шкуре. — Куда уж дружелюбнее, — некоторые люди такие неблагодарные и требовательные. Точнее, большинство. — Эндрю… — на мгновение показалось, что темная сторона Рене собирается высказаться, но потом, похоже, передумала. Она молча провела правой рукой по тому месту, где под формой скрывался бесполезный крестик, и только потом покачала головой. — Получается, в этом году ты ничего не собираешься делать, чтобы помочь команде стать лучше, да? — Я слежу за тем, чтобы Дэй оставался живым и здоровым, разве этого мало? — опять неблагодарность. Рене слегка вздохнула, опустив руку на колени. — Неужели так сложно вовлечься во что-то, поверить? Он широко оскалился, ссутулившись еще сильнее. — Ты знаешь ответ на свой вопрос: зачем вообще заморачиваться? Нет, я развлекаюсь, как хочу, и больше всего мне нравится смотреть, как Кевин бьется головой о стену посредственности, которую представляют собой Лисы. — Ты тоже Лис, — укорила его Рене. — Именно поэтому я знаю, о чем говорю, — поставил точку он, закрыв глаза. — Разбуди меня, когда покажется, что Уайлдс вот-вот начнет орать на всех; это стоит того, чтобы увидеть отвращение Аарона. Ему показалось, что он услышал, как Рене пробормотала молитву о терпении, так что, похоже, тренировка уже прошла не впустую. Эндрю немного повел плечами, поправляя тяжелую защиту, и отдался наркотической дымке, разрывающей мысли в клочья. Ничего интересного в этом идиотском спорте, в этой идиотской команде не происходило — появление Кевина обернулось лишь незначительной вспышкой, — так что не было смысла лишний раз напрягаться. Но скоро хотя бы начнутся пары, Эндрю хоть как-то отвлечется.***
Нил считал, что сейчас середина июня, хотя не был уверен. Он вообще мало в чем был уверен, если честно; ни в чем, кроме черных стен и синяков, которые никогда полностью не сходили, усталости, глубоко въевшейся в кости и напоминающей о том первом годе в бегах, о том, что ему никогда не удавалось выспаться, о том, что он доводил себя до предела и даже перешагивал его. О том, что всегда нужно быть начеку, ожидая следующего удара, следующего удара другого тела о его тело, очередной жестокой улыбки, за которой последует резкая боль. Нет, он уже мало в чем был уверен; ни в чем, кроме Жана. В том, что его партнер, французским бормотанием предупредит о своем присутствии, прежде чем протянуть руку и поднять Нила на ноги, усадит, прежде чем обработать свежие раны, укроет пледом, до того, как усталость возьмет верх, и даст чашку чая, чтобы отогнать окутывающий нутро холод. В присутствии рядом, которое тогда заполняла его мать, только с остроумными обзывательствами вместо таскания за волосы, пощечин и царапин, как бы подталкивающих вперед. Он подумал, что Жан может знать, какой сегодня день… но какая разница? Каждый день будет повторять предыдущий вплоть до конца августа, когда все, по идее, вернется в нормальное русло (в его подобие, если говорить о Гнезде), когда начнутся занятия и Вороны сыграют с другими командами северо-восточного округа. Нил был как на иголках — наконец-то выдастся возможность сыграть с кем-то, помимо Воронов. Оказаться перед толпой фанатов и СМИ в образе Ворона. Это противоречит всему, чему его учила мать, что вдалбливала в него годами… Но он ведь перестал бежать, да? Тэтсуи сохранил его последний псевдоним только потому, что появление Натаниэля Веснински спустя столько времени вызвало бы слишком много вопросов, особенно, если учесть сидящего на нарах Натана. В то время как Нил Джостен успел накопить неплохой школьный послужной список и предысторию, пусть и не лишенную изъянов… И Нил был уверен, что Рико будет очень рад объявить о своих притязаниях на новобранца, который отверг предложение Кевина Дэя. Рико… что-то