Призванная Светом или Тьмой?

***

      — Кили! Я же сказала, нужно отношение.       Шёл уже пятый день обучения Кили и Фили. Если старший слушал меня и выполнял все мои поручения, то у младшего возникали проблемы. Старший племянник Торина понимал, что терпение и труд всё перетрут. Да у него тоже были, так сказать, трудности, но он внимательно слушал мои указания и исправлял их, а вот с младшим возникали кое-какие проблемы.       Волчонок хотел, чтобы у него получилось все сразу, с первого раза. Вообще я понимаю его как никто другой, он похож на меня. Манерой речи, характером, ну и во внешности есть некоторые одинаковые черты. Да и напортачить что-нибудь я тоже не против.       Кроме этого упражнения, я им показала ещё кучу приёмов и также упражнения, которые нужно было делать, чтобы повторить их. Они всё схватывали на лету. Наверное потому, что молодые гномы уже владели некоторыми искусствами.       — Тара, я не понимаю, зачем нам это всё! — повернувшись ко мне лицом, сказал самый младший участник похода, не считая меня. — Я за эти дни снял её уже миллион раз и ещё миллион раз надел и повесил!       На его повышенный тон обернулись все гномы, также хоббит и маг. Фили же хотел уже сказать и упрекнуть Кили за эту выходку, но я ему не дала. Подняв руку вверх, тем самым показав, чтобы все сохраняли молчание, я подошла к младшему сыну принцессы Дис.       Приблизившись, я резко взяла его за руку. Он, конечно, этого не ожидал и был в растерянности.       Когда мы подошли к свободному пространству, я выхватила у него верхнюю одежду и кинула её на траву.       — Подними! — требовательным тоном сказала. Я чувствовала, как меня обвивают эмоции неповиновения.       — Но ты её только… — начал было гном, как я его перебила:       — Я сказала, надень свой камзол!       Кили немного испугался, никогда его подруга не повышала на него свой голос.       — Ладно, — потомок Дурина, уже подняв куртку, начал заносить её над головой, чтобы надеть, как я взяла, вырвала её и откинула.       — Надевай, — отдала я приказ, гном начал возмущаться.       — Но!.. Я остался без… — хотел было поднять он её, но я ему не дала.       — Надевай, — сказала я.       Члены отряда, следившие за нашими действиями, очень сильно переживали. Кили же начал надевать невидимую часть одежды.       — Крепче! — начала я и схватила его руку, надавив на неё, гном немного пошатнулся. — Правая нога назад, — гном отшагнул правой ногой, — ага, хорошо. Левая нога назад, превосходно, — теперь он это сделал с левой. — Подними куртку! — сказав ему это, я сделала прямой удар ногой, и, если бы он не пригнулся, голова бы у него болела сильно.       — Воу, Тара. Это так круто, — воскликнув, проговорил молодой наследник рода Дурина.       — Всегда смотри в глаза противника! — указала ему. В ответ я услышала счастливое «ага».       — Отношение, Кили. Бей меня в грудь, — гном, сомневавшийся в моих словах, остановился на долю секунды, но когда над его головой очутилась моя нога, он начал выполнять мои указания.       Со стороны наша пара слышала радостные восклицания подземного народа. Дальше я ему говорила такие слова, как «сильнее», «бей», «уворачивайся». После семи минутного спарринга (если можно это так назвать), я скомандовала ему отдыхать.       — На сегодня всё! — улыбнулась я и подошла к нему, похлопав по спине. — Повторяй это каждый день, и у тебя всё получится, а по вечерам буду проводить небольшие бои.       Гном, ещё не отошедший от боя, лишь махнул головой и пошёл к отряду, который уже сидел и о чём-то разговаривал.       — Ну, Фили, твоя очередь, — с искорками в глазах сказала я.       — А ты не устала? Может, попозже? — с переживанием спросил меня он.       — Нет, не устала. Может, ты просто трусишь? — я смотрела ему в глаза и бросала вызов.       Гном лишь рассмеялся и принял боевую позицию.

