Там, где цветут ликорисы

Таинственная зловещая дымка клубилась над землёй, так что не было видно собственных ног. Юноша, тощий словно скелет, неуверенно шагнул в сторону и чуть было не оступился. Крошечный камешек отлетел и со всплеском исчез. [Река?] - недоуменно выгнул бровь парень: ранее совершенно не было слышно шума воды. Да и не только. Тишина стояла мёртвая...  Осмотревшись, юноша только сейчас понял, что находится в сырой пещере, где бесшумно протекает широкая река, закутанная в таинственный туман. Атмосфера стояла зловещая - он отчётливо слышал собственное дыхание и совершенно не понимал, как здесь оказался. Тем не менее, не спеша пошёл вперёд, к далёкому свету. Неизвестно, как долго он шёл - время текло также неслышно и незаметно, как и странная река. Мягкий свет луны ударил в глаза, заставив человека заслонить их рукой. Кожа его казалась прозрачной в этом серебряном свете. Он как завороженный с минуту смотрел на огромный лунный диск, казавшийся искусственным. Теперь зловещая дымка поредела и юноша мог видеть реку, вода которой светилась под взглядом луны. Берега её покрывал ковёр из красных цветов, с изящными тонкими лепестками, напоминающими паучьи лапки. Кто ж не знает эти цветы? -- Ликорисы*... - с придыханием произнёс человек, осознавший теперь, где находится. Ëми** - страна мёртвых, а странная бесшумная вода, ни что иное, как река потери памяти***. Реакция его оказалась самой, что ни есть, не естественной: он улыбнулся, почувствовав невероятное облегчение и то, что не чувствовал почти никогда - радость. Теперь уже, озаренный светом луны, юноша шагал более уверенно. Как же долго он ждал этого дня! Величественный дворец с изогнутыми крышами и многочисленными колоннами, освещенный зловещим алым светом, расположился в закутке из гор и лесов. При одном взгляде на мрачное строение становилось ясно, что находишься в преисподней. Однако жуткий вид сего местечка не заставил бледного юношу даже дрогнуть. Преодолев каменный мост, проложенный через единственную реку Страны жёлтых вод и уверенно взойдя по ступеням, человек попытался открыть массивные двери, с удивительно детальной резьбой в виде всевозможных чудищ - таких реалистичных, что казалось могут вцепиться в руку зубастыми ртами. Парень криво усмехнулся - силы тонких костлявых ручек не хватало, чтобы открыть эту чёртову дверь! Но та вдруг распахнулась сама с глухим звуком. Повеяло загробным холодом... Тронный зал поражал масштабами не меньше, чем картина снаружи: антрацитово-черный пол, подобно зеркалу отражал огни фонарей, развешанных на алых колоннах. На возвышении в конце длинного помещения красовался трон из чёрного нефрита****, отгороженный ширмой, расписанной великолепными картинами гор и усеянных костями полей. Юноша, доселе не видавший ничего подобного, завороженно разглядывал и причудливые вазы с безжизненными цветочными композициями, и золотую лепнину на стенах, и даже своё убогое отражение в каменном блестящем полу. Парню однако не показалось странным, что, ступая по нему босыми ногами, он не чувствовал холода. -- Подойди. - услышал он приятный голос, что звучал совсем тихо, но юноша отчётливо слышал, будто говорящий стоял прямо рядом с ним. [Меня здесь ждали?] - направился он к трону.Такой маленький и жалкий человек средь великолепия огромного зала, словно муравей в лесу. Юноша понимал, чей это дворец, и хоть выглядел довольно спокойно, но сердце в плоской груди с рельефом из торчащих рёбер, болезненно сжималось от волнения. Неужто он увидит самого Бога смерти? Предвкушая этот момент, он и не думал о том, что сие странно: разве каждая душа лично встречается с Владыкой? Их ведь десятки и сотни тысяч! Вопреки ожиданию, юноша узрел лишь расслабленно сидящий мужской силуэт в пышных одеждах. Даже так фигура за ширмой произвела неизгладимое впечатление на того, кто мечтал о смерти всю жизнь. Душа трепетала в благоговении, он пал на колени, кланяясь величественной фигуре. Губы дрожали. -- Приветствую Бога смерти! Веер раскрылся изящным движением руки. На бледном красивом лике Бога смерти - Эндзë*****, подобно цветку паучьей лилии, расцвела улыбка: этот юноша, кажется, не боялся его. Ещё никогда смертные не склоняли пред ним голову из уважения, а не из страха. -- Тебя зовут Кëдзи******. - не вопрос, утверждение. Глаза