с ним было нечисто; Жан из-за этого нервничал, и даже Нил оставался настороже. В последние пару недель (или сколько их там) псих, казалось, метался между радостью и яростью, так что Нил изо всех сил старался не высовываться и не выводить своего капитана. Это было не так уж сложно, поскольку теперь он застрял с двумя зелеными новичками, а Рико часто уезжал на интервью. “Кертис и Патель не так уж плохи”, — раздумывал Нил. Просто… он не понимал девушек-ровесниц. Из-за матери он редко общался с ними; желание испарилось после того, как пару лет назад Мэри застала его целующимся с одной из них, когда ему просто захотелось узнать, каково это. Его мысли до сих пор перебивал ее голос, кричащий не доверять им, не доверять никому, не подпускать близко. Еще и Федоров с остальными… Он старался держать новичков на расстоянии вытянутой руки (да и всех остальных), из-за чего Патель странно зыркала на него, а Кертис сначала невесело улыбалась, а после растянула губы в искренней улыбке, когда Жан при них назвал его дьяволенком. Через несколько дней после того, как Нил “взвалил на себя ношу”, они продолжали отрабатывать упражнения: у Патель до сих пор росли руки из задницы, а Кертис, похоже, плыла по течению (что, в общем-то, описывало характеры девушек: Патель отлично поладила бы с матерью Нила… а Кертис — вряд ли). Нил успевал закончить с упражнениями Воронов к назначенному Жаном дедлайну (и гадал, какую еще пытку выдумает этот французский мудак), а девушки были почти готовы перейти ко второму. — Так чем, на хрен, занимаются Джонатан и Эд, носясь на побегушках у старшекурсников? — спросила Патель во время перерыва, пока Кертис отрабатывала удары по конусам. — Они почти не спят, бегая по каким-то поручениям. На мгновение Нил задумался о произошедшем в их с Жаном комнате, в раздевалке, и вернулся к реальности, когда ощутил легонькое постукивание концом клюшки по левой ноге — это был Жан. — Они новички; такое случается, — им повезло, что с ними случилось только это; Нил ничего не мог с этим поделать — о чем ему и напомнил Жан своим пристальным взглядом. — Да в смысле? — Патель зыркнула на Нила из-под козырька. — Это что, дедовщина какая-то? — Это бытность Ворона низкого ранга, — сообщил ей Жан в своей надменной, серьезной манере. — Все вы — первокурсники и самые низкоранговые из нас; так вы вносите свою лепту. Вскоре вы с Кертис будете таскать наши с Нилом сумки, будете следить за тем, чтобы у нас было все необходимое в поездках, чтобы мы всегда были готовы к парам. Кертис остановилась посреди выполнения упражнения и перевела взгляд на них, в то время как Патель явно расстраивалась все сильнее с каждым новым примером их обязанностей. — Да пошел ты на… — Нет, — Жан со всей силы шарахнул концом клюшки об пол. — Вы — первокурсники, и у вас низшие ранги, — повторил он. — Так принято. Вы проявляете уважение к тем, кто лучше вас, кто уже поднялся по карьерной лестнице, — в его холодном взгляде отразилось невысказанное “иначе разговор короткий”. — Не устраивает — работайте усерднее и заслуживайте более высокий номер. Обе девушки умолкли, обмениваясь взглядами. — Тогда почему мы до сих пор не делаем то же самое, что Джон и Эд? — спросила Кертис, подергивая сетку клюшки; пряди ее бледно-каштановых волос прилипли к лицу под козырьком шлема. Жан хмыкнул и уставился на Нила. — Потому что ими… ими могут пользоваться все Вороны. А мы застряли с вами двумя. — Понятно, — Патель пожевала нижнюю губу, глядя то на Нила, то на Жана. — Неужели Тея Мулдани тоже этим занималась? Жан раздражился с новой силой, услышав это. Мулдани была вундеркиндом и быстро дослужилась до четырнадцатого номера. Он бросил на Патель презрительный взгляд, а затем закатил