***

      — Тара, твоим обучением сегодня займётся Торин, — подойдя ко мне, сказал Двалин, подавая полотенце. Интересного, с чего это вдруг?       Да и кстати, совместные тренировки с сыном Фундина развили наши отношения в лучшую сторону. Мы могли часами сидеть у костра и разговаривать. Конечно, больше говорила я, спрашивала о походах, о дальних странах.       — Ладно, — сказала я. — А почему он?       — Не знаю, он сам сейчас изъявил желание, — видимо, этой новостью была недовольна не только я.       — Понятно. А, и да! Спасибо за полотенце. Мне приятна твоя забота, — улыбнувшись, поблагодарила его.       Он лишь улыбнулся в густые усы и сел на своё место, не сводя с меня глаз. Под таким пристальным взглядом мне было не по себе. В подобные моменты хотелось стать маленькой.       Я же пошла искать короля под горой. Дойдя до поваленного дерева, я там и нашла своего ещё одного учителя. Хотя он, скорее всего, мучитель.       — Эм, господин Торин… Двалин сказал, что вы сегодня хотите заняться моим обучением? — пожалуйста, не надо. Скажи, что Двалин просто пошутил.       — Да, — слова воина оказались правдой, вот чёрт.       Блин, ну почему? За что? Нет, вы не подумайте. Я хочу подружиться с Торином, но в последние дни ловила себя на мысли, что у меня появляется странное ощущение, когда я наедине с ним. Чаще всего я приходила к нему, чтобы отчитаться насчёт обучения его племянников. Он меня расспрашивал, как у них получается, всё ли хорошо и так далее. Конечно, ведь они его семья, Торин переживает и, ясное дело, будет спрашивать.       — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, — проговорил мне Сусанин. Я лишь сглотнула слюну, образовавшуюся во рту. — Двалин сказал, что ты неправильно держишь меч и твоя стойка немного иная при бое, поэтому ты быстро выдыхаешься и устаёшь, этим и займёмся. Покажи, как ты его держишь.       Я, послушав приказ или просьбу, без разницы, вынула своё оружие и взяла его в правую руку. Торин внимательно следил за моими действиями, и, когда я встала в боевую позицию, он начал говорить о моих ошибках:       — Да, твоя стойка и хватка меча отличается от наших, но если их изменить, тебе будет намного легче в бою, — прокомментировал гном.       Предводитель отряда обошёл меня со стороны и встал сзади.       — Я покажу так, — сказал мне король под горой на ухо так, что его горячее дыхание обожгло мне шею. Моя кожа вся покрылась мурашками, и мне показалось, это не укрылось от моего мучителя.       Я услышала что-то за спиной. Он сейчас… Мне кажется, или он хмыкнул?       — Наполовину согни руку в локте, — он помог мне это сделать.       А-а-а, он слишком-слишком близко! Помогите! Наши лица на очень опасном расстоянии! И… и тела! Он вообще знает, что такое личное пространство?!       — Да, вот так. Возьми рукоять меча в руку, подними его лезвием вверх и слегка наклони вперёд под углом примерно тридцать градусов к вертикали. Его нельзя зажимать в руке слишком сильно. Охват должен быть мягким. В противном случае нападающий может легко выбить его у тебя из рук, при этом сильно отбив тебе кисть.       — Я знаю, — ответила с возмущением. — Не думайте, что если я совершила несколько ошибок, то не знаю, что клинок могут выбить! — гном на моё высказывание лишь улыбнулся, еле заметно, конечно, чтобы я не заметила.       — Большое значение имеет стойка — положение тела. Встань к предполагаемому противнику тем боком, в какой руке у тебя меч. Ноги расставь так, чтобы пятки находились на ширине плеч. Если меч в правой руке, правая ступня направлена в сторону противника, а левая располагается перпендикулярно ей. Если меч ты держишь в левой руке, то впереди будет она, — объяснял и объяснял он. — Такое положение обеспечивает максимальную защиту тела, поскольку оно находится как бы «в тени» меча.       Закончив свой монолог, король начал говорить ещё больше информации о стойке и ставить меня в нужную. Он трогал меня и за руки, и за ноги, и за талию. Теперь точно обязан на мне жениться! Знаете, когда смотрела фильм, прямо хотелось почувствовать его прикосновения, а сейчас это очень и очень смущает.       — Тара, я сказал на тридцать градусов, а не сорок пять.       Как тут можно сосредоточиться, когда тебя всё время трогают? Вслух я этого не сказала.       — Ты меня вообще слушаешь?       — А?.. Что? Да-да, — он, мне не поверив, снова брал мои конечности в свои и направлял их в нужные положения.       На его прикосновения я только и делала, что смущалась, вздрагивала, а его это только забавляло… Мои мучения закончились лишь спустя двадцать пять минут. Я не знала, что у меня такая плохая стойка и клинок я не так держу, вот чёрт.       — На сегодня всё. Завтра продолжим, — осведомил меня король под горой.       — Как завтра? А Двалин? — нет, пожалуйста, я и так сегодня поседела на сто лет вперёд и краснела, как помидор.       — Пока твоим обучением буду заниматься я, — мне показалась, или в его глазах сейчас были отражено несколько эмоций? Первое — насмехательство, второе — веселье, и третье — мне кажется, или у нас общение улучшилось?       — Пошли обратно. Темнеет, да и Бомбур уже приготовил ужин, — Торин пошёл вперёд, а я лишь поплелась за ним.       Мы шли по дороге назад в молчании, даже на похоронах веселее. Может, завести разговор?       — Как дела у вас? — ну почему бы не начать с этого разговор? Правильно, с этого.       Мою идею поговорить он не поддержал. Неужели он вечно чем-то недоволен! Аж бесит! Вернувшись в лагерь, я буквально валилась с ног. Впервые за долгие годы обучения меня так вымотала простая тренировка.       — Эй, Тара! — услышав своё имя, я обернулась, меня звал Бомбур. — Иди, бери свою порцию ужина.       — Нет, спасибо, — отказавшись, я села около своего места.       — А что так? Сегодня похлёбка вышла на ура! — сказал Оин, вытирая свои усы.       — Да что-то аппетита нет, — по грустному лицу гномы поняли, что что-то не так, но трогать не стали.       — В дозоре пока буду я, — скомандовал король и принялся вместе с остальными есть.       Вскоре, когда все участники отряда поели, они стали укладываться спать, кроме дозорного. Торин сидел около костра и смотрел в него, очень глубоко задумавшись, также покуривал трубку. Свой лежак я переставила между Кили и Фили.       — Тара, ты чего? — протирая глаза, спросил Кили.       — Так мне будет удобно и тепло, так что тише, а то Фили разбудишь, — уместившись между племянниками короля, вскоре я уснула.