Бога смерти видели больше обычных. При желании, Эндзë мог узреть над головой смертного начертания его имени. Он словно пробовал имя на вкус. И вкус этот ему не понравился. Всё ещё стоящий на коленях человек кивнул в подтверждение, хоть этого и не требовалось. Бог смерти немного напрягся, почуяв неладное. Его взор сопровождал этого ходячего мертвеца от самого входа в Царство мёртвых и одного никак не мог вразумить Эндзë: зачем тому, кто явно уже одной ногой в могиле, просить о смерти самого бога? Смерть - это не богатства, не успехи в любовных делах или торговле, которые приходят и уходят в течение жизни. Смерть - это неизбежно. Она уделит внимание каждому, нужно только дождаться её. Судя по виду молодого человека, пару месяцев такого печального существования и она нанесёт ему визит. Так зачем же он хочет ускорить процесс? -- Почему ты хочешь умереть? Воцарилась гробовая тишина. Эндзë наблюдал сквозь ширму как тускнеет взгляд глубоких, будто омуты, чёрных очей. Это были глаза не юноши, но старца, ощутившего на себе всю тьму этого бренного мира. Человек нервно сжимал край рваного рукава. Ему явно было тяжело об этом говорить, но всё же он начал, глубоко вздохнув, и, по мере его короткого рассказа, лицо Бога смерти искажалось всё больше и больше. -- Я умирал уже бесчисленное количество раз, сам не знаю сколько, но никогда прежде не был в стране Ëми. Каждый раз я перерождаюсь и... - голос его дрогнул, а мутный взгляд словно узрел пронесшиеся мимо нелицеприятные картины прошлого. - Моя жизнь похожа на ад. Каждая новая хуже старой, а самое страшное, что по достижении 17 лет, воспоминания обо всех прошлых жизнях возвращаются ко мне... Я больше не могу этого выносить! Я молю вас, прекратите этот кошмар! Даруйте мне настоящую смерть! - снова поник он в поклоне. Как же Эндзë счастлив, что человек не видит его лица, ведь оно приняло такое смешное выражение! Сказать, что он удивился, слишком мелко. Да он был изумлён до глубины души: чуть веер не выронил и слова даже вымолвить не мог - только открывал рот подобно рыбе. Мужчина недоверчиво сощурил глаза: услышанное им звучало слишком абсурдно и не нормально, чтобы быть правдой. Перерождение - вещь не редкая, но чтобы так! Однако Эндзë прекрасно чувствовал ложь других, потому в ещё большее замешательство его приводил тот факт, что в словах юноши не было и толики лжи. Он абсолютно искренен. Крик измученной души, что жаждет освобождения. И Бог смерти мог подарить ему это освобождение - закончить бесконечный цикл страданий и, воспользовавшись своей божественной силой, обратить в пыль  душу, чтобы тот никогда больше не переродился. Однако в глазах Эндзë загорелись искры любопытства: никогда он не слышал о существовании подобного и возжелал разгадать загадку необычной судьбы парня. Он твёрдо решил не исполнять его желание. Разве можно просто взять и убить такой уникальный случай?     Затянувшееся молчание божества заставило парня поднять к трону взволнованный взгляд. Он не понимал, что происходит: по антрацитовому полу протянулась лёгкая могильная дымка, а колонны, как и силуэт за ширмой стали троиться в глазах, размываться и...всё померкло. ______________________________ Обрамленные густыми ресницами веки резко распахнулись. Дневной свет, просачивающийся сквозь многочисленные щели в полуразрушенном сгнившем домике, больно ударил в глаза, заставив сощуриться бледного юношу. Он жадно вдыхал воздух, будто только что вынырнул из воды, и дрожал от холода, не смотря на летний зной. [Сон. Это был всего лишь сон.] - горько усмехнулся Кëдзи своей наивности. Разумеется, он всё ещё жив и не видать ему Страны мёртвых как собственных ушей! Молитвы богам? Какой бред! Да богам нет дела до простых смертных и их бед, как тигру нет дел до проблем кролика. Больной измученный разум всего лишь насмехался над ним, показывая то, чего парень желает больше всего, но никогда не получит. Несбыточные мечты... Он смеялся. Смеялся, раздирая в кровь высушенное горло, пока не зашёлся кашлем, падая на застеленный соломой пол. Пролежав так какой-то время и всем своим видом напоминая покойника без дыхания и движения, юноша наконец успокоился и вновь его осунувшееся лицо приняло невозмутимое безразличное выражение. "Маска" надета, теперь можно отправится в город на поиски еды.