глаза. — Тебе повезет, если выйдешь на поле вне тренировок в этом сезоне. — Это не ответ, — огрызнулась Патель, уткнувшись левой рукой в бедро. — И что, получается, я должна делать все это сусличье дерьмо и работать усерднее, — ладно. И получу за это более высокий номер, — она окинула Нила вызывающим взглядом. — А тебя почему от этого освободили? — Номер Четыре, — с холодной улыбкой напомнил ей Нил, не желая вдаваться в подробности того, что его не совсем “освободили”. Чем меньше эти двое будут знать о реальном положении дел в Гнезде, тем лучше. — Тем более мне нужно этого достигнуть, — Патель оскалилась, когда Жан фыркнул на это заявление. — Что? Думаешь, я не смогу? — Думаю, сначала тебе придется немного попресмыкаться, — предупредил ее Жан. — Но… — Отрабатывайте упражнения, — бросил Нил, не желая больше тратить время на спор. — Предложите помощь кому-нибудь из старшекурсников — Макферсон, Чену, Андерсу или Лау, — посоветовал он, называя имена тех Воронов, которые, насколько он понял, не собирались играть грязно. Они стремились к успеху, но при этом не проявляли желания смести всех на своем пути. — И следите за языком, пока здесь находитесь, — Нил заметил, как Жан фыркнул, в неверии посмотрев на него. — Спасибо, — поблагодарила Кертис и снова сосредоточилась на упражнениях. Тем временем Патель игралась клюшкой, наблюдая за ней. — Я заполучу этот высокий номер, — сказала она будто самой себе. — Вот увидишь. Я буду мириться с этим дерьмом сколько придется, но это все равно дерьмо. Уверена, Рико и Кеви… Она чуть было не запуталась в собственных ногах, когда Жан вдруг оказался перед ее лицом. — Что Джостен говорил о том, чтобы следить за языком? — спросил Жан; его французский акцент проявился сильнее из-за гнева в голосе. — Не произноси это имя. Патель изумленно проморгалась, — челюсть отпала, а щеки покраснели, прежде чем она пролепетала извинения, причем такие, каких Нил еще не слышал. — Про… прости. — Кругом. Сейчас же. — Что? — Кругом. Будешь бегать, пока я не скажу остановиться, — прищурившись, приказал Жан, проявляя себя как Ворона под третьим номером. — Вперед. Патель посмотрела на Нила, ожидая, что тот вмешается, но Нил лишь бросил на нее равнодушный взгляд, и она медленно отложила клюшку и принялась бегать по внешнему кольцу поля. Кертис немного понаблюдала за ней, а затем спокойно продолжила свою тренировку; некоторые Вороны бросили несколько любопытных взглядов в их сторону, а Нил встал рядом с напряженным Жаном. Когда он начал напевать “Боже, храни королеву”, Жан простонал и стукнул его по шлему. Нил дождался вечера, когда они остались одни, чтобы задать вопрос, беспокоивший его весь день и мучивший уже несколько недель: — Почему на самом деле Дэй отчислился из Эдгара Аллана? Как всегда, Жан напрягся, услышав это имя, и огляделся, словно проверяя, нет ли Рико поблизости, хотя в комнате они были только вдвоем. — Тебе лучше не знать, — тихо ответил партнер, прикрыв глаза, словно в молитве. Нил уже открыл рот, чтобы возразить, сказать, что так не лучше… но Жан нечасто отказывал ему в чем-то, и ему не нравилось, что его партнеру приходится бояться и стрессовать из-за его действий. — В конце концов, Рико с ним встретится, — напомнил Нил упрямому мудаку. — Как и ты. В прошлом году Лисы дошли до матчей на вылет без Дэя, а значит, мы можем пересечься с ними весной. — Тогда и встретимся, — сказал Жан, открыв глаза, и нахмурился. — Не нарывайся на неприятности раньше времени. — Не стану; забудь, спокойной ночи, — огрызнулся Нил, плюхаясь на кровать. — Вот в одного сиди и переживай, что на нас небо рухнет. — Я уверен, что следующие несколько часов ты проведешь, выдумывая, как поднасрать нам еще сильнее, — ответил Жан, ложась