***

      Зеркало.       Сквозь эту рябь человек может увидеть, что станется с его душой, пойди он по тому или иному пути. Каждый видит там своё… Кто-то ужасного монстра с налитыми кровью глазами, а кто-то может узреть ангела. Это зависит только от самого человека и того, какой путь он изберёт. Путей только два. Третьего не дано. У зеркал много разных обличий и форм, но они никогда не лгут… Лгут только кривые. Лгут страшно, направляя людей по неверному пути и не дав решить им всё самим. Это злые зеркала. Именно поэтому некоторые так не любят комнаты смеха… Нужен совет? Подойди к зеркалу. Оно поведает тебе обо всём.       Я смотрела на своё отражение. Вроде бы ничего необычного не было, но… Я отличаюсь от себя настоящей. Она как будто неживая. Глаза пустые, в них нет той жизненной радости, которые я сейчас испытываю. А может, я и вправду ничего не испытываю? Может, мне кажется, что я там счастлива?       Моё лицо в отражении было бледным, измученным, усталым. Что со мной? Почему я в отражении такая? Неживая…       Кости начали выпирать, конечно, это незаметно, но всё равно, если приглядеться, было видно.       Волосы потеряли свой блеск. Они были тусклые. От насыщенного каштанового цвета ничего не осталось. Я ведь больше всего ими гордилась.       Резко девушка посмотрела на меня и стала улыбаться зловещей улыбкой. Глаза же стали наливаться красным цветом. Я помаленьку начала паниковать. Страх пред неизведанной мной сковал тело. Я не могла пошевелиться.       Бац! И моя копия начала разбивать голыми руками стекло. Она била его и смотрела при этом на меня. На стекле стали оставаться кровавые разводы, но её это совершенно не волновало. Трещины по зеркалу становились всё больше и шире. В некоторых местах уже вылетали маленькие стёклышки, они летели на меня, при этом раня кожу.       А я всё стояла и смотрела на своё отражение. Это не я!       — Это ты во всём виновата… — моя копия начала говорить шёпотом, при этом остановившись. — Во всех наших бедах! Только ты! Да когда наконец ты уже сдохнешь!       Чем больше я её слушала, тем больше ничего не понимала.       — О чём ты? — я еле-еле выдавила из себя эти слова, и то это получилось слишком тихо, но она услышала.       — О чём я?.. — вторая я подошла к зеркалу очень близко, но ничего не делала, просто смотрела на меня своими красными глазами. — Ты своим присутствием всё испортишь! Они погибнут! Все они! Ты не сможешь их спасти!       Тут в моё сознание пришли гномы, а вместе с ними битва и их смерть.        — Исправлю… — начала я ей говорить. — Всё исправлю! Я не позволю им умереть!       — Как? — спросила она. — Какими силами?       А и вправду, какими силами? А если у меня и вправду не получится? Нет, она — не я. Я не должна её слушать.       — О-о-о, нет… Моя дорогая, — её голос перешёл на шипение. — Мы — одно целое. Разве ты не чувствуешь меня, когда зла? Я всё вижу, что с тобой происходит в тот или иной момент…       Она хочет сказать, что у меня раздвоение личности? Но у меня никогда такого не было. В моём настоящем мире всегда, когда я ездила к врачу, всё было нормально…       — Однажды я высвобожусь! И все, кто тебе дорог, умрут от твоей же руки, — как только она это сказала, у меня как будто пролетела перед глазами вся жизнь. И в ней я увидела свои собственные окровавленные руки. Это была их кровь.       — Нет… Не надо. Пожалуйста, хватит…       Я почувствовала, как по моим щекам полились слёзы. Моё тело пробила дрожь. Внутри как будто начал разгораться пожар. Посмотрев на свои руки, то, что я увидела, меня это испугало. Они были в огне. Медленно языки пламени переходили на другие части тела.       Я вновь перевела взгляд на зеркало, но кроме моего отражения там стоял он. Саурон. У него не было лица. Формы.       Хватит!       Нет!

Конец сна

      — Нет! — я оказалась в сидячем положении. По моим щекам лились слёзы. Я огляделась, но никто не проснулся от моего крика. Оно и хорошо.       Я ушла из лагеря как можно быстрее, выбежав на поляну, окружённую кустами и деревьями. Мои ноги больше не держали моё тело. Я рухнула и залилась горячими слезами. Последний раз я так плакала никогда, наверное. Может, и было такое, но я не помню.       От временного места проживания я убежала достаточно далеко. Так что можно не переживать, никто не услышит мои всхлипы, мои крики и мои завывания.       Чем больше я задумывалась над словами моего отражения, тем больше понимала, что это правда… У меня раздвоение личности… Я это поняла, как только вспомнила свой гнев на Торина в норке у Бильбо… Как только вспоминала свои окровавленные руки, меня просто выворачивало наизнанку. Сил не было. Хотелось просто плакать.       Я пробыла в таком состоянии ещё много времени, но не знала, что за мной всё время кто-то наблюдал.

