Там, где цветут ликорисы

Ночной пёстро украшенный город озаряли сотни фонарей своим оранжевым светом. Многочисленные торговцы намеревались держать лавки открытыми до рассвета, ведь сегодня день почитания всех богов и толпы людей высыпали на улицы. Мелодичные звуки бивы* и сямисэна** утопали в море голосов счастливых, наряженных в кимоно и юкаты*** людей, а в питейных заведениях не стихал смех. Всё вокруг так и дышало атмосферой праздника! Тысячи фонарей, как скромных, так и роскошных и вычурных взмыли в небеса, затмив звёзды своей красотой. Воистину великолепное зрелище, заставляющее замирать сердца. Каждый фонарь — дань уважения и молитва какому-либо богу. Среди радостных лиц, среди яркого цветастого потока, маячело чёрное мрачное пятно, резко выделяющееся на фоне праздника и кажущееся чужеродным, словно капля туши на белом полотне. Бледный и тощий как мертвец, только что восставший из могилы, обряженный в лохмотья, молодой парень брëл, понуро опустив голову, так что грязные тёмные волосы, немытые уже которую неделю, скрывали лицо. Кто замечал его, пятился в страхе. Мало ли, вдруг болен чем заразным? А торгаши бросались в оборванца косыми взглядами, до верху наполненными презрением, молясь, чтоб не подошёл к их лавке да не спугнул своим жалким видом потенциальных покупателей. Но они зря переживали. Ходячий скелет не собирался останавливаться и неторопливо шёл по длинной широкой улице, не замечая никого и ничего вокруг. — Фонари! Бесплатные фонари! Подходите и вознесите хвалу богам совершенно бесплатно! Отправьте своё чаяние к звёздам и будете услышаны! — раздался звонкий голос зазывалы, что стоял в конце центральной улицы перед входом во дворик скромного обветшалого храма. Выглядело местечко так себе: изогнутая крыша давно лишилась доли черепицы, дерево местами подгнило и даже калитка двора покосилась. Да и сам зазывала выглядел не впечатляюще — обычный крестьянин. Мрачный парень, что казалось вот вот упадёт замертво, поднял голову: во дворике неприметного места толпилось много скромно одетых людей. Здесь и впрямь задаром раздают фонари? Взгляд мутных чёрных глаз прояснился на мгновение, будто возникла идея или снизошло просветление. Он решил проверить. Так и есть: кто-то из крестьян решил организовать бесплатную раздачу фонариков, считая видимо, что каждый человек, даже самый бедный и убогий, имеет право оказать божествам почтение и вознести к ним свои мольбы о лучшей жизни. Как благородно! Многим это пришлось по нраву и люди не смели упустить такой шанс. Однако даже среди бедного и скромного люда этот парень был тушью на полотне. Его появление не осталось незамеченным. Настороженные и даже брезгливые взгляды врезались иглами в тощее тело, с чётко просвечивающимися сквозь кожу костями. Ему и тут были не рады, но сидящий за импровизированной стойкой человек всё же натянул улыбку, желая в сердцах, чтоб самый убогий среди убогих свалил поскорее. Странному парню однако было всё равно, что о нём думают. Раз каждый имеет право выразить почтение божествам и попросить их о чём то, значит и он тоже. — Я хочу вознести молитву. — раздался хрипловатый голос. В горле было суше, чем в пустыне и слова резали ножами. Человек за стойкой принял такой видок, словно судорожно искал в голове причину, чтоб отказать грязному оборванцу да спровадить за дверь, но к своему глубокому огорчению, не нашёл. — Прошу. — достал он из-под стойки простенький самодельный фонарь, специально выбрав самый неудачный и мятый. Не обращая внимания на ехидную улыбочку человека, парень взял кисть и полоску молельной бумаги. Мужчина за стойкой верно думал, что жалкий бродяга не умеет писать и ждал, что тот станет неловко просить написать молитву за него, но этого не случилось, так что ядовитая гадкая улыбка стерлась и заурядное лицо приняло скучающее выражение. Худые костлявые пальцы на удивление красиво выводили кандзи****. Человек за стойкой был поражён, но не столь изяществом почерка, сколь сутью написанного. — Кому ты молишься?! — вздернул он бровь, не веря своим же глазам. Парень тем временем уже привязывал бумажку к фонарю. Не отрывая взгляда от своего дела, произнёс совершенно бесцветно: — Богу смерти. Кто услышал, не сдержался чтоб не охнуть изумленно. Ну что за диво! Кто ж в здравом уме и светлой памяти станет молиться Владыке страны мёртвых?! О чём вообще его можно просить? Все как один пришли к выводу, что бродяга совсем из ума выжил, так что держаться от него подальше надо. Даже стали расступаться, когда он уходил прочь, держа мятый бумажный фонарь тонкими руками, что казалось, готовы сломаться даже от такой ноши. _______________________ Средь ватного полотна золотисто-белых облаков красовался длинный стол, забитый всевозможными