в кровать. — Я уверен: сам господь Бог благословит мою следующую жизнь, потому что эту уже не спасти! — Вызов принят! Нил так и не отдал подушку, которой в него швырнул этот французский мудак. И все же, несмотря на все их ссоры, летающие по комнате вещи и хранимые секреты (Жан почти ничего не рассказывал ему о Дэе, но Нил самостоятельно понял, что у него есть масса веских причин ненавидеть этого парня; в свою очередь Нил мало рассказывал о своих родителях), Жан готовил им утренние коктейли из большой порции фруктов и всегда умудрялся достать для Нила миску клубники или нарезанного манго, несмотря на то что диетологи заставляли его есть больше зелени, а Нил изо всех сил старался улучшить свое поведение на поле, чтобы у Тэтсуи не возникало причин наказывать их с Жаном. Несколько дней в Гнезде прошли спокойно, и усыпили бдительность Нила, заставив поверить, что у него все может хорошо сложиться в Эдгаре Аллане. А стоило оставаться настороже. Рико продолжал приходить и уходить, выполняя различные обязанности по работе со СМИ для других команд, с которыми был связан, пока ему не пришлось уделить больше внимания “учебе” и Воронам. Нилу показалось, что с одним из них обязательно что-то случится, когда Рико ворвался в раздевалку, где все переодевались после вечерней тренировки; его лицо сковала маска едва-едва сдерживаемой ярости, а темные глаза метались, словно что-то выискивая. Цель или парочку целей. Те, кто оказались ближе к выходу, бросились уходить, одетые или нет, а Рико ринулся к Нилу и Жану. Нил не знал, потому ли, что Жан оказался ближе, или потому, что Рико уже давно привык вымещать злость на защитнике, но этот уебок схватил Жана за левую руку и дернул вперед в тот самый момент, когда Нил попытался вмешаться. — Нет, слышь ты… — его оттащил назад ухмыляющийся Федоров. — Руки от меня убрал, блять! — он посмотрел на Рико, попытавшись высвободить зажатую правую руку. — Отпусти его, хуйло! Жан даже не попытался заблокировать кулак, который врезался ему в лицо — в левую щеку, или следующий удар в челюсть. Под ругань Нила, Рико нанес еще несколько ударов, пока Жан со стоном не рухнул на пол, где его принялись запинывать ногами. Задыхаясь то ли от перенапряжения, то ли от ярости, Рико развернулся к Нилу и замахнулся кулаком, но Нил, удерживаемый Федоровым, который был выше его на фут и весил не менее шестидесяти фунтов, не смог ничего сделать, кроме как приготовиться к удару. — Не тебе указывать мне, что делать! — Рико снова ударил Нила кулаком в живот. — Я твой король! — он схватил Нила за шею и ухмыльнулся, причем это выражение больше походило на ужасную гримасу, когда его пальцы впились Нилу в горло. — Лев, Даниэль, — обратился он к Федорову и Батисту, оставшимся в раздевалке, — сегодня развлекутся. Выбирай, с кем они повеселятся: с Жаном, пока ты будешь смотреть, или с тобой, пока будет смотреть Жан. Нил чуть было не харкнул в лицо этому пизданутому, но случись это — и Рико заставил бы страдать и его, и Жана. — Оставь… Жана в покое, — сумел вымолвить он. — Как предсказуемо, — на мгновение Нил испугался, что Рико натравит двух старшекурсников на его партнера, но тут он, ударив Нила напоследок, помахал ему рукой. — Пускай будет больно, — сказал он и развернулся, чтобы уйти. — И еще, Натаниэль? Еще хоть раз так со мной заговоришь, и выбора больше не будет, — я прижму тебя сам, а тех двух новичков и Моро отдам остальным. Не успел Нил ответить, как Федоров с силой выкрутил ему руки, заставляя хватать ртом воздух, отчего становилось только хуже. Им действительно было “больно”. Они постарались. Но хуже всего было видеть разбитое выражение лица Жана, который стоял рядом с Нилом в душевой, пока тот лил на себя холодну воду, отчаянно