Торин

      Чем больше я размышлял, тем больше не понимал. Откуда такая странная особа взялась? Откуда её Гэндальф взял? Я не могу припомнить хоть одну девушку с таким характером.       Она строптивая, упёртая, никому не уступит. Характером похожа на нас, но она не гном.       В первые дни нашего похода я её готов был убить. Она всё время что-то делала, и из-за этого в отряде редко присутствовал порядок. Гэндальф на её выходки лишь улыбался и молчал. А меня это раздражало.       Все в отряде к ней прониклись, даже Двалин не остался в стороне. Меня удивило то, что она не побоялась возразить мне, или то, что она попросила сына Фундина обучать её боевым искусствам. Ведь некоторые побаивались его. Даже гномы, которые занимали высокие посты, спрашивали у него, что и как сделать, и лишь потом отдавали приказы.       Также я был приятно удивлён и… взбешён? После того, как увидел бой тренировочный её и моего друга. Она располагала хорошими боевыми навыками, и откуда у такой девицы рвение к сражениям?       Ведь по обычаям и традициям женщинам положено охранять семейный очаг, растить детей, ублажать мужа. А мисс Таре только дай волю, она кинется на орка с голыми руками, и ей неважны будут последствия. Повторюсь, никогда не встречал таких странных девиц.       Даже от хоббита проблем было меньше, чем от неё. Он взял и сидел на заднице ровно, а она!.. Все мои мысли были заняты именно ею, и я никак не мог от них избавиться. Меня это бесило пуще прежнего.       После того, как она сразилась с Двалином, мои племянники сразу стали её упрашивать, чтобы она научила их чему-то новому. Мне её методы были непонятны; как можно научиться драться, если ты всё время снимаешь, вешаешь и надеваешь куртку. Для меня это было как-то нелепо и бессмысленно, но после того, как я увидел результат, пересмотрел своё мнение о ней.       Чтобы самому убедиться в её методах, решил провести с ней урок. Меня её вечные вздрагивания от моих прикосновений лишь потешали. Её покраснения каждый раз, когда я стою к ней слишком близко — всё это придавало мне удовольствия, и я себе позволял немного поиздеваться над ней.       Ну а что? Она ведь может каждый день изводить до белого каления…       Сегодня я решил остаться в дозоре на всю ночь, так как мне не спалось. Сна не было ни в одном глазу. Я размышлял об этом походе, о драконе, который, может быть, умер, а может быть, и нет. Нужно было продумать всё до конца. День Дурина уже не за горами.       Глубокой ночью я услышал всхлипы и шорохи. Повернув голову в сторону своих племянников, я увидел девчонку. Она была вся бледная, а из её глаз текли дорожки слёз. Может, ей снился кошмар?       Я уже хотел что-то предпринять. Разбудить её или ещё что-нибудь, но она сама резко встала и пошла. Даже не пошла, а побежала прочь из лагеря. Я пошёл за ней только по нескольким причинам. Первая причина — это то, что она покинула лагерь без разрешения. Вторая — это то, что в лесу, тем более ночью, опасно одной. И третья причина… В глубине души я переживал за эту девчонку.       Она удалялась всё дальше и дальше от разбитого привала, я следовал за ней по пятам.       Вдруг она остановилась на большой поляне и упала на землю, при этом горько разрыдалась. Я был в смятении. Не мог понять, что у неё случилось. Что было такого в кошмаре, что её так напугало или огорчило. У меня появилась мысль, что я являлся причиной её слёз. Может, я её чем-то обидел ненароком? Или слишком строг был на обучении.       Торин, да чего ты переживаешь? Тебе ведь всё равно на девочку? Или же нет? Да, мне всё равно. Тогда почему ты тут стоишь и наблюдаешь за ней? Мог просто быть равнодушен, взял да и сиди у костра тёплого.       На свои вопросы я так и не ответил.       Что-то в этой странной особе меня притягивало. Она была загадкой для всех нас. Даже маг не всё знал о ней.       Она провела на поляне ещё достаточно времени, а после встала, натянула улыбку и пошла обратно…       Утром же она вела себя так, будто и ничего не было. Маленькая мисс улыбалась всем, а они велись на её улыбку. Я же просто наблюдал за этим всем на расстоянии и не вмешивался.       — Господин Торин, ваша порция, — я посмотрел на источник звука и увидел еле заметную улыбку на лице Тары. Глаза были немного опухшие, но она продолжила улыбаться, чтобы не волновать всех.       Я лишь кивнул. Хотя хотел её поблагодарить, но не смог, и меня это разозлило.       До самого следующего привала она молчала и ничего не говорила, а когда её спрашивали, всё ли нормально, она отвечала: «Всё хорошо», — и снова улыбалась.       Каково сейчас ей? Я спрашивал себя и не находил ответа. Ведь не знаю, что с ней случилось. Да и она вряд ли пойдёт ко мне и, скорее всего, поделится с хоббитом или с Кили или Фили, даже Двалину она могла рассказать, но не мне…       Мы остановились на привал около скалы. Братья мои и без приказа знали, что делать. Я лишь сидел и думал.