яствами. Празднование шло во всю не только в мире людей, но и в Обители богов*****, в честь которых и был устроен сей праздник. Светские беседы, смех, веселье и музыка в сочетании с прекрасным рисовым вином, льющимся рекой — всё в лучших традициях смертных! Оркестр из таких инструментов как бива, сякухати******, сямисэн и кото******* порхал в воздухе, ведомый магией, коей тут был пропитан каждый сантиметр. Ещё бы не быть такой концентрации магической энергии, ведь за столом восседают более 50 сильнейших духов, в своём совершенствовании достигших божественного статуса. Тут вам с десяток богов войны в нарядных доспехах, как всегда сбившихся в одну компанию, любящую выпить да пошуметь. Тосты их звучат особенно громко. Неровен час, кто-нибудь перепьет и начнётся драка. На видном месте же восседает самая знатная и известная троица, так и пышущая роскошью — Бог богатства, Бог морей и океанов и Богиня молний и грома. Порой создаётся ощущение, что они смотрят на остальных с высока. А во главе стола красуется древнейшая в пантеоне — величественная Богиня солнца в сверкающем золотой россыпью кимоно и короне феникса********. Пока все активно общаются меж собой, улыбаются искренне и не очень, да поднимают чаши с вином, кто-то сидит в самом конце, подальше от напыщенных снобов и неторопливо пьёт в гордом одиночестве. Молодой светловолосый мужчина в богатом чёрном кимоно, расшитом алыми паучьими лилиями, холодно наблюдал за всеобщем весельем, словно пребывая в вакуме, куда оно не могло проникнуть. Его мрачный отрешенный вид отталкивал и даже пугал, а взгляд кроваво-красных очей, сверкающих рубинами на бледном изящном лице, так и светился безразличием. Других это возмущало до боли в зубах: мол, как это так?! Они ведь практически не скрывают презрение к нему — даже свои стулья специально отодвинули подальше, а тот всё равно смотрит на них как на пустое место и ведёт себя так, словно он тут хозяин! Немыслимо! Опустив ресницы подобные вороньим перьям, блондин тихонько выдохнул и опустошил ещё одну чашу с алкоголем, отозвавшимся жаром в груди. Он мечтал о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Никто ему здесь был не рад и он это прекрасно знал. То и дело косые взгляды хлестали молодого бога подобно плетям, да только к несчастью обидчиков кожа его прочна, что броня, а обида прячется слишком глубоко в чёрной душе, чтоб выйти на свет. Лишь одна пара нефритовых глаз робко взирает на элегантного мужчину с какой-то странной теплотой. Только вот, этот взгляд — лишь одинокий лучик света, теряющийся в море тьмы. Его б воля, так и вовсе не явился бы, но праздник посвящался всем, даже ему — Богу смерти. Наконец ночной небосвод, копирующий небо мира смертных, осветили десятки тысяч фонарей. Восхищенные взоры устремились к великолепному зрелищу, которого божества так долго ждали. Все сгорали от нетерпения: кто же на этот раз получил больше молитв и восхвалений? Младший дух-слуга со свитком в руках стал во всеуслышание объявлять количество фонарей. На первом месте, как и всегда, оказалась Богиня солнца Аматэрасу. Волна аплодисментов и поздравлений не заставила себя ждать, а вот насколько эти поздравления искренны, сложно сказать. Затем по порядку огласили и другие места, и каждое сопровождалось бурными овациями. Мероприятие подходило к логичному завершению: поток сверкающих бумажных «звёзд», отправленных в небо людьми, прекратился. Все напились и наелись досыта, наболтались и посмеялись до колик — ну что за прекрасная ночь! Богиня солнца уже собиралась поднять финальный тост за всех собравшихся, как кто-то воскликнул, тыча пальцем в небо: — Смотрите, ещё один! Несколько десятков голов синхронно поднялись и узрели маленький, побитый жизнью фонарик, одиноко летящий в бескрайнюю ночную даль. Он парил так не уверенно, что казалось вот вот шмякнется камнем о покрытую облаками землю. Это чьë? — недоумевали божества. Дух-слуга судорожно перечитав свиток и не найдя чего-то, что мог бы упустить, присмотрелся к бумажке на фонаре и ошеломленно воскликнул: — Это…молитва Богу смерти! Ошеломление его тут же передалось другим, как цепная реакция. Сам же Бог смерти, до этого никак не реагирующий на происходящее, чуть не подавился виноградинкой. Ему послышалось?! Праздник почитания всех богов проходил на его памяти уже десяткий раз, но никогда он не получал ни одного фонаря, пусть даже самого убогого. И не удивительно. Зачем молится Богу смерти? Быстро взвяв эмоции под узцы, как делал уже не раз, мужчина холодно поднял жуткие глаза-рубины, едва посмотрев на свой первый знак почтения. Но не смотря на безразличное выражение красивого тонкого лица, сердце его мотыльком трепетало от жгучего любопытства — кто же настолько отчаялся, что вознес ему молитву?