пытаясь хоть как-то прогнать боль из тела. — Не надо было тебе этого делать, — странно охриплым голосом произнес Жан. — Не ради меня. Через несколько секунд Нил смог открыть рот и заговорить, и когда сделал это, понял, почему его слова прозвучали так хрипло и слабо. — Но ведь от меня все проблемы, помнишь? Поэтому надо. Жан раскачивался взад-вперед, дергая себя за густые черные волосы, спустившись на пол и, казалось, не обращая внимания, что вода пропитывает его одежду. — Никто не делает для меня такого. Я никто, просто вещь и не заслуживаю таких усилий. Несмотря на жгучую боль, с которой так и не справилась холодная вода, и ощущение призрачных рук и ртов на теле, Нил рассмеялся — или, по крайней мере, попытался. — Забавно, я ведь тоже никто, — просто вымышленное имя, плата за долг и огромное разочарование, скрепленное шрамами и кошмарами, главными событиями дня которого были набивание синяков на стадионе и перепалки с французским мудаком. — Наверное, поэтому мы и застряли вместе. Несколько секунд Жан смотрел на него; что-то непонятное мелькало в его серых глазах (которые напомнили Нилу глаза матери, во времена, когда они не скрывались за линзами), а затем испустил дрожащий вздох. — Ну все, хорош, — укорил его Жан, разворачивая свой тощий корпус и протягивая большое черное полотенце. — Еще немного, и ты замерзнешь насмерть, а я не хочу, чтобы призрак болтливого дьяволенка вечность преследовал меня. Ради Жана Нил заставил себя двигаться — позволил этим большим кистям с длинными пальцами нежно обмотать полотенце вокруг него и медленно и легонько погладить по рукам, чтобы немного согреть; позволил Жану идти рядом, пока они возвращались в комнату, где Жан снова помог ему наложить повязку, а после занялся своими синяками. На следующий день они выяснили причину такой реакции Рико (утром Патель и Кертис таращились на них, но в ответ получили лишь холодное “Не лезьте не в свое дело”; Нил подумал, что, возможно, Макферсон или Лау и так все расскажут в течение дня), когда у них появилось время зайти в Интернет на ноутбуке Жана. Во время одного из интервью Рико кто-то был просто обязан упомянуть Кевина Дэя, был просто обязан спросить Рико, как он оценивает шансы Лисов в предстоящем сезоне с “великим” Кевином Дэем в связке с Эндрю Миньярдом — единственным рекрутом, который отказался поступать в Эдгар Аллан. Единственным рекрутом, который отказал Рико. По мнению некоторых, эти двое способны сделать Лисов силой, с которой придется считаться, которая сможет конкурировать с Воронами в полуфинале (при условии, что Лисы выйдут в полуфинал). — Ну что сказать, после этого видео я и сам готов кого-нибудь разорвать, — произнес Нил, осторожно растянувшись на кровати Жана. — Желательно, чтобы это оказался репортер, Дэй или Миньярд, — ох, чего бы он только не отдал за то, чтобы прямо сейчас заполучить Дэя или Миньярда в свои руки — людей, ответственных за его плачевное положение. — Это нехорошо, — Жан поправил челку и уставился на экран ноутбука, с паузой на экране и неприятным свечением, выделяющим синяки на лице. — Все привыкли видеть их вместе, Рико и Кевина. Естественно, они будут болтать о том, что Кевин перешел в другую команду, — он прикрыл глаза и стиснул челюсть, несмотря на боль. — Я даже не думал, что он сменит команду и снова начнет играть. — После несчастного случая? — Нил заметил, что этот вопрос Жан обсуждает тише обычного, и предположил: — Не несчастного, правда же? — У Рико и Кевина… очень сложные отношения, — признался Жан, скривив губы. — Неудивительно, Рико — избалованный, отбитый психопат; с ним никаких нормальных отношений не выстроить, — пробормотал Нил, сворачиваясь калачиком, насколько позволяло его измученное