***

Тара

      Я провела весь последующий день в молчании, ко мне подходили и спрашивали. «Всё ли хорошо? Как себя чувствуешь? У тебя что-то случилось?» На все эти вопросы я отвечала, что всё хорошо и натягивала улыбку. Всё это время на меня поглядывал король под горой, и меня это волновало. Неужели он видел меня ночью? Нет, это бред, я бы его заметила!       Ага, конечно, ты, когда рыдала, своих собственных мыслей не слышала. Я несколько раз встречалась с ним взглядом и сразу же отворачивалась в другую сторону.       Мы остановились на привале поздно ночью. Гномы быстро развели костёр, некоторые легли и отдыхали. Бильбо же пытался уснуть, но никак не мог из-за храпа Бомбура.       Я на его мучения лишь умилялась.       — Эй, Тара, — я посмотрела на младшего сына Дис, он начал корчить мне рожицы. Я на его выпад лишь улыбнулась.       — Ну наконец ты развеселилась, — это уже сказал старший. — Чего целый день хмурая?       — Да всё настроения не было, а сейчас появилось, — я подошла к костру поближе и наблюдала за королём. Именно сейчас Бильбо должен рассказать о его истории.       Тут хоббит всё-таки не выдержал и встал. Он направился к своему пони.       — Привет, девочка. Хорошая девочка. Это наш маленький секрет, — он протянул животному яблоко. — Никому не говори! Тш-ш! — на его слова я улыбнулась шире за сегодня. Эта картина была милой. На его разговор с пони два брата подавили смешки.       — Что смешного, однояйцевые? — я выгнула бровь и сложила руки на груди.       — Тара, ты так лучше не делай, — они ещё сильнее стали ржать. — Ты так на нашего дядю похожа. Тебе бы бороду и мужскую одежду. Вылетая копия Торина. Ха-а!       — Да-да, точно, — подхватил Кили.       — Ха-ха-х, оборжаться можно. Вы привыкли к походам, вас этому обучали… А его — нет. Так что не смейтесь. Иначе, — я показала им кулак, а они превратили это всё в шутку. Два брата лишь подняли руки в сдающемся жесте. Я лишь закатила по-доброму глаза, но вдруг послышался какой-то крик или вопли. Я не разобрала.       — Что это было? — хоббит, немного испугавшись, подошёл к костру.       — Орки, — объяснил причину звука Фили, покуривая трубку.       — Орки? — глаза полурослика округлились, он был не готов ещё встретиться лицом к лицу с врагами. Торин же поддался вперёд, кажется, просыпаясь от полудрёмы на камнях.       — Убийцы… Их здесь целые дюжины, — спокойно сказал Фили. — Вся долина кишит ими.       Я посмотрела на гномов грозным взглядом, но они не приняли этот жест за угрозу.       — Они нападают ранним утром, когда все ещё спят. Быстро и тихо, без криков, только реки крови.       Да Бильбо сейчас в обморок упадёт! Младший брат говорил это всё с мрачной физиономией, а после повернулся к брату, и на его лице расцвела улыбка. Затем послышался приглушённый смех.       — Думаете, это смешно? Думаете, ночные набеги орков — это шутка? — я подала голос, прежде чем Торин, но я сказала те же слова, что и он.       — Мы ничего такого не имели в виду, — Кили был удивлён моим словам. Фили, как и его брат, тоже был взволнован. Они поступили взгляд, ну наконец-то.       Я сама не ожидала такого от себя, но нельзя же так издеваться! Они же видели, что ему страшно!       — Она права! Нет, конечно, вы ничего не знаете о мире, — король под горой был раздражён. Я смотрела, как Торин пошёл на конец скалы.       — Не обращай внимания, — Балин смотрел на своего короля и с восхищением, и с горестью. Я просто стояла и смотрела на Дубощита. — У Торина предостаточно причин ненавидеть орков. Когда дракон захватил Одинокую гору, король Трор попытался отвоевать королевство гномов, Морию. Но наши враги опередили нас. Мория была захвачена легионами орков, которых вёл самый жестокий из всей их расы — Азог Осквернитель. Этот гигантский орк с горы Гундабад дал клятву истребить потомков Дурина, — от этой истории у меня мурашки по коже… — И первым делом он обезглавил короля. Траин, отец Торина, от горя потерял рассудок. Он пропал. Пленили его или убили — этого мы не знаем. Мы лишились предводителя. Поражение и смерть нависли над нами. И вот тогда появился он. Молодой наследник рода бросил вызов бледному орку. Он бился в одиночку с этим чудовищным противником. Он лишился оружия и защищался дубовой ветвью, словно щитом. Азог Осквернитель понял в тот день, что потомков Дурина ему так просто не сломить. Торин призвал нас сплотиться. Мы собрались с силами и отбросили орков назад. Наш враг был побеждён, но не было ни пиршества, ни радостных песен в ту ночь. Погибших было столько, что их не успевали оплакивать. Немногие из нас выжили. И тогда я подумал, вот тот, за кем я последую, кого я готов назвать королём.       