тело. — Даже не знаю, что могло пойти не так. Жан немного посмеялся и включил одну из старых игр — Британия против Франции (в которой Франция, сука, победила). В ту ночь Нил заснул под насмешки Жана, который поносил команду Британии, и проспал пару часов. Неудивительно, что они с Жаном не очень обрадовались, когда через несколько дней Тэтсуи собрал Воронов, чтобы сообщить им нечто важное о предстоящем сезоне. С Рико подле него он объявил, что они больше не являются частью первого дивизиона северо-восточного округа НССА, а переходят в юго-восточный округ. — Это решение утвердили первого июня, и вскоре об этом будут проинформированы остальные команды первого дивизиона, — бесцветно сообщил Тэтсуи. — Мы меняем округ в интересах игры, чтобы улучшить ситуацию в округе, нуждающемся в настоящей конкуренции, и для того, чтобы воспользоваться растущим коммерческим интересом. Это пойдет на пользу всем нам. Нил почувствовал, как напрягся Жан во время речи Тэтсуи, но сам он все время следил за Рико — за тем, как сверкали темные глаза этого хуйлуши, за тем, как он сверлил взглядом Воронов, как бы говоря им, чтобы ни один из них не вякал по этому поводу. Никто, конечно же, не осмелился, ведь Тэтсуи — ведь Хозяин — рассказывал о том, что уже решено. Когда дядя закончил говорить, Рико вышел вперед. — Мы — бесспорные чемпионы, — объявил он, — действующие чемпионы. Каждый год в своем округ мы выигрываем с большим отрывом, и это даже не обсуждается. То же самое происходит на юго-востоке с Брекенриджем. Настало время встряхнуть и сделать игру более интересной. Мы привнесем свою игру в новый округ и заставим их улучшать свои навыки, иначе — никак. Что бы он ни говорил и как бы ни пытался это преподнести, Нил ни секунды не сомневался, что реальная причина изменения планов только одна — Кевин Дэй. Рико нужен был повод, чтобы противопоставить Воронов Лисам перед полуфиналом, чтобы, вероятно, растоптать шансы Лисов на прохождение такой большой части сезона. Нил не знал, связано ли это с тем, что произошло между двумя нападающими, с тем, что выдворило Кевина из Гнезда (более чем вероятно), или с постоянными вопросами о таланте Кевина (опять же, вероятно). Но был уверен в одном: Кевин находится в нескольких штатах от него, в то время как он и Жан — в пределах досягаемости Рико, и в этом нет ничего хорошего ни для одного из них. Когда-то Нил завидовал Кевину Дэю, хранил фотографии и статьи об этом парне (и Рико) в папке, спрятанной в спортивной сумке (давно позабытой), и просматривал их, когда матери не было рядом. Оглядывался на время, проведенное в Гнезде, и представлял, как бы все сложилось, если бы он рос, играя в экси; говорил самому себе, что хотя бы Кевин (и Рико) смог осуществить эту мечту. Хотя бы кто-то смог стать кем-то в этой жизни. А теперь? Теперь Нил снова очутился в Гнезде, но уже в качестве собственности Рико — отбитого и ненужного сына босса якудзы, достаточно влиятельного, чтобы довлеть над отцом Нила, и винил во всем этом Кевина. Кевина и Эндрю Миньярда, который, казалось, защищал Кевина от того, на что в тот раз намекнул Рико. Кевина, которому, похоже, было глубоко плевать на Жана, которому, похоже, было глубоко плевать на все, кроме возможности играть в экси. Что ж, теперь Кевину предстоит разбираться с жаждущим мести Рико и его командой, которые вскоре подберутся к нему; Нил сделает все возможное, чтобы подстегнуть ублюдка, если это заставит Рико оставить их с Жаном в покое. Поэтому, когда Рико бросил на них пристальный взгляд, словно ожидая реакции, Нил улыбнулся и кивнул. — Мы с вами, капитан, — выкрикнул он. — Южане даже не представляют, что их ждет. — Мы — Вороны, нас не победить, — заявил Жан, и остальные поддержали его, а Рико гордо ухмыльнулся. Если кто-то, кроме Нила, и заметил отблеск безумия в этих темных глазах, то ничего не сказал. Это придало ему большей решимости сделать все необходимое для защиты своих и самого себя.***