Балин рассказывал эту историю с гордостью и трепетом. Под конец рассказа старика все гномы уже стояли и смотрели на своего предводителя. Из-за лунного света Торин казался очень большим. Его мощная спина смотрелась очень красиво. А кудри лежали на плечах как надо. Бесспорно, он очень красив… От него так и веет силой.       — А Осквернитель? Что стало с ним? — я услышала, как голос хоббита дрогнул.       — Он зарылся обратно в ту нору, из которой выполз. Эта тварь давно уже подохла от своих ран, — Гэндальф на это высказывание Торина лишь задымил в трубку. Он оторвался от неё и посмотрел на Балина. Они обменялись красноречивыми взглядами. Похоже, не только я знаю правду.       Не знаю, что на меня нашло, но я резко села на одно колено перед Торином. Все взгляды были прикованы ко мне и к гному. Я не смела поднять на него свой взгляд, и почему только сейчас это поняла. Кто я такая, и кто Торин.       Король под горой смотрел на меня и о чём-то крепко задумался. Я мельком посмотрела на него и не могла понять его. Также не могла понять, о чём он думает. По его взгляду тоже ничего не прояснялось, мне оставалось лишь гадать.       Тут я услышала шорохи со стороны. Повернув голову, увидела, как все присутствующие, кроме хоббита и мага, последовали моему примеру и встали на одно колено. Мы отдавали королю честь.       Он не сказал ни слова, лишь взглянул на Балина и подошёл ближе, вежливо и благородно кивая каждому гному, склонившемуся перед ним головой, но он не остановился около меня, просто прошёл. Где-то в глубине затаилась нотка обиды. Но не это сейчас главное.       Мне казалось, что моим телом управляла не я, потому что оно поднялось, а рука схватила Торина за край одежды. Я неожиданно для себя стала утягивать в свои объятья. Я пыталась спрятать его от этого мира…       Предводитель отряда был шокирован такой выходкой со стороны провидицы, как и все. У Бильбо глаза на лоб чуть не полезли, а у племянников едва челюсть не отвисла.       Я гладила Торина своей ладошкой по его широкой и мощной спине. Он стоял, как статуя. Король не знал, как поступить в этот момент. Я чуть-чуть от него отстранилась и посмотрела в его глаза. Они были, как всегда, прекрасны. Я поцеловала Торина в щёку. И опять прислонилась к его мощной груди. Я встала на носочки и говорила ему шёпотом в ухо:       — Ты не один, Торин, сын Траина, — я говорила ему это очень тихо, чтобы только он меня услышал. — Чтобы ни случилось, знай, я всегда на твоей стороне и окажу тебе любую помощь и поддержку. Просто дай мне знать. Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться с этим, но ты самый сильный гном из всех, кого я знаю. Ты справишься. Я понимаю, как тяжело тебе сейчас, но ты можешь на меня положиться. На всех можешь положиться. Выход есть из любой ситуации. Мы вместе справимся со всеми трудностями и потом будем вспоминать это время с улыбкой. Сейчас тебе очень трудно, но вспомни, ты уже справлялся с подобными ситуациями, значит, справишься и сейчас. Ты такой сильный, — все мои слова он впитывал как губка. Он слушал очень внимательно. — Я горжусь тобой, как ты справляешься со всеми трудностями. Как бы трудно тебе ни было сегодня, знай, что я не покину тебя и всегда буду рядом. Даже если ты меня захочешь прогнать, знай, я буду следовать за вами по пятам. Дорогу осилит идущий. Давай пройдём этот путь вместе: ты, я и наши друзья, чтобы эта дорога была более лёгкой и приятной для тебя. Ведь всем вместе легче преодолеть любые трудности. Ты всегда можешь выговориться… Я рядом. Я никому не скажу. Ты всегда можешь рассказать о своих проблемах нам, Торин. Я хочу подружиться с тобой. Не неси всё это один. Ведь это будет разъедать тебя изнутри и вскоре разрушит. Если не хочешь со мной говорить, поговори с Балином. Но знай, я всегда к твоим услугам.       Я отстранилась от Торина и утонула в омуте его глаз. Почувствовала, как к моим щекам прилила кровь.       «Что же я делаю?» — я спросила саму себя, но не нашла ответа.       К моему лицу прикоснулось что-то тёплое, это была рука нашего предводителя. Он гладил мою щеку. Его руки были шершавые, все в мозолях и трещинах местами, но мне это нравилось. Незаметно для себя стала ласкаться своим лицом о его руку.       Я не знаю, как Торин, но мне хотелось, чтобы эти минуты длились вечно.       — Хе-хе, — это был Гэндальф. Он смотрел на нас и загадочно улыбался.       — Э-э-э, как время летит. Господи, как поздно, — я отстранилась от Торина и отвернулась. — Как-то жарковато стало, пойду подышу воздухом. Эм… Доброй ночи, — сказав это, я пошла за территорию лагеря и скрылась среди деревьев. Король под горой лишь посмотрел вслед.

***

      На следующее утро я просто не могла смотреть королю под горой в глаза… Я всячески избегала его взгляда, его разговоров с другими гномами, а также его самого.       Как только мы хотели отправиться в путь, ко мне начал подходить король вместе с Балином, но я быстро вскочила на коня и пустила его в шаг по нашему маршруту.       На весь путь братья-кролики и остальные гномы подкалывали меня вчерашним случаем. Нет, не все, кроме Двалина и Фили. Ну хоть кто-то нормальный.       — Хватит! Вы мне надоели! — я краснела от их слов, а они стали ещё пуще прежнего шушукаться и переглядываться.       — А кто вчера кинулся в объятия нашего дяди? — подмигнув мне бровями, сказал Кили. Я подумала, что лучше промолчать, поди отстанут. — Давай дерзай, Ланселот! Захвати эту неприступную крепость!       — Фили, угомони своего брата! — я посмотрела на грома и молила успокоить Кили, сваху. Самое главное — Торину было всё равно! Он ничего не говорил!       — Поверь, если что-то мой брат себе надумал, то его не остановить, — посмеялся обладатель пшеничных волос, — а может…       — Нет! — на мой крик все обернулись, даже король, а я быстро натянула капюшон на лицо.

***

      — Тара, ты прости Кили, — начал старший наследник. — Он шутил, ты не серчай на него и улыбнись. А то сидишь тут, как пельмень надутый, и сними этот капюшон.       — Я на него и не обижаюсь, — на мой ответ Фили усмехнулся и стянул с меня мой головной убор. После взял и взлохматил мою причёску. На его действия я толкнула его слабо в живот.       Фили чуть скривился. Я сначала не поняла, неужели так больно его ударила? Неужели у него…       — Фили, а ну живо! Подымай край одежды! — я была взволнована и обеспокоена, также страшно зла, но не на него, а на себя. Ведь это я не заметила, что у него аппендицит.       Он поднял край, и я надавила на то место. Фили зашипел, при этом избегая мой взгляд.       — Давно болит? — я хотела услышать, что нет. Но Фили кивал, что давно. — Насколько?       — Примерно две недели. Слушай, это просто пустяк. Скоро пройдёт, — он хочет замять это, но так нельзя.       Я быстрым шагом направилась к Торину прежде, чем Фили смог остановить меня.       — Торин! — я почти бегом приближалась к нему. Он, завидев, что я к нему иду, напрягся. — Торин… У Фили возможен…       — Что? — Торин был в шоке, откуда у провидицы такие сведения. — Ты что несёшь, женщина?       — Но это правда, я знаю, о чём говорю!       — Почему я должен доверять тебе?!       — Что?..       — Неужели ты думала, что, сказав мне те слова на утёсе, я сразу же обмякну и растаю? — перед глазами всё плыло, белая пелена стала быстро накрывать глаза. — Смею доложить тебе, что нет.       — Ладно, не верь мне, продолжай так же ненавидеть, — не плачь, Тара, только не сейчас. — Но я требую осмотреть Фили!.. Или тебе плевать, что с ним станет?! — эти слова повлияли на короля, и он всё-таки разрешил осмотр.       Он приказал Ори осмотреть его. После осмотра лекарь-гном подтвердил мои слова.       — Торин, нужно сейчас же делать операцию. Он может развиться. Фили может умереть, — мы стояли вдали от гномов. Я смотрела в пустоту.       — Ты будешь помогать ему! — приказал мне Торин.       — Нет, я…       — Если с ним что-то случится, я сам лично убью тебя.       На его слова я была абсолютно согласна. Если с ним что-то случится, я этого не переживу. Ори стал собирать и приготавливать все нужные вещи и приборы. А меня попросил приготовить Фили. Он был бледен, ему было страшно. Всем нам стало страшно.       Я без слов взяла его руку и повела за дальнее дерево. Придя туда и скрыв нас ото всех, я начала присаживаться и тянула гнома за собой.       — Я умру? — это первое, что спросил меня он.       — Нет, Ори быстро его удалит и потом зашьёт твою рану, и всё, — я пыталась ему улыбнуться, но получилось криво.       К нам подошёл Ори и начал раздавать приказы:       — Так ты, Тара, будешь подавать мне предметы, которые я буду тебе называть, а ты, Фили, зажми это в зубах и кричи, мальчик мой, кричи, — Ори дал ему лоскут одежды, тот зажал его в зубах.       Фили резко схватил мою руку, посмотрел на меня, я сжала её в знак поддержки.       Ори начал операцию. Он обеззаразил нижнюю правую часть живота и сделал глубокий надрез, примерно десять сантиметров. Фили начал выть от боли, из моих глаз резко брызнули слёзы. Он с силой сжал мою руку, затем схватил за бедро. Было больно, но меня больше волновал он, а не гематомы, которые потом будут на моём теле. После гном щипцами начал отодвигать кожу вместе с жировой тканью и мышцами. Всё это время я была в напряжении. Ори был сосредоточен на деле: ему нельзя допустить ошибку. Он нашёл отросток и удалил его от слепой кишки. Далее лекарь проверил, нет ли повреждений других важных органов в брюшной полости. И самым последним пунктом подземный житель начал накладывать швы. Старший племянник кричал, выл от боли. Кровь была везде, даже на мою одежду попала, но мне было всё равно.       С моих глаз всё время текли слёзы… Я молилась Эру и просила его о помощи, чтобы он предал сил Фили и не оставил его без поддержки Всевышнего.       Это были самые длинные сорок минут в моей жизни. Всё закончилось наконец-то… Я гладила Фили по лбу и шептала ему успокоительные слова.       — Тара, давай ему эти отвары каждые два часа. Также не забывай промачивать тряпку и класть ему на лоб, а после промывай швы, но аккуратно! — сказал Ори. Я кивнула и осталась с больным.

Торин

      Я был в смятении который раз. Первое — меня подвергло в шок то, что она склонилась пред мной, встала на одно колено. Человек признал меня, как своего короля, а это много значит, но вдруг я подумал, а если она меня хочет обмануть? Я решил проигнорировать её выпад и прошёл мимо. Второе — я не ожидал, что меня начнёт успокаивать провидица. Она резко обняла меня. Я был в изумлении, как и все остальные. Я почувствовал запах леса и солнца. Тара была очень взволнована, а после я почувствовал горячее прикосновение её губ к моей щеке. Моё сердце стало биться сильнее, а когда она начала шептать мне в ухо, по моему телу пошла дрожь. После она посмотрела мне в глаза, и я увидел их… Тёмно-карие. Они были как драгоценные камни. Они блестели и светились в темноте.       Моё тело не слушалось меня, рука сама по себе начала гладить её щёку. Она же просто стала этим наслаждаться. Я хотел, чтобы это длилось вечно.       — Кхм-кхм, — маг дал знать, что мы здесь не одни.       После она резко замерла и убежала, а я отвернулся ото всех и стал наблюдать за звёздами.       На следующее утро весь отряд жужжал об этом. Особенно мои племянники, каждый раз подкалывали её. Я ничего не говорил, мне самому было забавно видеть её реакцию. Она то краснела, то бледнела и опускала глаза. Всё утро она так же меня избегала, не смотрела на меня с вызовом в глаза, как всегда.

***

      Мы разговаривали с Балином, как к нам прибежала перепуганная девица. То, что она сказала, повергло меня в шок. Земля ушла у меня из-под ног. Я был зол, но на себя. Сначала подумал, что девчонка ошиблась, ведь она не лекарь. Я начинал злиться на неё. Не усмирив свой гнев, сказал, что не доверяю ей. После я приказал Ори обследовать Фили, к моему сожалению, но слова Тары подтвердились.       Я был взбешён. Провидица была бледная, а я ещё и начал угрожать ей. Во мне смешались несколько эмоций. Тревога, гнев и многое другое.       Я приказал ей помогать Ори, ведь он не справится один. Я хотел пойти с ним, но не мог: меня остановил маг и выдал, что она совладает с этим лучше.       Мы все были на взводе, операция длилась примерно сорок минут. Я ходил из стороны в сторону.       И тут я увидел, как к нам идёт Ори. Я ураганом подошёл к нему и надеялся, что Махал не оставил Фили и не забрал с собой.       — Всё хорошо, Торин, — у меня будто гора с плеч упала. — Всё обошлось. Не переживай… Сейчас я дал Таре снотворное, она напоит его и будет приглядывать. А завтра его нужно перенести к костру. Нам придётся задержаться на несколько дней. Ты можешь сходить к ним посмотреть, но остальным нельзя.       — А как девчонка? — у меня вылетело это быстрее, чем я думал.       — Всё в порядке, она молодцом, держалась, — Ори слабо улыбнулся и пошёл отдыхать, обнял его в знак благодарности.       Я пошёл туда к ним. Выглянул из-за дерева и увидел, как провидица плачет и шепчет что-то Фили в ухо. Он же был перебинтован, его голова покоилась на её коленях. Я не считал, сколько там простоял, главное, что всё обошлось.