Эндрю смотрел вниз — на дорогу несколькими этажами ниже, пока грузный, пульсирующий червячок страха не сумел пробиться сквозь наркотическую дымку и поселиться в его груди, заставив хоть раз, пусть даже ненадолго, почувствовать что-то настоящее. Затем откинулся назад, сидя на краю крыши, устремил взгляд вверх, на потемневшие от загрязнений звезды, которые чуть видно мерцали на ночном небе, и задумался над сделанным ранее официальным заявлении о переводе Воронов в другой округ. Кевин уже отрубился в комнате общаги, потому что им нельзя было рисковать, чтобы СМИ выследили их в Колумбии. Рядом с Эндрю стояла бутылка виски, украденная у Ваймака; он сделал глоток, подняв глаза на небо. Рико Морияма. Что на этот раз задумал мелкий сучоныш? Ну, кроме того, чтобы не оставлять Кевина в покое — что очевидно — и немного навязываться, а? Это, конечно, объясняло некоторые странности поведения Кевина в последний месяц. “Вот и посидел спокойно, понаблюдал за провалом Лисов”, — подумал Эндрю. Теперь придется терпеть ебланов-Воронов в своем округе, ментально разваливающегося Кевина и дерьмовые речи Ваймака в придачу. Мысль сброситься с крыши привлекала все сильнее. Морияма что-то задумал; он стоял за дядей с легкой ухмылкой на лице, когда Тэтсуи произносил короткую речь о том, что смена округов “пойдет на пользу спорту” (полная чушь), и Эндрю захотелось лично присутствовать при этом, чтобы стереть ухмылку с физиономии этой суки. Вся эта заваруха с округом — только начало, он это чувствовал. Рико припас еще какие-то козыри в рукавах — для Лисов, для Кевина. Но Эндрю ничего не мог с этим поделать, да и зачем? Он допил бутылку виски, вернулся в комнату, разобрался с чересчур разговорчивым Ники и угрюмым Аароном; завтра, как только Кевин протрезвеет, его затащат на стадион, а в воскресенье будет спарринг с Рене. А потом неделя начнется сначала: экси, банальность, Би, возможность ненадолго забыться в Эденс, а там и пары замаячат на горизонте. Заноза в заднице, которой постепенно становился Рико, вполне могла обернуться искрой интереса. Или нет. Эндрю отставил бутылку в сторону, чтобы прикурить, и дым окутал легкие знакомым резким ароматом. Хотя он сомневался, что Рико сможет предложить ему что-то интересное, нечто, способное всколыхнуть бесцветность его бытия. Но кто знает. Значило ли это, что он с нетерпением ждал этого “кто знает”?
Примечания:
Хм-м, хорошо, мы прошли через это. Бедные Нил и Жан, им пришлось многое пережить, но благодаря этому они вместе стали сильнее.
А если серьезно, то я ничего не имею против французов (или англичан; Жан тоже обтекает), просто мне нравится, когда эти двое так ссорятся.
Упражнения Воронов — ну, первое должно быть трудным (все они, на самом деле). Я не умаляю их сложности, просто у Нила сейчас удлиненные дни, и то, что его бьют/и все прочее, — отличная мотивация. К тому же, по сути, все, чем он занимается: играет в экси и спит (когда его не избивают). У остальных Воронов все попроще.
Надеюсь, то, что Нил сделал для девчонок, не показалось вам гиперболизированным. Просто я даже представить не могу, что он остался бы в стороне в такой ситуации, учитывая его мать. Также в тексте упоминалось, что в команде Воронов немного девушек; мне очень интересно поисследовать эту тему. Вскоре вы увидите больше сюжетных поворотов, завязанных на них… Мне нравится эта сюжетная деталь.
Как и всегда, большое спасибо за лайки и отзывы!
От переводчика.
Telegram канал с информацией об обновлениях: https://t.me/glass_shrimp