Тара

      Утро выдалось неспокойным, с самого утра у Фили повысилась температура тела, он горел. Влажная тряпка у него на лбу быстро высыхала. Я не отходила ни на минуту от него. Ори лишь приносил мне лекарства и уходил отчитываться Торину.       Мы перенесли его поближе к костру. Все за него очень переживали и пытались чем-нибудь помочь. Бильбо поддерживал меня, он приносил поесть, даже насильно пихал мне в рот еду, когда я не хотела. Он предлагал посидеть за место меня, чтобы поспала, но я отказывалась.       Просто не могла сомкнуть глаза. У Фили то понижалась, то повышалась температура.       Торин вместе с остальными гномами видел, как я стала похожа на труп. Моё лицо осунулось, на голове вместо нормальной причёски было воронье гнездо. Одежда грязная, вся в крови.       Тут Фили начал бредить. Все перепугались за гнома.       — «Ой люлі, люлі, Налетіли гулі, налетіли гулі, Та й сіли на люлі. Стали думать і гадать, Чим дитятко годувать: Чи бублечком, чи медком, Чи солодким молочком… Ой ли люли, люли, Налетели гули, Налетели гули, да сели на люли. Стали думать и гадать, Чем сестрицу угощать, иль пряничком, иль рожком, иль кашею с молоком… Люли-люли-люли, Прилетели гули, Сели на воротцах В красных чеботцах. Стали гули говорить, Чем нам Дашу накормить? Сахарком и медком, Сладким пряником. Сладким пряником — Конопляником. Коровку подоим — Молочком напоим. Стали гули ворковать — Стала Даша засыпать. Э-э-э! Люли, люли! Налетели гули! Налетели, налетели! На воротца сели, А воротца скрип, скрип! А ребёнок спит, спит!»       Фили затих, а я положила его голову себе на плечи и принялась укачивать, как маленького ребёнка. Вскоре он открыл глаза, а жар прошёл. Все были рады. Я оставила его наедине со своим народом.       Я шла, не зная куда. У меня была дикая усталость. Облокотилась на одно из деревьев и опустилась. Сидела и смотрела в пустоту.       Ко мне тихо подошёл Дубощит, я никак не отреагировала на это. Он присел рядом со мной. Эти дни были тяжёлыми для всех нас.       — Спасибо, — эти слова резали по моим ушам, я удивлённо перевела на него свой взгляд. — Если бы не ты, мы бы и не узнали о его болезни и, скорее всего, я бы потерял…       — Это я виновата, — прервала я его слова и начала говорить с большей эмоциональностью. — Я виновата! Если бы только внимательнее смотрела за ним! Если бы я… Я…       Я стала плакать, сил больше сдерживать их нет, король под горой лишь прижал меня к себе. Я плакала ему в грудь, тем самым намачивая его одежду. Торин гладил по спине и успокаивал, как я его там, на скале.       Успокоившись, я поблагодарила и извинилась за своё поведение. Торин по-доброму улыбнулся мне в первый раз.       Мы с ним просидели вместе в объятиях друг друга довольно долго. После я вернулась к отряду. Ко мне сразу же с помощью брата подошёл Фили.       — Тара… Я, — видя его живым и невредимым, мои глаза снова начали наполняться новыми слезами. — Мне всё рассказали. Если бы ты не обнаружила у меня болезнь, то я бы так и умер. Если бы не ты, то…       — Фили! — я кинулась ему в объятья, он не был против этого и сразу же обнял меня, уткнувшись мне в макушку. — Какое счастье, с тобой всё в порядке!       Я стала опять плакать. Господи, стала такой эмоциональной. Когда успела превратиться в подобную? Сейчас это было не настолько важно.       — Спасибо. Спасибо, — он шептал мне это в ухо.       — Фили, — я говорила эти слова, захлёбываясь собственными слезами. — И вообще я обращаюсь ко всем, кто тут присутствует! Если у вас что-то болит или вам грустно, всегда говорите мне! Я всё выслушаю, обниму вас, поцелую! Сделаю всё, чтобы вы улыбались! — меня все очень внимательно слушали, все были удивлены услышать такое от человека, которого они знают от силы примерно месяц. — А если кто-то будет вас обижать, то я побью их! Я понимаю, вы можете не доверять мне! Можете делать со мной всё, что хотите! Мы люди и вправду очень плохие, мы ужаснее орков… Но! Пожалуйста, говорите мне всё! Может, я и ужасна! У меня правда очень скверный характер, но я люблю вас… Я не смогу представить жизнь без вас, — я рыдала и рыдала, слёзы не прекращались.       Гномы смотрели и всё же улыбнулись, некоторые даже пустили слезу. Гэндальф наблюдал и думал про себя, что она за такой подарок судьбы.       — Тара. Ты сказка. Ты чудо, — начал говорить Фили. — Ты теперь часть нашей семьи, и поверь, то, что принадлежит нам, мы всегда оберегаем, а сейчас улыбнись и вытри слёзы.       Принц вытер большим пальцем мои слёзы и обнял, я же, немного погодя, уснула у него на руках.       — Бедная. Выдохлась, — начал говорить Нори.       — Ещё бы чуть-чуть и слезами бы нас затопила. Женщины, — сказал Двалин по-доброму.       — Не думал, что она так сильно к нам прониклась… — удивился и улыбнулся Дори.       — Эта девушка принесёт большой вклад в этот поход, — заключил Гэндальф и посмотрел, как мирно я спала…       Я и гномы теперь ещё стали намного ближе к друг другу. А король под горой окончательно запутался.